Мама (Мэй, Ичиро Накамура)
6 сентября 2020 г., 12:21
Ива склонилась и спит. И кажется мне, соловей на ветке… Это ее душа. Мацуо Басё
Вечер. Сумерки. Тишина. Морось, нарушившая каплями дождя спокойствие водной глади. Едва ощутимый шелест старых листьев на деревьях, съежившихся от подступающих холодов. Природа словно замерла, затаив дыхание. Последний вдох ей дался с трудом. Будто лихой широкий жест бедняка среди поддатой черни в кабаке. Словно тяжелый гранит, на котором гравер выцарапывает тире между датами. Как последнее дыхание жизни, витающее над полями, павшими в битве с белой стихией. Уже не слышно было пения птичек-пичужек. Озерца покрывались облетевшими листьями, кое-где по краю берега схватились инеем — вестником предстоящей Зимы. Невдалеке послышался гул, за ним — топот и голоса; взметнулась к небу стая ворон, истошно каркая. Из леса выбежала женщина в темно-синем одеянии, наспех подпоясанная расшитым черным кушаком со свертком на руках. Она бежала со всех ног, прижимая к себе красное одеяльце, не в силах оторваться от настигающей погони; ее длинный халат сковывал движения, не давая возможности скорее скрыться. Остановившись около ясеня, женщина попыталась перевести дух, приоткрыла сверток. Внутри на тонкой пеленочке лежал маленький рыжеватый лисенок, мирно посапывая, свернувшись клубком. Беглянка невольно улыбнулась, залюбовавшись на нее, но неожиданно услышала: — Она не могла далеко убежать в женском обличье. Тем более — с демоническим отродьем на руках… — Скорее туда, не дайте ей улизнуть! Мацуро Ван назначил награду за нее — тысячу монет! Это же целое состояние! — Приведите собак! Женщина передернулась, учуяв их запах и услышав заливистый лай императорских псов, вырывающих поводья. Закрыв глаза, она попыталась представить их образ, окрас, характер… Платье быстро поползло по плечам вниз, обнажая ее точеное тело, покрывающееся бурой шерстью. Стряхнув с себя шелковую ткань, лиса схватила зубами одеяльце и помчалась прочь. Прошло полчаса. Шорох и гомон не утихали, множились, эхом разносясь по пустой роще. В какой-то момент беглянке начало казаться, что звук раздается одновременно со всех сторон, и куда бы она не подалась, везде ее поджидала опасность в лице стражников и их гончих. Впереди показался последний ветвистый куст, за ним — озеро, поросшее вдоль берега камышом. Существо, окончательно выдохшись, поплелось к единственному прибежищу здесь — старой иве, опустившей свои ветви в прохладную живительную влагу водоема, омывая. Позади слышался шум. Лиса положила одеяло на землю, замотав в ужасе головой из стороны в сторону; через мгновенье под раскидистым деревом стояла обнаженная женщина. «Они уже близко…» — промелькнуло у нее в голове. Дыхание участилось, сердце отчаянно ускоряло темп, грозя хозяйке рано или поздно вырваться из ее груди. Ноги плохо слушались, а в голове был туман. «Что же мне делать? Для них я — ведьма… они убьют меня, но самое страшное даже не это. Они отберут тебя… бросят на растерзание псам…» — грудину резко свело от терзающей боли; женщина прогнулась всем телом, словно переживала ломку, что напористо выкручивала суставы, выворачивала шкуру наизнанку, проявляла скрытую сущность. Подул ветерок, сорвав огненный кленовый лист. Он пронесся рядом с ее ухом и полетел дальше, опустившись на зеркало озера. От упавшего листка по девственной глади озера пошли круги; рядом с ним заметушились маленькие рыбки, открывающие и закрывающее свои ротики в надежде отыскать пропитание. Незнакомка вновь услышала голос мужчины. Он прозвучал совсем рядом. Нужно было действовать, времени не оставалось. Аккуратно сняв с себя золотой кулончик с надписью «Мэй» женщина повязала его вокруг шеи лисенка. Тот неожиданно тявкнул, всем видом показывая, что ему не нравится эта затея. — Погоди, мой солнечный лучик, так нужно… — она сделала несколько пассов руками над головой, и протянула ладони к рыжему зверьку. В тот же миг свет озарил рощу, ослепляя мать, и на красном полотне уже лежал не лис, а… крохотный спящий младенец. Женщина взяла ребенка на руки, прижимая к вздымающейся в хаосе груди, и опустила глаза. Горячая слезинка пробежала из уголка глаза по щеке, обжигая кожу. Ветер усилился. С неба упало несколько крохотных снежинок. Женщина молча плакала, заслоняя свое дитя от всего зла этого мира. Вот если бы нашелся человек, который не искал моей смерти… что помог спастись… разделил бы мое страдание… Однако это немое горе никому не по силам было разделить, и только эхо раздалось из-за заснеженных гор гулким звоном поминального колокола. — Кицунэ! Она тут! — громко закричал стражник, издалека завидевший обнаженную, подал знак. — Спустить собак, живо! Воскликнув от страха, женщина подбежала к иве и осмотрела ее основание. Около одного из корней она заметила отошедший от ствола плотный слой коры. Схватившись за край, женщина расшатывала его из стороны в сторону, пока та не поддалась, с хрустом надломившись. Из-за куста появилась голова мужчины в военной броне. Встретившись с ним глазами, кицунэ почуяла во взгляде злость и ликование. Она спешно скрылась за стволом ивы, опустив на воду добытую кору, а на нее — запеленанного ребенка. — Доченька, прости… Пускай семеро хранят тебя. Надеюсь, тебя отыщет какой-нибудь ремесленник и заберет к себе. Пускай кулон станет оплатой за его труды… Шаг. Еще шаг. Хруст веток, хриплый и угрожающий лай. Грузное рычание, скопившее в себе всю ненависть мира. Женщина оттолкнула от берега красную «лодочку» как можно дальше и, обратившись лисицей, обошла дерево с другой стороны, выходя к жаждущим ее гибели преследователям. Перед глазами пронеслась вся ее жизнь — детство в деревушке на склоне рисового поля, первый рассвет, что она встретила в школе гейш, жизнь в Заповедном лесу среди спокойствия и безгласности. Ритуал. Рождение Мэй. Погоня. И вот гончие на всех парах бегут к ней, поваливают на землю. Одна из них распахивает пасть, обнажая зубы, и впивается в шею лисицы, сжимая до хруста челюсти; другие покусывают ее за хвост, давят, наваливаясь всем телом. Последнее, что увидела опечаленная ива перед тем, как заплакать, окуная глубже свои ветви, было рычание, победные восклицания собак и нервный, надрывный скулеж загнанной кицунэ…***
Холод. Сквозящий ветер. Последний солнечный луч. Снег, смешавшийся с дождем. Молодой Ичиро Накамура возвращался в ярмарки, куда возил свои товары…
