Запах счастья

***

Дождливые дни в сентябре всё-таки случаются, как не крути, и этот был не исключением. Он нагло прервал череду экскурсий по окрестностям Окинавы и заставил друзей остаться в доме. Ко всему прочему на улице заметно похолодало, пресекая дальнейшие попытки насладиться глубиной и прелестью моря. Хозяйка жилища предоставила к пользованию абсолютно все комнаты. В частности, и ту, в которой находился старинный рояль, большой диван и камин. Несмотря на свою явно вековую историю, музыкальный инструмент выглядел как новый, будто ещё вчера его владельцы касались клавиш и сливали с его звучанием в единый поток свои чувства. Дождь мирно тарахтел по стеклам панорамных окон, в камине тихо потрескивали поленья, а дополняли атмосферу зажженные и расставленные по разным углам свечи. Шота и Мари что-то мурлыкали друг другу, сидя на диване в обнимку. Из-за того, что в комнате они находились одни, супруги были уверены, что их никто не слышит. Но чувствительный слух лисицы ловил каждое слово, даже при условии, что находилась она на кухне за стеной.  — Не могу поверить, что я наконец-то женат на такой прекрасной девушке, как ты, — шептал жене брюнет. — Я ждал этого целую вечность.  — Перестань, не так долго ты этого дожидался, — улыбалась зеленоглазая.  — Ну не скажи. Я до последнего момента сомневался, что ты согласишься выйти за меня. Мик всё время шутил, что ты сбежишь со свадьбы.  — Ой, брось, не мог ты в это поверить. Ты самый милый врун во всей этой вселенной.  — Ты мне льстишь.  — Нет, ты блестящий, это правда!  — Как они могут так просто так говорить друг другу такие вещи? Это же так неловко, — слегка выглядывала Рэн из дверного проема, словно ребенок, подглядывающий за родителями.  — Погоди немного, скромная неженка, — ухмыльнулся Хизаши, открывая за столом бутылку вина. — Не знаю, что ты там услышала, но могу тебя уверить в том, что они только начали.  — И всё же… — не унималась ушастая.  — Эй, голубки! — вошел в комнату блондин, нарушив идиллию. — Как насчет расслабиться, насладиться этим божественным напитком и и послушать немного музыки в исполнении вашего доброго друга?  — Ты умеешь играть и на таком? — удивилась Ворожея. — Я тебя только с гитарой видела.  — Обижаешь, крошка. Я же музыкальную школу закончил, а там и не на таком играть приходилось, — подмигнул ей он, протягивая наполненный бокал.  — Что не говори, а талант у этого засранца есть, — ухмыльнулся Аизава, забирая второй бокал из его рук.  — И обозвал, и похвалил, — вздохнул тот. — Как у тебя это получается? Не дождавшись ответа, Ямада картинно уселся на широкий пуф рядом с роялем, завязал волосы в высокий хвост и открыл крышку. Пальцы профессионально коснулись клавиш в унисон с ногой, которая легла на педальный блок. Приятная мелодия заполнила комнату. Супруги наслаждались прекрасным времяпровождением и компанией. Они пили вино и всё так же шептали друг другу всякие милые глупости. Судзуки в этот раз не прислушивалась к ним, ведь звук, издаваемый инструментом поразил её до глубины души. Она улеглась на пушистый ковер на полу, разбросав в разные стороны свои волосы. Уши с жадностью ловили каждую ноту, хвост вилял в такт, а глаза щурились от удовольствия. Спустя некоторое время парню пришлось встать за новой порцией вина, чем и воспользовалась лисица. Она прошмыгнула позади Мика и села на пуф, поджав под себя ноги.  — Ты тоже умеешь играть? — бесшумно вернулся на место он.  — Только одну мелодию и то не совсем точно её помню, — скромно улыбнулась девушка, приглашая его присесть рядом. — Нам эту колыбельную мама часто перед сном пела.  — Хочешь попробовать? — предложил блондин.  — Угу, — радостно кивнула она.  — Лишний раз убеждаюсь, что не полностью тебя знаю, — отозвалась Мари.  — Это ведь пустяки, — снова покраснела ушастая. — Не факт, что я вас сейчас чем-то удивлю. Слегка вспомнив мотив, Рэн коснулась тонкими пальцами черно-белой полосы. Она немного сбивалась с такта, но Хизаши с легкостью узнал мотив из детства.  — Мне бы звезды… Нет, это не начало. Как же там было? — ворчала она себе под нос.  — Помочь? — улыбнулся парень.  — Ты знаешь её? — оторопела блондинка.  — Конечно, — кивнул он. — Не только тебе мама в детстве песни пела. Девушка убрала руки с рояля, дав другу шанс воспроизвести колыбельную. Зазвучала тихая, до боли знакомая мелодия, моментально погрузившая лисицу в приятные воспоминания о матери и их совместных вечерах.  — Слова бы ещё вспомнить, — тепло улыбалась она.  — Смутно помню, но попробую, — задумался ненадолго Ямада. — Сейчас.

Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя, Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала, Мне бы звёзды, чтоб осветить твой путь, Мне б увидеть сон твой когда-нибудь. Баю-баю-бай, ветер, ветер — улетай, И до самого утра я останусь ждать тебя. Мне бы небо черное показать, Мне бы волны, чтобы тебя укачать, Мне бы в колыбельную тишину, Точно корабли проплывают сны. Баю-баю-бай, ветер, ветер — улетай, И до самого утра я останусь ждать тебя.

 — Вроде так, — гордо усмехнулся парень, закончив играть. — Тебе понравилось? — обернулся он к Судзуки, но тут же улыбка сошла с его лица. Девушка сидела, прикрыв рот обеими руками, а по щекам её градом лились слёзы. — Боже, я что-то не так сделал? — испугался Мик.  — Не думаю, — смахнула слезу Ворожея. — Это было прекрасно.  — Полностью согласна, — добавила ушастая, слегка всхлипывая. — А ещё ты восхитительно поешь. Он настолько удачно смог передать ту интонацию, те чувства, что сопровождали пение Азуми много лет назад, что лисица не смогла сдержать эмоции, нахлынувшие на неё.  — По-моему, кто-то так и не научился пить, — слегка шатаясь, шла в свою комнату Рэн.  — Ну что я могу сделать? — мямлила Мари, вцепившись в плечи мужа руками, ведь тот нес её на своей спине. — Ты вон сама шатаешься.  — Ну перебрала я немного, с кем не бывает, — пожала та плечами. — Зато иду на своих двух. В ответ брюнетка что-то невнятно проворчала про количество выпитого, усвояемость алкоголя, показала подруге язык и уложила на мужское плечо свою голову.  — При условии, что выпила целых три бокала, она ещё долго продержалась. Обычно уносит с первого, — мягко улыбнулся Шота, услышав мирное посапывание. — Рэн, могу я попросить тебя об услуге? — обратился он к лисице.  — Агась, — кивнула она.  — Отведи, пожалуйста, Хизаши в его комнату. Так ведь и уснет за роялем, а потом будет возникать, что лицо всё пожеваннное. И я опять буду виноват во всех грехах.  — Хех, я бы посмотрела на его видок, — усмехнулась блондинка.  — Поверь, не ты одна получила бы от этого моральное удовольствие, но неохота слушать его ворчание с самого утра.  — Тут ты прав, — развернулась она на одной ноге и направилась в другую сторону.  — Спасибо.  — Эй, Мик, ты чего ещё тут? — вошла Судзуки в комнату с роялем. — Поздно уже, спать давно пора. Даже взрослым мальчикам. Парень всё ещё сидел на пуфе и смотрел в окно. Дождь недавно закончился, оставив после себя мокрые следы на стеклах, а фонарь, находящийся неподалеку, отбрасывал свет на желтеющие деревья в саду. В комнате царил полумрак: свечи потухли, в камине почти догорели дрова, а луна скрывалась за густым слоем туч. Ямада о чем-то усердно размышлял, держа в руках полупустой бокал и глядя на стекающие капли. Он не услышал обращенную к нему речь, поэтому вздрогнул, когда женская рука легла ему на плечо.  — О чем задумался? — шепотом спросила девушка, словно боясь потревожить покой.  — От том, что я тоже хочу комнату с роялем, — отшутился он.  — А если серьезно?  — Да я сама серьезность. Гляди, сколько пафоса из-за одного только фортепиано. Да у него даже название пафосное, — улыбнулся блондин во весь рот.  — И всё же.  — А если серьезно… Я о тебе думал.  — Обо мне? — удивленно захлопала глазами Рэн.  — Да. Сегодня я узнал о тебе кое-что новое.  — И что же?  — Оказывается, ты можешь быть непередаваемо милой, — в голосе его не было ни капли сарказма и ехидцы, от чего румянец на щеках девушки появился мгновенно. — И тебя так легко удивить, словно тебе пять лет.  — Пойдем спать, болван, — отвернулась она, дабы скрыть смущение. — Мне велели отвести тебя в твою комнату.  — Хорошо, — послушно встал зеленоглазый, накрыв клавиши инструмента крышкой. Когда ребята шли по коридору, в воздухе царила тишина и слегка напряженная атмосфера. Алкоголь делал своё дело и после короткого разговора в обоих проснулись странные чувства, ранее не ведомые им. Они так бы и разошлись по своим комнатам, если бы не неловкость хмельных ног. Мик споткнулся о небольшую складку дорожки, лежащей на полу, и его повело в сторону. Судзуки оказалась прижатой к стене. Ямада успел лишь упереться о неё обеими руками.  — Прости, — практически неслышно сказал он, усиливая неловкость от столкнувшихся взглядов.  — Ничего, — снова покраснела она, но не стала сводить с него глаз.  — Могу я… — начал было парень, но его перебили. Тонкие девичьи губы неуверенно коснулись его губ. Хизаши сначала опешил, но тут же словил себя на мысли, что его опередили. Он едва дышал, боясь спугнуть её. Сердце его забилось так, как никогда прежде, но поцелуй на мгновенье прервался. Даже в темноте было видно, как испытывающе смотрят на него янтарные глаза. Он всё понял без слов. Открыв свою дверь, Мик увлек девушку за собой. Он наклонился, прижавшись губами к её щеке легким прикосновением, и это прикосновение послало сквозь её нервы дрожь, заставившую всё её тело трепетать.  — Если ты хочешь меня остановить, скажи это сейчас, — прошептал он. Когда она снова промолчала, он коснулся своими губами её виска, наслаждаясь биением крови в пульсирующем сосуде, зная, что эта кровь сейчас звенит у неё в ушах так же, как звенит в ушах у него самого. Затем Ямада провел линию по её подбородку и его приоткрытый рот оказался в опасной близости от легкой улыбки.  — Скажи или… Вместо ответа Рэн притянула его к себе, и окончание его слов затерялось у её губ. Он целовал её нежно, осторожно, но не мягкости она хотела, не сейчас. Лисица, сжав его цветастую рубашку в кулаках, сильнее потянула парня к себе. Он тихо застонал, низким гортанным звуком, а затем охватил её руками, прижав к себе, и сплетенными телами они рухнули на кровать. Мик тихо шептал её имя и ловил каждый стон, срывающийся с её губ. Руки блуждали по телу, освобождая её и себя от последних деталей гардероба, которые до невозможности мешали. И лишь стены были свидетелями этой вспыхнувшей, скрытой ото всех страсти.  — Ты не жалеешь? — прошептал блондин, утыкаясь носом в её макушку и вдыхая неповторимый аромат, исходивший от неё.  — Нисколько. Уставшие, но абсолютно довольные они лежали на кровати, прижавшись друг к другу. Судзуки удобно пристроилась у него под боком, опустив свою голову на широкую грудь. Её палец медленно скользил по мужскому торсу, рисуя незамысловатые узоры, которые были понятны только ей. Руки Хизаши поглаживали её обнаженную спину, перебирали волосы, пропуская светлые пепельные пряди сквозь пальцы. И в этот момент им было абсолютно всё равно на то, что творилось вокруг. Улыбнувшись проскочившей в голове мысли и несказанным от чего-то словам, он укрыл её получше одеялом, коснулся губами лба и поплыл навстречу ясным и простым снам. Рэн же спать не хотелось. Женщины почему-то не могут так сразу уснуть. Она просто лежала с открытыми глазами (в темноте всё равно не видно) и ждала, пока его дыхание станет ровным. Было тепло, нежно и неспокойно. Она слегка дотронулась до его щеки — парень не проснулся. Тогда тихо-тихо, чтобы он не услышал даже во сне, она прошептала:  — Я люблю тебя. Шепот взлетел невесомым пером и навсегда поселился в самых отдаленных углах комнаты. Рано утром Мик вдруг проснулся, как будто кто-то или что-то толкнуло его изнутри. Первое, что он почувствовал, ещё не открыв глаза, — её спокойное и легкое дыхание. Едва слышно, чтобы не разбудить, он произнес:  — Люблю, — и снова спрятал свою тайну под закрытые ресницы. В этот самый момент два ангела-хранителя, нервно курившие всю ночь за окном, облегченно выдохнули, хлопнули друг друга по белоснежным плечам и полетели прочь отсыпаться.