На встречу свободе, или Тяжесть будней людских

      Первое, что увидела Рэйчел, открыв глаза, был тусклый свет огня и бетонный потолок. Деревяшки мирно потрескивали, даря безмятежность, а блики на стенах и потолке дарили странное, такое необычное ощущение уюта. Голубоглазая услышала тихий голос Зака:       — Да, выбрались удачно… Нет, пулями меня так просто не взять, — говорил парень, потом замолчал, и после снова заговорил: — Район? Откуда я, блять, знаю?! Метрах в двухстах от той психушки, не меньше… Да, скорее всего… Нет, который заброшен. Здесь ещё бомжи всякие ошиваются, да бедняки. Копов здесь нет, так что… Не перебивай, сволочь!       — Зак? — Гарднер повернула голову на голос и увидела, что парень сидел рядом с ней на матрасе и говорил по телефону. Он был кнопочный, скорее всего, но разглядеть было сложно.       Спина Фостера была явно не в самом лучшем состоянии. Толстовка была покрыта в некоторых местах кровью, видимо, вчерашней или позавчерашней, и были видны дырочки от пуль. Скорее всего, в него стреляли, и, судя по разговору, всё на самом деле было так.       Парень мельком глянул на Рэй и пробурчал что-то на подобии: « — Позвони позже», после чего оторвал телефон от уха и нажал кнопку сброса. Точно, кнопочный и старый телефон, которых сейчас почти не выпускают, отдавая предпочтение сенсорным. После Зак уже полностью развернулся к блондинке. Вид его был весьма потрепанный, и в свете огня, более ярком, чем лунный, это было заметно.       — Проснулась, наконец-то? — просипел тот, глядя на девушку.       — С кем ты разговаривал? — в свою очередь задала вопрос Рэй, оглядывая брюнета с головы до ног. — Ты ранен?       — Насчёт «ранен» не парься, особо такого серьёзного нет — пара пуль в спине и одна в ноге. Мелочи, — как всегда честно сказал он и улыбнулся, почесав затылок и, видимо, думая над тем, как преподнести ответ на первый вопрос. — Насчёт звонка… Это был тот, кто помог мне свалить. Он дал мне одежду и косу, сказал всё, что нужно знать на тему побега. Помог найти тебя.       — Помог? — девочка села и осмотрелась. Подвал, или погреб. Рядом находились банки с чем-то явно очень старым, полки, на которых стояли эти же банки, коробка, в которой был мусор — старые куски ткани, бутылки и деревяшки. Около одной из стен горел костёр, а рядом были положены кирпичи, видимо, для защиты от огня.       — Ну, ясен пень, не за даром, — продолжил Айзек, почесав затылок снова. После он уселся поудобнее, задев ногой косу. — Этот чувак работает в тюрьме и давненько хотел свалить оттуда, он ещё это… Наркотой торгует, вот. Сказал, что я могу быть ему полезным, может, даже деньжат будет подкидывать время от времени. Ему нужны те, кто может доставлять наркоту и потом свалить, кто не солжет ему, ну и ещё ему нужен тот, кто убивать может без пощады и легко. Мне это сразу по душе стало, и когда всё ж меня к казни приговорили — он сказал, что валить мне надо. Про тебя он в курсе, и считает нас обоих придурками за наше обещание. Хех, весёлый мужик однако…       — Ясно… — проговорила Рэйчел и посмотрела на свои ноги, накрытые одеялом. Оно особо не помогало, девушка за ночь замёрзла, а вчерашние порезы немного саднили. — Твои раны… Их надо обработать.       — Та че ты паришься-то? Сказал же… — Фостер кашлянул, и голубоглазая посмотрела на него вновь. Рана на ноге действительно была, и свежая кровь парня — тому подтверждение. — Хрень это. Само пройдёт.       — Но… Нужно вытащить пули…       — Шерон едет сюда, чтобы дать нам фальшивые документы для более менее спокойной жизни, — перебил девушку гетерохром, сменяя тему. — Он ещё сказал, что может помочь с хатой, но я отказался. Мы будем жить недалеко отсюда, в этом же районе. Шер поможет с документами. У него есть неплохие связи, и он обещал помочь. Не кипишуй, всё будет хорошо со временем.       — Зак…       — Чего тебе?       — Ты же… пообещал… убить меня… — тихо произнесла Рэй, опустив глаза.       — Кто сказал, что я тебя убью сразу же? — усмехнувшись, сказал он и поднялся, направляясь к полкам с банками. Черноволосый хромал на левую ногу, но не сильно. Спина была достаточно сгорблена, и Рэй заметила, что на его толстовке стало чуть больше крови, уже свежей. — Я не лгу, я убью тебя… Но это будет, когда ты сделаешь личико поинтереснее, а сейчас у тебя глаза такие же дохлые, как и до этого. Ну… Сейчас ты немного похожа на человека, а не на куклу, но всё же нормально засмеяться ты вряд ли сможешь. Улыбнись хотя бы.       Блондинка подняла глаза и улыбнулась, как смогла. Вышло далеко не так, как хотелось бы — слишком натянуто… Однако, не так, как раньше. Получше, чем в попытках до этого, год назад.        «Милая…», — подумал Зак и покачал головой, убирая телефон в карман джинс и взяв с полки один из пакетиков.       — Вяло. Ты можешь и лучше, — произнёс он, подходя обратно к матрасу и вытаскивая из пакетика булочку. Разломав её, черноволосый дал половинку девочке. — Поешь, а то на скелет больше похожа.       — Угу… — кивнула Рэйчел, взяв в руки булочку. Та была немного старовата и жестковата, но всё же была съедобная. Откусив кусочек, она в этом окончательно убедилась — булочке максимум несколько дней. — Спасибо.       Наступило немного неловкое молчание, в течении которого оба поедали сладкую булочку, думая каждый о своём.       — Рассказывай, как ты там без меня была? — нарушил тишину Зак, которого, скорее всего, такая тишина даже не смутила. Он знал хотя бы о существовании такого понятия, как смущение?       — А… эм… — тихо сказала девочка, опустив голову так, что волосы закрывали её лицо. Интерес Айзека начал подогреваться с каждым её движением. Она явно что-то скрывала.       — Выкладывай, тут больше никого нет. Чего медлишь?       — Я… — шёпотом пробормотала она, закусив губу. — Ко мне были достаточно добры… Меня водили на прогулки, лечили… По всякому. Они думали, что я ненормальная.       — А как именно они тебя лечили? — задал интересующий вопрос брюнет, всем видом говоря, чтобы она не думала лгать.       — Там женщина… Она всё время говорила со мной. Каждый вечер были беседы. Она говорила и говорила, а я слушала и иногда отвечала, — девочка откусила кусочек булочки, начиная медленно жевать, взвешивая каждое слово. — Ум… Эм…       — Что-то ещё? — доев свою половину булочки, Зак наклонился и оперся руками о колени, чуть приблизившись к блондинке.       — Она… — её перебила мелодия телефона, что лежал в кармане парня. Он цокнул и, нажав на кнопку вызова, ответил и приложил телефон к уху.       — Да? Да, я… Стоп, какого хуя так быстро? Я ж ещё не обработал раны мелкой занозе в моей заднице!.. Да, я про Рэй, она… Та не перебивай меня, сукин ты сын! Какой нахуй брат?.. Да как ты! Да хорош ржать, Шер, как конь!.. — гетерохром молча сидел несколько минут с угрюмым видом, пока из трубки доносился хохот. Он поднялся и подошёл к полочке, беря в руки другой пакетик. — Езжай к самому задрыпанному дому, не прогадаешь, будь в этом уверен. Ладно, я пошёл, а то ноги у Рэй будут потом, если не обработать, как фиг знает что. Давай, до созвона.       Бросив трубку, Зак положил телефон в карман и присел на корточки около Гарднер. После же он сел на колени и убрал одеяло с её ног. Девушка молчала, глядя, как тот рассматривал её ступни, покрытые порезами и ссадинами. Затем вытащил из пакетика щипчики, вату, бинт и другие медикаменты. Рэйчел хотела было задать интересующий её вопрос, но брюнет ответил раньше:       — Чего только не купят на бутылку паленой водки, — парень начал обрабатывать щипчики для бровей перекисью, предварительно намочив ею небольшой кусочек ватки. Тщательно протирая «пинцет», он начал пояснять, откуда же у него новые знания о лечении ран. — В тюрьме дохуя борзых. Дрался я каждый день. Наверно, меня поэтому не хотели так долго выпускать и выносить приговор. Я был кем-то вродь клоуна — развлекал охрану. Блядь, будто с той садомазохисткой все месяцы отбыл, чувство такое же говеное было. Ну, и получал я тоже много. Медики заебались лечить меня, поскольку я, по их словам, «бешеный»… И нихера я не бешеный, да, Рэй?! — довольно оживлённо проговорил Фостер, почти показывая своим видом, что если она с ним не согласна, то он просто начнёт психовать и ломать всё вокруг.       — Только если ты злой или хочешь убивать, тогда тебя можно назвать таким, — правдиво заметила блондинка, следя за руками парня и слушая рассказ. Её глаза были по прежнему пусты, только слабые блики от костра отражались в них оранжевыми отсветами.       — Это точно, — Айзек убрал ватку и, посмотрев на Рэй, сказал: — Ложись на спину и подними ногу. Так мне будет удобнее убирать осколки.       Девочка кивнула и послушно легла на спину, поправив одеяло, чтобы не было видно ничего лишнего, и подняла одну ногу. Убийца взял её одной рукой, а второй начал убирать осколки стекла и крошево от него же щипчиками. Рэй скрипела зубами от неприятных и болезненных ощущений, и, отвернувшись, с силой сжимала кулачки. Отросшие ногти впивались в руки, оставляя ранки-полумесяцы на ладонях.       Когда парень закончил вытаскивать осколки из обоих ног голубоглазой и, промыв ранки и царапины спиртом, он осторожно замотал их в бинты. Причём заматывал он явно со знанием дела.       — Не туго? — завязывая бантик на щиколотке, поинтересовался брюнет.       — Нет, — сказала Гарднер и утерла глаза от накопившейся влаги. — Спасибо.       — Мы в расчёте, — тот лёг рядом на матрас и зашипел от боли. Фостер не мог понять, как он забыл о пулях в его спине на ночь, но одно мог сказать точно — на утро его спина дико болела и почти все раны открылись. Да и сейчас его состояние было далеко от идеала. — Сука… Вот же ж…       — Зак, — позвала бывшая жительница этажа В1, на что парень повернул голову с лицом а-ля «Я готов это выслушать, валяй уж». — Я обработаю твои раны?       В её руках были «пинцет» и перекись, и, видимо, она ждала только разрешения.       — Можно, — кивнул разноглазый и сел. После он снял с себя толстовку, открыв привлекательное, накачанное тюрьмой и убийствами тело подруге, и постелил предмет одежды на матрас. Потом он перевернулся, кряхтя, будто старый дед, лёг на живот и подложил под голову руки. Он ещё с прошлого раза помнил, что если наплевать на своё состояние, то может быть намного хуже.       Рэйчел обработала щипчики и чуть отодвинула бинты на спине парня там, где была первая пуля. Осторожно раздвинув кожу так, чтобы ранка снова открылась, она надавила на кожу вокруг и попыталась извлечь пулю, вытолкав её из раны. Она ловко подцепила её щипчиками и осторожно вытащила. Брюнет же с силой сжимал зубы, изредка постанывая от боли. А что ему было ещё делать? Сам попал под пули, сам и должен терпеть.       Всё закончилось довольно быстро. Блондинка лишь два раза из шести воспользовалась ножом Зака — пули вошли так глубоко, что пришлось на живую разрезать плоть, отчего тот сжимал в зубах ладонь, однако сдавленные крики всё равно вырывались наружу.       Гарднер забинтовала спину и ногу парня теми бинтами, что остались. Перекись и спирт закончились, а бутылочки от них были выброшены в коробку с мусором. Айзек лежал на животе и, чувствуя лёгкую боль, произнёс:       — Спасибо. Я согласился, только потому что не хочу, чтобы раны начали гнить. Да и заразу в кровь тоже не охота подхватить.       Рэйчел просто промолчала, ложась рядом на спину, поправив больничный халат. Тишину прервал очередной звонок, и Зак, поднеся телефон к уху, почти сразу же сбросил вызов и встал.       — Пошли. Машина уже подъехала, пора выдвигаться на встречу свободе!..       Девочка кивнула и взяла нож, посмотрев на свои ноги. Брюнет, поняв всё с одного взгляда на неё, тяжело вздохнул, надел на себя толстовку и поднял её на руки. Затем, ловко взяв косу и потушив огонь старой тряпкой и песком, он поднялся на поверхность вместе с Рэй на руках.