Liten kattunge

Стереометрия утверждает, что параллельные прямые никак не могут пересекаться. В этом действительно есть смысл, ведь должно же быть в мире что-то, не имеющее ничего общего друг с другом. Александр полностью вверял науке и не верил в чушь про родственные души. Но теперь он разглядывает стол, который видит и так каждый день, и думает, что, возможно, обе его пары противоположных краев не такие уж и параллельные. Взгляд падает на угол — точку соприкосновения двух перпендикулярных прямых — боковых сторон. Их у стола Алекса четыре. А сколько таких точек у него с Сэмюэлем Макото? Александр хотел бы сказать, что их ноль — могло бы быть правдой, скажи он это еще вчера утром. Однако теперь в его душе поселились сомнения на этот счет. Нильсен предпочел бы не думать про этот бред, но все не выходит из головы никак с момента прихода домой: как Сэм довез его до дома, как разбудил, сделав вид, что не заметил слюну, медленно стекавшую изо рта шведа на рукава куртки, потому что, как обычно, сложил в недовольной позе руки на груди перед тем, как уснул. Удивительно, но, оказавшись в квартире, Алекс уже не смог заснуть. Лежит, раскинув конечности в стороны на просторной кровати, успевшей приятно остыть, пока хозяина не было, пялится в потолок. Даже куртку цвета хаки, которую мать подарила на прошлый день рождения, не снял. Знает, что позже пожалеет, вот только мысленно он все еще в дорогущем кёнигсегге Сэма. Японец чересчур внезапно появился в его жизни, оказался чуть ли не ближе всех. Как бы Александр не убеждал себя, что Макото ему совершенно никто, посторонний человек, тут же понимал, что это не так. Сглупил, когда позволил подпустить сокурсника близко. Даже их ситуация, в которой главное — это репетиторство, была для Алекса чем-то сверх дозволенного. Он прекрасно понимал, что виноват в первую очередь сам, так как, будучи в здравом уме, прогуливал пары по физкультуре. Виноват в том, что не придумал способа избежать наказания в виде занятий математикой с местной знаменитостью по имени Сэмюэль. И, наконец, виноват в том, что ведет себя с ним не так, как нужно. Обычно Александр с людьми холоден, равнодушен к происходящему вокруг, когда дело не касается его, отвечает коротко и ясно, чтобы не задавали новых вопросов и не пришлось продолжать беседу. А с Сэмом все иначе: Алекс болтает, как базарная бабка, за языком не следит, язвит и ругается. Много слов. Нильсен, конечно, не обделен красноречием и словарным запасом, но разговаривает мало, потому что не желает тратить свое время и энергию на ненужных ему людей. Тогда получается, Сэм ему нужен? Алекс принимал это за бред, возникший в его голове в пьяном бреду, но он не пил. А отказываться, бросив все, уже поздно. Александр ввязался в то, в чем можно легко утонуть. Если его отчислят из-за какого-то дерзкого японца, влюбленного в спортивные тачки, баскетбол и себя, то Нильсен потащит его на дно за собой. Ни один источник искусственного освещения в его маленькой квартире сейчас не горел. Помещение освещалось лишь уличным светом. Со своего ракурса Алекс мог видеть почти полный месяц на чистом небе и пару ярких звезд, раскиданных по разным сторонам. Он знал, что, если полежать, вот так вглядываясь в ночное небо, можно увидеть и другие далекие светила. Они чем-то похожи на него: по первому, даже по второму и, возможно, третьему взгляду, Алекс холодный и далекий, отталкивающий все и всех, а на деле, стоит только приглядеться, узнаешь его побольше и лучше, открывая в нем все новые качества характера. Вот только они уже давно у него были, как и все те маленькие звезды, которые не увидишь, просто подняв голову. Слева от него находился тот самый рабочий стол, угол которого Алекс пытался то ли дергать, то ли гладить прямо сейчас. Ему не хочется, чтобы с Сэмом у них было что-то общее — та точка пересечения, которая возникает у двух непараллельных прямых. Александр отказывается верить, что от этого нельзя избавиться, может, поэтому-то и пытается оторвать угол деревянного стола. Спойлер: у него так и не получилось. Человек, никогда не подпускавший никого и близко в свою жизнь, в кое-то веки совершил ошибку, допустив в личное пространство постороннего. Естественно, что Александр корит себя за такую оплошность. И никакая это не погрешность: ошибка, появившаяся в результате неверных действий еще в начале примера. Словно минус, про который забыли, из-за чего результат решения получился полностью противоположный. Почему противоположный? Потому что, вместо того чтобы держать на расстоянии, Алекс только приблизил Сэма. Нильсен не спит уже который час, хотя пары начинаются с утра. Еще и физкультура эта должна быть. Форма, заботливо купленная его матерью перед началом учебного года, так и висела поглаженная в шкафу где-то с краю, скрытая от глаз другими вещами. Парень вздыхает, смешно дергая губами. Раздевается, выпивает стакан воды, чистит зубы и погружается в белую простынь, чувствуя, как расслабляются мышцы. Вот только мозг во всю работает, и Алекс проклинает природу, сотворившую его таким смышленым. Глупые мысли не покидают его голову, расслабляющая музыка, играющая в наушниках, не навеивает сон. Александр начинает считать овец, но сбивается где-то на семьдесят второй, вспоминая, что именно столько баллов ему не хватит, чтобы закрыть физкультуру. Опять все свелось к ужасному предмету и Макото, с которым предстояло еще несколько недель заниматься математикой. И не понятно, поможет ли это Алексу остаться в универе. Так глупо будет, отчисли его за физкультуру. Лучше уж из-за математики. Хотя, нет. Не лучше. Потому что с математикой Александр дружит. А вот с Сэмом нет. В голове всплывают все теоремы и аксиомы про параллельные прямые. Алекс проваливается в сон, а на утро даже не вспоминает, на чем остановился.

***

В универе, как всегда, шумно и людно. Александр мог бы и привыкнуть за полгода-то, но он — не он, если смирится. Правда, о своем недовольстве не кричит из каждого угла, предпочитая держать его в себе. Ну, уж если кто-то посягнет на личное пространство привереды-шведа, не сносить тому головы — облает и обматерит, еще извиняться заставит. Действительно, не он же лезет, куда не просят. Однако пока что такого не случалось. Может, и зря, но Алекс специально жертву себе не искал, отдаваясь в руки судьбе: когда настанет момент, тогда и выскажется. А пока сиди на жопе смирно. Вообще-то, про таких, как Алекс, говорят «шило в заднице» — на месте усидеть редко может. Зато думает, что никому не мешает. В принципе это правда. На скучные пары он попросту не приходит, отшиваясь в библиотеке, а преподавателям какое дело до него? На парах, которые, пусть и не особо его интересовали, покритиковать высказывания препода и вставить словечко в нудную лекцию вполне мог, не придавая значения менявшемуся выражению лица лектора. Для Александра он самый лучший. Можно сказать, что Нильсен большого мнения о себе, но он это никогда не признает. Никогда. А еще, по его мнению конечно же, высокое, даже завышенное, чувство собственной важности у местных идиотов спортсменов, именуемых командной баскетболистов. Воображаемый список с типичными качествами всех университетских буржуев в виде любителей забрасывать мяч в корзину внезапно заменяется списком их сходства с Алексом. Ну, или Александра с ними. Тут уж как удобно, суть не меняется. Нильсен же все равно вслух не признается, что такой список, пусть и воображаемый, может существовать. Он и баскетболисты? Ни за что. Он и Сэм? Жестокая реальность. Если предположить, что Алекс и Макото все же параллельные прямые, то математика — их секущая. Еще со школы швед помнит три признака параллельности двух прямых. Тем более перед тем, как уснуть сегодня ночью, прогонял в голове всю стереометрию зачем-то. Во всем виноват стол, наверное. Две прямые параллельны, если накрест лежащие углы равны. На пару английского Алекс решил не идти, считая, что и так хорошо знает чужой язык. У него и правда не было акцента, он вполне свободно разговаривал на английском и прекрасно понимал окружающих, хотя не так уж и часто с кем-то разговаривал. В их университете много иностранцев, даже японцы были. По крайней мере, один точно. И если у Александра вырывались родные словечки, то у Сэма таких проблем замечено не было. Как и акцента, впрочем. Может, он родился-то здесь, в Лондоне. Всякое же бывает. В столовой на первом этаже, несмотря на идущую первую пару по расписанию, людей было достаточно, чтобы Алекс захотел развернуться и уйти, например, в библиотеку. Но услышав знакомый голос, передумал, замерев в проходе. Вдалеке, на другом конце помещения с высоким потолком и окнами во всю высоту стен, швед замечает макушку черных волос и до последнего не желает верить, что это именно тот, о ком он подумал. Раздается еще один возглас, и Александр чуть ли не хнычет, осознав, что это именно надоедливый и приставучий японец, который почему-то прямо сейчас не спешит надоедать и приставать. Александр чувствует себя странно, потому что Сэм не замечает его, увлеченно беседуя с друзьями. Хотя, почему это вдруг он должен заметить своего новоявленного репетитора, если тот стоит сбоку и на приличном расстоянии, при этом не подает никаких звуков, которые могли бы привлечь внимание Сэмюэля. Нильсен, удивляясь самому себе, решает остаться, кидая вещи на стул у столика неподалеку от компании японца. Возвращается обратно с подносом еды, взяв совсем немного, решая не наедаться, садится так, чтобы видеть макушку Сэма, ибо пересекаться взглядом с тем он не желал. Пока швед уплетает самый обычный на вкус крем-суп, до него доносятся отрывки из разговора злосчастной компании. — …она прогнулась под меня так быстро, что я сам удивился, — даже не пытается разговаривать тише парень, сидевший возле Сэма. Алекс понял, кто именно говорит, по тому, как дергались плечи того парня, который то и делал, что крутил головой от одного дружка к другому. — Так она была хороша? — спрашивает парень, сидящий по другое плечо от Макото. — Даже не надейся, это моя куколка, — протягивает первый, довольно припадая к спинке стула. Алекс закатывает глаза, потому что услышал обычный разговор всех местных спортсменов. Ну, не английскую литературу им же обсуждать. Александр отвлекается от скучного разговора, не забывая подумать, какие же некоторые девушки легкомысленные и глупые, раз соглашаются лечь под таких парней. Пока швед доедает суп, до его ушей долетает интересный вопрос: — Ты вчера был на заезде? Нильсен поднимает голову, замечая, как сидящий напротив Сэма парень, тот самый крашенный блондин, играющий под первым номером, чье лицо с высоких трибун казалось идентичным сэмову, уставился на их общего знакомого, будто ждал ответа. — Да, — отвечает ему Сэмюэль. — Расскажи мне все подробнее, — просит блондин, и Сэм встает с места, чтобы сесть рядом с другом, так как парни по обе стороны от него продолжали обсуждать девчонок, мешая их разговору. Парни проводят махинацию со стульями, и Александр уже не может слышать, о чем рассказывает Макото, так как сидящие ближе к нему баскетболисты, возомнившие себя альфа-самцами, продолжали обсуждать противоположный пол. Александр не замечает, как неотрывно следит за Сэмом. У того во время разговора то и дело всплывает улыбка, а волосы, спадающие на лоб, он несколько раз успевает убрать пятерней назад, вот только в таком положении они не задерживаются, падая обратно. В какой-то момент взгляд Алекса опускается на пухлые губы Макото, его собственные невольно приоткрываются, а Нильсену начинает казаться, что он перестает дышать. Когда блондин, с которым Сэмюэль вел беседу, что-то говорит, новый знакомый Александра, словно нервничая, закусывает нижнюю губу, и Нильсен не может не подумать о чем-нибудь неправильном. Слишком сосредоточившись на каше в голове, Алекс не замечает, как ложка выпадает из рук, со звонким звуком приземляясь на опустевшее дно суповой тарелки. Сидящие поблизости студенты удивленно оглядываются в сторону шума, а Нильсен приходит в себя и замечает, как особенно важная с недавнего времени пара глаз также обратила на него внимание. Сэм щурится, встречаясь взглядом с Александром, ухмыляется хищно, будто догадываясь, что является причиной такого состояния шведа, а тот решает, что ему эта игра в гляделки ни к чему, поэтому даже не пытается держать зрительный контакт с Макото. Про него быстро забывают, возвращаясь к своим делам, вот только Александр боковым зрением видит, что Сэм взгляда не отводит, продолжая таращиться на нового знакомого. Нильсен быстро выпивает успевший остыть от состояния «кипяток» до состояния «теплый» чай, отдающий малиновыми нотками, и хочет поскорее покинуть это злосчастное место. Когда его пятая точка приподнимается, напротив чужая, наоборот, опускается. Губы Сэмюэля широко растянулись в улыбке, одна рука закинута на спинку соседнего стула. Александр мысленно подумал, что здешней столовой не помешали бы одноместные столики, потому что вручную сооружать себе место на одного, перетаскивая стулья, он не собирался. В университете Нильсен и так редко обедает, обычно терпит до дома, принося всего лишь термос с чаем, который сегодня благополучно забыл. — Привет, — заговаривает Макото. Александру отвечать ему совсем не хочется, но обратно он все-таки садится. Теперь Алекс может разглядеть японца получше. Довольно улыбается, замечая ссадину на чужом подбородке. У самого на скулах яркое пятно, доставшееся от Сэма вчера. — God morgon, — бурчит неожиданно на родном языке Нильсен, отказываясь встречаться с сидящим напротив Сэмюэлем взглядом. Тот приподнимает бровь. — «Доброе утро»? — спрашивает он, выдавая это за свою догадку сказанному. «Догадливый какой» — думает Алекс, воздерживаясь от того, чтобы скривиться. Ему неприятно, что Сэм, не особо стараясь, стирает границы между ними, которые швед старается воздвигнуть хотя бы языковым барьером. — Это означает «иди отсюда», — огрызается Александр, совершенно не желая вести доброжелательную беседу. Да и любую беседу, впрочем. Макото лишь коротко смеется. Кажется, вывести его из себя не так-то просто, пусть Алексу вчера это и удалось. Не сказать, что он целенаправленно назвал Сэма маленьким котенком, однако тот факт, что это подействовало, не мог не огорчать. — Произносится почти как на английском, — объясняет он свою догадку. Меняя тему, он кивает подбородком на лицо шведа и спрашивает: — Не болит? Алекс готов подавиться от услышанного, правда, не понимает, что именно его так возмутило: что Сэм издевается таким вот образом или что беспокоится. Второе, конечно, сомнительно, даже чересчур, поэтому Александр этот вариант сразу отметает. Первый же придавал японцу еще больше наглости, чем есть в каждом члене баскетбольной команды. Наверное, уровень их наглости был выше нуля еще при рождении, продолжая расти с каждым годом. Алекс вот наглым не был, если только совсем чуть-чуть, поэтому искренне не понимал, почему нельзя быть немного скромнее. — Нет, — как можно увереннее выдает Алекс, потому что ссадина начала болеть с утра, когда он проснулся после двухчасового сна с желанием проваляться в постели хотя бы до обеда. Сэм усмехается, очевидно не веря собеседнику. — Спасибо, что поехал со мной вчера, — неожиданно произносит он, меняясь в лице. Ни в голосе, ни в мимике не было самодовольства или насмешки. Сэмюэль благодарил от чистого сердца, но у Александра было другое мнение на этот счет. — Вообще-то ты вынудил меня, — фыркает Нильсен, складывая руки на груди. — Неправда, — мотает головой японец. — Разве я могу заставить тебя что-то делать? Недовольство Алекса только растет, когда он замечает ухмыляющегося Сэма. Издеваться тому явно нравится. — Можешь, — сквозь зубы процедил Александр. — Шантажом. — Да я никогда бы! — Сэм поднимает руки, будто собирается сдаваться. Алексу этот аншлаг не нужен, ему еще на физкультуру сегодня идти, поэтому на явную провокацию не отвечает. Сэмюэль, похоже, расстроенный такой реакцией, точнее, ее отсутствием, снова переводит тему. — Раз уж вчера у нас не вышло позаниматься математикой, — напоминает Макото, вынуждая Александра закатить глаза, потому что виноват в том не был. Хотя, нет. Был. В том, что собственным умом подвел себя, когда решил не ходить на пары по физкультуре. С этого все и началось, а теперь тянется длинной нитью, которую ему пока не под силу перерезать. Как только, так сразу. — Когда будет следующее занятие? — продолжает Сэм. — Ты хотел сказать, первое? — отвечает Александр. Сэмюэль облизывает сухие губы, что немедленно бросается парню напротив в глаза. — Хм, — хмурится Макото, — возможно, ты прав. Алекс удивляется, ведь японец не стал пререкаться с ним, и даже немного теряется, пытаясь не показывать эмоций. — Так, — не унимается Сэм, будто поскорее хочет окунуться в мир математики, — когда? — Сегодня, — наобум говорит Александр, надеясь, что и на этот раз у маминого гонщика гоночные дела. Сэмюэль пару секунд наблюдает за Нильсеном, теребящим в руке салфетку, которая вот-вот должна была разорваться из-за его махинаций, и затем открывает рот. Это не остается незамеченным от взора шведа, поэтому тот опережает Макото: — Не можешь сегодня? — не дожидаясь ответа, язвительно продолжает: — Ах, как жаль! — Вообще-то могу, — Александру кажется, что эти слова, вылетевшие из баскетболисткого рта Сэма, ударили его по лицу. Он не представлял, что такое в принципе возможно, однако сейчас ссадина на его лице горела пуще прежнего. Сэмюэль кладет локти на стол, сжимая ладони в кулаках. Выглядело угрожающе, но Нильсена такое не напугает. Тем более, глядя на сжимающиеся кулаки, Алекс думал совсем о другом. Прогоняя ненужные мысли, он бесшумно вздыхает. — Fan! — грубо, но Макото наверняка не поймет. Тем более Александр просто выругался, не посвящая это слово японцу. — Весело, согласен, — искренне смеется Сэм, подумав, что Алекс имел в виду английское «fun». Нильсен объясняться не стал. — У тебя во сколько пары кончаются? — спрашивает Макото, вынимая из кармана безразмерного худи, в котором сегодня пришел, смартфон. Александр следит за действиями нового знакомого и нехотя отвечает: — В четыре, — он мог бы и солгать, чтобы ввести японца в заблуждение, но передумал, сам не понимая, почему. — О, — открывает рот Сэм, отрываясь от экрана телефона, — у меня тоже. Сможем сразу после пар встретиться? Вообще-то Алекс думал, что назначать время должен он в качестве репетитора в их паре. Нильсен, как отъявленная хитрюга, мог бы снова напакостничать (хотя бы попытаться, как вчера), однако даже не где-то в глубине души, а совсем на ее поверхности он осознавал всю серьезность ситуации. На кону его отчисление дальнейшее пребывание в университете. В который раз твердит себе, что нужно потерпеть несколько недель заносчивого наглеца, который сидел сейчас перед ним, вновь уткнувшись в смартфон. А так как вечером Александр собирался заняться своими делами, в которые входило прочтение новой книги по стартап-стратегиям, взятой в университетской библиотеке, то он не мог не согласиться с предложением Сэма. Правда, не очень-то и хотел этого. Кто бы сомневался. — Var ska vi träffas? — спрашивает по обычаю на шведском Алекс. Сэмюэль смотрит непонимающе на него, застыв на месте. — Где встретимся? — повторяет уже на английском Нильсен. — У тебя? — нерешительно предлагает японец. — Почему не у тебя? — спрашивает Алекс. Он так-то не против занятий в своей скромной квартирке, тем более Сэм уже успел побывать в ней, но впускать снова его на свою территорию не сильно-то и хотелось. Впрочем, Макото — явно богач, живет в условиях наверняка получше александровских, хотя тот и не жаловался никогда. На высылаемые матерью деньги швед мог взять жилье получше, но уже успевшая за полгода стать родной квартира-студия вполне его устраивала. А деньги, которые остаются после всех ежемесячных трат, вроде, проезда, еды, канцелярии и прочей мелочи, Нильсен откладывает, чтобы в будущем открыть свое дело. — У меня хочешь? — поднимает брови Сэм. — Ладно. В этот момент к их столику подходит тот самый блондин, друг Сэмюэля. — Идешь? Сэм поднимает на того голову. — Д-да, идем, — он действительно встает с места, заботливо задвигая стул, а Александр чувствует неожиданный укол ревности. Да что он себе позволяет? Он — Сэм, потому что посмел вот так взять и уйти посреди разговора; он — Алекс, потому что чувствует совсем не то, что нужно. — Я тебе напишу, — бросает напоследок Макото, двигаясь в сторону выхода из столовой. Александр смотрит на разодранную собственноручно бумажную салфетку и дует губы. Он не понимает, что с ним происходит.

***

Алекс успешно пропускает еще одну скучную и ненужную ему пару по информатике, на которой его сокурсников наверняка заставили делать анимацию в Power Point. Нильсен пообещал себе еще в начале учебного года, когда прошла только первая пара по этому предмету, из которой ему стал очевидным дальнейший метод обучения, что наделает с дюжину красивых презентаций, чтобы закрыть предмет и не мучаться, посещая занятия ради зачета. Преподаватель — добрая женщина, согласившаяся пойти на уступки или просто уставшая слушать разглагольствования Нильсена по поводу его уровня знаний и, мягко говоря, пустой траты времени на занятиях по информатике. Следующие не менее бесполезные пары пропустить ему не удается, как бы не хотелось, так как от их посещаемости зависит итог по предметам, а уболтать других преподавателей Алекс даже не пытался — сразу понял, что ловить с ними нечего. На скучнейшей лекции по экологии, которая не особо и нужна была специализации Нильсена, пусть он и считал, что планету спасать надо, парень читал научную статью про предпринимательскую деятельность, то и дело проверяя доску уведомлений, так как помнил слова Макото про то, что тот напишет ему, Алексу, прислав свой адрес. Швед даже подумал, что у него неполадки с Интернетом, поэтому зашел на фэйсбук. (К слову, соцсетями он не особо-то и пользуется, лишь по необходимости. В основном во всемирной паутине его интерес занимают различные статьи на интересные ему темы и сайты книжных магазинов.) Непрочитанных сообщений оказалось ровно ноль. Раньше Александра этот факт не расстроил бы, но сейчас он закусывает верхнюю губу и дергает ногой под столом, потому что раздражен. А ведь они еще не начали заниматься. Нильсен пытался представить, что начнется во время репетиторства, сможет ли он наставить Сэма на путь истинный, объяснив всю суть интегралов и прочей, откровенно говоря, фигни, которую они проходят, казалось бы, в высшем учебном заведении. Ну, Сэмюэль Макото — тот самый пример, когда школьную математику необходимо преподавать в университете, хотя Сэму-то особо и не нужна она, учитывая его специализацию. И это будущий служитель закона? Один факт присутствия на гонках, которые, ну, никак, не являются легальными, отдалял Макото от профессии, на которую он учится. Что уж говорить про участие в этих незаконных соревнованиях. Впрочем, это не его дело. После экологии должна быть последняя на сегодня пара: «любимая» Александром физкультура. Наверное, это какой-то знаменательный день, потому что швед впервые за промежуток почти в шесть месяцев пришел в университет со спортивной формой. Он правда надеялся, что, как и в прошлый раз, тренер Джонсон устроит тренировку своим любимчикам из баскетбольной команды. Тогда Алекс мог бы отметиться в начале занятия, а затем по-тихому свалить. Раздается звонок, означающий, что час мучений Нильсена все ближе и ближе. А что именно, пара физкультуры или репетиторство с Сэмом, а может, все вместе, он не знал. Вспоминая об японце, Алекс раздражается, так как тот все еще не написал. Если Сэм все-таки забудет, швед клянется, что не станет писать первым. Александр твердит себе, что не желает связываться с Макото, потому что тот раздражает. Каждое его действие и слово заставляют Нильсена испытывать отвращение, вот только к самому себе, ведь вся история началась с его ошибки. Всего-то нужно было приходить на пары по физкультуре. Конечно, сдавать какие-нибудь нормативы он не стал бы. Не потому, что не уверен в своих силах или боится опозориться. Это все не для него. Ему бы с книжками сидеть — такое обучение Алексу по душе. А бегать по спортивному залу — удел какого-нибудь Сэма. Нильсен ввязался туда, о чем никогда бы и не подумал. Жалеть о собственной ошибке он еще не начал — еще есть возможность все исправить. Правда, преграда в виде Макото пока не позволяет сдвинуть дело с мертвой точки. Если математика — их секущая, то накрест лежащие углы — познания каждого в этой области. Одна пара таких углов — острая, вторая — тупая. Нильсен ни на что этим не намекал, потому что намекать было ни к чему. Все и так на поверхности, но он не хотел бы быть частью второй пары. А вот насчет Сэма и его принадлежности к первой, острой, еще предстояло узнать. Алекс надеялся, что сегодня ему это удастся. Противоречия переполняли его с ног до головы. И сколько бы он в них не копался, выпутаться из плотного кокона неверных мыслей ему пока что не удавалось. Алекс не заходит в зал, находясь за несколько этажей до него, чтобы идти было дольше, пока не остается пять минут до начала пары. Растягивает время, медленно спускается, но успевает до звонка. К его огорчению, баскетболисты, пускай и прыгают-бегают, как обычно, с мячом по залу, одеты в обычную спортивную форму, значит, сегодня точно не день Александра. Тащится в раздевалку, шоркая ногами, будто после восьмичасовой смены работы грузчиком. В мужской раздевалке толпа любителей баскетбола, дорогих тачек, родительских денег и вечеринок, помимо них несколько «нормальных» людей, то есть не баскетболистов. Те шумят, смеются во весь голос, что, конечно же, не может не раздражать Александра. Он нехотя переодевается в спортивную одежду. Завязывает шнурки на кроссовках, когда звенит звонок. Толпа сразу же выходит вон, а Нильсен совсем не торопится. Закончив с правой ногой, он уж было хотел переключиться на левую, как вдруг услышал знакомый голос. Перед лавкой, на которой швед разложился, стояли два ряда шкафчиков. С противоположной стороны показалась копна светлых, казавшимися почти белыми волос. — Идешь сегодня? — спрашивает друг Сэма у неизвестного, а Алекс зачем-то навострил слух. — Не знаю, у меня после пар дела, — отвечает ему кто-то голосом Макото. Нет, это определенно был Сэмюэль Макото, скрытый за рядом шкафчиков. — Математика? — расспрашивает блондин, хлопая дверцей от шкафчика. Александр не слышит ответа Макото, а его друг выходит из раздевалки, обходя ее с противоположной от шведа стороны, не замечая того. Сэм наконец-то показывается, и взору Алекса предстает крепкая спина с широкими плечами и выраженной линией талии. Японец поправляет шорты, длиною чуть выше колен, и натягивает черную майку, оголяющую его накаченные мышцы рук. Нильсен не сразу замечает, что забыл завязать шнурки на второй ноге, потому что его мозг нашел ему занятие получше: пялиться, словно девчонки на трибуне, на красивого баскетболиста. Красивого? С чего он это вообще взял? Сэм неожиданно оборачивается, видимо, собираясь выйти в зал, и замечает нового знакомого в совершенно глупой позе. — О, — только и вырывается у него изо рта. Сэмюэль сует руки в передние карманы шорт. Александр, словно очнулся ото сна, принимается усердно завязывать шнурки, вот только у него ничего не выходит, что вынуждает перевязывать по несколько раз. Сэм, видя эти потуги, вздыхает сочувственно и подходит к Алексу, который замечает японца так близко только тогда, когда тот опускается на корточки рядом и перехватывает шнурки Нильсена, ловко завязывая на два узла. Нильсен еще никогда не видел кого-то так близко, по крайней мере, он не помнит, что кого-то подпускал настолько близко к себе. Между ним и Сэмом сейчас меньше полуметра. Голубые глаза Александра встречаются с карими напротив, и ему нужно всего ничего, чтобы разорвать контакт. Пугаясь, он резко вскакивает, глядя на Сэмюэля сверху вниз, ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Макото медленно встает на ноги, не сводя взгляда с Нильсена. — Все в порядке? — спрашивает японец так, словно его это волновало. Алекс мысленно приходит в себя, отгоняя странное наваждение. — Ты мне не написал, — переводит тему швед. Сэм хмурит брови, пытаясь понять, что Нильсен имеет в виду. — Адрес скинуть обещал, — раздражается Александр, осознав, что Макото про их договоренность забыл. — А-а, — протягивает тот. Видимо, забыл. Алекс внутри бесится из-за этого, но старается не показывать свое настроение. — Прости, совсем забыл, — без капли издевательства извиняется японец. Алекс невольно цокает и мотает головой. — Ну, раз уж это последняя пара, то можем пойти ко мне вместе, — предлагает Сэм. Александру эта идея совсем не нравится. Еще не хватало шататься по городу с этим придурком. Что об Алексе люди подумают, когда увидят их вместе? — Если не хочешь идти рядом со мной, — замечает недовольство Нильсена Сэмюэль, — можем на разных сторонах улицы пойти, главное не потеряй меня из виду, — Макото игриво подмигивает стоящему напротив шведу, на что тот только кривится. В этот момент в раздевалку заглядывает тренер Джонсон. — Ребята, пара давно началась, — намекает тренер, не дожидаясь студентов, скрывается за дверью. Макото оборачивается к Алексу, бросая перед тем, как выйти из раздевалки: — Встречаемся после пары. Не убегай! — улыбается и скрывается за дверью.

***

Александр предполагал разное: и хорошее, и плохое. Его мозг придумал разные исходы, которые могли произойти на сегодняшней паре по физкультуре, но до ужасной реальности он как-то не додумался. Когда швед вышел из раздевалки следом за Сэмом, мысленно возмущаясь из-за его последних слов, студенты уже построились в две неровные шеренги друг за другом. Алекс встал во вторую, ту, что дальше, с краю. Он чувствовал себя максимально некомфортно, потому что рядом толпа, потому что физкультура. Даже спортивная одежда казалась чем-то лишним, и он с радостью бы снял ее, переодевшись в брюки и свободную рубашку. Во время построения мистер Джонсон отметил их, и Александр мысленно поблагодарил мужчину, что тот не стал паясничать, когда дошел до Нильсена в журнале. Затем он заставил их бежать вокруг зала с минут десять. Шведу, не привыкшему к таким нагрузкам, стало плохо еще в самом начале, на круге так втором или третьем, так что он быстро отстал от основного потока студентов и какое-то время шел, а не бежал. Рядом плелись девчонки, тоже уставшие. Тренер Джонсон пару раз дунул в свисток, подгоняя их, но в основном предпочитал закрывать на это глаза. Нильсен как раз прогуливался вокруг зала, когда сбоку остановился Сэм. — Как дела? — спрашивает он навеселе, будто и не пробежал много кругов. — Отлично, — бурчит Алекс, держась за бок. Сэмюэль оглядывает шведа с ног до головы и мотает головой, не веря словам того. — Нужно было ходить на физкультуру, — улыбается Сэм, пытаясь, видимо, задеть Нильсена. — Нужно было ходить на математику, — огрызается Александр. Сэм замолкает, соглашаясь со шведом. Их нагоняет друг Сэмюэля, закидывая тому руку на плечо. — Чего не бегаем? — спрашивает тот самый крашеный блондин. Алекс впервые может разглядеть его хорошенько: парень высокий, выше своего друга, Сэма (к слову, тот, как оказалось теперь, на пару сантиметров ниже Нильсена, что не может не забавлять); волосы действительно светлого, выкрашенного оттенка небрежно растрепались из-за беготни; тело скрыто под свободной футболкой и спортивными брюками. Впрочем, все баскетболисты выглядели одинаково — так казалось Александру. Издалека друг Макото казался ему таким же японцем, как и его новый знакомый, но вблизи он понял, что у того всего лишь такой разрез глаз, смутивший Нильсена. — Перерыв, — беззаботно отвечает Сэмюэль. — А это кто? — кивает его друг головой в сторону Алекса, который уже давно мог бы ускориться, оставив этих идиотов наедине, но почему-то продолжает идти плечом к плечу с ними. — Твой репетитор что ли? Александра забавляет такая осведомленность, но он по-прежнему делает вид, что его тут нет. — Да, — подтверждает Сэм. — Александр, с нашего курса. Александр, это мой друг — Брендон, он с факультета экономики. Алекс закатил глаза, потому что экономика для него — слишком банально, впрочем, ничего другого он не ожидал от отпрыска богатеньких родителей. — Очень приятно, Александр, — говорит Брендон. Нильсен с ним согласиться в этом не может, но вслух не произносит, предпочитая сдержаться. — Не подтянешь ли меня по математике? — неожиданно спрашивает он. Для Сэма эта просьба, кажется, тоже внезапна — он резко поворачивает голову к Брендону, непонимающе глядя. — Нет, — коротко отвечает Алекс, не вдаваясь в причину отказа. А она довольна ясна: Брендон — очередной заносчивый парень, выпендрежник и разгильдяй. С такими Алекс общаться, даже как репетитор, не собирается (Сэм — отдельная история, убеждал себя Нильсен). То, что у него проблемы с математикой, будучи на факультете экономике, говорит само за себя. — Я буду платить хорошую сумму, — не унимается Брендон. — У меня нет проблем с деньгами, — бросает Нильсен и переходит на бег, отдаляясь от парочки идиотов, у которых проблемы с математикой. Перед тем, как отбежать далеко, швед слышит, как Брендон говорит Сэму, не думая понизить голос: — Какой-то он странный. Ответа Макото Нильсен уже не слышит, но уверен, что ничего хорошего он бы не ответил. Для Сэмюэля Александр — возможность спасти свою шкуру в той ситуации, когда деньги ничего не решают. Сэм же для него — не спасательный круг, а вынужденная необходимость. В остальное Александр отказывался верить. После десяти минут беготни вокруг зала, когда раздался долгожданный сигнал свистка тренера, Алекс, поборов желание повалиться на пол, тем самым опозорив себя, остановился и уперся руками в колени, согнув туловище. Кашель он сдержать не смог. Сэм, заметив умирающего Нильсена, подбежал к нему. — Ты в порядке? — А тебе какое дело? — грубо отвечает Александр. — Я посмотрю на тебя, когда ты будешь решать пределы. Сэм коротко смеется. — Ну, да, ты же понятия не имеешь, что это, — язвит Нильсен, продолжая корчиться. Макото сочувственно хлопает ладонью по спине Алекса. — Мы сегодня сдаем растяжку, — радостно сообщает японец. Александр резко выпрямляется, с ужасом глядя на невольного собеседника. Сэм замечает глаза, полные непонимания и ужаса. — Наклоны вниз из положения стоя, вот так, — он демонстрирует упражнение, с усилием, но дотягиваясь до пола кончиками пальцев. Александру кажется, что, сделай так, сломается тут же, ходить не сможет и разогнуться даже. Прежде, чем он успевает ответить Сэму, тренер Джонсон снова дует в свисток. Наверное, Алекс столько за полгода свиста не слышал, как сегодня. Студенты кучкуются возле преподавателя. Переборов желание остаться в стороне, Нильсен подходит, вставая позади, и боковым зрением замечает Макото рядом. — Напоминаю: сдаем растяжку, — говорит тренер, — разбейтесь на пары, помогите растянуться друг другу. Затем парами подойдете сдавать. — А кто сдал, может идти домой? — спрашивает из толпы какая-то девушка. — Нет, берете инвентарь и занимаетесь самостоятельно, — отказывается идти на поводу у студентов мистер Джонсон. — Обручи, коврики, — машет в сторону двери, в которой лежит инвентарь, толпа огорченно гудит. — Так! — вскрикивает тренер, махая журналом посещений перед собой. — За работу! Кто готов, подходите сразу. Толпа разбредается, растягиваясь по залу. Пара девчонок тут же подбегают к преподавателю. Александр отворачивается и уходит в угол. Он не помнил, чтобы в школе их заставляли сдавать такой норматив, обычно были бег, прыжки в длину и подтягивания. Швед на пробу наклоняется. Ожидаемо, что его руки далеки от пола. Как растягивать мышцы, он понятия не имел. Оглядывается по сторонам, подсматривая за другими ребятами. Некоторые, наплевав на слова мистера Джонсона, занимались своими делами (в основном, разговаривали), другие делали какие-то неведомые ранее Нильсену упражнения. Парень садится на пол, вытягивая ноги перед собой, и пытается дотянуться до стоп. У него ничего не выходит, а коленки предательски приподнимаются. Вдруг на его спине оказываются чьи-то сильные руки и упорно давят вперед, из-за чего Нильсен негромко вскрикивает. Все еще находясь на полу, Александр глядит через плечо и замечает Сэма, склонившегося над ним. — Ты сдурел? — возмущается Нильсен. Сэм пожимает плечами, обходит шведа и опускается на пол перед ним. — Хотел тебе помочь, — японец переносит вес тела на руки, поставив их за спиной. — Я не просил, — бурчит Алекс, все еще находясь в согнутом состоянии. — А меня растянешь? Александр готов поперхнуться от такой просьбы — то ли от наглости Сэма, то ли от ужасных мыслей, возникших у шведа в голове. Он спешит отогнать их подальше, но, как и все остальные подобные им, они все равно вернутся. — Еще чего, — только и отвечает Нильсен, продолжая бессмысленные попытки растянуться. — Пожалуйста-а, — шуточно умоляет Сэм, и Александру хочется в эту клоунскую рожу вновь зарядить кулаком, оставив еще пару следов на память. — У меня так-то хорошая растяжка, но я хочу побольше растянуться, поэтому мне нужна посторонняя помощь. — Ну, а я тут причем? Попроси друга своего, — ворчит Алекс, — как его? — делает вид, что не помнит его имя. Сэм наблюдает за потрясающей актерской игрой Нильсена, расплываясь в довольной улыбке, прежде чем отвечает. — Брендон. Он занят. — Ты от меня не отстанешь? — перебивает его Александр, не поднимая головы. — Нет, мы с тобой связаны, — выдает Сэмюэль. Александр резко поднимает на него голову, глаза сверкают от злости. Но швед понимает, что Макото в какой-то степени прав. Прав с одной поправкой. — Это ненадолго, — снова опускает голову к ногам. — Поможешь? — снова спрашивает Сэм. Александр даже не отвечает ему, поэтому Макото прибегает к секретному оружию. — Или сказать тренеру Джонсону, что ты не выполняешь долговое обязательство? — Djävel, — почти стонет Алекс. Шантаж продолжается. Сэм почувствовал власть и использует ее на полную. — Что нужно делать? Сэм вместо слов раздвигает ноги максимально, насколько может, в стороны и тянется руками вперед. — Надави на спину, как я тебе, — не то просит, не то приказывает японец. Александр на коленках подползает к его спине и резко давит обеими руками на спину. — Нет, нужно непрерывно давить, — причитает Макото, не поднимая головы. Алекс закатывает глаза и делает так, как просят. Спина Сэма плохо поддается силе Нильсена, который не особо-то и старается, поэтому японца это не удовлетворяет. — Так не пойдет, — он выпрямляет спину и, не оборачиваясь к Нильсену, просит: — навались на меня всем телом. — Ты совсем спятил? — почти кричит швед, возмущаясь все больше и больше наглостью Сэмюэля. — Тебя это смущает? — незатейливо интересуется Сэм, бросая на Нильсена взгляд через плечо. В глазах огоньки игривые горят, и Алекс закатывает глаза, потому что знает, что последует следом: Макото вновь начнет шантажировать его. — Håll käften, — бурчит Александр, наваливаясь на Сэма, как тот и просил. Зная, что японец непременно спросит, что эта фраза значит, швед повторяет на английском: — Заткнись. Алекс ставит руки по обе стороны от Сэма. Он думал сначала давить спиной, но понял, что так не сможет контролировать степень тяжести, переносимой на японца. Нерешительно ложится грудью на широкую спину, склонившуюся над полом. Из-за веса руки Сэмюэля скользят вперед, тем самым склоняя его ближе к полу. В один момент он достает щекой до пола и буквально лежит на нем. Впрочем, как и Алекс на Сэме. Нильсену становится неловко и жарко, при этом по коже бегут мурашки, и все, чего он хочет, это вскочить на ноги и убежать от этого проклятого места подальше. Пожалуй, сейчас расстояние между ними самое близкое с момента знакомства. Сэм блаженно прикрыл глаза, не обращая внимания на интимную, по мнению Алекса, обстановку. Хотя, похоже, ее ощущает только он. Алекс напряжен до предела, когда Сэм стучит ладошкой по полу, обозначая, что с него хватит. — Спасибо, — благодарит Макото, вставая на ноги. — Идем? — Куда? — недоуменно глядит на него швед снизу вверх, сидя пятой точкой на полу. — Сдавать норматив, — Сэм кивает в сторону тренера Джонсона, у которого в данный момент было двое парней, один из которых тянулся вниз со… — Скамейка? — вскрикивает Алекс. — Какого черта? Сэм виновато чешет затылок. — Идем, не дрейфь, — пытается успокоить его Макото, делая два шага в сторону тренера. Оглядывается, замечая, что Александр так и сидит на полу. Тогда Сэмюэль подходит к нему со спины и силой поднимает на ноги, схватив подмышками. Алекс пытается вырываться, но Сэм упорно тащит его. Некоторые начали оглядываться на них, поэтому Нильсен сдается: — Ладно-ладно, иду, — Сэм отпускает Нильсена и довольно шагает к тренеру, в конце маршрута ускоряясь, чтобы занять очередь. Александр подходит к ним уже тогда, когда Сэмюэль встает на лавочку, которая близи оказалась деревянным кубом с разметкой. — О, мистер Нильсен, — замечает Алекса тренер, — неожиданно видеть вас сегодня. Сэм говорит, у вас все хорошо, — швед непонимающе выгибает бровь. — С математикой, — поясняет мистер Джонсон, а Александр переводит на Макото полный недоумения взгляд. Такого он явно не ожидал от этого нахала, который уже во всю показывает свою растяжку. Результат японца Алекс не запомнил и переспрашивать не стал, знает только, что сдал. Настала очередь Нильсена. Он наблюдал за тем, как сдавал Сэм, и приметил, что тот наклонялся рывками. Алекс сообразил, что так результат будет выше, поэтому переживания по поводу сдачи немного прошли. Макото, к его удивлению, не отошел, а остался наблюдать за Александром. Тот по сигналу тренера трижды наклонился, приложив к этому все усилия, и облегченно вздохнул, услышав удовлетворительный результат. Вдвоем парни отошли в сторону, и Александр решил завести разговор первым. Наверное, впервые. — Ты зачем ему сказал, что мы уже занимаемся? — Не должен был? — отвечает вопросом на вопрос Сэм, сунув руки в карманы шорт. Алекс закатывает глаза и удаляется. К его радости, японец не поплелся следом.

***

До конца пары Александр просидел на скамейке в стороне, наблюдая, как девчонки крутят обручи, валяются на ковриках для йоги, а парни играют в баскетбол. Очевидно, что все присутствующие на физкультуре игроки баскетбольной команды сейчас играли, но из-за недостатка игроков, так как остальные находились не на потоке Алекса, другим парням позволили поиграть вместе с местными знаменитостями. По крайней мере, швед так думал. Для него иначе и быть не могло. Он наблюдал за игрой, пусть и в правилах не особо разбирался, замечал, как зовущие себя профессионалами недовольно косились на других ребят, когда те ошибались. На одного кто-то даже накричал, но тренер Джонсон, копошившийся в своем кабинете с бумагами, благодаря открытой двери услышал и пристыдил своего игрока за неподобающее поведение. Взгляд Алекса то и дело бросался на владельца черной копны волос, смешно вздымающейся при беготне. Сэму удалось несколько раз отобрать мяч и закинуть тот в корзину, но шведу казалось, что в некоторые моменты Макото поддавался новичкам. Это же заметил его друг, Брендон, который почти сразу же за локоть отвел японца в сторону. Александр сидел довольно-таки далеко, и слышать парней, и видеть их лица он не мог. В разгаре беседы Сэм вырвал локоть из захвата друга и пошел прочь от него, возвращаясь в игру. Брендон постоял еще немного, уперев руки в боки, а затем побежал следом. Александр усмехнулся данной драме, свидетелем которой стал. Если Сэмюэля Макото он еще согласен терпеть, то его друга — совсем нет. Брендон не понравился Алексу пусть и не с первого, но со второго взгляда. Случайный разговор с ним в начале пары по физкультуре только убедил шведа, что все баскетболисты большого мнения о себе. Они явно не брезгуют трясти деньгами, которые на вряд ли им принадлежат. Тем не менее, Нильсен решил отвлечься от скучного зрелища мыслями о математике и предстоящем сеансе репетиторства. Александр подумывал, с чего начать экскурс Сэма в мир чисел. Первая мысль — дать сложную тему сразу же, допустим, дифференциальные уравнения, посмотреть на мучения Макото. Вторая мысль — до добра его проказы не доведут, все-таки от слова этого разгильдяя зависит будущая учеба Нильсена в университете. Неподалеку от него усаживаются две девчонки, что-то горячо обсуждая. Алекс улавливает обрывки разговора и понимает, что те обсуждают парней из баскетбольной команды. — …он правда с ней переспал? — Ага, — отвечает вторая, — что в ней нашел? — Я всегда думала, что Марк идиот, — доносится незнакомое имя до Александра, — а теперь точно убедилась. Другая хихикает, и Алекс думает, что ловить в этом разговоре нечего, но тут он слышит знакомые имена. — Брендон, вон, на меня даже не смотрит, — жалуется одна из них, — чего только не делаю — не замечает. А что у тебя с Макото? — Та же ситуация, — отвечает вторая. Александр поворачивает голову в их сторону, разглядывая обеих. Та, на которую Брендон не смотрит, брюнетка с каре, а та, которая на его друга глаз положила, платиновая блондинка с длинными волосами, собранными в хвост. Одета вторая была довольно откровенно: короткие шорты, которые, Нильсен уверен, почти ничего не прикрывают, обтягивающий кроп-топ, подчеркивающий ее бюст. Швед подумал, что Сэма и Брендона слишком сильно заботят баскетбол и тачки, потому на привлекательных девушек, пытающихся расположить к себе, они и не обращают внимания. Наконец раздается знакомый звук, и Алекс плетется в раздевалку, попадая туда чуть ли не первым. Быстро переодевается, не вслушиваясь уже ни в чьи разговоры, складывает аккуратно спортивную форму. Вспоминает про слова Сэма о том, что к нему они пойдут вместе, и думает, как отказаться от такой неприятной прогулки, но вовремя вспоминает, что, к сожалению, правила диктует не он. Александр ненавидел подчиняться, но на протяжении всей жизни приходилось делать это, когда ситуация казалась безвыходной. Как и в его ситуации с Сэмом. Тот при желании шантажирует его и эксплуатирует, как хочет. Нильсен желает лишь поскорее закончить с этим, хотя начать они еще не успели. Он ждет Макото возле входа в спортзал, чтобы никто не увидел их вместе. Александру лишние слухи про общение с местной звездой баскетбольной команды не нужны. Парень и так старается держаться подальше от университетской шумихи: ни на одном посвящении для первокурсников, ни на одной вечеринке, которые устраивались чуть ли не каждую неделю. Вместо этого швед предпочитал вечер в квартире за книгами или сериалами. Второе для него — способ отвлечься от учебы и нон-стопного прочтения книг. Удовольствие редкое, но полезное. Японец выходит из зала чуть ли не последний и не замечает прислонившегося спиной к стене возле дверей Александра. Рядом с Макото Брендон и еще парочка парней из команды. Компания проходит мимо, и Алекс замечает, как Сэм берет в руки телефон, принимаясь что-то печатать. Нильсен не собирается бегать за этим наглецом, поэтому идет следом за парнями, держась на расстоянии. Из кармана брюк раздается сигнал. Каково удивление шведа, когда он видит, от кого пришло сообщение. От кого: Сэмюэль Макото Ты где? Алекс не отвечает, пока он и шедшая впереди компания не оказываются снаружи.

Кому: Сэмюэль Макото За тобой

Нильсен не ожидал, что это сработает, но Сэм прочитал сразу же и обернулся. Разинув рот от удивления, парень окликнул отошедших немного вперед друзей и попрощался с каждым, пожав руки. Брендона Сэм удостоил братского объятия, во время которого блондин сощурился, заметив Александра. Тот никак не ответил, лишь нахмурился, но мысленно эта ситуация позабавила его. Он даже подумал, что Брендон ревнует Сэма к нему. По-дружески, конечно. — Привет, — говорит Макото, когда подходит к Алексу. — Уже виделись, — бурчит тот. Сэм поджимает губы. — Ну, идем? Японец воодушевленно пожимает плечами и шагает прочь от входа в университет. Само здание находится внутри кампуса, в разных местах которого располагались общежития. На некоторых специальностях пары проходили в других зданиях, некоторые из которых находились далеко от кампуса. Александру несказанно повезло, что все находится в одном месте. Да и съемная квартира неподалеку. Насчет Сэма он подумал, что тот живет в большущей квартире, купленной родителями, где-нибудь в центре города, пускай кампус их университета находился там же. Однако Алекс не сразу понял, что за почти десять минут ходьбы они не дошли до парковки, где, как Нильсен считал, Сэм оставил свою любимую машину для выпендрежа и нелегальных гонок, и даже до выхода из кампуса, хотя до него от здания университета рукой подать. Макото шел немного впереди и молчал, Нильсен же беседу заводить не собирался, но у него возникли вопросы. — Куда ты меня ведешь? Сэм, не оборачиваясь, отвечает, окончательно ошарашивая шведа представлением о себе. — В общагу. Алекс останавливается посреди тротуара, так как в кампусе пролегала дорога от одной парковки до другой. Сэмюэль, кажется, ожидавший подобной реакции, оборачивается. — Я живу в общежитии, — улыбается довольно, потому что сломал представление о себе у Нильсена. — Ты удивлен, — констатирует он. Нильсен не отвечает, но с места сдвигается. Теперь парни идут плечом к плечу. — Тебе, наверное, интересно, как это так? — Нисколько, — врет Алекс. Сэм ему не верит и усмехается. — Родители не знают, что я живу не в квартире, на которую они каждый месяц высылают мне деньги, — рассказывает Макото. Александр делает вид, что ему не интересно, осматривая округу, но ему ничего не бросается в глаза, потому что мысли заняты рассказом Сэма. — Они подарили мне авентадор на совершеннолетие, — Алекс смутно представлял, что такое «авентадор», но продолжал молчать и не задавать вопросов. — Я много выигрывал на этой малышке, но в один день понял, что это не то, что мне нужно. — И как ты это понял? — внезапно для них обоих спросил Александр. Так-то догадка на этот счет у него была, но он хотел удостовериться. — Я приехал вторым, — без капли расстройства Сэм подтверждает догадку Нильсена. — Меня обогнал парень на буггати. Я долго думал после этого, даже не хотел продолжать гонять, но… Жалостливой истории не вышло — Сэмюэль вдаваться в подробности не пожелал. — Впрочем, ты дальше знаешь, — улыбнулся ему японец, а Александр понял, что на самом деле ничего не знает кроме того, что Макото сейчас гоняет на шведском кёнигсегге, который стоит немало для того, кто обманывает собственных родителей на деньги. — Тем более в общаге весело, — вставляет для чего-то Сэм. Они как раз пришли к назначенному месту. Перед началом учебного года у Алекса была возможность осмотреть другое общежитие. Снаружи и внутри сэмово идентично тому, что Александр видел. Он изначально и не собирался заселяться в общежитие, но пошел на осмотр, чтобы испытать судьбу: вдруг что-нибудь изменило бы его мнение на этот счет. Как видно, чуда не случилось. Парни останавливаются перед дверьми комнаты Сэма, и Нильсен только сейчас задумался, что его подопечный может жить не один. Эта мысль шведу совсем не нравится, потому что посторонний им ему не нужен. Другие люди будут непременно отвлекать Алекса от дела, даже если они не издадут и звука. Макото открывает дверь и заходит первый. Александр не спешит проходить внутрь, разглядывая комнату: просторная, с двумя окнами напротив входа и, к счастью шведа, с одной кроватью сбоку. Кроме этого, рядом стоял стол со всеми прилагающимися — этакое рабочее место, — шкаф и самый простой диванчик. Алексу комната показалась слишком пустой — в ней было столько свободного места, которое так и хочется под что-нибудь использовать. — В этом корпусе комнаты только на одного человека, — словно читая мысли Алекса, произносит Сэм, кидая рюкзак на кровать. — Есть хочешь? — неожиданно спрашивает Макото, кидая взгляд на все еще находившегося в дверном проеме шведа. На самом деле Алекс не отказался бы от перекуса, но для него ответить «да» было бы проявлением слабости, поэтому он мотает головой, наконец-то проходя внутрь комнаты. Швед обращает внимание, что у стола только один стул, поэтому задает вполне естественный вопрос: — И где мы будем сидеть? — Сэм непонимающе глядит на него. — Стул один, — машет рукой в сторону стола. Макото, словно в первый раз видит рабочий стол и стул рядом с ним, хлопает глазами, а затем выдает: — Можем на пол сесть. — Спятил? — кричит на него швед, не веря своим ушам. — Сам захотел ко мне прийти, — пожимает плечами Сэмюэль, усаживаясь на пол, скрестив ноги на подобие позы «лотоса». Александр тяжело вздыхает и приземляется рядом, доставая из сумки тетрадь и ручку. Сэм так и сидит без ничего, словно собирается учить математику в уме. — Бумагу с ручкой взять не хочешь? — спрашивает Нильсен. Японец тянется к кровати за рюкзаком, вынимая оттуда все необходимое. — Давай сначала проверим, как ты школьную программу знаешь, — Алекс был уверен, что Сэм не справится даже с этим. Написал на листочке простое неравенство с одной переменной и передал своему ученику. Тому понадобилось всего пять минут, после чего он уже протягивал листок с решением Александру. Швед вскинул бровь, удивленный такой скорости, но не ожидающий ничего хорошо. Он сначала взглянул на ответ, и теперь уже обе брови поползли вверх, так как ответ был верным. Угадать подобное сложно, ведь это не простое число, а несколько интервалов. Александр быстро пробегается глазами по решению и убеждается, что Сэм действительно решил верно. А главное — сам. Александр смотрит на японца, который довольно улыбался, глядя в ответ. Значит, знал, что решение верное. Каков наглец. — Видимо, я тебя недооценивал, — говорит Александр и дает Сэму еще пару похожих примеров: один с корнями, другой с тригонометрическими функциями. На этот раз японцу требуется намного больше времени и не только потому, что примеров два — каждый сам по себе был непрост. Алекс замечает, как Сэм зависает, и пытается подсмотреть, где возникла проблема. Макото замечает любопытство Нильсена и вскидывает голову, из-за чего их лица оказываются в непростительной близости. Александр тут же опускает голову, вглядываясь в записи японца. Тот уже дошел до второго примера, начертил тригонометрический круг и обозначил область определения, а вот с нахождением неизвестной возникли проблемы. — Не помнишь, чему равен икс в этой ситуации? — спрашивает Алекс, не думая глумиться. Наверное, он ожидал, что все будет плохо и японца придется обучать с азов, но тот, честно признаться, впечатлил. Нильсен даже подумал, что у них есть все шансы успешно закончить эту историю. Сэм отрицательно мотает головой. Тогда Александр без лишних слов пишет на полях этакую «напоминалку», и Макото быстро находит ответ. Еще час Александр поясняет за графики функций, в основном модульных. Старается объяснять как можно проще и понятнее. Каждый раз замечая ступор на лице Сэмюэля, швед спрашивает, что тому не понятно, и объясняет заново. За окном давно стемнело, и ребята давно включили искусственное освещение в комнате, когда было решено, что на сегодня с обоих достаточно. Сэм поднимается на ноги, встряхивая затекшие конечности от неудобного положения на полу, Алекс следует его примеру и расправляет плечи. — Я оставлю тебе свою тетрадь с лекциями, — говорит Александр, кладя тетрадь на стол, — прочитаешь и решишь парочку примеров. — Ага, — кивает Сэм. Нильсен собирает свою канцелярию, разбросанную на полу в том месте, где они сидели, надевает куртку и спешит к выходу. — И что ты скажешь? — останавливает у дверей голос Сэмюэля. — О чем ты? — Про мои познания в математике, — отвечает Сэм. Александр в который раз за день порывается соврать, хоть как-нибудь насолить наглецу и любителю дорогих тачек. Однако, как и до этого, говорит правду. — Признаюсь, ты меня удивил, — откровенничает Нильсен. — Я ожидал худшего. Но до зачета тебе еще расти и расти, — решает не обнадеживать его швед. Сэм смеется, разглядывая свои стопы, смешно болтая носками, опираясь на пятки. Александру от этого вида хочется улыбаться, и он еле сдерживается. — Сегодня второй курс устраивает вечеринку, — вдруг говорит японец. — Не хочешь сходить? Алекс готов подавиться от такого предложения и взять свои слова про Сэма назад. — Нет, мне вчера хватило, — бурчит Нильсен, вспоминая вчерашнюю гонку, ссору с Макото на полной скорости и их драку после. Без лишних слов выходит из комнаты, услышав вслед: — Пока! На студенческие вечеринки ему еще не хватало ходить. Александр не был там и не собирается. И никакой Сэмюэль Макото его туда не затащит. А вот познания японца удивили Нильсена, правда. Ему уже не терпелось узнать, что будет дальше. И главное — закончить поскорее, получить зачет по физкультуре и со спокойной душой отправиться на отдых. А еще больше не связываться с кем-то из баскетбольной команды да забыть всю эту историю как страшный сон. Алекс может утверждать теперь, что угол Сэма — все-таки острый, а не тупой. Но их познания в математике явно не равны, а значит, согласно первому признаку, их с Сэмом прямые не параллельны. Когда Нильсен выходит из общежития, раздается телефонное уведомление. От кого: Сэмюэль Макото Если все-таки передумаешь, приходи Это же не физкультура :)