В тихом омуте...

«Мы цепляемся за наши сказки, пока цена за веру в них не становится слишком высокой» Ренсом Риггз

      Мими одиноко лежала на кровати в их с Вики комнате, закинув ногу на ногу и уставившись пустым взглядом в потолок. В голове вихрем мыслей крутился диафильм событий: живые картинки, сменяя друг друга, ворошили кипу прошедших дней, отметая всякую надежду на счастливое будущее. В Школе переполох, за казнь Адмирона Винчесто Сатана объявил войну Небесам; она понимала и, одновременно с этим, принимала его выбор. Ангелы и вправду последнее время позволяют себе больше, чем разрешено законом — всему есть предел.       Девушка не могла не думать о Вики. Это — милый ангелочек, что впорхнула Непризнанной в двери спальни, и… покинула ее пределы демоном, отобрав самое дорогое, что было в вечной жизни Мими. Обладательница темных, едва доходящих до колен, крыльев, оканчивающихся двумя огромными шипами наверху, и сексуального кожаного топа на шнуровке опустила взгляд с потолка вниз, будто внутрь себя, вспоминая…

***

      — О, Вики, да ты, я вижу, уже свыклась со своей новообретенной сущностью, а? — задорно подстегнула девушку Мими.       — Быть демоном интересно, — ответила ей подруга без особого энтузиазма, продолжая собираться.       — Куда ты теперь спешишь? — демоница заметила, как Вики постоянно придумывает отмазки на ее предложения погулять и развеяться.       Девушка никак не отреагировала на вопрос, что совсем не вязалось уже с ее прошлым, ангельским и праведным, образом. Мими подскочила к ней, схватив за руку, выхватывая из нее очередное блестящее платье, чуть ли не порвав, и отшвырнула в дальний угол, привлекая внимание. Вики резко подняла голову, повернувшись к ней, и гневно окинула ее пронизывающим взглядом с ног до головы, отчего демонице стало немного не по себе.       — Зачем тебе все эти вещи, Уокер? Ты что, съезжаешь от меня?       — Да. Теперь ты успокоишься, истеричка? — резко выдохнула Вики, гася злость и гнев внутри себя.       — Что?.. — полыхнула демон, отшатнувшись на шаг. — Что ты сказала?       — То, что ты могла услышать секунду назад, — спокойным голосом произнесла та.       — Но… мы же… мы были подругами… и не только… после всего того, что произошло между нами…       Вики, смерив секундное раздражение на милость, подошла к ней, сняв маску злости и, обхватив ее плечи руками, оставляя между телами дистанцию, сказала:       — Это все было раньше, Мими… прости мою грубость и злость, но я очень спешу, а ты меня отвлекаешь сейчас…       — Кто у тебя есть кроме меня? — продолжая смотреть подруге в глаза, выпалила демон. — К кому ты так спешишь? Ну, скажи мне, кто он, скажи! Неужели я для тебя — лишь очередное развлечение, как, к примеру, Энди или Дино?       Девушка, услышав обидные слова, несильно оттолкнула ее, продолжая собирать разбросанные вещи. Мими подошла к окну и вытянула руку. Ветер сильно обжег ладонь, а вслед за ней - и лицо, охлаждая глаза, готовые заплакать. Выждав время и немного успокоившись, она обернулась, но чемодан Вики был уже собран. В надежде, что происходящее — всего лишь запоздавшая первоапрельская шутка, она обратилась к ней:       — Прости. Я не должна тебя останавливать. Живи с кем хочешь, это твое дело. Но… может, сходим куда-нибудь на неделе вместе? Можешь и своего нового хахаля пригласить с нами, отчего нет.       Вики задумчиво смотрела на нее.       — Ты обижаешься на меня, солнце? — приобняв девушку за талию, задала вопрос Мими. Та аккуратно и ненавязчиво сняла руки подруги с бедер.       — Мими, детка, в последнее время у меня много хлопот, прости… Пожалуй, я откажусь… только не обижайся, — последние слова, которые услышала демоница, выбегая из комнаты, яростно хлопнув дверью на прощание.

***

      В глазах приторно защипало, а тупая боль в желудке перешла в резкие спазмы. В памяти демоницы всплыла другая встреча, в тот же самый проклятый день, на факультете Ада.       Пары Мими только-только закончились, чему она несказанно обрадовалась. Единственное, что оставалось, так это доклад Мисселине по истории Белой и Черной магии. Поэтому она, схватив в охапку кипу пергаментов, полетела через длинные плохо освещенные коридоры к Водовороту, надеясь вернуться в комнату к ужину и засесть за работу. Вылетев за пределы школы и минуя остроконечные верхушки скал, зоркий глаз Мими приметил высокую готическую арку и привалившегося к ней спиной Люцифера. Демоница, перебарывая порыв радости, что они сейчас полностью одни, подлетела к нему.       — Привет, Люци! — улыбаясь, крикнула ему демон. — Ты тут один, и я подумала…       Но он прервал поток ее тирады, повернув тело в полоборота к ней:       — Черт, Мими, — прошипел ей в лицо мужчина, скрывая за своей широкой спиной кого-то еще. — Я занят, не приставай.       Демоница стремительно взмахнула крыльями, подняв под ногами клубы пыли, и облетела арку. Открывшаяся перед ней картина повергла ее в шок — за спиной Люцифера пряталась Вики.       — Ты? Да как ты могла… И со мной, и с… ним… Нет, не может быть… — с каждым взмахом поднимаясь все выше от земли, бормотала Мими. — Нет… не верю…       Жилы на ее шее предупреждающе надулись, артерия нервно пульсировала, а в голове было одно: «Сволочь…». Девушка летела, пока над ее головой не раскрылся вращающийся портал из облаков, что мгновенно затянул ее.       Мими одним рывком дернула теплое одеяло на кровати, отвернувшись к стене и зарывшись в нем с головой. Ей было очень неприятно, больно и… страшно. Из мыслей не выходил образ Предводителя Ада, Сатаны, и ее любимого отца, Мамона. То, что произошло через несколько дней после казни Винчесто, повергло девушку в шок, от которого она до сих пор не смогла до конца отойти…       После предательства лучшей подруги и потери любимого, наступили выходные, сменив напряженные будни. С надеждой, что папа поддержит ее рвение надрать сыну Сатаны задницу, она на всех парах летела домой. Зайдя в большой тронный зал, она не увидела отца на его законном месте; осмотревшись по сторонам, Мими не нашла и намека на присутствие какой-либо живой души тут.       — Papa… — растерянно позвала девушка, заламывая руки, обойдя трон со всех сторон и заглянув за шкафы, полные древних книг и фолиантов.       — Я здесь, родная, — выйдя из соседней комнаты, сказал Мамон.       Мими от неожиданности чуть ли не подпрыгнула, и в следующую секунду помчалась к нему навстречу, приближаясь к отцу с широко раскинутыми в стороны руками, ожидая его теплых объятий. Мамон в последний момент успел распахнуть сложенные в замок на груди руки; дочь нежно прильнула к его могучей груди, положив голову на плечо, обвив руками его торс.       — Шепфа, если бы ты знал, как я рада тебя видеть! — тихо прошептала ему на ухо она.       — Я… — замялся демон. — Я тоже рад, что ты прилетела…       Мими немного отстранилась, сощурив глазки:       — Papa, ты что-то скрываешь… Рассказывай сейчас же! — отчеканила дочь, посматривая на отца из-под сведенных к переносице тонких бровей.       В следующую секунду голос мужчины, всегда бывший строгим и мощным, отдающим приказы, неожиданно для него самого, дрогнул.       — Малышка, мне нужно кое-что тебе сказать… — начал он. Лицо Мими стало еще серьезнее. — После объявления войны Миров, Сатана собрал всех предводителей его Войск, и выразил благодарность воинам, присягнувшим ему своей жизнью защищать Ад. И сказал, что все чины, стоящие выше простых Демонов, будут привлечены к битве…       К горлу демоницы подошел ком, проглотить который не получалось; руки ее дрожали в глубине колючего одеяла, а пальцы угрожающе хрустели, как-будто девушка хотела их стереть в порошок. Она не могла больше сдерживать себя… глазницы заполнились горящей соленой жидкостью до краев, способные пролиться тонкими струйками по пышущим жаром щекам в любую минуту.       — Папочка, как же так… Ты оставляешь меня и маму, и… А как же рождественская неделя… ведь мы хотели наконец-то побыть всей семьей, вместе, как раньше, до того, как я поступила в Школу… — Мими, закусив от волнения нижнюю губу, потупила взгляд, понимая, что это не было сознательным выбором ее отца, и что она никак не сможет помешать. Мамон сделал шаг к ней, вновь пряча хрупкую девушку в своих объятиях; хоть она и выросла, но в душе осталась все тем же маленьким балованным ребенком, что была в детстве. Демоница обвила шею отца руками, спрятав раскрасневшееся лицо в его ровных волосах темнее беззвездной ночи. Он прижался щекой к ее голове, и, поглаживая непослушные девичьи волосы, говорил, успокаивая:       — Прости меня, малышка… Боюсь, мы не сможем увидеться некоторое время… Прошу, не плачь, все будет хорошо. Вы с мамой останетесь тут, дома, а когда я вернусь мы отпразднуем все одним махом — и Рождество, и мое прибытие, и победу! Я обещаю тебе, солнышко мое, мой маленький чертенок! Ты веришь мне?       — Верю, папа…       Мими не могла больше сдавливать внутри режущую боль, что пилила ей по вискам, била тяжелым кулаком под дых, выворачивала запястья… Она уткнулась носом в подушку и заревела, не в силах удержать в себе накипевшее. Воздуха не хватало, голос слегка срывался на вопль, который немного заглушало накинутое поверх одеяло, а соленые дорожки стекали по ее щекам, падая на белоснежную наволочку, пропитывая ее холодом и страданием. В дверь неожиданно постучали. Демоница, не желая вставать с кровати, крикнула: «Занято!», чтобы нежелательный посетитель без лишних вопросов убрался восвояси. Это сработало, стук унялся и не повторился.       Девушка лежала, свернувшись калачиком и не двигаясь, всхлипывая и не зная, что ей делать дальше. Около нее, на прикроватной тумбочке, покоился конверт, надорванный с одной стороны, его содержимое, прочитанное вдоль и поперек несколько раз, — на нем. Это было небольшое письмо от отца:

«Малышка, мы уже подчинили правый фланг ангельской армии! Воинов света, по сравнению с нашими войсками, не намного больше, так что численный перевес на нашей стороне. Скоро увидимся дома, и я крепко-крепко обниму тебя, и никогда больше не отпущу, демоненок! Главное — дойти до конца… Я люблю тебя! Поцелуй за меня маму и ждите моего возвращения с триумфом!»

      К нему был прикреплен красный ярлычок: «Арий Мамон. Доблестно пал в авангарде, защищая своего Правителя Ада. Вечная слава герою!»       Вдруг тело Мими, полностью скрытое под покрывалом, затихло. Учащенное дыхание начало замедляться, а рыдания — переходить в тихие стоны и посапывания, и девушка, пытавшаяся забыться, провалилась в сон…