Растерзанный

«Когда она придёт?! О, Боже мой! Но только пусть придёт!» - эта мысль не давала покоя судье целый день. Мысли судьи были далеко, и ему еле хватило терпения провести судебное заседание. Казалось, время остановилось. Чем больше день клонился к закату, тем большее нетерпение овладевало судьёй. Фролло словно загнанный зверь ворвался в свой кабинет, подошёл к открытому окну - никого. Судья сжал ладони в кулак до боли и подумал, что надо было сразу увести её тогда и не мучиться! Клод, что тебе помешало это сделать? Эта чертовка затуманила твой мозг так, что ты потерял ясность мысли! Она могла наплевать на твои угрозы, на всех цыган и убежать. Нет, не могла! Не посмела! Я чуть не овладел ею прямо здесь. Она не должна видеть во мне монстра, я могу быть… Добрым?! Кому ты это рассказываешь, Клод! Именно по доброте душевной ты дал ей «замечательный» выбор. Он отдал приказ, чтобы его карету подали к входу. - Если ты не придёшь, я сожгу… всё сожгу… Я заставлю Париж полыхать. Даже если ты умрёшь, я и в ад приду за тобой, и мы будем гореть вместе. Боже, прошу тебя, пусть она придёт, пусть будет только моей или я …. Он чувствовал, как безумие черной волной накатывает на него. Он отошёл от окна, вид пустой парижской мостовой приводил его ещё в большее отчаяние. Судья обессилено опустился в кресло. В дверь постучали, судья вздрогнул. -Войдите!- рявкнул он. В кабинет вошёл стражник, и судья разочарованно вздохнул. - Ваша Честь, там…. - Что – там? Не тяни или я отправлю тебя в места не столь отдаленные, но очень болезненные для тебя! Стражник сглотнул. Судья в гневе был страшен, а тут ещё надо доложить, что пришла какая-то уличная девчонка. Нашла к кому прийти, к судье! - Тут к Вам пришли. Какая-то девка. - Впустить немедленно! – взревел судья. Стражник выскочил так быстро, как только мог. Дверь снова скрипнула. Послышались легкие шаги. Больше судья выдержать не мог. Он резко вскочил с кресла и повернулся, она стояла в дверях. - Ты…ты пришла. Мой Соловей…, - прошептал взволнованный судья. Фролло подошёл к Жюли, обхватил её лицо ладонями, несколько секунд жадно всматриваясь, убеждая себя, что это не сон. Он обхватил её стройный стан своими сильными руками и страстно поцеловал. И девушка утонула в этом поцелуи. Судья отстранился от неё, и не выпуская из объятий, сказал: - Не молчи… Скажи что-нибудь. - Я пришла. Судья поджал губы, не это он хотел услышать, а то, что она ждала этого момента, как и он, и пришла по собственной воли и без принуждения. «А что ты хотел, Клод? Ты напугал её до чёртиков, заставив её угрозами прийти к тебе. Ты обещал всё попалить к херам! Умеешь же ты уговорить. У тебя всегда железные доводы», - шептало сознание судьи. « Главное, что она пришла. Всё остальное неважно!» - подумал он. - Хорошо. Молчи, если хочешь. Пошли. Судья и Жюли в полном молчании вышли из Дворца Правосудия и сели в карету. Девушка седа напротив судьи, а он взял её ладони в свои и покрыл поцелуями. - Боже, как ты прекрасна! Судья сгорал в своём пламени, и как ему хотелось, чтобы и она сгорала с ним, и чем ближе они были к его дому, тем больше пылал судья. Его лоб покрылся испариной. Он боялся сорваться. Фролло представлял, как он сожмёт её в объятьях этой ночью, но нет, не сегодня, пусть свыкнется с мыслью, привыкнет, может завтра... Дом судьи был огромен и раскошен. Здесь во всем чувствовался вкус, влиятельность. Судья показывал Жюли её роскошные покои. - Это твоя комната. Если ты захочешь помыться, в доме есть купальня. Терпеть не могу грязь. В шкафу пару платьев для тебя… Жюли вопросительно посмотрела на него. «Платья?! Откуда он их взял?!» - подумала она. - Я ..., кхм, - судья сделал неопределенный жест рукой, - предусмотрительный. Судья подошёл к Жюли, прижал её к себе и сказал: - Почему ты молчишь? И тут её прорвало: - Что вы хотите услышать от меня? Как я польщена! Вы не любите грязь, так я же и есть ГРЯЗЬ! Бродяжка! Во что Вы меня превратите, Ваша Честь? В шлюху? Судью затрясло от гнева. Он оттолкнул Жюли, его голос загремел, словно он оглашал приговор: - В шлюху? Что, скажи, мешает мне прямо сейчас задрать твои юбки?! Или кто мог запретить мне это сделать ранее? Как это сделать с тобой, ну, говори! Ты так хочешь, Соловей!!! Что ж, я хотел, чтобы ты хотя бы немного привыкла ко мне, и не боялась меня и МОЖЕТ БЫТЬ, а, не важно! Судья в бешенстве вышел из комнаты. Жюли бессмысленно смотрела на закрытую дверь. Её тело хранило прикосновения судьи, его запах… Она обхватила себя руками… Но, как ему сказать… Размышления прервала прислуга, которая принесла ужин. Она надеялась, что он вернётся, но ужинать пришлось в одиночестве. Время шло, а судьи всё не было, и чем больше проходило времени, тем сильнее становился страх. В гневе не было страшнее человека, чем судья. А что, если он отыграется на остальных, ведь у них был уговор. Она помнила, как после выходки Эсмеральды, он гонялся словно бешеный за цыганами. А теперь? А если он ворвётся к ней ночью… Девушка вздрогнула. «Ну, дамочка, оставаться в доме у мужчины затея весьма опасная, и вряд ли он захочет играть с тобой в шашки или нарды. Не для этого ты здесь. Радуйся, что он пока ничего не сделал из того, о чём так красноречиво говорит его взгляд», - бушевал здравый смысл в голове. Жюли продолжала размышлять: «Тебе нужно расслабиться. Ты примешь ванну. А там решишь, что делать дальше. Может, повезёт, Клод вернётся, и ты уладишь с ним всё мирно». Не вернется. Жюли вымылась, переоделась, чертыхалась при этом, да как это они носят! Прошло более двух часов, но судья, словно сквозь землю провалился. Что ж, Клод, раз ты не идёшь ко мне, значит к тебе иду я. Необходимо заключить перемирие, НЕ В ЭТОМ СМЫСЛЕ, но что-то надо предпринять, чтобы он не привёл свои угрозы в действие. Жюли глубоко вздохнула, ноги казались ей деревянными, каждый шаг давался с трудом. Сердце бешено колотилось в груди. О, Боже, как страшно… Она подошла к покоям судьи, прислушалась, и вдруг тишину нарушил звук падения. О, Боже, а если ему стало плохо… как в прошлый раз. Жюли, не раздумывая, ворвалась в комнату. Перед ней предстала следующая картина. Пьяный в стельку, нет, в драбадан судья сидел в кресле в тунике и в этих, как их там называют, шоссах, хотя Жюли называла «лосинами», без сутаны, без обуви, хорошо, что хоть не голым задом. Он пытался поставить серебряный бокал на стол, но в силу некоторых обстоятельств, координация данного персонажа была сильно нарушена, поэтому бокал валялся на полу. Клод нетвердой рукой подпирал свой подбородок. Судья не сразу понял, кто так бесцеремонно ворвался в его спальню, подумав, что это слуги, заплетающимся языком выдал следующую словесную конструкцию: - Д-да к херам, пшли все к херам! Я ж скзал…, не тргат… - Клод, да ты в говно нализался! Я думала, услышав, грохот, что ему плохо, а ты просто квасишь!!!! Судья поднял на Жюли свои почти стеклянные глаза, до его сознания очень медленно, но верно стало доходить, что перед ним не слуги. - И по какому поводу банкет? Судья сделал неопределенный жест рукой, потом, показал пальцем на Жюли, сообразив, что со звукоизвлечением у него могут быть проблемы. - Нет, ну посмотри на себя. ТЫ НАЖРАЛСЯ! Я думала, что у тебя приступ, я испугалась, а ты сидишь и заливаешься! Он мучительно пытался составить слова в предложения, но получилось следующее: - Хчу нажрться так, чтоб, вооше, ничего не п-помнить, даже имя своё… на хер. Ну, я очнь хрошо знаю, как вы все нзваете меня-смрть костлявая. Я хтел любвиии, а что в-вышло- ни хрр-ена. Я б-безмно лблю, а, неважно… Я опть один… Снва. Снова пьяный взмах руки. - Где бкал, мне с грла пить что ли… И он потянулся за вином. - О, нет, Клод, с тебя хватит! Никакого вина. Она подошла к нему, одернула его руку, и отодвинула алкоголь от греха подальше. - А теперь, дружок, баинькать. Судья замотал своей пьяной головой, схватил Жюли за руку и дёрнул так сильно, что она очутилась у него на коленях. Он в беспамятстве начал покрывать страстными поцелуями лицо, шею, плечи Жюли «Герой-любовник!» - хмыкнула она про себя. - Клод! - она обхватила ладонями его лицо. – В кровать и быстро. У судьи вырвался пьяный смешок: - К-как ты сбе это прдаставляешь. Я в говно, сам не встну, если и втсану, то свалюс на тбя. - Доведу как-нибудь. Поднять пьянющего судью – это половина дела, есть задача гораздо сложнее - дотащить это пьяное тело до кровати. Клоду, который еле держался на ногах, казалось, что пол поднимается и бьёт его прямо по лицу. Он почти всей своей массой навалился на Жюли, которая согнулась в три погибели под ним. Несколько шагов до кровати показались ей Голгофой. Жюли была несказанно рада, когда судья плюхнулся на кровать. Она хотела уйти, но судья держал её за руку. - Не ухди, пжлуйста, хотя бы сча-ас. Я сейчас нчго не сделаю тбе, не то состтоние. - Хорошо. И то правда, что он мне сейчас сделает. Она легла рядом с ним, почувствовав, как властная рука судьи притянула её к себе, а его выразительный нос уткнулся ей в шею. - От тебя несёт вином, пьянчужка. Судья пьяно хмыкнул: - Чем… от мня еще мжет нести, если я пил его чса два… Гспди, как я нлизался… Прежде, чем погрузиться в сон, судья невнятно прошептал: - Лблю. «И я», - ответила мысленно Жюли. Вот угораздило же тебя влюбиться в самого грозного человека Парижа, как будто не было других мужчин на земле. Не было. Судья заснул, теперь разбудить его нельзя было даже пушкой. Жюли высвободилась из объятий, подавив в себе желание остаться. Но перед тем как уйти, она запустила свои изящные пальчики в волосы судьи. Она так давно этого хотела. Волосы были очень мягкими, густыми. - У тебя, Клод, очень сексуальная шевелюра, – сказала она вслух, не боясь быть услышанной, после чего ушла к себе. УТРО у судьи выдалось особенным… «Почему в моей голове бьёт набат?» - пронеслось в голове. Он застонал, приложив ладонь ко лбу. Судья попытался открыть глаза, о чём очень скоро пожалел. Перед глазами в сумасшедшей пляске прыгала вся комната, следом последовала цветовая феерия из разных геометрических фигур. - Блять! Что вчера здесь было? – спросил сам себя судья. «Ты нажрался вчера как последняя скотина, Клод! Читай по слогам, ка-ак ско-ти-на!» - пронеслось в голове. - Ну, здравствуй, похмелье! – простонал судья. – Лучше б я сдох вчера! Итак, какой, Клод, у нас тобой план на сегодня? Судья почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Значит план у нас такой – для начала проблеваться. Никто не должен видеть меня таким, никто. Не хватало, чтоб увидели, как я валяюсь, словно последний пропойца в Париже. Судья пулей вылетел из спальни с намерением реализовать самый первый пункт плана. После того как судью стошнило, да так, что казалось, наружу вылезут желудок и кишки, стало немного легче. Но перед глазами всё ещё шла безумная пляска, а пить хотелось так, как будто он не пил целую вечность. - В купальне попью. Судья вымылся, переоделся, правда, сутану одеть он так и не смог. И он плюхнулся на кровать. - На хер, никуда не поеду. Не сейчас. Только теперь он заметил кувшин с водой, заботливо оставленный для него. - А это здесь откуда? Судья осушил залпом почти весь кувшин. И на два часа провалился в болезненный сон, пока его не разбудил стук в дверь. Судья открыл глаза, решил, что солнечный свет очень яркий, и закрыл их снова. «На фиг всех. Слуги не посмеют войти, иначе я им устрою», - подумал судья. Дверь тихо открылась, в спальню кто-то вошёл. «Это не слуги, определенно не они. Такие шаги …», - пронеслось в голове у судьи, и он открыл глаза. В комнате с подносом стояла Жюли. Если бы судья мог вздёрнуть свои брови, как он умел, он бы это сделал, но его хватило только на то, чтобы следить за ней сквозь полузакрытые веки. Она? Что она здесь делает? - Доброе утро, Ваша Похмельная Честь! Судья глухо застонал. - Не издевайся надо мной. Я… сейчас не в настроении видеть … кого-либо, тем более, спорить. - Во-первых, я не издеваюсь. Жюли подошла к окну, открыла его и раздвинула шторы. - Так-то, поди, лучше будет?! Да, Ваша Честь? А тут перегарчик знатный! Судья понял, что бороться с ней сейчас бессмысленно и бесполезно. - Во-вторых, я попросила прислугу приготовить бульон, здесь варёное мясо, овощи. Я сказала, что вы почувствовали себя плохо ещё вчера, но не подали виду. Я убедительно сыграла, прислуга мне поверила. - Не сомневаюсь, – проворчал судья, поджав губы. Жюли вспыхнула: - А что мне надо было сказать, что вчера ВЫ НАЖРАЛИСЬ в зюзю, вусмерть, а сегодня у вас самое жёсткое похмелье?! Серьёзно? Или мне надо было добавить, как оборванка дотащила вас до кровати? Бледные щёки судьи вспыхнули. - Не кричи! И без тебя тошно, - вырвалось у него. Он хотел сказать гораздо больше, но это было всё, на что он был способен в данную минуту. Судье хотелось, чтобы она искренне проявила к нему заботу, а не издевалась над ним. Клод, а чего ты хотел, приведя её сюда угрозами, что она прилетит с искренней заботой?! Была бы её воля, она тебя бы прибила. Судья поморщился. - Я пришла…, мне стоило это многих усилий… Мне действительно Вас жаль. Я хочу помочь… Судья смотрел на неё в упор, от чего говорить было ещё труднее, даже в таком состоянии он оставался собой - СУДЬЁЙ КЛОДОМ ФРОЛЛО! - Я разыграла перед слугами спектакль не ради себя, ибо мне терять нечего… Если не смотришь на него, говорить легче, поэтому Жюли выбрала стул в качестве «слушателя»! - …а ради твоей щепетильной персоны! О, если бы всё видела прислуга – вот уж тема для разговоров… - Они бы не посмели… - Да заткнись ты уже, наконец! – вырвалось у неё. Глаза судьи округлились до невозможности, но Жюли продолжала объяснять стулу. - Конечно, не посмели бы! Ты бы им колов в задницу понапихал! В этом ты мастер! Я – то другое дело, девка, которую притащили, и терять мне нечего, ибо чести у меня нет. Девку, которую ты вышвырнешь, так же как и привёл! О, всевластный судья не подумал, КАК БУДУ ВЫГЛЯДЕТЬ Я в этой ситуации. И, когда я хочу ему помочь, сочиняю басенку для слуг, приношу ему легкий завтрак, а он… Девушка запнулась, а потом продолжила: - Да ну тебя! Жюли развернулась и собралась уйти, но вслед ей донеслись слова судьи: - Не уходи…., пожалуйста,– простонал судья. Жюли замерла. - Я сдыхаю от похмелья, мне ОЧЕНЬ трудно говорить. Я так хочу, чтобы ты осталась. Я… Пожалуйста. Жюли подошла к кровати судьи и сказала: - Хорошо, перемирие. Сейчас поправим подушки, в кровати будешь завтракать. Судья поморщился. - Отказы не принимаются. Судья был усажен и накормлен. Повисла пауза. «Теперь я должна уйти, в противном случае, это выглядит странно», - подумала Жюли, вставая с кровати. - НЕТ! - крикнул судья, хватая Жюли за руку. - Останься. Он прижал девушку к себе и зарылся лицом в её роскошные волосы. «Я хочу, чтобы так было всегда. Я не хочу больше быть один», – подумал судья. И как ты это сделаешь, Клод? Я подумаю об этом потом. С этой мыслью, обняв её ещё крепче, судья задремал, а, когда проснулся, нежная улыбка озарило лицо судьи – Жюли спала в его объятиях. «Такую картину я бы наблюдал ежедневно, даже если бы пришлось нажираться каждый раз в зюзю», - подумал судья. Судья легонько пошевелился, от чего Жюли проснулась и открыла свои красивые глаза. - Извини, красавица моя, я не хотел тебя будить. И с удовольствием провёл бы так с тобой весь день, - сказал нежно судья, покрывая поцелуями лицо Жюли,- но мне придется ехать во Дворец Правосудия. - У тебя дичайшее похмелье… Судья захихикал: - Ты даже не представляешь, насколько оно дичайшее! Моя печень до сих пор аплодирует стоя, но я не могу сказать всем, что ужасный судья Клод Фролло нажрался вчера в говно, а сегодня сдыхает от жуткого похмелья. Дорогая, к моей репутации это никак не подходит. Судья, нехотя, выпустил Жюли из объятий, сел на кровати и поморщился. - В моей голове бьёт набат, - простонал судья. Жюли молчала. В воздухе повисла пауза. «Хорошо, - думала Жюли,- тебе удалось выиграть время, сегодня Клод не будет зажигать. Но не думаешь же ты, что взрослый мужчина будет просто смотреть на тебя. И похмелье пройдёт». Она встала, судья взял её за руку, покрыл поцелуями и сказал: - Жюли, я не совсем такой, каким все привыкли меня видеть. Может, я не белый и пушистый… - Что ты не добрейшей души человек, я это поняла… - Жюли, я не девица на выданье. Послушай, я сейчас очень плохо соображаю. В моей голове… - Набат, я слышала. - Он самый. Перед глазами бегает чёрт знает что! Но к вечеру я снова стану собой. «Жестокой скотиной», - подумала Жюли, и из груди вырвался вздох. Судья угадал её мысли. Это было нетрудно. Клод тяжело вздохнул. - Жюли, ты перевернула мой мир, - тихо сказал судья. – Я даже представить себе не могу, ЧТО я сделаю, если ты уйдешь… - Нетрудно себе представить, учитывая твою склонность к поджигательству. Спалишь всё к херам, как ты уже говорил. - Девочка моя, я НЕ СКЛОНЕН к задиранию юбок, как ты уже могла заметить, в противном случае я давно бы задрал их тебе. И мы с тобой обсуждали этот вопрос. Я хочу, чтобы ты была моей полностью. Но как я сказал, мой мыслительный процесс, эм, в силу некоторых причин, находится в зачаточной стадии, поэтому я НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую отложить этот разговор до вечера. Жюли молчала. - Жюли? - Хорошо. Разговор нам необходим. Видишь ли, я не потаскуха и не из тех, с кем ты сталкивался по долгу службы. Судья удивлённо поднял бровь, обычно простолюдины не изъяснялись так грамотно, а потом сказал: - Ну, это, дорогая, я понял давно. Обычно мне никто не осмеливается говорить то, что сказала мне ты и остаться в живых. И тут у Жюли вырвалось на своем родном языке: - Конечно, ты всем языки в задницу засунешь, любитель огня и дыбы! Судья удивлённо посмотрел на неё. - На каком языке ты это сказала? «На русском, - сказала мысленно Жюли, - на своём родном, великом и могучем. Но я же ему это не скажу. А что тогда?» Надо срочно придумать правдоподобную историю про себя. И вряд ли он много знает о России. - Я родилась в Великом Княжестве Московском, мне же больше нравится название «Росея», слово было употреблено в Х веке, кажется, императором Константином… И тут она осеклась, когда заметила удивлённые глаза судьи и поняла свою ошибку. Она не была историком, но её знания, мягко говоря, превосходили знания простой бродяжки XV века. -Ну, я росла там среди цыган, они приютили меня, когда мои родители умерли от чумы, потом мы кочевали… Что ты несёшь!!!! Это чушь!!! Но ничего лучше в голову не приходило, потому что правда была куда более невероятной. Ладно, махнуло «рукой» сознание, неси свой бред дальше. - … и попали с цыганами в Париж. Читать и писать меня научили в таборе, так я и получила знания. Я крещёная, никакая не ведьма и не язычница. Вот и вся история. Мне вещи сразу собирать или как? Фролло шумно выдохнул. Сказать, что судья удивился, ничего не сказать, вся эта история была шита белыми нитками. - Ни в коем случае. Ты удивительная. Моё решение неизменно. Судья встал. Боже, как судье хотелось её обнять, и он не выдержал. Он страстно прижал девушку к себе, и впился в её губы таким поцелуем, от которого начал терять контроль. Он понимал, что, если сейчас не отпустит её, то никакая сила на земле его не остановит. Он резко оттолкнул Жюли. - Иди к себе…., пожалуйста, - хрипло прошептал судья,- или я потеряю… контроль, а я …этого не хочу. Не сейчас. Она ушла, а судье потребовалось время, чтобы прийти в себя. Не сейчас, не так. Она должна стать его, только его, НО по собственной воле. Клод, что будет дальше? А вся эта история с Княжеством Московским… Да и пёс с ним, с Княжеством этим. Судья интуитивно понимал, а он всегда прислушивался к себе, что в этой истории он концов не найдёт и безрезультатно потратит время. День для судьи выдался тяжёлым, он еле дождался его окончания, и радовало то, что громких судебных процессов не было. Соображал он сегодня туго. «Блядское похмелье!- ворчал Фролло. – Нажрался как скотина. Хотя, если бы не вчерашнее моё «приключение», то мы бы поубивали друг друга». Судья улыбнулся. Каковы были бы твои дальнейшие действия, Клод? Спалил бы всё к херам. Судья как никогда хотел быстрее вернуться домой, где его ждали, как хотелось бы думать. Но никто не должен знать, какая буря творится у него в душе, поэтому ничто не выдавало его состояния. Судья, закончив свои дела раньше, чем планировал, чуть стрелой не вылетел из кабинета и Дворца Правосудия, но вовремя взял себя в руки. Он, как обычно, чинно вышел из кабинета, вздёрнув свой тонкий нос, не быстрым шагом проследовал до кареты, и только оставшись наедине с собой, расслабился, развалившись на сидении, словно мешок картошки. Боже, что будет дальше? Судья не вошёл в дом, а влетел. Странно, где вся прислуга? Не могла же она сквозь землю провалиться, но этим вопросам он займётся позже. Сначала он хотел ворваться в комнату Жюли, наплевать на уговор, разговор или что там планировалось, но эту мысль отбросил сразу, решив - нужно помыться, освежиться, привести свои мысли к общему знаменателю, а там видно будет. Итак, когда судья реализовал свои планы, привёл свои мысли в порядок, он направился в комнату Жюли, но её там не было. По спине пробежал холодок. Нет, она не могла… Нет, только не это. Судья чувствовал, как чёрная волна безумия накатывает на него. Он позвал прислугу, но никто не пришёл. - Да где эти сукины дети? Совсем страх потеряли! Судья в бешенстве вылетел из комнаты, что ж, если ему придётся идти к прислуге САМОМУ, так и быть, но потом, пусть пеняют на себя. И тут он услышал голос… О, этот голос он не мог перепутать ни с каким другим. Но, что это значит? Голос раздавался из кухни. Судья подошёл, дверь была открыта и его, в прямом, смысле отпустило, он засмеялся, прикрыв рот ладонью. - Так ты перетянула на свою сторону всю мою прислугу, маленькая чертовка! – ухмыльнулся он тихо про себя. А картина была следующей: на кухонном столе стояла Соловей и пела, а в качестве зрителей вокруг была рассажена вся домашняя челядь. Они смотрели на девушку с восхищением и обожанием. Судья не переставал улыбаться. Нет, это же надо было до этого додуматься… Невероятная женщина! А эти, шалопаи, сидят, разинув рты, забыв про обязанности. Да пёс с ними, с обязанностями, его огромный дом не был больше холодным и одиноким. А теперь его дома ждали такие милые, домашние, уютные мелочи, бульончик от похмелья утром, домашний концерт, милые перепалки. Так, надо подыграть, но как? Судья задумался. «А брошу-ка я перстень, благо, у меня их до хера на пальцах», - захихикал судья, словно мальчишка. О, Клод, да ты у нас в игривом настроении, что кидаешься фамильными перстнями? Так понимаю, слугам ты всё спустишь с рук?! Спущу! Всё спущу ради неё! Ты ли это, Клод? Я. К ногам Жюли упал перстень, прислуга побледнела, драгоценность принадлежала графу, который сейчас стоял в дверях. Они забыли про его сиятельство, а он вернулся раньше, и всё сводилось к тому, что судья пришёл домой, а его никто не встретил. Но ужас моментально сменился удивлением, когда их взору предстал хохочущий граф, сложившийся в три погибели. Судья, нахохотавшись вволю, выпрямился, напустил на себя серьёзность, вздёрнул бровки домиком, и степенно вошёл в кухню. Только игривые глаза выдавали его. Жюли решила, раз она заварила всю эту кашу, ей и расхлёбывать. - Они не виноваты. - Не сомневаюсь. - Это я организовала этот импровизированный концерт. И тут она сказала фразу, на которую сама не обратила внимания, зато на это обратил внимания судья, от чего его губы расплылись в улыбке, а бровь, в очередной раз, удивлённо взлетела вверх. Девушка продолжила: - Мы не ждали Вас так рано. Слуги ахнули. А судье очень понравилось это «мы», и он медленно, но верно продолжал приближаться к «помосту» Жюли. Красавица, королева… Слуги застыли на своих местах, они отказывались понимать происходящее. - Ты не взяла ПЛАТУ. Фамильный перстень всё также лежал у её ног. - Эта очень высокая плата …, цена такова, что мне петь придется петь всю жи…, - Жюли осеклась. Судья смотрел ей прямо в глаза, от этого взгляда по её телу пробежали мурашки. - И все же, будь так любезна, поднять этот перстень, негоже ему валяться,- сказал судья нежным, и в то же время, тоном, не требующим возражений. Жюли подняла перстень, прекрасно понимая, что это фамильная драгоценность, а не дешёвая бижутерия. - А вы, бездельники, - обратился судья насмешливым тоном к прислуге, которая перебирала всех святых в голове, - удосужились хотя бы приготовить ужин? - Да, да!- крикнули хором повара в один голос. – Всё готово. Осталось только подать. Если вы прикажете… - Конечно, прикажу, олухи. Подать ужин в мои покои. Надеюсь, мозгов у вас хватит подать на две персоны. Жюли, - он протянул ей руку, – думаю, пора спускаться. - Я и сама могу спуститься. Сюда же я залезла. Такое ощущение, что мне с крыши слезать. Судья сделал нетерпеливый жест рукой. Слуги не успели отойти от первого шока, как их постиг второй: никто и никогда не смел возражать судье. - Или ты даёшь мне руку, или я тебя оттуда спущу сам. Жюли решила не спорить. Вскоре им принесли ужин, после которого судья сел в своё любимое кресло у камина. Жюли хотела сесть в кресло рядом, но судья не позволил. - Я бы очень хотел, чтобы ты села мне на колени. Возражений я не приму. Жюли пришлось повиноваться. Сидеть на коленях судьи было, конечно, приятно, но, чувствуя его возбуждение, девушка ни могла ни беспокоиться. - Скажи, ты не будешь наказывать слуг? Судья обнял Жюли и крепко поцеловал: - Нет, дорогая, не буду, – он нежно улыбнулся. - И с факелами по Парижу гонять не будешь? Судья расхохотался: - Дорогая, ты что-то невероятное! А теперь, давай серьёзно. Жюли, я дал тебе выбор. Я так хочу, чтобы ты была со мной по доброй воле. Я задыхаюсь без тебя. Сгораю. - Клод, я уличная певичка, но не шлюха. Ты выкинешь меня на улицу, когда пройдёт твоя страсть. Что мне тогда делать? Кто примет меня такую, даже цыгане не примут, потому что…, - девушка запнулась. - … ты продалась мне, – закончил он мысль. – С чего ты решила, что я тебя когда-нибудь отпущу? Думаешь, я просто так гонялся за тобой по всему Парижу, устроил цирк с твоим арестом… Жюли удивлённо подняла брови. - … только для того, чтобы задрать тебе юбки?! Ну, милая моя, для этого ДЕЛА не нужно много усилий. Всё, что творил, я сделал, чтобы ты была со мной! Или ты думаешь, я фамильными кольцами кидаюсь просто так?! Судья вздохнул и продолжил: - Я всегда вызывал ненависть, страх, всё, кроме любви. И меня это устраивало, и я никогда не показывал себя настоящего, если я такой, вообще, существовал! Когда я полюбил впервые … Жюли вздрогнула, но виду не подала, но от зорких глаз судьи ничего не ускользнуло, и он решил, что тему про Эсмеральду надо опустить. - … я захотел любви в ответ! Но хотеть, оказалось, мало. Во внушении любви я не силен. И тут на мою седую голову свалилась ты и, спустя время стала моим миром! Я не склонен к долгим рассуждениям. Так вот, дорогая, я хочу, чтобы ты была со мной, как моя жена, потому что люблю тебя. И будь так любезна, надень кольцо. Жюли уставилась на судью. - Что… на мне? Судья насмешливо вздернул бровь. - Ты видишь кого-то ещё? Жюли вздохнула. В XXI веке в этом нет проблемы, но на дворе XV век, в котором брак дворянина и простолюдинки невозможен. - Клод, - она провела рукой по его щеке, и от удовольствия судья закрыл глаза, - ты не можешь жениться на простолюдинке, брак со мной тебя погубит. Ты же умный и это знаешь. И потерю всего, что добивался, ты не переживёшь. - Дорогая, что ты не похожа на других, я это давно понял. Всё, что ты сказала, мне хорошо известно, я не первый год живу на свете. И не имею привычку ничего говорить просто так. А сейчас, я хочу видеть МОЁ ФАМИЛЬНОЕ КОЛЬЦО на твоём пальце. И я так и не услышал ответ. Я, знаешь ли, к этому не привык. Жюли надела кольцо и сказала: - Спорить с тобой, как я понимаю, бессмысленно и бесполезно. Судья довольно кивнул, понимая, что запас его прочности исходит на нет: близость Жюли, её запах, легкое касание волос – всё это сводило с ума. И ко всему прочему Жюли случайно «ёрзнула» на коленях судьи, от чего его глаза потемнели. Он запрокинул её голову, и прежде чем поцеловать, хрипло сказал: - Я так и не получил ответа! - Да, – пискнула она. - Вот и прекрасно. Судья больше не произнёс ни слова, подхватил Жюли на руки и понёс на постель. Девушка вся сжалась от чувства неизвестности, когда судья навис над ней. Он встревожено посмотрел на неё, и в его воспаленном мозгу пронеслось: «нет, только не сейчас, я не в той кондиции, чтобы принимать отказы, чёрт побери!» Но вслух хрипло сказал: - Что-то не так? Жюли покраснела и, запинаясь, сказала: - Клод, …я, ох, ну я ещё ни … ни разу… Девушка густо покраснела, а судья облегчённо вздохнул и сказал: - Не переживай, дорогая, ты попала в надёжные руки. После всего, лёжа в его объятьях, она решила спросить Клода о том, что её волновало. Жюли посмотрела на судью и сказала: - У меня вопрос, Клод. Судья улыбнулся и сказала: - Задавай. - Клод, ты же весь из себя и при себе, находка для всех мамаш, а, если бы не твоя сутана размером с цыганскую кибитку, скрывающую твою мощную фигуру, то доченьки этих мамаш дежурили бы круглосуточно у тебя под окнами. А если серьёзно, то ты богат, знатен, занимаешь высокое положение, так почему ты до сих пор холост? Судья улыбнулся и сказал: - Я намеренно избегал брака, потому что это вызывало у меня отвращение. Ты же видела дам из высшего общества - скука смертная. Я не могу себе представить абсолютно невыразительное существо, слоняющееся по моему дому со своим вышиванием. Такую «жену» мне и даром не надо, или я начну вышивать, что вряд ли, либо прибью её к херам, и скорее всего так и будет. Эти дамочки скучны до безобразия и тупы до ужаса. И, дорогая, с моими страстями и тягой к приключениям хотелось бы, чтобы со мной был кто-то особенный, ты, например, – закончил судья, снова сделав невообразимую композицию из своих бровей. - Ох, уж эти твои говорящие брови… Судья не выдержал и захохотал: - Мои - что? Боже, как ты до этого додумалась… Говорящие брови…, - а потом добавил глухим голосом, - я думаю, разговоров на сегодня было достаточно… Последующие дни судья был занят чем-то очень важным, и Жюли хотела понять причину, как вдруг, в один из дней, он вошёл в их спальню сильно взволнованный, а подобное было ему несвойственно. Судья сказал торжественным тоном: - С нашим браком всё улажено. Я только что от Его Величества, согласие на брак получено, и я больше не намерен с этим тянуть! Жюли удивленно посмотрела на судью. ОН – ЧТО, но как?! Это невозможно… - Как ты это сделал? - Ну, я был очень убедителен. - В твоём даре убеждать никто не сомневается, но в данном случае этого мало. Король никогда не даст добро на брак с простолюдинкой. Судья поднял многозначительно брови и вкрадчиво сказал: - С простолюдинкой – нет, с дворянкой – да. Ты только представь себе бедную девушку, которой Господь, - Клод возвел демонстративно горе очи, - послал такие испытания, как смерть родителей знатного, но обедневшего рода, и бедное дитя попало к цыганам, скиталось по миру, сохранив честь и веру в Господа. И теперь хочет вести жизнь богобоязненную и благочестивую. Разве можно бросить девицу знатного рода в беде?! И она нашла защитника в лице благочестивого судьи – меня. Девицу непременно нужно выдать замуж, а кто ж возьмёт бедняжку без приданного, найдётся ли такой благородный человек?! - судья сделал паузу, а потом продолжил.- По-моему, я идеально подхожу на эту роль. Жюли поймала себя на том, что ржёт, как сумасшедшая: - Клод, да ты врунишка! Это ж надо такую фантазию иметь. Но потом серьёзно сказала: - А доказательства? Без них он не поверил бы даже тебе… - А я ему и их и предоставил, - невозмутимо возразил судья. – И даже свидетеля нашёл. Дорогая, моя репутация, влияние не взялись просто из воздуха, это долгий и тяжёлый труд, приобретение связей в разных кругах. Так что, нужные бумаги я нашёл. Что касается свидетеля - это посол Княжества Московского, я ему в своё время оказал очень важную услугу и за ним был должок. Он подтвердил, что знал твою семью, которая погибла, кстати, история реальная, а девочка осталась в живых, была похищена цыганами, но потом заразилась оспой и умерла. Я разыграл такую сцену, расписал всё так, что мне в пору самому пуститься колесить с цыганами по свету с номерами. Король просто ни мог ни поверить, мало того, горит желанием познакомиться с благочестивой и богобоязненной девушкой. Жюли не могла поверить, КАК он до этого додумался, и более того, реализовал. Вот, кто истинный родоначальник фейковых новостей. Да судью в двадцать первом столетии разорвали бы на части за такой талант. Он бы с невозмутимым видом выдал слона за гуся и ему бы поверили. - Клод, ты невероятен! - Да, дорогая, я это знаю. Судья покрыл её лицо страстными поцелуями. - Но я не знаю дворцового этикета… Да и манеры… Король - это первый дворянин Франции. - Жюли, я тебе уже говорил, что твои манеры и образованность отличают тебя от всех. Если бы я не был в этом уверен, то никогда бы не повёл к королю. Аудиенция будет непубличной. Но, дорогая, об уличных выступлениях тебе придётся забыть. Моя жена не может петь на улицах. В этом проблемы она не видела. Одно дело петь на блистательных сценах XXI века, жить в комфортабельных отелях и домах, совсем другое дело выступать на грязных подмостках Парижа XV века и жить во Дворе Чудес, а в доме её будущего мужа гораздо комфортнее. - Это я и так поняла. О, я совсем забыла о Квазимодо… - С ним всё в порядке. Он знает, что с тобой всё в порядке. Стервятник ничего не сделал с тобой, а там передаст кому надо. С этим вопросом, надеюсь, покончили. Я хочу получить ответ на один вопрос. Я говорил, что люблю тебя, но ты никогда не говорила мне о своих чувствах. Жюли улыбнулась и сказала: - Клод, ты такой умный, провернул такую аферу, неужели ты думаешь, что я была бы с тобой, если бы не любила?! Ты покорил меня с первого взгляда даже, несмотря на своё птичье гнездо на голове. Судья опять расхохотался. Определенно, это входит у него в привычку. - Птичье гнездо? Это так ты называешь мой шаперон, маленькая чертовка?!- игриво сказал судья, а в глазах его плясали чёртики. О, Жюли прекрасно знала, ЧТО означают эти «чёртики» и, какое продолжение последует. Аудиенция у Людовика XI прошла блестяще. Король был очарован. Красавица невеста судьи Клода Фролло покорила своей скромностью, воспитанностью, богобоязненностью. Монарх не встречал ранее такой очаровательной девушки. Выбор судьи был одобрен полностью и бесповоротно, монаршей милостью девице было даровано богатое и обширное поместье, ибо не может знатная дама выходить замуж без приданного. Все недоброжелатели, если таковые и были, были обезоружены раз и навсегда. Свадьба была очень пышной и роскошной, ни на улицах Парижа, ни в Соборе было не протолкнуться. Все хотели видеть эту прекрасную пару. Знатные мамаши города скорбно утирали слёзы, судья был потерян для них навсегда, а с ним титул, богатство, власть и высокое положение. И многие были поражены внешним видом судьи, казалось, они никогда его не знали по-настоящему: впервые видели судью без его обычного «похоронного» облачения, оказалось, что это очень статный, стройный мужчина средних лет. И то, как он многообещающе смотрел на свою жену, заставляло многих завистливо вздыхать. Мадам Фролло всегда была рядом со своим мужем, занимая на праздниках почётное место рядом с ним. Судья оберегал её как самую большую драгоценность в мире, ревниво защищая от всех. Если на мадам Фролло бросали восхищённые взгляды, которых она не замечала, но, к сожалению воздыхателей, замечал судья, ясно давая понять, КУДА он им натянет глаза, если эти похотливые говнюки ещё раз осмелятся посмотреть на ЕГО ЖЕНУ. Квазимодо был счастлив, глядя на своего опекуна, влюбленного как мальчишку, за все одиночества судья заслужил быть счастливым. Что же до Клопена, то и он получил свою выгоду. Мадам Фролло не забыла обитателей Двора Чудес, помогала самым нуждающимся не только звонкой монетой, но и лекарственными снадобьями, вещами, и это многих спасло от смерти, поэтому её авторитет был непререкаемым, и посмевший оскорбить жену судьи, если не умер бы от рук последнего, то не избежал бы расправы цыганского барона. Клод знал о деятельности своей жены, но не обращал на это никакого внимания, потому что был очень счастлив. Если его любимой жене нравится заниматься благотворительностью, то пусть развлекается, он бесстыдно богат. Кончено, судья не перестал гонять цыган, но теперь, он не хватал всех подряд, как раньше. И за это Клопен был ему по-своему благодарен. Клод, а если бы ты не встретил её и всё пошло бы совершенно иначе, что тогда? Безумие.