В тихом омуте...

      Это была поздняя осень… На улице было еще тепло: искристые лучики уходящего летнего солнышка пытались согреть своим светом угрюмых англичан, спешащих утром на работу. Улица умылась багряным маревом листвы, тихо падающей на узкие аллейки городского парка. С каждым днем здесь становилось все неуютнее и холоднее: ветви деревьев, дрожа в такт пронизывающему ветру, перешептывались о прекрасных временах, когда по этим дорожкам ходили прекрасные пышногрудые дамы со своими кавалерами-лордами, подхихикивая каждой нелепой шутке, прикрывая личико веером и стреляя глазками.       — Как изменился мир, — ворчал старый дуб, теряя свой покров. — Теперь в нем осталось так мало времени на искренность… Люди спешат куда-то, не успевая свериться с минутной стрелкой их карманных часов. Толпятся то тут, то там, возмущаются, доказывают что-то друг другу. Не то, что раньше…       — А что было раньше? — проскрипел ему в ответ укоризненно клен.       — Раньше они хотя бы успевали взглянуть в небо, вздохнуть… а теперь все не то, и люди не те…       — Мы не согласны! — шепнули несколько пожелтевших листочков, держащихся за ветку из последних сил. — А как же та парочка, которую мы встретили прошлой осенью? Они часто забегали к нам на чай, да, дуб?!       — Пожалуй, да, есть исключения…       Неожиданно ветер подул с большей силой, прервав их беседу, вновь напоминая о скором приходе холодов. Или же этот тихий разговор лишь почудился Агате, сидевшей на лавочке в ожидании любимого?..       Прошло долгих пятнадцать минут, кисти рук начали зябнуть, а погода — все больше портиться. Зачем он пригласил меня, если знал, что по прогнозу все так плохо? Может, у него что-то кардинально важное, неотложное, что не решить по телефону… Что же произошло, к чему спешка…— перебирала она варианты в голове, сбиваясь со счета. Тут за спиной раздались шаги, а потом ее глаза прикрыли большие и горячие ладони. «Угадай, кто?» — послышался приятный и родной бас рядом с ее ушком.       — Эллиа! — обернувшись, звонко произнесла Агата, снимая руки с лица и улыбаясь. В следующий момент она уперлась коленями в поперечные рейки лавчонки и крепко обняла наклонившегося к ней мужчину. Тот, в свою очередь, подхватил ее за талию и, немного приподняв, закружил в воздухе, словно отец — свою маленькую дочурку.       Запрокинув голову вверх, девушка заливисто расхохоталась, наблюдая, как перед ее глазами вертится мир, словно карусель. Упершись руками в широкие плечи любимого, она, подогнув ноги, отдавалась этому новому чувству, навеянному усилившимся ветром… чувству свободы, безграничного доверия и любви вопреки. Вопреки стереотипам общества, несмотря на желания покойной тети Аннет, не считаясь с мнением окружающих, родных и не очень… она отдавала этой искренней любви всю себя без остатка, упиваясь чувством. Ее лозунгом по жизни была фраза «Carpe diem», и девушка всегда придерживалась этой позиции — живи сейчас, трать сейчас, не откладывай на потом в надежде, что успеешь.       Немного замедляясь, Эллиа заботливо поставил Агату на землю, не отпуская ее из своих сильных медвежьих объятий. Он смотрел на любимую мягким взглядом, полным нежности и радости встречи; она отвечала взаимным. Между ними завязался немой разговор, понятный лишь им обоим, это была своего рода магия, обмен внутренней энергией. Возлюбленные стояли в полной тишине, и лишь павшие к их ногам листья взмывали на секунду вверх и с кротким шебуршанием падали через несколько метров вновь.       Идиллию развеял неожиданный кашель, раздавшийся неподалеку. Агата, вздрогнув, повернула голову в сторону звука, но никого там не заметила. Повернувшись, она увидела, как Эллиа еще раз кашлянул в кулак.       — Ты болен? — обеспокоенно обратилась к нему девушка, поднимаясь на цыпочки и дотрагиваясь до темного лба тыльной стороной ладони.       — Если только тобой, красавица… — ответил ей Эллиа, перехватив руку за запястье, едва коснувшись ладони кончиками губ. Взгляд, полный радости и надежды, теперь сменился на тихую грусть; мужчина опустил глаза, не зная, как продолжить разговор.       — Что тебя тревожит, дорогой? — не унимаясь, попробовала его разговорить Агата, ласково проведя кончиками пальчиков по немного шершавой щеке. — Почему ты позвал меня сюда? Может быть, я могу помочь тебе…       — Нет, — тихо прошептал мужчина, понурив голову. — Агата, мне нужно тебе кое-что сказать, очень важное. Я… прости, мне тяжело, но я смогу, сейчас…       Ощущая, как ему сложно собраться с мыслями, племянница Аннет молча сделала шаг вперед, обвив руками его торс, положив свою голову на грудь и прикрыв глаза, пытаясь успокоить его бешенно колотящееся сердце и метушащиеся в диком темпе зрачки, выдающие волнение. Мужчина нервно выдохнул и приобнял девушку, спрятав одну руку в глубокий карман надетого нараспашку пальто. Почти незаметное, но довольно резкое движение заставило Агату вынырнуть из грез — под ребрами она почувствовала приставленное дуло пистолета. Холодный металл угрожающе уперся в хрупкую кость, а спусковой механизм дважды щелкнул, напоминая о своей готовности.       — Эллиа… Что это? Я не понимаю… — затаив дыхание и замерев в ужасе, дрожащим голосом переспросила его Агата. — Ты же не…       — Нет... Прошу, прости меня за то, что я сделаю. Я люблю тебя больше всего на свете, дорогая… родная… но я не могу иначе, карточный долг — долг чести, а я всегда держу свое слово. Прости меня, прости, пожалуйста, прости… — голос перешел в трепещущий шепот, а потом он сильно прижал любимую к себе и нажал на курок.       Прогремел выстрел. Тело девушки затряслось в его руках, а потом обмякло, глаза ее закатились, а из раны брызнула мощной струей алая жидкость. Отбросив в сторону оружие, мужчина опустил бездыханную на золотой хитон из листьев; подкосившиеся ноги не удержали хозяина в равновесии, и управляющий казино упал на колени, больно ударившись чашечками о продрогшую землю. Мужчина не в силах был ни помочь девушке, ни бежать: он просто закрыл лицо руками, шумно втягивая носом воздух сквозь лодочку его ладоней.       — Отлично сработано, господин Эллиа! — раздался женский голос из-за его спины. — Вы выполнили свои требования, поставленные мной, и я более чем довольна вами!       Бывший администратор обернулся и попытался кое-как встать, не в силах поднять на заказчицу серых глаз. Черные дреды, вылезающие из-под объемного капюшона, немного подрагивали от частых и жадных вдохов.       — Можете быть свободны! — повторила настойчивее Анна Попович, подзывая помощницу. — Ева, все кончено, выходите! Теперь акции Аннет Сильвер-Харрис в наших руках! Подойдите же ко мне, душенька, разве вы не рады? Мы же так долго ждали этого часа!..       Но Эллиа уже не слышал… он, оттолкнув женщин, помчался в противоположную сторону парка, к озеру, где не так давно они с Агатой кормили белоснежных лебедят…

***

      Спустя неделю на первой странице местной газеты виднелись кричащие заголовки: «Неожиданное убийство в Хагли-парк», «Единственная наследница знаменитой миссис Сильвер-Харрис мертва!», «С завтрашнего дня по исправленному завещанию Аннет в право наследования вступит компания АннаПопович&Скай». Люди, по своему обыкновению, продолжали сновать по улицам маленького городка, с долей неприязни посматривая на сложенные вдвое листы, что предлагал замаранный мальчишка-подросток в протертых до дыр штанах. И мало кто из прохожих, что покупали газету чтобы скоротать время ожидания экспресса до Лондона, обратил внимание на крохотную графу внизу первой страницы, в которой Кентерберрийская полиция закрыла еще одно «несерьезное» дело об утоплении мужчины лет двадцати пяти…       Это была поздняя осень… День, когда все тайное стало явным…