Liten kattunge

Александр скучающе оглядывает аудиторию, в которой в данный момент освещают совершенно бесполезный, по его мнению, предмет. Впрочем, у немногочисленного количества присутствующих тема лекции также не вызывает интереса — парень, сидящий на самом высоком уровне, бесцеремонно копошится в телефоне, надев наушники; двое других на два уровня пониже ведут увлеченную беседу; а компания девчонок, приходящих на подобные пары только ради галочки, обсуждают то свежие сплетни, то их новый маникюр. — Tråkig, — неслышно протянул Алекс, что означает «скучно» на его родном языке, шведском. Парень упорно учился, стремясь вырваться из рук матери, контролирующей каждый шаг сына. После школы в качестве дальнейшего обучения выбрал Лондонский университет — престижно и подальше от миссис Нильсен. Выбирая курс бизнеса, он, правда, ожидал, что их сразу же научат основам предпринимательства и расскажут, как начать свое дело. Однако, вот уже полгода Алекс слушает про логарифмы и интегралы, о чем знает еще со старшей школы, про то, что вынимать флэшку нужно лишь с помощью «безопасного извлечения», и про то, как нужно вести себя при пожарной тревоге. Еще он должен посещать занятия физической культуры, которые не любит больше всего со школьных времен. Может, тогда на его прогулы и закрывали глаза в силу того, что он отличник, но в универе до его достижений не было никому и дела. Вот только Нильсен был в спортивном зале за шесть месяцев, прошедших с начала учебы, два раза, и этого сполна хватило, чтобы больше не показываться там. Александр прерывается от своих мыслей, когда девчачий голос сбоку шепотом зовет его. — Эй, Алекс, — светловолосая девчонка из той самой компании сплетниц, повернулась к нему. Тот вопросительно посмотрел на нее, давая понять, что выслушает ее, несмотря на то что она прервала его раздумья. — Тренер Джонсон просил тебе передать, чтобы ты сегодня явился на его пару, иначе тебя отчислят. Нильсен на такое заявление закатил глаза. Джонсон, средних лет мужчина, был для всех студентов отличным физруком, который может пойти на уступки и «нарисовать» оценку, но при условии, что ты присутствуешь на его занятиях и выполняешь минимум нормативов. Алекс пролетает по обоим пунктам. Честно, он не понимает, что тренер хочет от него. Пар физкультуры остается совсем немного до конца семестра, Александр не наберет нужные баллы. Как он себя на такое обрек, непонятно. Но вину свою в этом, конечно, же видит. Слишком принципиальный молодой человек. С таким сложно сблизиться, общаться не менее трудно. В школе у него был лишь один друг, с которым их развела сама судьба по разным странам во времена поступления в университет. Они редко переписываются, присылают подарки друг другу по праздникам. Алексу этого достаточно. Здесь же, в универе, он один. И это его тоже устраивает. Когда Александр понял, что интересных ему предметов не будет еще долго, плотно засел в университетской библиотеке, изучая бизнес и менеджмент самостоятельно. Его, действительно, захватывала эта область, поэтому вместо скучных пар по примеру той, что шла сейчас, иногда предпочитал ходить в библиотеку. Раздается звонок, оповещающий об окончании пары. Александр зевая запихивает тетради, к которым за всю лекцию ни разу не притронулся, в рюкзак, и вспоминает, что следующая пара — предстоящая встреча с тренером Джонсоном. Поток студентов в коридоре чуть не сбивает вышедшего из аудитории Нильсена. Тот цокнул, потому что толпа его раздражает. А находиться в ней было одним из ужасных испытаний. Алекс удивлялся, почему его одногруппников в универе так мало, хотя, в списке их раза в три больше, чем было на только что кончившейся лекции, а в остальных группах людей хоть отбавляй. Было бы лучше, конечно же, будь Александр единственным в группе. Утешается тем, что скоро сессия и большинство прогульщиков отчислят. Вот только с недавних пор ему грозит та же участь. Александр не считает себя интровертом и уж тем более социофобом. Ему просто не нравятся окружающие его люди. И на контакт с ними он идти не желает. Некоторые личности вызывают у него отвращение, потому что они слишком большого о себе мнения и много выпендриваются дорогими вещами, купленными на родительские деньги. По мере приближения к спортзалу Нильсен слышит раздражающие его звуки ударов баскетбольных мячей о пол. Именно баскетболисты являются самыми главными выпендрежниками. Гордость университета — так называют их многие, в том числе и тренер Джонсон. Все поголовно — отпрыски богатых родителей, наследники семейного бизнеса и просто те, кому удалось неведомым образом подняться из низов. Алекс сам не из бедных, но своим состоянием предпочитает не кичиться и от таких богатеньких придурков держаться подальше. Ему не нужно придумывать свою речь заранее — в любой ситуации Алекс сможет сымпровизировать, будь перед ним тренер Джонсон или сама королева Великобритании. Да и отчисления он не боялся, просто потому что уверен в своих возможностях. Задобрить тренера будет несложно, так думал. Толкает дверь, входит в большой зал с высоченными потолками. Парочка баскетболистов, переодевшись в форму, уже бегала по залу, передавая мяч. На трибунах расселись девочки, завороженно глядя на мускулистые руки парней. Алекс слышал, что иногда тренер Джонсон пренебрегает парой физкультуры ради тренировки команды, при этом все остальные присутствуют в качестве болельщиков. Нильсен замечает тренера в другом конце зала с бумагами в руках, но все внимание мужчины было обращено на студента рядом. Тот жестикулирует руками, будто объясняя что-то тренеру, затем преподаватель кивает, а парень бежит в раздевалку. — Добрый день, мистер Джонсон, — ради приличия здоровается Александр, надеясь, что эта вежливость пойдет на пользу в деле об его отчислении. Тренер, провожавший задумчивым взглядом отбежавшего студента, обращает внимание на Нильсена. — А-а, — протягивает он будто расстроенно, — мистер Нильсен, я уж думал, что больше вас не увижу, — смотрит на какую-то бумагу в руках и продолжает, — хотя скоро так и будет, — тренер Джонсон хихикает, но на злорадство это не похоже. — И как я могу решить эту проблему? — спрашивает Нильсен, сохраняя спокойствие, не подавая виду, что взволнован своим возможным отчислением из-за какой-то там физкультуры. Тренер мотает головой, прицокивая при этом и глядя на все ту же бумагу. — Ты только два раза был на моих занятиях, — говорит то, что Алексу и так известно, — тебя даже к пересдаче могут не допустить из-за стольких прогулов. А Александр начинает нервничать, ситуация хуже, чем он думал. — А если я схожу на все оставшиеся занятия? — спрашивает в надежде Алекс, прекрасно понимая, что это не может разрешить его ситуацию. Тренер Джонсон водит пальцем по бумаге, подсчитывая, видимо, количество возможных баллов. — Нет, не будет хватать еще семидесяти двух баллов, — констатирует он, убирая бумаги за спину, и обводит зал взглядом. Алекс вздыхает, так как ситуация совсем вышла из-под контроля. Хотя, чего он ожидал? Сам ведь обрек себя на такой исход. Подкуп — точно не вариант. Еще до такого не опускался. Это удел кого-нибудь из баскетбольной команды, но не Александра Нильсена. Не в этой жизни. — Как у тебя с математикой? — неожиданно спрашивает тренер Джонсон. — Уже закрыл автоматом, — опешив от подобного вопроса, все же незамедлительно отвечает Алекс. — А что? Тренер оглядывается по сторонам, не спеша подходит мелкими шагами ближе к Александру и заговорчески наклоняется к уху. — Есть у меня в команде один студент, — шепотом рассказывает тренер, — из-за математики могут отчислить, такой же оболтус, как и ты, — Александр поднимает на Джонсона голову, чтобы возмутиться, но тот продолжает, — но у него баллов хватает, чтобы на пересдачу прийти. — А я тут причем? — Прийти — одно дело, а сдать — другое, — отвечает мистер Джонсон. — Если натаскаешь его и он сдаст математику, закрою тебе долги. Предложение ужасное хотя бы потому, что Алексу придется нянчиться с кем-то из баскетбольной команды. Но кажется, другого выхода нет. — Только вот его пересдача уже во время сессии будет, а мне нужно до нее ваш предмет закрыть, — напоминает Александр. — Ты прав, — соглашается тренер, задумываясь ненадолго. — Тогда я в последний день перед сессией спрошу у того парня, стоит ли закрыть тебе предмет. Алекс мысленно ноет, потому что тот человек может сказать все, что угодно. Никакой гарантии для его автомата это не дает. Однако напоминает себе, что, похоже, иного пути нет. — Хорошо, я согласен, — вздыхает Нильсен, уже начиная проклинать себя за эту сделку с дьяволом. — Ну, и кто он? — С твоего курса, — проверяет список тренер, — Сэмюэль Макото. — Впервые слышу, — фыркает Алекс. — Ну, что же, значит, наконец-то познакомитесь спустя полгода, — смеется тренер Джонсон, размахивая бумагами на подобии веера. Посмотрев на наручные часы, он добавляет: — Иди на трибуны, сегодня баскетбольная команда тренируется, после пары подойдешь ко мне, я вас с Сэмюэлем познакомлю. — А я не могу просто прийти в конце пары? — надеется на согласие Алекс, потому что сидеть целый час, наблюдая за потными, бегающими, самодовольными придурками, ему не хочется. — Ты вообще понимаешь, в какой ситуации находишься? — грозно спрашивает тренер, но это тот вопрос, который не требует ответа. — А теперь марш на место. Я в любой момент проверю, тут ли ты. Ничего не остается, как послушно проследовать к трибунам. Алекс поднимается чуть ли не на самый верх, садится с краю, достает из сумки книгу, которую брал в библиотеке и собирался вернуть сегодня, потому что прочел. Открывает на случайной странице, начиная перечитывать, лишь бы не смотреть на то, как самовлюбленные типы гоняют мяч. Сосредоточиться на чтении мешает грохот мяча, крики орангутангов, именуемых себя баскетболистами, громкие замечания им тренера и радостные визги сидящих неподалеку, на несколько рядов ниже от Нильсена девчонок. — Гусман сегодня так хорош, — лепетала одна. — Да-а, — соглашается с ней другая, — а посмотри на Макото, ему так идет эта форма. Алекс слышит знакомое имя и отвлекается от своего занятия окончательно. Наконец-то обращает внимание на то, что творилось в зале, пробегается глазами по игрокам. С такого расстояния все казались одинаковыми. Нильсен думает, что занимается ерундой, поэтому возобновляет попытки чтения, но через минуту не выдерживает своего любопытства и пересаживается вместе с вещами ближе. Хочет знать, с кем предстоит иметь дело ближайшие две недели. К тому же от этого лодыря зависело дальнейшее обучение Алекса в этом универе. «Такой же оболтус, как и ты» Глупое сравнение. Какой-то качок из баскетбольной команды ему не ровня. Алекс не оболтус, он на физкультуру не ходит по привычке своей старой, потому что не нравится ему этот предмет. Не для него. Александр является обладателем совершенно обычной мужской фигуры: минимум жира, плоский живот, крепкие, но не накаченные руки, увитые виднеющимися ниже локтя венами и неплохой зад, который то ли достался ему в наследство, то ли отъел, да и ростом как большинство этих бегающих с мячом парней. Нильсен бегает взглядом с одного игрока на другого. Макото — японская фамилия, так что некоторые отпадают чисто по внешнему признаку. По крайней мере, Алекс надеется, что этот Сэмюэль выглядит в соответствии с фамилией. Иначе сейчас ему не найти его. После недолгих поисков, отбросив неподходящих под его параметры баскетболистов, Александр рассматривает два варианта: номера один и одиннадцать. Первый, похоже, крашеный блондин, одиннадцатый — черноволосый. Пока что это все, что Алекс успел понять. Тренер свистит, оповещая о таймауте. Блондин отходит к остальным ребятам, уперев от усталости руки в бок, черноволосый подходит к трибунам и берет с пола бутылку с водой. В этот момент девчонки рядом с Александром громко взвизгивают: — Только посмотри на него, — влюбленными глазами они глядят на того типа с водой. — Ты тоже видишь, как он пьет из этой бутылки? — Idioter, — бурчит Алекс на шведском, пораженный такой дурацкой реакцией, отворачиваясь от них. — И почему Сэм такой красивый? — мечтательно вздыхает девчонка за спиной Александра. Тот в миг поворачивается к ней, чтобы проследить, куда она смотрит. Взгляд завороженных глаз направлен на черноволосого, уже расправившегося с водой и возвращающегося к команде. Теперь Алекс имеет хоть какое-то представление о том, с кем придется проводить время, от кого зависела его дальнейшая жизнь в Лондоне. Если, конечно, Сэм равняется Сэмюэль. Но совпадение слишком подозрительное. Тем временем тренировка продолжается. А Александр не замечает, как неотрывно следит за одиннадцатым номером. Под шортами у того виднеются мощные ноги, майка оголяет накаченные руки. О чем и твердит Алекс: все эти баскетболисты поголовно — накаченные идиоты, как минимум. А вот присутствуют ли в Сэме остальные качества, которые, по мнению Нильсена, должны соответствовать таким парням, как Макото, еще предстоит узнать. До конца тренировки Александр так и сидит, уставившись на этого Сэма, пока тот бегает по залу да забрасывал мячи в корзину. Каждый раз, когда промахивался, Алекс самодовольно улыбался, потешая свое эго. Как только все это нескончаемо долгое представление заканчивается, а Нильсен перестает чувствовать себя посетителем цирка, он, как и обговаривалось ранее, подходит к мистеру Джонсону. — Тренер, — зовет его Алекс, обозначая свое присутствие. — Ах, мистер Нильсен, точно, — пугается тренер Джонсон, видимо, из-за тренировки позабыв про их общее дело. — Макото, подойди сюда! — громко окликает студента он, помахав рукой. Александр оборачивается туда и видит, как в их сторону идет тот самый одиннадцатый номер, поправляя пятерней прилипшие к потному лбу черные волосы. Нильсен не замечает, как невольно раскрывает рот, уставившись на такую картину, а в зале, кажется, становится жарко. Макото, не обращая внимания на Алекса, ждет, пока тренер выскажется. — Сэмюэль, я нашел тебе репетитора по математике, — гордо заявляет тренер Джонсон, указывая подбородком на Нильсена. Сэм наконец-то замечает того, но его взгляд надолго не задерживается, возвращаясь обратно к тренеру. — Тренер, вы уверены, что это необходимо? — Совершенно точно, — заверяет мистер Джонсон. — Тебя отчислят, если не сдашь. — И вы никак не можете помочь? — умоляет Макото, явно намекая на иного рода помощь. — Fuckad, — вырывается у Алекса, и тренер с японцем удивленно уставляются на него. — Сэм, это Александр Нильсен, — возвращается к теме их разговора тренер, — он будет помогать тебе с математикой, — Сэмюэль хочет возразить, но тренер Джонсон поднимает руку, останавливая его. — Других вариантов нет, даже не думай. Я верю вас в обоих, не подведите, — кидает на прощание и уходит, оставляя парней наедине. Александр решает, что первым заговаривать он не будет, чтобы этот Сэм не чувствовал себя необходимым и важным, хотя, у него и так этого вполне хватает. Японец же также молчит, но с места не двигается. Не глядя на Нильсена, поднимает майку, оголяя кубики пресса, вытирает тканью мокрое лицо. Алекс не сразу, но отворачивается, возмущаясь не то на действия Макото, не то на свою реакцию. — Что значит твое «fuckad»? — неожиданно спрашивает Сэмюэль, обращая взгляд на отвернувшегося Нильсена. — Это на каком языке? — На японском, — огрызается Алекс, не желая вести вежливый разговор. Сэма это не оскорбляет, уголки его губ слегка приподнимаются. — Тренер что-то обещал тебе за занятия со мной? — продолжает допрос Сэм, еще больше раздражая Александра. Он мог бы и соврать, сказать, что никто ничего ему не должен, но кто поверит, что Алекс согласился быть репетитором по математике у одного из нелюбимых им баскетболистов по доброте душевной. — Ты что, физру прогуливаешь? — догадывается Сэм, а Александр закатывает глаза, складывая руки на груди. Сэмюэль улыбается, потому что смог вывести Нильсена на чистую воду. Японец оглядывает постепенно пустеющий спортивный зал. — Когда можем начать? — спрашивает напоследок. Алекс, конечно, внутри доволен, что ему не придется подстраиваться под этого самодовольного дурака. Все-таки он в их тандеме главный, руководитель. Пускай от Сэма и зависит фактор нахождения Александра в этом университете, но прогибаться под него не собирается. И угождать тем более. Разочаровывает лишь то, что на ближайшее время Алекс зависим от человека, которого презирает. Презирает, даже не зная его толком. — Сегодня, — выдает ответ Нильсен, надеясь, что от такого поворота событий Сэмюэль откажется, ведь у него могли быть очень срочные дела из тех, коими занимаются такие «крутые» студенты, как он. — Не могу сегодня, — отвечает так, как и ожидал Алекс. — А мне-то что? Мое дело заниматься с тобой математикой, а твой отказ — не моя проблема, а твоя, — пожимает плечами швед. Сэм задумчиво смотрит перед собой, смешно надув пухлые губы. — Ладно, как скажешь, сегодня — значит, сегодня, — соглашается Макото. — Пришли мне в фэйсбуке адрес и время, — бросает он, отходя от Алекса. Тот возмущенно смотрит ему вслед. — И почему это я должен… — негромко произносит Нильсен, но Сэм уже не слышит его, с каждым шагом приближаясь к раздевалке. — Придурок, — обращается к пустоте. Ему эта ситуация совсем не нравится. Он не желает тратить все свое свободное время на оболтуса из баскетбольной команды. Физкультура — одно, а математика — другое. В ней-то как раз Александр хорош и преуспевает. А беготня по спортивному залу — удел дураков, так думал Алекс. Осознание того, что они с Сэмом в одной лодке, тяготит его. Этот японец совсем не тот человек, на которого Нильсену хочется тратить свои ресурсы. Да Александр вообще ни на кого не хочет тратить. Он привык быть один, не зависеть ни от кого, потому что Лондон дал ему свободу, которой не видел все школьные годы. А теперь он лишился этого, сковав себя обязательствами. И не понятно, кого винить больше: того, кто придумал математику, физкультуру, или самого себя за такую беспечность и самонадеянность. Кто-то мог подумать, что Алекс в этом плане похож на презираемых им баскетболистов. Но, скорее всего, он с этим не согласится. И принять никогда не сможет данный факт. Факт. Это факт, который Нильсен предпочитал скрывать от всех и самого себя в первую очередь, выражая все свое недовольство от существования таких зазнавшихся людей, вроде Макото. При одной мысли о сходстве с ними Алекс тут же думал о чем-то другом, вытесняя ненужную информацию, от которой избавиться он все-таки не может. Их с Сэмом миры находились на параллельных прямых, но в то же время пересекались, и Александр злился, потому что это противоречило основам стереометрии. С тяготившими его мыслями Алекс доходит до квартиры, которую снимает недалеко от универа на деньги, что присылает мать. Может, он и не так уж независим от нее здесь, в Лондоне, но пока не найдет работу, деваться было некуда. Его жилье совсем небольшое: одна комната, являющееся и спальней, и кухней, одна ванная. Ему этого вполне хватает. Заваривает кофе в кофемашине, привезенной прямиком из отчего дома в Швеции, потому что за несколько лет привык именно к ней, предпочитая собственноручно приготовленный ароматный напиток тем, что продают в киосках и кафе. Но больше всего он любит и чай. Присаживается за рабочее место, ставит нагревшуюся кружку на подставку. Включает ноутбук и автоматом заходит на фэйсбук. Вбивает в поиске засевшую в голове фамилию. Множество людей с фамилией Макото. Добавляет имя — лучше не становится. Выставляет параметры поиска: университет. Вполне логично. Срабатывает. Результат всего один. Страница Сэма совсем не отличается от профилей парней из их команды. Фотографии с дорогими часами, машинами, деньгами, баскетбольной командой, конечно; видео с вечеринок, с алкоголем, сигаретами. Неужели его однокурсник курит? Еще один пункт в списке типичных качеств баскетболистов. Зазнавшиеся ребята, ведущие себя так, как того пожелают, не бояться быть наказанными. Не знающие цену образованию. К слову, в профиле Макото указано, что он изучает право. Видимо, их тоже не учат всему необходимому с первого же курса, раз у него проблемы с математикой. Александр ухмыляется. Сэма поди богатые родители устроили в университет, чтобы их сыночек получил диплом хорошего вуза. Вот только не учли, что хороший вуз и отчислить может. Алекс чуть медлит, прежде чем назначить японцу время встречи. Хотелось бы проучить, поиздеваться над бестолковым парнем, потребовав прийти незамедлительно, но Нильсен вовремя одумывается. Отправив сообщение, специально назначив как можно поздний час (потому что все еще не хочет связываться с этой историей, надеясь, что японец откажется от таких поздних визитов), добавив еще и свой адрес, он оглядывает квартиру на предметы беспорядка. Ближайший час убирается, думая, зачем ему это, поэтому под конец расслабляется и занимается более полезными для себя вещами, тогда же и раздается короткий и громкий звук, оповещающий о новом сообщении. От кого: Сэмюэль Макото Ок Александр почти захлебывается из-за подступившего возмущения, но быстро приходит в себя, не понимая, чем вызвана данная реакция. Кажется, ему не нравится размер ответного сообщения от человека, которому он делает одолжение. По крайней мере, так Алекс хочет думать, прекрасно осознавая, что никакое это не одолжение. Можно назвать их с Сэмом ситуацию взаимопомощью. И пусть швед клялся всему миру и себе, что никогда не будет принимать помощь кого-то, вроде Макото, но деваться некуда.

***

Сэм опоздал на двадцать минут. Алекс каждую минуту сверялся со временем на ноутбуке. Дергал ногой нервно и злился. Макото начинал бесить его еще больше, чем раньше, Александр не представлял, как они будут в дальнейшем вести негласное сотрудничество, на которое их подписал тренер Джонсон. Ожидая, когда наглец наконец-то явится, Нильсен думал, что выскажется ему и, может, откажется от репетиторства, послав японца на три буквы, возможно, даже по-шведски, однако, когда Макото появился на пороге его скромного жилища в черной кожаной куртке, такого же цвета футболке под ней и обтягивающих рваных джинсах, подчеркивающих накаченные мышцы ног, в особенности бедер, Алекс вовсе забыл, что собирался сказать. — Прости за опоздание, но нам нужно ехать, — вот так сразу выдает с порога Сэмюэль. — Куда это? — задает совершенно очевидный вопрос швед. — У меня заезд, — вздыхает Сэм, словно не хочет объяснять, видимо, потому что торопится. Алекс понимает и специально тянет время, возмущенный опозданием и наглым заявлением японца. — Какой еще заезд? Мы собирались математикой заниматься, — выплескивает все свое негодование Нильсен. Сэм хочет пройти в помещение, но Александр преграждает ему путь, невольно сокращая между ними расстояние. — Твоя математика подождет. — Ты гонишь гоняешь что ли? — Мне нужно ехать, — объявляет Сэмюэль, и Алекс мысленно ставит еще одну галочку в списке глупых качеств Сэма. — А я тут причем? Я же предупреждал, что это твои проблемы, — бурчит швед, отворачиваясь от Макото, чье лицо находилось слишком близко. Сэм шумно вздыхает. — Гонки незаконны, думаю, тебе это известно, — говорит Сэмюэль. — Если меня схватят, надо будет, чтобы кто-то внес за меня залог. — Все еще причем тут я? У тебя никого больше нет? — повторяет Алекс. — Родители не должны об этом узнать, а моих друзей тоже могут поймать, — Сэм обводит взглядом небольшую квартиру Александра и добавляет, — ты не волнуйся, деньги я тебе дам заранее. — У меня вообще-то есть деньги, — возмущается Нильсен. — Значит, ты согласен? — Нет! — категорично отвечает Александр, готовясь закрыть перед Сэмом дверь, но тот придерживает ее рукой. — Мне птичка нашептала, что от моего слова зависит твоя учеба в универе, — ухмыляется Макото. Алекс понимает, что теперь ему не отвертеться. — Так что, если хочешь продолжать учиться, раз тебе это так нравится, поедешь со мной. — Fuckad, — вновь бросается оскорблениями на шведском Нильсен, отходя от двери, пропуская Сэма внутрь. — Сам ты тупой, Алекс, — отвечает на это японец. — Умеешь пользоваться переводчиком, какой молодец, — наигранно радуется Алекс, выбирая шмотки. Он бы, конечно, позлил Макото, одевшись максимально смешно, чтобы заставить Сэма краснеть за него, но в гардеробе шведа ничего подходящего для совершения коварного плана не находится. — Ты же сам сказал, что это японский, так что переводчик мне не нужен, — припоминает слова Алекса, сказанные сегодня днем, заставляя того закатить глаза, потому что Сэм максимально надоедает и раздражает. Александр искоса глядит на стоящего у входных дверей гостя, потому что переодеваться при едва знакомом человека он явно не собирается. — Неужели стесняешься? — дразнит Сэм, а в глазах загораются игривые огоньки. Алекс лишь фыркает на это. Надо будет, Сэмюэль сам отвернется. По крайней мере, Александр на это надеялся. Сделает все, лишь бы не показать свои слабости. Стягивает домашнюю футболку свободного кроя, оголяя торс. Незаметно для Нильсена Сэм вдруг облизывает сухие губы и поспешно вытирает их рукавом кожанки, заметая следы. Затем швед едва заметно из-за длинной рубашки, надетой вместо футболки, показывает свою округлую пятую точку, почти вынуждая японца присвистнуть, потому что у него такой не было и в помине. Алекс лишь закатывает глаза на такую реакцию, накидывает сверху куртку и обувается. — Готов, надеюсь? — в нетерпении спрашивает Макото, посматривая на дорогие наручные часы. — Ой, нет, мне не нравится эта рубашка, я, пожалуй, переоденусь, — назло новоявленному гонщику говорит Алекс, разворачиваясь обратно к шкафу, но Сэм хватает за локоть и тянет из квартиры, причитая, что они уже опаздывают. — Ключи, идиот! — кричит Александр, пытаясь вырваться из крепкой хватки японца. Проворная рука успевает взять связку из двух ключей — от квартиры и подъезда — с тумбочки у самой двери. Из-за Сэма, причитавшего, что лифт долго едет до них, им пришлось спускаться по лестнице с десятого этажа до пятого, на котором как раз, раскрыв железные двери, стоял лифт, так что дальше они спустились адекватным способом. Возле парадной двери стоит дорогущая спортивная тачка, марку которой Алекс сначала не может понять из-за того, что уже порядком стемнело, пока он ждал Макото и они выясняли отношения, если это можно так назвать. Но оказавшись у двери с пассажирской стороны, может разглядеть авто и сразу же узнать его. Сэм замечает, как Александр сначала удивляется, а затем по привычке закатывает глаза. — Удивлен? — улыбаясь спрашивает Сэмюэль и садится в кенигсегг. Алекс следует его примеру, выражая свое недовольство, плюхается на переднее пассажирское. — Вот поэтому я и решил взять тебя с собой, — заводит двигатель, осматриваясь по сторонам, чтобы выехать с парковки. — Все-таки вы соотечественники. Александр прекрасно знает, что кенигсегг производят в Швеции, поэтому-то и удивился, что из всех возможных гоночных автомобилей Сэм ездит именно на шведском. — Эта машина не сделает из тебя шведа, Сэм, — язвит Алекс, вызывая у водителя смешок. Весь путь они едут в молчании. Если в городе Макото придерживается относительно обычной скорости, как и положено по правилам, то на шоссе скорость он уже начинает набирать. Александр пытается разглядеть хоть что-нибудь по ту сторону холодного стекла, но кроме смазанных огней фонарей, медленно сменяющих друг друга, ничего не видит. В салоне же почти так же темно, как снаружи. Нильсен пару раз взглянул на Сэма, который совершенно со спокойным выражением лица ведет машину. Его руки свободно лежат на руле, не напрягаясь, а стрелка скорости на приборной панели приближается к отметке двести десять. — Куда ты так несешься? — возмущается Нильсен, прерывая молчание. — Я жить вообще-то хочу. — Эта машина и не такое может, — зачем-то говорит Сэм. — Мы же на шоссе, расслабься, — заверяет его японец, но разве расслабишься в такой ситуации. Александр вжимается в сидение, переживая за свою жизнь и проклиная себя за то, что согласился на предложение тренера Джонсона, потому что благодаря ему Нильсен теперь рискует разбиться об один из фонарных столбов и, возможно, умереть. А после смерти про него скажут, что все случилось, потому что он не ходил физкультуру. Забавно. Тем временем впереди показывается яркий свет, а Сэм начинает сбавлять скорость. Машина останавливается на небольшом участке, похожем на место для пикника, где к моменту их приезда уже собралось приличное количество народа, какое Алекс не видел даже на совмещенных с другими курсами парах в университете. Немало находится и машин, издалека казавшимися очередной дорогущей игрушкой для богатенького придурка. Сэмюэль выходит из автомобиля и спешит к друзьям. В ярком свете каких-то софитов, поставленных зачем-то на этой странной поляне, Александр узнает в тех ребятах парочку из баскетбольной команды. Сэм еще немного болтает с ними и возвращается к машине. — Выходи, — заглядывает он внутрь, через спущенное до конца стекло со стороны водительского сиденья, — гонка начнется с минуты на минуту. — А деньги? — спрашивает Алекс, так как тратиться на этого оболтуса он не хочет. — Ты же говорил, у тебя есть, — припоминает Сэм. Алекс шумно выдыхает и выходит из автомобиля, специально хлопая открытой к верху дверью. — Аккуратней, — властным тоном просит Сэмюэль, на что швед лишь смеется довольно, так как смог разозлить этого несносного болвана. Японец лишь достает из внутреннего кармана куртки портмоне и кидает его Нильсену. Тот ловит, чуть не уронив, и вопросительно смотрит на Макото. — Там деньги, — поясняет он и садится в машину. Алекс стучит кулаком по стеклу с пассажирской стороны, и то медленно опускается. — Ты не думаешь, что я просто уйду с ними отсюда? — спрашивает издевательски Александр. Уйти — мало сказано, ведь Нильсен из-за темноты и скорости не смог разобрать на дорожных табличках, за сколько километров, хотя бы примерно, от города они находятся. — Нет, иначе вылетишь из универа, — отрезает Сэм, в его голосе уже нет прежних веселых и игривых ноток. Все его мысли заняты предстоящей гонкой. Швед согласно кивает и сухо желает удачи, не получая благодарности в ответ. Когда автомобиль отъезжает к старту, Алекс бурчит слова проклятия этому некультурщине. Кажется, его теперь будут шантажировать отчислением из университета. Но Александр заставит этого любителя гонок вызубрить всю учебную программу по математике на год вперед. Восемь автомобилей ждут старта, пока радостные зрители стоят сбоку от дороги. Двигатели всех участников шумят до невозможности громко, заставляя Алекса поморщиться от столько неприятного звука. Стройная девушка на высоченных каблуках выходит перед спорткарами, поднимая флаг. Возгласы людей не утихают и разносятся все громче, когда бело-черный флаг опускается вниз, а на том месте, где только что стояли авто, летает песочная пыль. Алекс думает, что это не гонка, а очередное цирковое представление, иначе как объяснить, что зрители стоят лишь на старте. Как вскоре оказывается, это место было еще и финишем. С той стороны, откуда приехали Сэм и Александр, на большой скорости выносится автомобиль, доезжает до линии старта (и по совместительству финиша) и останавливается, проехав чуть дальше. За ним спустя секунд двадцать приезжают еще пара автомобилей, а затем и все остальные. Из-за стоящего шума и яркого света Алекс не сразу понимает, что единственный кенигсегг, участвовавший в этой гонке, победил. Сэм с улыбкой до ушей находит в толпе Александра и пробирается к нему. — Поздравляю, — бурчит Нильсен, вручая портмоне в руки хозяину. — Я же говорил, что это авто и не такое может, — довольно говорит японец. — Я как гепард несся, быстро оставив соперников позади. Алекс такому заявлению ухмыляется, ни разу не удивившись большому самомнению баскетболистов. — Надеюсь, в математике ты так же преуспеешь, как и в этой гонке. — Я на это тоже надеюсь, — Сэм многозначительно подмигивает шведу, отправляя портмоне на прежнее место. — А теперь поехали, у меня с утра тренировка. Алекс уж хочет возмутиться тому, что Сэмюэль ему, можно сказать, приказывает, но тот уже развернулся и поплелся к машине. Александр, приговаривая, какой же он идиот, что ввязался в эту дрянную историю, идет следом. Не рассчитав силу, швед снова хлопает дверью, когда решает закрыть ее самостоятельно, а не дожидаться, пока закроется автоматически, но выходит это случайно. Сглотнув, он поворачивается к Сэму. Тот уже вовсю злой и раздраженный. — Я же просил не хлопать! — кричит он, всплеснув руками. — Я не специально! — отвечает на таком же повышенном тоне Александр. — Тупой, — бурчит Сэм и заводит двигатель. — Как ты меня назвал? — возмущается Нильсен, пораженный такой наглости. — Мне, может, по-шведски повторить, чтобы ты понял? — издевается японец. — Ага, по-японски! — огрызается Алекс, а тем временем они уже выехали на шоссе. Стрелка спидометра в темпе преодолела отметку в двести километров в час. И если по пути на это сборище они ехали еще на адекватной скорости, то сейчас Сэм упорно набирает газу. — Ты что делаешь? Не гони! Сэмюэль не отвечает, продолжая давить на газ. Стрелка поднимается до двухсот семидесяти. — Эй, придурок! — уже орет Алекс, так как из-за свищущего ветра, проникающего в салон автомобиля через открытое окно со стороны водителя, стало шумно. — Сбавь скорость! Стрелка спидометра преодолевает число триста. Алекс со всей силы ударяет обезумевшего водителя в предплечье кулаком. Сэмюэль от неожиданности крутит руль в сторону, перестроившись на встречную полосу. Правая рука Сэма вслепую ищет шведа, наткнувшись на лицо. Ладонью японец отпихивает от себя Александра, уперившись рукой в чужое лицо, а затем перестроился обратно, решив убавить в скорости. — Liten kattunge, — чуть ли не отплевываясь, выдает Алекс. — Что это значит? — впервые подает голос Сэм с тех пор, как на него нашел приступ безумия. Иначе Алекс никак не мог назвать его поведение. — Очередное твое «придурок» или «идиот»? — Это значит, что ты никакой не гепард, а всего лишь маленький котенок, который рано вырвался из-под материнского бока и делает все, что ему вздумается, не думая о последствиях. Сэмюэль, к этому времени сбросивший скорость до ста пятидесяти, тормозит, пока совсем не останавливается. — Выходи, — сквозь зубы проговаривает Макото. Он хочет оставить его посреди шоссе так поздно вечером? Алекс не желает такого расклада. Но он слишком гордый. Вот поэтому теперь стоит возле автомобиля, грея руки в карманах ветровки. Ждет, когда японец уже наконец-то свалит в закат уедет прочь, но тот, к удивлению шведа, тоже выходит. Обходит авто, останавливаясь возле Александра, а затем неожиданно бьет кулаком по лицу напротив. Нильсен теряет равновесие и чуть ли не падает, приложив ладонь к месту удара. Сэм замахивается снова, но Алекс перехватывает его руку и бьет под дых, заставляя Макото скрючиться. Быстро придя в себя, тот вновь бьет шведа по лицу. Александр отступает назад, считая, что подобного не заслужил. В школе его ни раз выводили на драку за несдержанность в словах. И пускай образ проженного ботаника не внушал его оппонентам и мысли на получение сдачи, Алекс не являлся тем, кто не сможет постоять за себя, поэтому все участники каждой его стычки оставались с отметинами. Он надеялся, что в университете не будет ни с кем общаться, чтобы не возникали подобные ситуации. Противные ему баскетболисты не обращали на Нильсена внимания, так что ничего не могло предвещать драку. И полгода пролетели в мире и спокойствие. Так могло продолжаться и дальше, если бы не сегодняшний день. Сэм, явно удивленный тем, что швед смог дать сдачи, притом неплохой такой, тяжело дышал и медленно подходил к отступившему назад Нильсену, чтобы одарить того новой порцией кулаков и тумаков. Силы нападавшего еще не покинули, но с минуты на минуту они намеревались иссякнуть, так что напоследок Макото хотел подарить Алексу как можно больше ударов. Только Сэмюэль замахивается, подходя почти что вплотную, как такой же вымотавшийся, но не намеренный сдаваться Александр отпихивает противника от себя, что тот почти валится, вовремя хватаясь за рядом стоящую машину. Двое самых больших дураков в мире смотрят друг на друга, мысленно заключая перемирие. Вскоре ослабленные и утомленные этой странной и бесполезной дракой, они сидели прямо на асфальте, тяжело дыша, оба с разукрашенными физиономиями. А дырка на джинсах Сэмюэля стала еще больше. — Идиот, — бурчит Алекс. — Сам идиот, — кидает в ответ Сэм. Встает и тяжело шагает к машине. — Поехали, довезу тебя до дома, принцесса. — Пошел ты, liten kattunge, — огрызается Александр, но в машину садится. Отъявленный шумахер больше не гонит. Когда они въезжают в город, Нильсен уже отрубился. Сэм проверяет, дышит ли тот. Огорченно вздохнув, что парень живой, тихо произнес, подъезжая к его дому: — Маленький котенок… — смакует на вкус фразу, произнося ее еще и на шведском, затем глядит на спящего Алекса, находя его одновременно забавным и милым. — Кто хоть из нас маленький котенок, — добавляет он. Александр не видит, как Сэм тепло улыбается.