На встречу свободе, или Тяжесть будней людских

      Больница для душевнобольных. Запах лекарств, хлорки и отчаяния тяжёлой вонью окутывает палату Рэйчел Гарднер, и сон которую ночь не желал приходить.       — Сейчас я могу просто… Закрыть глаза…       Тишина. Давящая на уши тишина. Именно это было таким лишним сейчас. Именно это разъедало мозг, лишало спокойствия и умиротворения. Тишина и неизвестность, словно работая сообща, выжигали сознание и оставляли после себя только тяжесть, но теперь…        «…Этого убийцу приговорили к смертной казни».       Фраза медсестры не желала уходить из головы. Пустота на душе, которая до этого была заполнена слабыми огоньками надежды, разрасталась и грозила поглотить всю Рэй: целиком и полностью. Нож Зака, лежащий в тумбочке — всё, что от него осталось. Врачи не проверяли её полки, не знали о таком ценном и единственном сокровище, что у неё было. Она и сама не могла до конца поверить, что нож остался не замечен даже спустя столько времени.       Прошёл почти год с той ночи, столько всего произошло всего за одну ночь в том здании, и всё закончилось вот так… Всё закончилось этим.       Зак погибнет, а Рэй будет дальше гнить в психушке. Да… Так и будет…       Громкий удар резко заставил блондинку открыть глаза. Несколько секунд, и удар повторился. Громкий, требовательный, будто на окно налегали всем телом или… нет, всё же били ногой с размаху.       Третий удар по окну прозвучал громче, чем предыдущие. Девушка тут же поднялась с постели и посмотрела на окно, что было в центре стены. Очень крепкое стекло и крепкие рамы, решётки с внутренней стороны окна, шторы, скрывавшие то, что происходило снаружи. Только лунный свет неясно лился из окна, и мелькала чья-то тень.       — Этот звук… из окна?.. — собственный тихий шёпот разлился по палате, и голубые глаза, не отрываясь, смотрели на окно. Гарднер тут же подбежала в середину палаты, встала прямо напротив окна и принялась пытаться разглядеть, что там происходило. Удары, тем не менее, стали сильнее, чаще и… требовательнее, что ли?       — Рэйчел! Что это за шум?!       «Это сотрудник больницы?..», — мысль мельком пробежала в голове. Были слышны быстрые шаги, почти переходящие на бег.       — …Раз так… — времени думать почти не было. Подбежав к стоящим рядом со столом коробкам, девочка, будто не чувствуя их веса, легко отодвинула коробки и тесно прижала их к двери. Нож Зака сверкнул в руке: ржавый, немного треснутый, но хотя бы какое-то оружие. Всё ещё острый… Всё ещё её нож.       Раздался звук щеколды, находящейся снаружи и запиравшей до этого девушку. Затем попытка открытия двери, которая, конечно, не увенчалась успехом — коробки закрывали дверь и не давали её открыть, как минимум некоторое время. Вслед за этим раздались стуки по двери и новый удар по окну.       — Рэйчел! Немедленно открой дверь! — голос санитара неприятно скрежетал по ушам. Блондинка никогда не любила этот голос. Слишком успокаивающий, слишком некрасивый, слишком… Слишком умный голос, будто бы знающий всё о Рэй и о том, что она чувствовала. Нет, никто не знал о её чувствах сильнее, чем она. Никто не знал её так сильно, как она сама.       Никто, кроме Зака…       Девочка попятилась назад и более уверенно развернулась к окну. Затем подошла к нему и парой движений раскрыла старые, пыльные шторы.       Глаза расширились от удивления, и череда более сильных ударов обрушилась на окно. Рамы чуть треснули, и девочка отошла на пару шагов назад.       — Рэйчел!!! Что там происходит, Рэйчел?! — снова санитары. Стук в дверь усилился, но голубоглазая даже не думала открывать дверь. Хрупкая рука сильнее сжала рукоятку ножа. — Дело плохо… Полиция! Вызовите полицию!       Было плевать на всех и вся, единственное, что осталось делать Рэй — это ждать.       Снова удар по стеклу, из-за которого раздался тихий треск, и кто-то бегом помчался по коридору, видимо, вызывать полицию. Было уже плевать. Было уже не важно.       Они не нужны сейчас. Никто больше не нужен.       Рэйчел осторожно подошла к окну, будто бы не веря своим глазам и в шоке смотря за всем происходящим снаружи.       — Отойди…       Этот голос. Этот низкий рокот, почти рычание, которое блондинка никогда не забудет и которое не забыла за этот год, сейчас он будто ласкал её уши. Она послушно отошла назад, туда же, куда и стояла, глядя на окно.       Резкий удар, казалось, набравший в себе всю силу предыдущих ударов, заставил стекла треснуть, а деревянную раму сломаться. Окна вылетели внутрь, и раздался ужасающий звук гнущихся металлических решёток. Кровь начала стекать с подоконника на пол, размазываясь по стенам, но на всё было плевать.       Зак.       Он стоял на подоконнике, чуть согнувшись из-за своего роста, и коса, немного другая, чем была до этого, но до боли знакомая, была в правой руке. Все руки были стёрты из-за череды ударов, и сквозь бинты просачивалась кровь. Удивлённые глаза Рэйчел с восторгом смотрели на парня, а тот, ухмыльнувшись, произнёс:       — Ну привет…       Девушка уронила нож на пол и подошла чуть ближе, будто не веря своим глазам. Казалось, всё это всего лишь сон, но нет — прохлада улицы, врывавшаяся в палату, удары врачей о дверь, этот хруст стекла под босыми ногами и лёгкая боль из-за этого же… Всё было реальным. Всё было настоящим.       — Зак?.. — будто не веря самой себе и тому, кто так неожиданно оказался рядом, прошептала Гарднер. Её глаза широко раскрылись, то ли в удивлении, то ли в неверии.       Черноволосый просто спустился с подоконника и мельком осмотрел палату, в которой всё это время пребывала его подруга. Дерьмо, но лучше, чем тюрьма.       Парень подошёл чуть ближе. Под ботинками скрипело стекло и деревяшки, а разные глаза были направлены прямо в голубые. Помнит его. Не забыла…       …И он ни о чём не забыл.       — Ну вот, снова эта кислая рожа… — девушка почти не изменилась. Да, так сильно похудела, что стали видны косточки, да, волосы стали чуть блеклыми, а кожа сероватая, да, круги под глазами… Но вот лицо у неё всё такое же безэмоциональное, а глаза такие же мёртвые, как и до этого. Всё то же самое.       Ухмылка окрасила перебинтованное лицо, и Рэйчел только по одному лишь взгляду поняла, что это Зак. Тот самый Зак, который помог ей. Который поклялся себе. Который больше не её Бог.       Зак, который остался Заком и был им с самого начала.       — Зак, но как ты?.. — голос девочки дрожал от происходящего, а на лице было одно сплошное удивление. Даже не удивление, а самый настоящий шок.       — А? — только и ответил парень, подойдя чуть ближе и приподняв бровь. — Чего я?       — Ты же… Должен быть в тюрьме… — блондинка сглотнула. Ком в горле предал Рэй и мешал говорить, а дышать становилось всё труднее.       — Ну, знаешь… Я решил уйти оттуда, — ловко закинув косу на плечо, ответил черноволосый, разглядывая с ухмылкой выражение лица девушки. Даже сейчас эти глаза… Были пусты, но искорки мелькали где-то очень глубоко. Хотя бы что-то, да было видно в них.       — Но… Ведь в тот момент я… — голосовые связки отказывались работать. Произносить что-то было тяжело и проблематично, но она должна сказать. Должна… — Я же сказала, что возьму клятву на себя…       — И что? — закатив глаза, просто спросил серийный убийца. — И вообще, нечего хватать что попало без спроса!       — Зак… — закрыв голубые глаза, пыталась выдавить из себя Гарднер. — Ты всё ещё… Думаешь, что хочешь убить меня?       Это чувство… Будто она хочет заплакать. Рэй пыталась его сдерживать в себе, но с каждой секундой это становилось тяжелее и тяжелее.       — Я-то? — хмыкнул парень и нагнулся, глядя той прямо в глаза. Широкая ухмылка разливалась по всему лицу. — Неужто ты решила, что я упущу желаемое?       Блондинка рвано вздохнула, в то время как Зак развернулся, подошёл к окну и глянул на девушку через плечо.       — Собирайся. У нас мало времени.       Ловко встав на подоконник, парень посмотрел на Рэй с ехидной усмешкой.       — Или ты забыла?       — Нет, Зак… — шмыгнув носом, произнесла девочка и взяла нож в руки, после чего подошла к парню ближе. Ступни болели из-за впившихся в них осколков стекла. Явно много порезов останется после этого. — Не забыла! Я ничего не забыла!       Слёзы начали накапливаться, грозясь вот-вот излиться наружу.       — Ведь это клятва… — продолжала Рэйчел, едва ли не плача и шмыгая носом. — Которую мы дали друг другу!..       — Ага… — как всегда просто ответил тот, усмехаясь про себя. «Слишком много она реветь стала», — мелькнула шальная мысль.       Девушка обернулась, когда услышала, что кто-то бежит по коридору. Звуки становились ближе и громче.       — Сюда! Скорее!!! — кричали санитары за дверью.       — Иди ко мне, Рэй! — приказным тоном крикнул Фостер, протянув девочке руку.       — У… Угу! — та подбежала к нему и прижалась к его груди, словно маленький ребёнок, не выдержав и заплакав.       — Толкайте сильнее! — голоса за дверью были слышны очень громко, и кто-то начал давить на дверь, пытаясь её открыть.       — Эй, Зак!.. — тем временем, парень прижал её ближе к себе и спрыгнул с окна на сырую, чуть влажную землю, после чего резко разбежался и одним махом влетел в проделанную дыру в сетчатом заборе. Девушка не могла прекратить всхлипывания, прижимаясь к нему сильнее и стараясь не порезать его ножом, что лежал в дрожащей руке. — Убей меня.       — Тогда прекрати реветь и смейся! — тут же тявкнул убийца, ускоряясь и прячась в этом грязном, погрязшем в преступности, городе. Он прижимал к себе такую драгоценную ношу одной рукой, второй же держал косу и прорывал себе дорогу через кусты и деревья лесополосы, что отделяла город от территории больницы. Рэйчел же прижималась ближе к своему спасителю, чтобы ненароком не свалиться на траву или не пораниться случайно об огромную косу Зака, что была больше неё самой.       Сзади был слышен вой полицейской сирены, от которого они отдалялись всё дальше и дальше. У Айзека ноги были длиннее и сильнее, чем у Рэйчел, так что они достаточно быстро убегали прочь от психушки, в которой, большую часть этого года, была заключена последняя. Всё дальше от этого места и всё ближе к чему-то неизвестному обоим.       Когда Зак выбежал из лесополосы, то они оба увидели свой город Х во всей своей красе — старые, давно построенные дома из кирпича с выбитыми окнами, некоторые из которых были заколочены досками. Везде мусор, который вонял чем-то протухшим и гниющим, пластиковые бутылки и разбитое стекло можно было увидеть на каждом шагу. Черноволосый поставил голубоглазку на асфальт и та ойкнула от стреляющей боли в ногах, после чего парень вздохнул и поднял девушку обратно на руки.       — Второй раз приходится тебя на руках тащить… — пробормотал разноглазый, проходя дальше, вглубь города. Ему было не в первой шататься по улицам похожим на эти. В голову начали пробираться воспоминания того, как он сам в возрасте Рэй перебирался по улицам, убивал своих жертв и потом забирал их деньги, чтобы купить себе еду. На душе стало невыносимо гадко. — Тц… Будешь должна.       — Угу, — кивнула девушка, положив руки на толстовку парня. На ней были те же пятна крови, что и год назад, но сейчас толстовка была слегка пыльной. Тот же самый запах крови — металлический и тёплый, запах пыли и немного пота. Неприятный запах, но аромат крови разбавляет его и придаёт что-то особенное и неповторимое. Те же бинты, пусть они немного грязные и отсыревшие, и под ними наверняка те же самые ожоги, наверное, с новыми шрамами или ранами…       — Ты ножик от моей шеи-то убери, а то так и отрезать башню можно, — немного нервный голос парня прервал ход мыслей. Оказывается, она, с ножом в руке, не заметила как подняла руки ему с груди на плечи. Ну и, собственно, нож находился в весьма небезопасном положении для парня.       — Извини, — донёсся до ушей Фостера тихий голос, и он почувствовал, как тонкие руки опустились с широких плеч на его грудь, а после — на живот своей хозяйки. Широкая ухмылка окрасила его лицо, и взгляд жёлтого глаза упал на Рэй.       Немного другая одежда — ну, это естественно для больницы. Простой тонкий халатик, который очень тяжело было назвать белым — он был серого оттенка, в пыли, грязи и в давно засохших капельках крови. Даже думать не хотелось, что происходило с ней во время его отсутствия. Она стала легче с прошлого раза — тогда она и так была как пушинка, а сейчас, казалось, вообще ничего не весила. Руки и ноги были, словно тростинки, а через ткань больничного халата виднелись рёбра. Чуть повнимательнее осмотрев блондинку, убийца увидел маленькие шрамы на бледной, почти прозрачной коже. Шрамы от порезов.       — Вот дуреха, а… — тихо прошептал Зак, проходя дальше по тёмным, неприятным улицам города Х. Рэй заснула у него на руках, поэтому брюнет не хотел шуметь или хоть как-то будить её. По мешкам, что были видны под её глазами, и по глубоким тёмным кругам было очевидно, что она не спала довольно долго, и только сейчас заснула в его руках. — Видимо, ей спокойнее со мной… Да бля, что за мысли, а?       Зайдя в здание, которое он посчитал наиболее заброшенным и позабытым, маньяк посмотрел вниз.       — Аэ?..       На полу было много осколков стекла и дохлых крыс вместе со скелетами своих сородичей, в помещении было много мусора и не было никакой мебели, если не считать сломанный стул. Глядя в заколоченные и выбитые окна, не было видно ничего, кроме кирпичных стен. Стекло хрустело под мощными чёрными ботинками, деревянные половицы жалобно трещали, будто умоляя не тревожить их и не наступать. Одна даже треснула под весом парня, и тот решил, что полу столько же, сколько и ему самому. Из-за яркого лунного света, что врывался даже в это, окружённое другими домами, помещение, можно было увидеть всю плачевность состояния этого здания.       «Тут точно не найдут…», — вертелось в голове Фостера, пока он осматривал комнату. Уж в чём, так в таких делах, как скрытие от копов и житью чёрт знает где, он был мастер. В этом его котелок варил достаточно хорошо. — «Так, где бы почище найти местечко?»       Тот, поудобнее подхватив девушку и поправив косу в правой руке, решил осмотреться. Этот домишко, конечно же, определённо не сгодилось бы для житья с девочкой-подростком, будь у него хоть какой-то выбор, кроме этого, но нужно ценить то, что он имел, так? Да и тут точно никто не подумает их искать — в такой район мало кто в здравом уме сунется, да и полиция здесь не бывала толком. Этот район — одно из его старых мест проживания, и надо только надеяться, что ничего не изменилось за его отсутствие.       Осмотрев первый этаж — а точнее, кроме гостиной, ещё и кухню, — гетерохром увидел едва заметный под деревяшками и осколками стекла люк в углу кухни. Он присел на корточки и посмотрел на свою ношу, что сжимала в ладони его же нож и сладко посапывала, тяжело вздохнул.       — Ну что с тобой делать, а? — прошептал сам себе под нос Айзек, думая, каким боком он будет открывать люк. — Твою мать… Как же сложно…       Переложив Гарднер в одну руку и прижимая её ближе, убийца сел на корточки, положил косу рядом с собой, взялся перебинтованной рукой за край деревянного люка и поднял его. Ржавые петли душераздирающе заскрипели, будто крича, и внутрь упало несколько песчинок битого стекла. Рэй вздрогнула, но не проснулась, а только теснее прижалась к маньяку, сжав в кулачке его толстовку. Ну хоть не проснулась, уже что-то.       Осторожно спускаясь по древней, как мир, лестнице, Зак наступил на последнюю ступеньку и после ступил на пол, ловко взяв косу в руку. Он осторожно закрыл за собой люк, чтобы их не нашли в случае чего, и начал осматривать кромешную темень.       — Будто в заднице у негра, мать вашу, — рыкнув себе под нос, тот сделал шаг вперёд и его голову задела маленькая цепочка с чем-то тяжёлым на конце. — Это ещё что за хуйня?       Взяв цепочку и дёрнув её вниз, не сильно, а даже слабо, в глаза ударил слишком яркий с непривычки свет. Зажмурившись и отвернувшись, парень начал проклинать всем вся про себя, но не произнося ничего вслух. Рэй тихо застонала сквозь сон и уткнулась носиком ближе.       — Вот же ж… И не боится ведь, что её выкрал маньяк! Дрыхнет себе и в ус не дует… — ворчал под нос Фостер, начиная осматриваться, поскольку глаза уже привыкли к свету.       Это был погреб, судя по банкам с солёными огурцами. Очевидно, они были пропавшими ещё лет десять назад и были покрыты пылью так, что пока он не протёр одну из банок, то никогда бы и не узнал, пуста она или нет. Протерев рукавом ещё одну банку и глядя на содержимое, было невозможно понять — то ли это чьи-то маринованные кишки, то ли просто старое варенье.       Полочки выглядели довольно крепенькими, но, решив не проверять их, разноглазый продолжил изучение сего места. Первое, что бросилось в глаза — это матрас, покрытый дырявыми и проженными, рассыпающимися в руках тряпками, бывшими то ли простынями, то ли чьей-то одеждой. Однако это было вполне себе место для сна, если только там нет червей в матрасе.       Наступая на землю, из-за шагов поднимались плотные облака пыли, а обувь оставляла следы. Зак концом косы отодвинул лежащие сверху тряпки в сторону, и те с тихим шелестом упали на пол, подняв крупное облако пыли. Чуть прокашлявшись и заметив, что самая нижняя простынь была ещё в более-менее пригодном состоянии для использования, он осмотрел будущее спальное место на наличие личинок или насекомых. Однако всё, что он заметил, так это то, что сверху было небольшой одеяло, пусть очень тонкое, очень грязное и с дырами. И на нём, и под ним ничего не было. Под одеялком была даже простынка, уже точно простынка, в таком же примерно состоянии.       Серийный убийца осторожно положил голубоглазую на матрас, что очень слабо, почти незаметно прогнулся под её весом. Рэй тихонько засопела и свернулась комочком, а рукоять ножа была отпущена. Убрав в сторону и её, и своё оружие, а после посмотрев на девушку, Айзек понял, что ноги той завтра придётся лечить. Ну, или уже сегодня — он не имел понятия, который сейчас час, да и вообще не умел определять время. Взяв одеяло в руки, он вытряхнул его от пыли и крошек в стороне, а после накрыл им Гарднер, которая сразу вцепилась в него тонкими бледными пальцами. Цвет её лица и волос настораживали, но, скорее всего, это было из-за долгого нахождения в психушке. Усмехнувшись сам себе и глядя на эту картину, парень развернулся и, так же потянув за цепочку, выключил свет.       — Так это выключатель такой… — фыркнул Зак и, вглядываясь в темноту, направился к матрасу.       Брюнет немного не туда направился — он понял, что пошёл чуть правее, чем нужно, только тогда, когда ногой задел этот же матрас. После, на ощупь, Фостер лёг и почувствовал, что неимоверно устал. Рэй была очень близко, а он не помещался полностью, так что пришлось поджать ноги под себя. Видя почти белые волосы в сплошной тьме и ощущая рядом прохладное дыхание, тот заснул в ожидании завтрашнего утра и долгого разговора с Рэйчел. Уж она теперь-то может рассказать и услышать больше, чем до этого. Теперь никто не помешает…