we die while we are alive

В перерывах между влажными стонами и тяжелыми вздохами он называл Твика прелестным и очаровательным. Его хриплый голос кружил голову, заставляя наслаждение усиливаться. Ритмично втрахивая хрупкое тело в матрас люксового отеля, мужчина упивался удовольствием, которое доставлял ему этот пацан. Своими движениями, гибким, подобно пластилину, телом, глазами, что закатывались при каждом толчке, голосом, что сладко и надрывно просил сильнее, глубже, быстрее, сводил с ума. Волосы неистово сжимались в кулак, заставляя прогнуться больше. В этом мальчике будто сливалось все самое невообразимое - застенчивость граничила с блядством, скромность шла рука об руку с громки стонами-криками, этого он не стеснялся, это он любил. Любил, срывая голос растворяться в ощущении, растворяться в близости и ебанутом желании, что б придушили сильнее, что б перекрыли кислород, что б трахали до дрожи в коленях и болях во всем теле. Твик отдавал себя полностью, плакал, умолял, просил, лишь бы это не кончалось, лишь бы это длилось вечность. Их роман длился все лето. И Твику было плевать на его жену, детей и что Ли старше его на 15 лет. Ему просто было хо-ро-шо. Нравились их свидания, которые неизменно кончались Твиковскими криками в постели. Нравилось, что Ли платил за него и давал деньги. Возможно он и чувствовать себя шлюхой, но это совершенно не мешало ему жить. Зачем загоняться, когда получаешь от жизни удовольствие, о котором не мог и мечтать. Это была не любовь и даже не привязанность, всего лишь взаимовыгодный обмен. И черт его знает, что Ли нашёл в этом пацане, ему просто хотелось его иметь, обладать, как обладают редкой штучкой в коллекции, и сдувать пылинки. Крейг не знал, родители не знали, да и никто в принципе не знал. Хочешь чтобы счастье длилось долго - не делись им ни с кем, это Твик запомнил хорошо. Скрывал свою маленькую тайну от посторонних глаз, пряча любую возможность его обличить. Но так не могло продолжаться вечно, рано или поздно тайное становится явью. Твик не понимал, но подозревал, что Крейг, который успел с ним помириться, расставшись со своей пассией, рано или поздно обо всем узнает. Жаль он не мог предугадать, когда именно это произойдет. Из колодца вылезает страшная девушка с черными волосами, пугая до чертиков и без того дерганого Твика, заставляя спрятать лицо на груди у друга. И кто его уломал смотреть ужастики на ночь глядя, ах да. Виновник торжества сидел с невозмутимым видом, закидываясь попкорном и будто специально не замечал измученные мокрые глаза Твика. -Все, Крейг, хватит. Я больше не хочу это смотреть. Взгляд холодный, но красивый. Пусть Твик и считал Крейга идеалом неземной красоты, он прекрасно знал, что для него это недостижимый идеал. -Ладно. Хуй с тобой. Давай тогда просто попиздим что ли. Ты так и не рассказал как провел лето. -Да нечего рассказывать, - нервная усмешка, - бродил тут и там, царапал ладони до крови, пил таблетки, загонялся в истериках, все по списку. Иногда зависал в барах, но ничего интересного. По крайней мере по сравнению с твоим летом - просто тоска зеленая. --Мне почему то кажется, что ты мне пиздишь. Не может быть у самого Твика, которого неприятности находят быстрее, чем тот проснётся, все настолько скучно. Прям нихуяшечки интересного? - взгляд пронзительный, но не настолько, чтобы заставить парня прям тут на месте во всем сознаться. -Ни-че-го-шень-ки. Абсолютно, скука, жара и скандалы родителей. Если было бы что рассказать, поверь, ты первый, кто обо всем бы узнал во всех деталях. -Ну ладно, можешь принести попить чего нибудь? --Момент, - затекшее тело ныло в некоторых местах, особенно затекла задница и ноги, но быстро оклемавшись парень направился на кухню. Воля случая. Несколько минут. Меняют жизнь. Меняют судьбы. Убивают одних. Воскрешают других. Но телефон зазвонил, пронзительной вибрацией под ребрами Крейга, на удивление не его телефон. Конечно брать чужие звонки не хорошо, но кто будет спорить с совестью и перечить любопытству, когда на весь экран загорается надпись "попочка" и фотка мужика азиатской внешности. -Привет, сладкий, надеюсь ты не забыл насчет завтра, я буду ждать тебя в том же клубе, - собеседник явно ждал ответа, но у Крейга не то что не было права отвечать, у него вылетели вообще все слова, которые он когда либо знал.