Promise

— Добро пожаловать в Пристань Лотоса, Глава Ордена Гусу Лань, — кланяется мужчина в фиолетовых одеяниях, а вслед за ним и его подчиненные. — Приветствую Вас, Глава Ордена Юнь Мэн Цзян. Прошу простить за столь поздний визит. — Лань Хуань знал, что Цзян Чэн не выносит всех этих приветствий, но все равно раз за разом продолжал делать это, наблюдая за хмурым Ваньинем.       Распорядившись, чтобы гостей распределили по комнатам, Цзян Чэн уже хотел отправить и Сичэня отдохнуть, как тот тут же стёр с лица улыбку, намекая, что дело не требует отлагательств.

***

— Что это за место? — с интересом спросил Цзэу-Цзюнь, осматриваясь. Беседка, в которую его привёл Ваньинь, была окружена водой со всех сторон. Удалена как от берега, так и от самой пристани. Самое то. — Здесь любила проводить время моя мать, но, думаю, ты прибыл в Пристань Лотоса не для того, чтобы тебе устроили экскурсию по ней, — тут же перешёл на «ты» мужчина, облокачиваясь спиной на одну из колонн и пристально наблюдая за Главой Гусу. — Ты прав. Разговор коснётся твоего… Шисюна, — Лань Сичэнь как никто другой знал, что хоть Цзян Чэн и бранил названного брата всеми возможными словами, но переживал его смерть не легче Ван Цзи. Да и в детях души не чаял, частенько забирая Сюаня с Юанем в Пристань, под предлогом: «Цзинь Лину хоть не так скучно будет наказания отбывать». — Про Вэй Усяня? С каких это пор этот предатель заинтересовал Первого Нефрита Ордена Лань? Некрофилия, вроде, не ваш профиль, Цзэу-Цзюнь. — Не знай я тебя, подумал бы, что ты хочешь объявить войну Гусу Лань, нанеся мне такое оскорбление, — снисходительно улыбнулся Сичэнь, поднимая чарку с дымящимся чаем, — Но, к счастью, я таким не увлекаюсь. Дело в другом — Вэй Усянь жив. — Только не говори, что перед прибытием в Пристань ты успел с кем-то выпить? Лань Хуань, ты не хуже меня знаешь, что алкоголь на Ланей… — Цзян Ваньинь! — на лице все та же улыбка, однако голос строг, а феромоны альфы удушливой волной давят на Чэна. — Я не шучу. Несколько дней назад Ван Цзи отправился к могиле Господина Вэя, дабы возжечь благовония и помолиться. Сначала они встретили Призрачного Генерала, а после и Господина Вэя. Он не признал в Сюане своего ребёнка, как и в Ван Цзи своего партнера. А так же, пожелал удалиться от территорий Орденов как можно дальше, взяв с Ван Цзи обещание о неразглашении факта его возвращения.       Сказать, что Цзян Чэн был в шоке — ничего не сказать. Его Шисюн, разорванный мертвецами 13 лет назад, сейчас жив и ходит хрен пойми где, будто ничего не случилось, и возвращаться явно не собирается! А хотя куда возвращаться? Считая то, что в прошлом сам Цзян Чэн встал против него, вряд ли бы Вэй, вернувшись, радостно побежал в Пристань Лотоса, сообщать о своём воскрешении. Человек в здравом уме в первую очередь подумает о том, что его тут же обратно отправят, даже не слушая просьб о пощаде.       Тело вдруг становится очень тяжелым, а ноги слишком слабыми и Ваньинь оседает на пол беседки, останавливая жестом Лань Хуаня. — Только подойди и я тебе ноги переломаю. Зачем ты мне все это сейчас говоришь? Не боишься, что я прямо завтра утром соберу отряд и пойду на поиски Вэй Усяня, дабы вернуть его обратно на тот свет? — Не думаю, что ты способен на это. Думаешь, я не заметил, как в тот день ты стоял в стороне, лишь обороняясь от марионеток и даже не предпринимая попыток пробраться к Господину Вэю, дабы убить его? Ты можешь врать кому угодно, но не мне, Ваньинь. Поэтому я и пришёл сюда, мне нужна помощь, Цзян Чэн. — Отец, Мать, Цзецзе, Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь убил их всех! По его вине сгорела Пристань Лотоса! По его и твоего младшего братишки! И сам он умер потому, что встал на кривую дорожку! Так почему сейчас я должен помогать в его спасении и возвращении?! Семья Цзян столько для него сделала, и чем он отплатил нам за это?! Цзинь Лин остался сиротой, а у меня остался только Цзинь Лин. — А-Сюаня ты тоже ненавидишь? Это его сын, — спокойно произнёс Сичэнь, пережидая эту вспышку гнева. — Ребёнок не виноват в том, что у него настолько ужасные родители. Я не хочу больше ничего слышать о Вэй Усяне на территории СВОЕГО ордена. Так что прошу закрыть эту тему и больше никогда не поднимать, иначе вы перестанете быть желанными гостями в Пристани Лотоса. Спокойной ночи, Цзэу-Цзюнь, — прорычал Глава и тяжелым шагом направился прочь от беседки. — Спокойной, Цзян Ваньинь, — улыбнулся Лань Хуань, допивая чай и любуясь красотами лотосовых прудов. Он прекрасно знал вспыльчивого главу и был уверен на все сто, что завтра этот разговор поднимет далеко не он.

***

      После отъезда брата, Лань Чжань тенью слонялся по Облачным Глубинам, не находя себе место и пытаясь вспомнить, что же было в ту единственную ночь? Дети были на занятиях, а сам Ван Цзи из-за этих мыслей не мог сосредоточиться на своих обязанностях, из-за чего Дядя выставил его взашей, сказав отдохнуть.       Как бы старик не ненавидел Вэй Усяня, он давно смирился с выбором племянника и из года в год давал ему несколько дней на траур, наблюдая за безутешной болью на дне янтарных глаз.       Ван Цзи тяжело вздохнул, направляясь на поляну, усыпанную цветами горечавки и кроликами. Единственное место в Гусу, где омега чувствовал себя чуть лучше. Прямо за поляной, на отшибе, стоял небольшой домик, где запирался каждые три месяца Ван Цзи. После соития с Вэй Ином и родов, тело омеги наотрез отказалось как надо реагировать на подавители, отторгая любые отвары. Поэтому пришлось завязать с ними и проводить периоды цветения здесь, под охраной А-Юаня и другого омеги-адепта — Лань Цзинъи.       Опустившись на колени, Ван Цзи бережно поднял прибежавшего к нему кролика, прижимая того к груди и поглаживая по мягкой шкурке. Омега был уверен, что Вэй Ин подарил ему двух самцов, и абсолютно не понимал, почему у него теперь целый кроличий клан, но он был даже рад. Пушистые комочки это одно из немногих, что могло поднять ему настроение. Вэй Ин…       И вот, в голове снова недавняя их встреча, разговор, уход Вэй Ина и… …сон. Сон об их единственной близости.       Он помнил ту ночь обрывками, не связанными между собой фразами, но не более. Медитации и игра на Цине совершенно не помогали. Он будто был одурманен… — Одурманен, — в слух произносит Ван Цзи, распахивая глаза. Буквально перед тем, как альфа начал откровенно приставать к нему, его глаза налились красным. Может ли быть такое, что Вэй Ин ничего не помнил из-за влияния темной энергии? Тогда это все объясняет, но… Получается, что он возлёг с Лань Чжанем не по своей воле, так? Тогда есть ли вообще смысл ломать голову над их встречей и думать над тем, что сделать, дабы создать благоприятные условия для возвращения возлюбленного? Нужно ли это все Вэй Ину? Ответ наращивался сам — нет. Без темной энергии Старейшина не проявлял к нему интереса такого рода, а значит сейчас вряд ли что-то изменилось…