Promise

      Мужчина тяжело вздыхает, устраиваясь под огромным деревом и раскручивая в руке Чэньцин. Ему бы думать над тем, кто его вернул и для каких целей, а за место этого он сидит и вздыхает по одному нефритовому божеству.       С его смерти прошло 13 лет, и за это время столько всего изменилось. Тот же бука Лань Чжань стал прекрасным мужчиной и, судя по всему, отличным отцом. Наверное и мужем он был тоже прекрасным. — Вэнь Нин, где ты встретил Лань Чжаня и что он забыл не далеко от И Лина? — спрашивает Вэй, опустошая очередной кувшин вина. За поимку тех опасных ребят их не плохо так озолотили, так что Усянь позволил себе отпраздновать первые деньги. — В лесу. Там где Вы меня оставили, Господин Вэй, — спокойно отвечает мертвец, вытирая руки об одежду, скорее больше по привычке, — И я не знаю для чего он прибыл в И Лин. Тут большая концентрация тёмной Ци из-за Ваших экспериментов на горе. Нечисти тысячи. Возможно привёл Младшего Господина на ночную охоту? — врать Вэй Ину он совсем не хотел, но от взгляда Ханьгуан-Цзюня фантомные мурашки по спине бежали, настолько тот был жутким. — Повёл сына на охоту, значит… Мальчишка явно силён, не зря сын самого Ханьгуан-Цзюня, но вот умением попадать в неприятности пошёл явно не в Лань Чжаня. Может во второго отца? — «О! Вы абсолютно правы, Господин Вэй!» — думает Вэнь Нин, смущенно отводя взгляд. — И ещё меня интересует вопрос, как я вернулся к жизни? — Да, мне тоже было интересно. Разве есть ритуал, способный вернуть к жизни умершего? — Я лично создал один подобный. Ритуал добровольного пожертвования тела. Однако я в своём теле и этот ритуал отпадает. А о других я не слышал. Можно ещё, конечно, вернуть душу в тело умершего, но не спустя 13 лет, да и к тому же, меня разорвали на клочки, не оставив ничего. Что ты слышал, пока был в Ланьлине? — Меч Господина Вэя и его рукописи в Благоуханном Дворце. Глава Ордена Цзинь забрал их в качестве трофея. Так же, несколько Ваших изобретений забрал орден ГуСу Лань. Все остальное отошло ордену Цинхэ Не. — А как же Цзян Чэн? — Как я понял, он забрал только флейту, но сейчас она у Вас. Более, я ничего не слышал. — Не густо… — вздохнул Вэй, вновь опрокидывая в себя вино. Если подумать, то можно создать логическую цепочку, где есть темный заклинатель, который смог переделать его ритуал и воскресить Старейшину. Ритуал пожертвования тела явно у Ланьлина. Цзинь Гуаншань слишком жадный и скорее умрет, чем отдаст подобное в чужие руки. Этот самый темный заклинатель должен иметь связи в золотом ордене. При этом не с рядовыми адептами. Старик Гуаншань был одним из первых, кто орал о смерти Вэй Ина, так что воскрешать Вэя ему резона нет и это явно не он. Если бы Цзинь Цзысюань был жив, Усянь бы мог подумать на то, что тот хочет порадовать его шицзе, но они оба мертвы и этот вариант отпадает. — Вэнь Нин, ты правда никого не видел, когда нашёл меня? Или Чэньцин? — Нет, господин Вэй. Я никого не видел. — Значит, ритуал проводили дистанционно. Либо же мое тело принесли к И Лину, — Вэй Ин шумно выдыхает и бьет себя по щекам, — Ничего не понятно! Даже ухватиться не за что. Нужно вернуться на Луань Цзан. — Там стоит огромный купол, покрывающий почти всю гору. Он сразу даст сигнал орденам, если вы вернётесь. Только мертвецы спокойно проходят там. — Чертовы параноики! Так боялись, что я вернусь мстить им, что даже гору запечатали! Вэнь Нин, прошу, осмотри гору и мою пещеру. Быть может там осталось хоть что-то. Раз ты говоришь, что нашёл там флейту, значит её занёс туда человек. Но если это так, другие ордена уже бы узнали о нарушителе и прибыли, забрав Чэньцин, а этого не случилось. Все это очень не чисто и совершенно не нравится мне. — Хорошо, Господин Вэй, — кланяется мертвец, собираясь уйти, как замирает, услышав тихое «Спасибо, А-Нин», но тут же двигается дальше.       Вэй Ин — последний из его близких, оставшийся в живых и Вэнь Нин благодарил небеса, за то, что его вернули. Все же Старейшина И Лин, каким бы плохим его не считали, не заслужил подобной смерти. Тем более, когда всплыла информация о наличии у него сына в лице Лань Сюаня. А-Юань…       Стоило вспомнить сына Господина Вэя, как мертвец тут же вспомнил ещё одного ребёнка — своего племянника. Веселого мальчишку, что всегда хватался за подол Сянь-гэгэ. Осознавать, что эти жестокие люди даже ребёнка не пожалели, было больно, но уже ничего не изменить. Оставалось лишь не забывать свою семью и помогать Вэй Ину не потерять его.

***

— Доброго пути, Брат, — кланяется Второй Нефрит, провожая Сичэня в дорогу. Рядом стояли А-Юань и А-Сюань, так же кланяясь дяде. Сичэнь тепло улыбнулся, обводя взглядом своих родных и дав наставления дяде и Ван Цзи, наконец-то направился в путь.       Хоть он и сказал, что едет в Юньмэн по делам ордена, на самом же деле ему нужно было срочно поговорить с одним вспыльчивым Главой Клана, относительно воскрешения его шисюна. Он на все сто был уверен, что Ваньинь не побежит вершить правосудие, узнав о возвращении Вэй Ина. Точнее, может, сначала и побежит, но потом успокоится под Сяо Хуаня и наконец дослушает его. Глава не раз проходил через это.       Сичэнь не собирался притаскивать Господина Вэя сразу в Юньмэн или Гусу, для начала нужно было во всем разобраться и понять, что вообще происходит, как тот воскрес, почему сейчас и остальное. А так же узнать, почему Господин Вэй не понял, что Сюань — его сын.       Сичэнь не собирался списывать со счетов кровавую баню, устроенную Вэй Ином, не собирался прощать сотни человеческих жизней, оборванных им же, но он верил, что Господину Вэю ещё можно помочь, а ещё больше он верил в то, что сможет помочь Ван Цзи вновь стать счастливым.