we die while we are alive

Первое посещение клубов с определенным контингентом всегда волнительно. Особенно, когда ты восемнадцати летний парень с СДВГ и разбитыми розовыми очками во внутрь. Твик, как представитель такого типа, решает, что лучше посетить подобное заведение в соседнем городе, а не в родном, где все поголовно друг друга знают и сплетни из их ртов вылетают со скоростью, превышающую световую. Лето - это конечно прекрасное время, когда ты проводишь его с любимым человеком где-нибудь на крыше под пледом, встречая рассвет и попивая горячий какао, ну или на крайний случай с лучшим другом. Но, толи по воле случая, толи по невезению, у Твика не было ни первого, ни второго. Единственный человек, который подошел бы под этот сюжет обзавелся пассией в тайне от парня, похоронив их дружбу и стащив веру в светлых людей. О боли Твика мы можем судить разве что, по постоянно порезанным ладоням и пустым банкам от таблеток, которые валяются на полу в его комнате, или по вечерам, которые парень проводил в истериках, разрываясь и крича изнутри, на деле же крепко стискивая зубы и обнимая подушку. В любом случае сегодня Твик направляется в гей клуб на отшибе соседнего городка с твердым желанием напиться в слюни и, если повезет, провести вечер в хорошей компании. Первая часть плана выполняется довольно быстро, время только что доползло до полуночи. А вот вторая кажется даже не собирается исполняться, не считая парочки милых барышень, которые предлагали Твику тройничек. Жалеет ли он что отказался? Нет. Согласиться ли он уйти, допив последний бокал вина? Определенно. Даже стало немного обидно. Твик не считает себя уродом и был почти уверен, что ну хоть кто-нибудь захочет напоить его и увезти с собой, бонусом для них было бы полное отсутствие сопротивления со стороны парня. Твик был уверен, что это то единственное, что сможет спасти его сознание от погружения в темноту. Насилие над собой, постоянное пребывание в царстве Морфея, терапевты-психиатры, бессонные ночи, таблетки, призванные помочь парню, и те, что были не совсем полезные, изменяющие сознание, все это ничерта не помогало. Горький и сдавливающий ком осознания подступил к горлу. Глаза намокли от неизмеримой жалости к себе самому. Твик представил себя со стороны. Зашуганный мальчик сидит в углу барной стойки и ждет подходящего момента насадиться на чей-нибудь член. Как он жалок. Глазные яблоки, покрытые паутинкой лопнувших капилляров, начали неимоверно щипать от нахлынувшей соленой влаги. Твик зажмурил глаза в попытках хоть немного успокоить эту боль. Когда глаза открылись парень подумал, что его сознание начало играть с ним в игры, путем подкидывания галлюцинаций прекрасного мужчины на соседнем барном стуле. Твик за доли секунды пробирается куда-то под черный классический костюм, туго завязывает свои запястья широким ремнем, кусает обнаженные ключицы и кончает от сжимающихся на его хрупкой шее сильных рук с огрубевшими шрамами. Но в реальности эта рука сжимает граненный стакан с ледяным виски и подносит его к алым губам. Кадык дергается, когда горло смачивается алкоголем. Мужчина смотрит куда-то перед собой и шумно выдыхает: –Ты пялишься, - говорит он без какого-либо возмущения, скорее с любопытством. –Прости. Пожалуйста, п-прости, - Твик закидывает остатки вина в глотку. Мужчина изучающе смотрит на парня параллельно задает вопросы про возраст, имя и всякую бесполезную дребедень, про которую говорят люди, пытаясь казаться интересными и скрыть свои намерения. В случае с незнакомцем по имени Ли - это снять смазливого парня на одну ночь. Твик отвечал на все вопросы, почти не задавая своих, удовлетворяясь тем, что Ли сам все рассказывает. Все что осталось делать парню - испытующе смотреть на мужчину в надежде, что все эти бесполезные разговоры скоро кончаться. Много пустых бокалов и вопросов спустя Ли наклоняется к лицу мальчика, от чего сердце второго пропускает удар, мужчина приближается к ушку: –Продолжишь так на меня смотреть - я трахну тебя прямо на этой барной стойке, - пальцев на руках не хватает что бы посчитать, сколько раз Твик готов был кончить на протяжении их диалога, а эту фразу он представил в мыслях в самых насыщенных красках, и сдерживался изо всех сил, что бы не воплотить ее в реальность.