Третий признак параллельности
30 января 2021 г., 00:05
Примечания:
Jävla — Прокля́тый
God natt — Спокойной ночи
liten kattunge — маленький котенок
Простите за долгое ожидание. Да, эта работа официально закончена. Больше ста страниц фикбука — мой личный рекорд. Четвертый фанфик по Сэм/Александр и, думаю, последний. Но я не писала главу с мыслью, что нужно закончить эту историю. Я ее действительно люблю. Приятно было видеть, что люди читали и ждали продолжения. Выкладывая первую главу в августе, я и не думала, что получится в итоге, а теперь не могу не радоваться от прочтения последних строк, потому что все закончилось так, как и должно было.
Я за разговоры в отношениях, особенно в тех, что начались быстро и сумбурно. Разговор — спаситель всех проблем.
Прощу прощения за миллион событий в одной главе, но я не смогла разбить ее на две и более.
Алекс просыпается только благодаря будильнику, который догадался включить перед сном. Не спешит подниматься с кровати. В рассветном свете комнаты смотрит на стену напротив, медленно моргая в попытках прогнать не такой уж короткий сон. Вернувшись домой, они с Сэмом посмотрели несколько серий первого попавшегося сериала, половину чего Александр не помнит, так как сначала, прикончив две пачки чипсов и оставив остальное на другой вечер-кино, был увлечен поцелуями с Сэмюэлем, а затем откровенно засыпал. Сейчас он чувствует чужую руку, закинутую на него, и размеренное дыхание в затылок. Договорились выехать из дома пораньше: Макото должен высадить Алекса неподалеку от кампуса, чтобы не привлекать внимания, как в прошлый раз, и успеть сгонять до общежития, чтобы переодеться. Нильсену разлучаться с Сэмом очень не хочется. Перед сном, уже конкретно засыпая, он задумался о том, как им нужно вести себя в университете.
Раньше Александр считал, что Макото из тех, кто не скрывает от общественности свои отношения, как делают другие баскетболисты (Алекс частенько видел то одного, то другого под ручку с девушками). Но Сэм понимающе согласился не афишировать происходящее между ними, посмеявшись с просьбы высадить недалеко от университета. Нильсен, как обычно, прокручивает все наперед, надумывая то, что может и не может случиться. История с Макото научила его не принимать придуманное за действительность. Однако представлять будущие несколько лет в университете он не перестает.
Долго они не смогут скрываться. Сэмюэль даже поворчал из-за их конспирации. Среди них двоих, вероятнее всего, первым проболтается или сдастся именно японец, потому что его характер — тоже не подарок. Он часто настаивает на своем, что Алексу не особо нравится, однако терпит. Знает же, что сам вредничает нередко.
Александр прикрывает глаза, не желая вылезать из кровати, нежась под теплым одеялом, прижатый к чужому телу. Однако оба парня пропустили вчерашний учебный день. Если пропажу Алекса и заметят, то не придадут этому какое-то значение, а вот Сэма сразу хватятся.
Нильсен предпринимает попытку подняться, но японец только сильнее прижимает к себе. Тогда Александр переворачивается, пару секунд наблюдая за спящим Макото. Безэмоциональный, но умиротворенный — будить его вот такого не хочется. Вспоминая, как Сэмюэль выводил из себя раньше, посмеиваясь и безобидно издеваясь над грозной тучей Алексом, тот залезает рукой под футболку японца. Сэм реагирует на чужие прикосновения, морща нос, но не спешит отпустить Нильсена. Тогда швед прибегает к крайней мере: как можно больнее щипает его в бок.
Сэмюэль тяжело вздыхает, отстраняясь, потирает глаза. Освободившийся из плена сильных, рук Алекс садится на постели, наблюдая за сонным и недовольным японцем.
— Ты, — только и говорит Макото, распластавшись на спине и прикрыв глаза рукой.
— Я, — также просто отвечает Алекс.
Сэм вновь вздыхает, поднимая туловище и глядя на Нильсена сквозь опухшие от сна веки. Они так и смотрят друг на другу с минуту, пока Макото не кидает в шведа единственную подушку. Та оказывается пойманной, и, пока загораживает обзор Алексу, японец подползает к нему, хватая за талию и укладывая на спину. Алекс крепко обнимает подушку, закрыв лицо от Сэмюэля, когда тот садится сверху. Макото пытается отобрать «боевой снаряд», но хватка Александра не хуже, чем у него.
— Тебе не жить, ты знаешь? — ворчит японец, подминая подушку так, чтобы увидеть красное лицо Нильсена.
— Хватит угрожать мне! — выпаливает прямо в лицо. — Мы опоздаем!
— Не опоздаем, если доедешь до универа со мной, — пытается сделать по-своему Сэм.
— Мы же договорились! — хмурится Алекс.
— После того, что ты сделал, я готов разорвать наш договор, — серьезным тоном отвечает Макото.
Над лицом Александра возносится рука, готовая подарить нарушителю сна хороший щелбан. Нильсен жмурится, не желая видеть, как напряженные пальцы приблизятся к его лбу. Но с минуту ничего не происходит, и швед получает чмок в губы.
Сэм посмеивается с непонимающего лица напротив и встает с постели, утягивая Алекса за руку. Тот успевает кинуть в него подушку, которую успешно отбивают, отправляя на пол. Нильсен недовольный, но на Макото не ворчит: сам виноват.
Они вместе чистят зубы: Сэм с купленной вчера щеткой стоит у раковины, наблюдая себя в зеркало; Алекс сидит на краю ванны, так как у раковины места только на одного. На Сэмюэле все еще короткие черные шорты, принадлежащие шведу. За день, проведенный с Макото, он так и не заикнулся по поводу того, что японец без спроса напялил чужую вещь, а теперь разглядывает крепкие ноги под темной тканью.
Нильсен вдруг тянет к кромке шорт руку, слегка дергая ее на себя. Сэм, закончив с умыванием, удивленно глядит на него и мелкими шагами подходит, оказываясь между разведенных ног. Александр с щеткой, зажатой между зубами, смотрит на японца снизу вверх, не понимая, какого демона призвал. Чужая ладонь ложится на щеку, поглаживая большим пальцем.
— Хорошие шортики, — ухмыляется Сэмюэль. — Мне понравились. Я заберу себе?
— Нет, — наотрез отказывает Александр, не желая уступать Макото, пальцами все еще удерживая низ шортов.
Сэм же, не довольный таким ответом, наклоняется к уху шведа, переходя на шепот:
— Тогда жду, когда увижу в них тебя: думаю, они потрясающе подчеркнут твою задницу, — с этими словами кусает мочку, вдобавок к сказанному вызывая табун мурашек, и отстраняется. Щетка чуть не выпадает изо рта Алекса, сраженного словами и действиями японца, который, напоследок быстро пройдясь указательным пальцем под его подбородком, выходит из ванной комнаты.
Не сразу придя в себя, Нильсен избавляется от зубной пасты во рту, умывается, скорее, чтобы отрезвиться, хотя пил он в последний раз позавчера. Проходит в комнату, замечая те самые шорты, аккуратно сложенные и лежащие на кровати. Сэмюэль уже надел свои черные джинсы и расслаблено расположился в кресле у рабочего стола.
Нильсен не говорит ни слова, переодевается в уличную одежду, не стесняясь чужого взгляда (а он уверен, что Сэм разглядывает его), но в сторону японца не смотрит. Тот и так видел ни один раз тело Алекса в раздевалке на физкультуре. Впрочем, сам Александр не стеснялся иной раз взглянуть на подкаченное тело Макото, в чем, конечно же, никогда не признается.
Складывает нужные вещи в рюкзак. Обычно это происходит вечером, заранее, но с Сэмом не до этих привычных мелочей. Подходит к столу за тетрадями, огибая широко расположившегося в кресле Макото. Тот пользуется ситуацией, хватая обеими руками шведа за талию, и сажает того себе на колени. Шокированный Александр поначалу теряется и хочет встать на ноги, но японец крепко удерживает за талию. Тянется к лицу возвышающегося шведа, водит носом по подбородку и скулам. Нильсен расслабляется и, кинув рюкзак на пол, цепляется за чужие плечи, чтобы не свалиться. Губы Сэмюэля оставляют мокрые поцелуи на подставленной шее, вынуждая шведа прикрыть веки.
— Мы опоздаем, — шепчет Алекс, уже согласный не идти на учебу вовсе. Придвигается плотнее к Макото, ловит его губы, утягивая в поцелуй. Сэм в ответ мычит: он только и рад прогулять хотя бы первую пару, заодно и Александра подразнить (тот, может, и пропускает некоторые пары, но не все же).
Когда в рот проникает Сэмов язык, Александр совсем выпадает из реальности, забывая об университете. Ерзает на крепких бедрах Макото, которые к тому же обтянуты плотной тканью джинсов. Тот чертыхается про себя, потому что некомфортно в них, продолжает хозяйничать языком в чужом рте. Не встречает сопротивления, проходится по небу, вынуждая Алекса вздрогнуть от необычного ощущения. Швед пускает вход свой язык, превращая этот поцелуй в некую борьбу. От переизбытка чувств обхватывает лицо напротив ладонями, впечатывая Сэмюэля затылком в высокую спинку кресла. Японец позволяет себе вольность переместить руки на упругие ягодицы Алекса, на которые уже давненько посматривал. Этим утром, увидев Нильсена в одних боксерах, не смог удержаться: при первом же случае хватанул упрямца, который в данный момент вместо книг по бизнес-менеджменту губами изучает и так знакомое лицо.
Алекс откровенно трется о Сэма, проезжаясь по заметно выпирающему из-за узких джинсов возбуждению того, вырывая из раскрасневшихся и опухших губ хриплый стон. Макото же решает не оставаться в долгу, кладя ладонь на член Нильсена, скрытый одеждой. Давит улыбку, ощущая под ней твёрдость, греющую душу. Пальцами тянется к ширинке чужих брюк, однако у их владельца другие планы.
Александр от прикосновений Сэма вздрагивает, но все же приходит в себя, по-видимому, напуганный развитием ситуации. За вчерашний день, проведённый вдвоём в постели, дальше объятий и поцелуев они не заходили. Про то, что в недавней драке за чай Алекс невольно возбудился, лежащий на Макото и закованный в крепкие объятия всеми конечностями, знать японцу не обязательно: подкалывать его за это точно будет.
Перехватывает чужую руку за кисть, отрываясь от растерзанных губ, дышит тяжело. Пытается собраться с мыслями, пока Макото предпринимает попытку продолжить, потянувшись к губам шведа, однако тот второй рукой, не стесняясь, отпихивает назойливого японца.
— Так мы точно опоздаем, — говорит Александр, не желая показывать своего испуга перед развивающимися страстями.
— Плевать, — отмахивается Сэм, предпринимая ещё одну попытку поцеловать, но вновь встречает широкую ладонь Нильсена, ложащуюся на его лицо, оказываясь припечатанным ею к спинке кресла.
Алекс бурит серьезным взглядом (по крайней мере, старается не показывать тех эмоций, которых Сэмюэлю сейчас не стоит видеть), поэтому Макото сдаётся, не желая спорить с таким вот шведом. Хлопает безысходно ладонью чуть выше колена Александра, недовольно надувая губы. Второй рукой проходится пятерней по взъерошенным в порывах страсти волосам, приходя в себя.
Алекс нехотя поднимается на ноги, виновато глядя на Сэма.
— Иногда ты такой зануда, — обиженно бурчит тот, накидывая куртку, показывая всем своим видом, что хочет покинуть эту квартиру.
— Прости, — искренне извиняется Алекс, подхватывая рюкзак с пола. Подходит к Сэмюэлю, прижимаясь к спине и скрещивая руки спереди.
— Ладно, — мирным тоном отвечает Макото. — Но если ты действительно не хочешь опоздать, то лучше отпусти меня.
безответной ответной любви), о которых жалеют на утро, не сможет.
И Александр ещё не понимает, как заблуждается.
Сэму он задает решить несколько сложных производных, и не без помощи таблицы производных тот с этим справляется. Затем еще часа полтора они разбираются с интегралами, и Алекс более чем уверен, что завтра Макото ничего про них не вспомнит, поэтому тянется к пакету, брошенному у кровати.
В большом пакете-майке четыре бутылки сладкого пива с разноцветными этикетками и две банки обычного, темного. Сэм уверяет, что прикончат они это напополам и опьянеть Алекс сильно не сможет. Макото на самом деле не врет, потому что уверен, что на алкогольной вечеринке Нильсен напился до беспамятства в силу крепкого алкоголя. А сегодня всего лишь пиво…
…которое вскоре развязало шведу язык настолько, что Сэмюэль сначала удивился, а затем мысленно похвалил Нильсена за идею пятничной мини-пьянки.
Александр вынужден сидеть на коленках у парня на единственном в комнате стуле за столом, на котором уже стоят пустые бутылки сладкого пива (к ним Алекс потянулся в первую очередь). Двух вполне хватило, чтобы Нильсен растерял образ вечно недовольного задиры и ботаника. Сэмюэль, позволивший себе небольшую пакость, предложил податливому шведу сыграть в «Правду или действие», как и ожидав, не получив отказа. Вот только Александр перехватывает инициативу, задав вопрос первым:
— Правда или действие?
— Правда, — незамедлительно выбирает японец, отпивая из банки последнего алкоголя в квартире.
— Когда ты довёз меня до универа, встретив по дороге рано утром, — начинает допрос Алекс, смешно указывая пальцем на Макото, — откуда ты ехал?
Сэм прокручивает тот день в голове, удивляясь подобному вопросу, так как надеялся на что-то иного характера, но все же отвечает:
— Это был последний заезд перед похолоданием, — рассказывает он, строя задумчивое лицо, — мы с ребятами катались до рассвета сначала за городом, потом по городу.
Алекс щурится, словно не верит словам парня.
— Что? — замечает тот этот взгляд. — А ты что думал?
— Что ты от Агаты едешь, — выдаёт себя Нильсен, делая глоток из такой же банки, как у парня напротив.
Сэм от души смеётся.
— Уже тогда ревновал, — заключает он, ухмыляясь. Алекс не отвечает, лишь закатывает глаза. — Правда или действие?
— Правда, — тоже выбирает Александр, не догадываясь, на что подписался.
— Куда ты убежал, когда увидел меня в спортзале?
Нильсен глядит в ступоре на японца с минуту, так как ему даже под градусами несложно вспомнить, где прятался от Сэмюэля в тот злосчастный день почти полчаса. Он клялся самому себе никогда не признаваться в этом, но алкоголь в крови и сердце твердили ему, что врать любимому не стоит.
— В туалет на третьем этаже, — выдаёт Алекс, вызывая, как и ожидалось, смех.
— Я дошёл только до второго этажа, — признаётся Макото, — решил, что ты из универа совсем сбежал, и вернулся в зал.
— Откуда у тебя вообще ключи от спортзала? — переключает Нильсен разговор с себя на близкую тему.
— У меня и нет их, — удивленный вопросом отвечает Сэм. — В раздевалке есть парочка баскетбольных мячей, а весь остальной инвентарь под замком. Сам же зал всегда открытый.
Александр корчит недовольную рожу и продолжает:
— Правда или действие?
— Действие, — переключается Сэмюэль.
— Сиди смирно, — только и произносит Нильсен.
Сэм непонимающе наблюдает за ним, пока Алекс встаёт позади. Смирно — так смирно. Послушно сидит, головы не поворачивая, пока не прилетает хороший подзатыльник.
— Так не честно! — включает нюню Сэмюэль.
— Мой ход, а не твой, значит, могу делать все, что захочу, — заявляет Александр с довольным видом присаживаясь обратно.
Жертва потирает затылок, обещая себе отыграться на шведе.
— Твоя очередь выбирать, — напоминает Макото, отпивая из банки, сощурив глаза.
— Действие, — не раздумывая, отвечает Алекс.
Сэм не сразу выдает придуманное Нильсену действие, неотрывно следя за тем. Александр замечает внимательный взгляд и вопросительно глядит в ответ.
— Тебе нужно будет пойти со мной на вечеринку в честь окончания семестра в следующую пятницу, — шокирует Сэмюэль.
Алекс резко выпрямляется.
— Ты издеваешься?
Макото довольно улыбается: потрепать нервы шведа разок-другой ему явно нравится.
— Это твое задание, — объясняет японец, будто Александр и так не знает этого. — И ты обязан его выполнить.
— Тупое задание, — ворчит Нильсен. — Ты тоже тупой.
Допив бутылку, с грохотом ставит ее на стол и демонстративно уходит, не удерживаемый Сэмюэлем, на кровать, накрываясь с головой лежащим на ней пледом. Сэм следует за ним, падая сверху, пытается отдернуть плед, чтобы увидеть лицо шведа, но тот удерживает всеми силами, непонятно откуда взявшимися в пьяном теле. Тогда Макото находит брешь в «защите», тоже влезая под плед. Алекс, шокированный таким маневром, отпихивает его ногами, но лицо Сэма уже оказывается перед ним.
— Алекс, почему надулся? Мне от тебя подзатыльник достался.
— Такое нельзя даже сравнивать.
— Ты же уже был на одной вечеринке, — напоминает Сэмюэль.
— Вообще-то на двух, — поправляет его Александр. — И ты прекрасно знаешь, чем каждая для меня закончилась.
— На этот раз я буду рядом все время, не отойду ни на шаг, — заверяет Макото, надеясь уговорить упрямца.
Швед, наконец привыкнув к темноте, разглядывает лицо Сэма: губы сомкнуты, значит, ждет ответа, а взгляд поблескивает слегка с мнимой надеждой на согласие Александра. И отказать ему становится сложно. Немного слов и Макото перед глазами убеждают Алекса выполнить задание. Но он обещает самому себе, что больше на подобные игры с японцем соглашаться не будет.
— Хорошо, — сдается Нильсен, а лицо Сэма сияет от счастья. Он зажимает между ладонями лицо шведа и радостно ими из стороны в сторону. Александр вырывает свое лицо из хватки, недовольно потирая щеки, переворачивается на другой бок.
— Дуешься? — спрашивает Сэмюэль, тут же обнимая Нильсена со спины и рукой, и ногой. Наклоняется прямо к уху и шепчет: — Котенок, люблю тебя.
Алекс не отвечает, зарываясь лицом в подушку.
— Вот так и пролежим всю ночь, — лепечет Сэм, еще сильнее закидывая ногу на Александра и несильно постукивая пяткой по чужому животу.
— Тот, кто устраивает вечеринку, в курсе, что семестр кончается после сессии? — ворчит Алекс.
— Не знаю, — пожимает плечами японец, приподнимая голову и заглядывая через чужое плечо: Нильсен, все еще не желая показываться, лежит лицом в подушку. — А какая разница?
Александр тяжело вздыхает и наконец разворачивается обратно лицом к парню.
— Экзамен по математике в пятницу, — Сэмюэль на эти слова лишь вопросительно выгибает бровь. — В ту самую пятницу, — поясняет Алекс.
Рот Сэма беззвучно раскрывается: он явно в шоке.
— Если я не сдам, меня отчислят, — говорит то, что Нильсену и так известно.
— Только попробуй, не в мою смену, — швед коротко целует все еще пребывающего в легком шоке Сэма и отворачивается. — Я спать хочу, — едва слышно произносит он, опережая вопросы и приставания Макото, — от алкоголя, наверное. God natt, — бросает, похоже, на шведском и замолкает.
Сэмюэль, выпивший столько же, но не чувствующий себя настолько опьяневшим, возвращает ему поцелуй, но только в щеку, накрывает их пледом и совсем скоро тоже проваливается в сон.
землю кровать: так стыдно ему не было даже в их с Сэмом глупой борьбе за чай, возбудившей не на шутку.
Прикрыв лицо ладонями, он не слышит, как шум воды стихает. Кровать сгибается под весом еще одного человека совсем рядом с Александром. Руки убирают с лица, осторожно держа за запястья. Сэмюэль не выглядит расстроенным или разозленным, напротив — жутко довольный, с сияющей улыбкой.
— Все хорошо, — успокаивает, чмокая в щеку и валясь на парня сверху.
Вид Макото не может не умилять Алекса, поэтому, не сдерживаясь, он вырывает одну руку из хватки, проводя ладонью по черной шевелюре Сэма, трепля на макушке.
— Переживаешь? — вдруг спрашивает швед.
Сэмюэль смекает, о чем он, отводя взгляд.
— Если не сдам, меня отчислят.
— Ты говоришь это уже раз в сотый, — смеется Александр.
Японец роняет голову на грудь Алекса.
— Я в тебя верю, — уверенно произносит Нильсен, заправляя длинную прядь парню за ухо. — Еще больше я верю в себя, а так как ты учился у меня, то провал невозможен.
— Эти слова, безусловно, заставляют меня поверить в свои силы, — с сарказмом отвечает Сэм, встречаясь со взглядом голубых глаз.
— Дурак, ты же не бороться на экзамене будешь!
— Математика — соперник тот еще, — шутит Сэмюэль. Алекс прыскает, чувствуя себя почти самым счастливым, обнимает обеими руками спину японца, прижимая к себе сильно, хотя тот и так впритык лежит на нем.
Самым счастливым Александр станет завтра, когда Сэм сдаст экзамен.
***
Похоже, что Сэм и правда не дуется, ибо, оказавшись за пределами квартиры, ведет себя как вчера: смеется над Алексом, который не может с первого раза вставить ключ как надо, хотя раньше проблем не возникало (видимо, произошедшее несколько минут назад сказывается); треплет волосы Нильсена, пока они едут в лифте, тепло улыбаясь на недовольное этим выражение лица. Александр для вида сверяется со временем на наручных часах — остается двадцать минут до начала первой пары. На самом деле он уже жалеет, что остановил Сэмюэля от занятия, в котором вообще-то оба заинтересованы были. В тишине едут в сторону университета, и Нильсен надеется, что его выпустят из этой машины, когда он попросит. Сэм ведь может насолить ему — такой он спокойный за рулем, расслабленный. Пускай и сказал, что не обижается, однако план мести никто не отменял. Быстро мотает головой, отгоняя нехорошие мысли. По опыту Алексу известно, что его раздумья мало чем схожи с действительностью. Другой вопрос, возникший у него, — успеет ли дойти до кампуса и не опоздать на пару, если Сэм высадит его на соседней улице? Обычно швед пешком доходит от дома за десять минут, поэтому беспокоиться не о чем. Вот только он забывает, в чьем автомобиле находится. Макото останавливается в нужном месте, возле яркого магазинчика со сладостями, пользовавшегося популярностью, однако, к счастью Александра, до времени открытия остается час, так что поблизости никого нет. Нильсен же не торопится выходить, собираясь с мыслями. — Ты, кажется, опаздываешь, — напоминает Сэмюэль, отворачиваясь к окну со стороны водителя. «Все-таки обижается» — думает Алекс. Чтобы как-то сгладить ситуацию и поднять настроение, швед тянется к Сэму, чмокая в щеку. Тот оборачивается, рассеянно глядя на все еще склонившегося к нему Александру, явно не ожидая от него подобного. — А ты, кажется, простил меня, — возвращает ему Нильсен. Сэмюэль притягивает его к себе за затылок, утягивая в поцелуй. Алекс не смеет сопротивляться, так как чувствует себя виноватым. Однако, как бы хорошо он сейчас себя не ощущает, ситуация рискует дойти до того, от чего Нильсен прервал их в квартире. Его, как ни странно, первый раз в машине не устраивает, тем более посреди улицы и в утреннем свете. Макото же сам не планирует доводить начатое до конца, поэтому быстро отпускает Александра, коротко целуя на прощание. — Теперь простил, — ухмыляется он. — Топай, принцесса, в свою школу. Нильсен молчит, закатывая глаза, и беспрепятственно покидает кенигсегг. Сэмюэль почти сразу срывается с места, уезжая вперед, как и обещал еще вчера, и шведу даже колко на душе от этого. Еще недавно, когда он всеми мыслями желал, чтобы Макото вот так же уехал, оставив в покое, тот медленно двигался рядом, ожидая, когда Алекс сдастся и сядет в авто. А теперь спокойно умчался, потому что Александр попросил. Никто из них не говорил об отношениях. Не было того самого вопроса, после которого иногда отказывают, а люди перестают общаться. Эти несколько слов остались не озвученными в умах обоих, потому что для каждого должно быть и так понятно, что между ними теперь происходит. Алекса более чем устраивает подобное, потому что на тему отношений разговаривать ему все еще тяжело. Даже обговаривать их сегодняшнее несовместное появление в университете Нильсен вчера готовился, пока отходил в туалет или просто отлипал от Сэма. Добирается до кампуса, когда до звонка остается десять минут. На главной парковке перед зданием университета знакомого кенигсегга не видно, значит, Макото припарковался у общежития, что на другом конце кампуса. Внутри учебного заведения, как и снаружи, вовсю кипит жизнь, несмотря на ранний час. Сегодня Александр не заходит в спортивный зал и не прячется в туалете, а направляется прямиком к нужной аудитории. Первая пара — экология, которую лучше не пропускать, так как преподаватель предпочитает оценивать не знания студентов в этой не такой уж нужной для направления шведа области, а посещаемость. Благо заняться можно посторонними делами. Алекс вот обычно читает. Однако новых книг давно не брал, поэтому сегодня слушает музыку с наушником только в одном ухе, чтобы совсем не выпадать из происходящего вокруг. Пара тянется неимоверно долго, и швед откровенно скучает. Наушники минут двадцать валяются на парте, а Нильсен рядом с ними, уронив голову на предплечье. Перед ним как раз сидят те немногочисленные одногруппники, посещающие хоть какие-то занятия, закрывая от взора лектора. В голову закрадывается дурацкая идея, и Алекс хватает смартфон.Кому: Сэмюэль Макото Какие планы на вечер?
Александр помнит, что у Сэма тренировка, но все же надеется, что тот освободится рано, и еще один вечер и одну ночь они проведут вдвоем. Макото спустя минуту отправляет ответ — видимо, его первая пара тоже не отличается чем-то увлекательным. От кого: Сэмюэль Макото Котенок, извини, но тренировка может затянуться. Если я и приеду, то только ночью Алекс закусывает губу изнутри от досады. От кого: Сэмюэль Макото Я очень хочу приехать, но разбужу тебя, да и завтра, я посмотрел, тебе к первой паре Душу греет забота со стороны Сэма, вот только увидеть его все равно очень хочется. Прежде, чем он успевает что-то ответить, приходит еще одно сообщение от японца. От кого: Сэмюэль Макото Можешь прийти на тренировку. В качестве зрителя, разумеется ;) Александр, не раздумывая, быстро набирает ответ.Кому: Сэмюэль Макото Сдурел? Ни за что
Сообщение висит прочитанным, но собеседник даже не печатает. Нильсен подумывает, что это, наверное, обидно, однако на тренировку баскетболистов он идти не собирается даже ради Сэма. Те несколько, на которых швед побывал, — не по его воле. Может, он поступает неправильно: ради учебы сидеть на трибунах, заочно побывав на тренировке баскетбольной команды университета, но не пойти туда ради человека, в которого влюблен. От кого: Сэмюэль Макото Тогда пошли в столовку, угощу тебяКому: Сэмюэль Макото Я же не кисейная барышня, чтобы ты за меня платил.
От кого: Сэмюэль Макото Ууу, какой ты серьезный. Котенок, втяни коготки и перестань ворчать Я так понимаю, ты согласен на совместный обед?Кому: Сэмюэль Макото Не согласен. В столовую не пускают животных
В любой другой раз швед ни за что бы не обозвал себя животным, но отвязаться от совместного похода в столовую как-то нужно был, ибо не хочет, чтобы их видели вдвоем. Тем более, в отличие от Нильсена, у Сэмюэля много друзей, особенно среди баскетболистов. Алекс же проводит учебные дни в стенах университета в одиночестве. До него никому нет дела. Конечно, пока не заметят в компании кого-нибудь особенного, того же Сэма. От кого: Сэмюэль Макото Не дуйся, ворчун Люблю тебя Алекс замирает, разглядывая последнее сообщение в диалоге, и не может поверить своим глазам. Это признание? Внезапное, поначалу шокирующее, затем приятной негой разливающееся по всему телу. Нильсен не замечает, как начинает улыбаться чуть ли не во весь рот. К его счастью, он сидит позади всех и до него все еще никому здесь нет дела. Как на такое отвечать? Подобные слова он слышал только от матери, однако никогда не отвечал тем же, мог приобнять, поблагодарить или всего лишь гукнуть. Хотя Рэй однажды также признался в чистой братской, конечно же, любви, но, скорее, в тот момент за него говорила далеко не первая стопка алкогольного шота. Сообщение Сэма прочитано, а ответа от Алекса все нет. Его молчание Макото воспринимает по-своему. От кого: Сэмюэль Макото Можешь не отвечать, я все понимаю Испугавшись, Александр быстро набирает ответ, желая успокоить и Сэмюэля, и себя.Кому: Сэмюэль Макото Я тоже любл тебя
Отправляет, не замечая опечатки. Исправлять — глупо. Это не хоть бы что, а признание в любви! Да и Макото не такой уж и тупой, наверняка разберет. Похоже, именно в подобной, маломасштабной, без громкого признания, горячих поцелуев, обжигающего кожу дыхания, когда оба находились на взводе от накала в переписке, стало понятно, что происходящее между ними — не просто влюбленность. Алекс ответил взаимностью не потому, что не хотел обидеть Сэма: он тоже любит. Любит, как умеет, со всей своей неопытностью, забавной ворчливостью, острым умом и далеко не открытой душой, дверь в которую Сэмюэлю удалось приоткрыть. Александр доверяет ему, как никому. Может, времени от начала их знакомства до признания прошло не так уж и много, однако Нильсен не придает этому значение. Ему не с чем сравнить, так как отношений у него раньше не было. Так что он решает податься течению, плыть вместе с Сэмом, не заглядывая далеко вперед; не думая, что скажет мать, единственный друг, люди в университете, которые когда-нибудь узнают. Алекс слишком много думал прежде, считая, что ему все известно. А теперь столкнулся с чем-то новым, не до конца понятным, с чем еще придется разобраться, пройдя через трудности отношений, о которых Александр, если честно, совсем не имеет понятия, но готов довериться Сэмюэлю. С ним швед чувствует себя в безопасности, в нем он уверен. В него влюблен. Со звонком вся группа в неполном составе переходит в другую аудиторию. Александр, уже давно выучивший не менявшееся с начала года расписание, отправился на пару по физике, закрыть которую можно только сдавая контрольные. Прекрасно понимая, что следующую пару — математику — можно пропустить, Алекс уже мечтает об увлекательном походе в библиотеку за новой книгой, располагаясь опять же в конце аудитории. Еще до звонка на пару проходящая мимо одногруппница удивленно спрашивает у него: — Алекс, ты разве не закрыл математику? — вскинув брови, таращится она на него. Швед поднимает голову, недоуменно глядя на нее снизу вверх и скрестив руки на груди. — Закрыл, а что? — Сейчас ведь математика, — оглядывается девушка по сторонам, затем возвращая взгляд к Нильсену. — А? — не понимает Александр. — Расписание поменяли: вместо физики математика, — объясняет она. Одногруппница отходит, направляясь к месту поближе к доске, а Алекс пытается собраться с мыслями. Математику закрыл и давно не ходит, делать на ней ему нечего — зря просидит. Собирает вещи с парты, подхватывает сумку и уж было встает со стула, но на ухо шепчут: — Убегаешь, не дождавшись принца? Резко поворачиваясь в сторону голоса, швед замечает Сэмюэля Макото, усаживающегося на соседнее место. Александр в растерянности опускается обратно на стул, скидывая рюкзак на стол. — Я думал, сейчас физика, — делится он. — Отличная возможность побыть вместе, раз уж ты не согласился пойти со мной на обед, — хмыкает Сэм. — Я не хожу на математику, — хмурится Алекс. — Я помню, — отвечает Сэмюэль, раскладывая канцелярию, состоящую из одной тетради и ручки. — Ради меня останься, — наклоняется к шведу, переходя на шепот. — Пожалуйста, котенок. Александр крутит головой по сторонам, отодвигаясь слегка от Макото. — Хорошо, только будь сдержанней, — соглашается Нильсен. В ту же секунду мимо них проходит парень, в котором Алекс не узнает кого-то из одногруппников. Незнакомец кидает на шведа и японца взгляд через плечо, и, когда усаживается на соседнем ряду, продолжает поглядывать на парней. — Кто это? — спрашивает у Макото Александр, хотя лицо кажется знакомым. Сэм смотрит туда, куда Нильсен указал подбородком, и сразу же меняется в лице. — Не узнал? Это Майкл, — ошарашивает заявлением он. Алекс, вспоминая события вечера понедельника, тут же затихает. В голове всплывают слова Сэмюэля, сказанные на следующее утро после случившегося, ведь Нильсен напился почти до отключки сознания. — Это произошло потому, что я напился, — оправдывается Нильсен. — В другой раз я бы и сам набил ему морду. — Не сомневаюсь, — ухмыляется Макото, потирая подбородок, напоминавший о хорошей, но совершенно дурацкой драке с Алексом. После начала лекции Сэмюэль накрывает ладонь Александра, лежащую на парте, своей, перемещая вниз, под стол, скрывая от чужих глаз этот интимный для них обоих момент. Нильсен первым делом проверяет, не смотрит ли на них кто. Убеждаясь, что никому до них нет дела, даже Майклу, все равно пытается вырвать руку, но Сэм крепко сжимает, не давая пошевелить ею. — Никто не смотрит, — заверяет Макото. — Любишь меня? — передразнивает Сэмюэль. Алекс демонстративно закатывает глаза, кривя улыбку. Сэм наигранно дует губы и повторяет: — Любишь? Я вот тебя люблю, — не дожидаясь ответа говорит он. — Да иди ты, — с улыбкой на лице выдает Нильсен. — Кстати, — после недолгого молчания подает голос Сэм. Алекс в это время записывает совершенно ненужную ему лекцию по электродинамике, — когда математикой займемся? Александр замирает с ручкой в руке над страницей в тетради и уже не слушает, что диктует лектор. За вчерашний день он совсем позабыл о немногочисленных занятиях по математике с Сэмюэлем, последнее из которых закончилось еще на прошлой неделе побегом шведа. А еще забыл о новом договоре с тренером Джонсон: свобода от помощи Сэму с математикой и всего-навсего реферат за зачет. Макото замечает подвешенное состояние парня рядом. — Что? — волнуясь, спрашивает он. — Меня отчислят, если не сдам. — Я-я помню, — боясь глядеть на Сэмюэля, отвечает Алекс, все еще втыкая в наполовину исписанную страницу. — Что с тобой? — прожигает взглядом японец, устраиваясь на стуле полубоком, чтобы лучше видеть Нильсена. Хмурит брови, приоткрыв рот, прищуривается. Что-то подозревает. — Говори, — твердым голосом просит он. — Ну, — мнется Алекс. Поняв, что так просто не выпытать, Сэм придвигается близко, наклоняясь к самому уху шведа. — Если не расскажешь, подловлю тебя на перемене в каком-нибудь коридоре и поцелую при всех, — шепчет, угрожая, Макото. — Думаю, ты не хочешь этого. Вроде, они и в отношениях, пускай неоговорённых, но шантаж японца никуда не девается. — Тренер разрешил больше не заниматься с тобой математикой, — признается Александр, до сих пор отказываясь глядеть в сторону Сэмюэля. — Что? — громче, чем нужно, недоумевает Сэм. На них оборачиваются несколько голов, включая Майкла. Тот задерживает взгляд дольше остальных, переводя его то на одного, то на другого. — Сдурел? — возвращает Алексу слово, брошенное им раннее в переписке. — А я-то причем? — шипит на него тот. — Это же тренер Джонсон так решил. — Как будто бы он сам до этого додумался! — злится Сэмюэль, сжимая руку Александра лежащей на колене еще крепче. Когда становится больно, Нильсен бьет кулаком в бок Сэма, что помогает вырвать руку из захвата. Трясет кистью с раскрасневшимися пальцами и недовольно поглядывает на японца. — Jävla, — бурчит на шведском, потирая ладонь. — Понятия не имею, что ты там сказал, — отзывается тут же Макото. — Но точно что-то нехорошее. — У меня были причины отказаться от занятий с тобой, — приоткрывает Александр занавес тайны. — Осознал, что я тебе нравлюсь? — догадывается японец. Алекс закатывает глаза: Сэмюэль с каждым днем становится все сообразительней в его глазах. Японец самодовольно улыбается и поднимает тему, о которой Нильсену говорить совсем не хочется: — А почему с нашего последнего занятия убежал? Александр всем телом замирает, и это не остается незамеченным от Макото, все еще сидящего близко, касаясь плеча ворчливого соседа своим. — Тогда кое-что случилось… — швед не решается рассказать о том позорном случае. — Это как-то связано со мной? — в ответ кивок. — Не думаешь тогда, что мне нужно знать? — Я расскажу, но не сегодня, — дает себе время Алекс, не понимая, к чему это приведет. Рядом слышится огорченный вздох, и Сэм отодвигается, шумя стулом. У Алекса сердце сжимается, однако раскроет свой секрет точно не сегодня и явно не на лекции, при данных обстоятельствах. Кидает взгляд на рассерженный профиль японца, жует губу изнутри. Чувство вины перед Сэмюэлем гложет: тот ведь ждет честности и искренности от своего, вроде как, парня. Нильсен принимает решение открыться Макото в ближайший подходящий день, в комфортной обстановке, где никто не сможет их подслушать. И почему-то швед до сих пор уверен, что Сэм насмеется вдоволь с этой истории. Такая она забавная для слушателя, особенно если тот в ней участвовал, сам того не ведая. До конца пары парни не заговаривают друг с другом, пострадавшую руку Алекса никто не держит. Японец встает со звонком, собрав учебные принадлежности в небольшом количестве за минуту до этого, и, не говоря ни слова, уходит. Никакого совместного обеда, который Нильсен и так пресек своим упрямством, не намечается. И до конца учебного дня ноль новых сообщений в фейсбуке. Да Нильсен и сам не пишет, хотя понимает, что накосячил. По приходе домой проверяет доску уведомлений на смартфоне каждые пять минут, пускай это и не нужно вовсе: во-первых, для этого существуют звуковые оповещения, во-вторых, Сэм писать и не собирается. Алекс, наверное, даже злится на него. Но больше всего — на себя. Нехорошие мысли начинают посещать его светлую голову ближе к ночи. От неправильных решений в сторону Макото, принятых им лично, до дурацкого и такого надоедливого: «А отношения ли это вовсе?». В который раз вспоминает, что они данную тему не обсудили. Если еще в начале дня Александр считал, что оба сошлись в едином мнении, не озвучивая его, то сейчас, когда время близится к полуночи, снова кажется, что он, Алекс, эти отношения выдумал. Возможно, решил за них двоих? Однако же Сэмюэль не выглядит как тот, кто против. Наоборот — выступает инициатором во многих вещах: за руку возьмет, в щеку поцелует, погладит по голове или, не дай боже, шлепнет по заднице (можно, конечно, но в лифте или квартире, к примеру). Макото всего лишь обижается, его понять можно, но Алексу сложно. Сложно настолько, что не может заснуть всю ночь, проворочавшись в постели, смяв одеяло, зажимаемое ногами и так и сяк и позабыв, что утром на учебу, а в конце дня — физкультура. А там и Сэм, и Агата, и Ева, может, даже Брендон и Майкл — лучшие и неизменные друзья Алекса. Никого из них он видеть не хочет. Но ведь часто бывают исключения. Сэм — его исключение, важные пункт, вычеркнуть который не представляется возможным с недавнего времени. Александру всегда нравились исключения в любой теме, потому что они особенные. Макото такой же — не похожий на остальных баскетболистов команды университета и золотую молодежь.***
Утром по-прежнему ни одного нового сообщения от Сэмюэля. Алекс чувствует нотку огорчения, но запрещает себе накручивать, потому что всему виной он сам. Запрещает также проверять расписание Макото, искать в коридорах университета, отсиживаясь в аудиториях на перемене, вновь пропускает обед, перекусывая взятыми из дома снеками и чаем из термоса. Один раз замечает из окна знакомый автомобиль, припаркованный у не менее знакомого общежития. Так и не пишет Сэму: решает лично назначить встречу, именно встречу, ибо парочкой слов здесь не отделаешься. Надеясь застать японца в полупустом спортивном зале (или, на крайний случай, в раздевалке) перед физкультурой, Александр торопится к заветному месту, однако цель не обнаруживает. Расстроившись, что разговор пока что о будущей встрече придется отложить еще, как минимум, на минут пятнадцать, быстро переодевается и выходит в зал, сталкиваясь там с Брендоном. Тот глядит из-под спавшей светлой челки несколько секунд и проходит мимо. Алекс растерянно хлопает глазами. Этого японца он не видал с прошлой пятницы и слышал о нем только со слов Сэма. Дожидаясь на трибунах начала пары, Нильсен замечает Агату и Еву, входящих в спортзал вместе. Вспоминает, что нужно поговорить с обеими, а по-хорошему поблагодарить первую. Удивительно, как двое — Брендон и Агата, — неровно дышащие к одному и тому же человеку так невзлюбили Алекса, но легко приняли выбор Сэмюэля. Без особых проблем, выяснений отношений и драк Нильсен получил этот подарок, а теперь рискует его лишиться. Вскоре после девушек приходит Сэм в компании друзей. Александр даже не думает пойти за ним, смиренно дожидаясь на прежнем месте, пока рядом не присаживаются. — Привет, Алекс, — раздается знакомый голос. Резко повернув голову, швед чуть не сталкивается лицом с, как обычно, приставучей Евой. — Привет, — растерявшись, все же отвечает он. — Хочу извиниться за понедельник, — вдруг говорит девушка. — Ну, ты знаешь. — Да, знаю, — соглашается Алекс. — Но не понимаю, за что ты извиняешься. — За то, что напилась, — объясняет Ева, — тебе пришлось тащить меня к себе в квартиру, а потом… — она замялась, не решаясь произнести вслух. — Агата рассказала мне, что произошло. Я ничего не помню, если честно. Прости. Ты мог пострадать из-за меня. — Ты не виновата, Ева, — успокаивает он ее. — Но если тебе так лучше, то я принимаю твои извинения. Ева радостно хлопает в ладоши. — Ты такой классный, Алекс! — она закидывает руки на его шею, кладя голову на плечо. — Не задуши его только, — бурчит женский голос рядом. Александр поднимает глаза и видит Агату, остановившуюся возле них. Ева отпускает Нильсена, и тот мысленно благодарит ее подругу за это. — Не ревнуй. Ты всегда будешь моей лучшей подругой! — заверяет Ева, кидаясь на шею уже к Агате. Та недовольно отпихивает ее, оглядываясь назад. — Смотри, там твои подружки с бизнес-менеджмента, — говорит Агата. Ее сожительница тут же подрывается, убегая к указанным девушкам. Алекс, разглядев, понимает, что это его одногруппницы. — А на каком направлении учится Ева? — спрашивает он, чтобы хоть как-нибудь начать нужный разговор с Агатой, присаживающейся на освободившееся рядом место. — Бизнес-менеджмент, — огорошивает та. — Что? — поперхнувшись, выдает Алекс. — Я тоже учусь на этом направлении, но ни разу не видел ее на других парах, помимо физкультуры. — В начале семестра она посещала все, — ухмыляется девушка, — впрочем, как и все из нас. Наверное, вы просто редко пересекались, вот ты ее и не запомнил. Александр соглашается с ней, решая перейти к самому главному. — Спасибо, — благодарит он ее. — Я правда благодарен тебе. Страшно подумать, что случилось бы, если не ты. — Одна я не справилась бы с Майклом, — рассуждает Агата. — А Сэм, я знала, точно забьет на свои дела и приедет, если попросишь о помощи, — тепло улыбается она, напоминая Александру о случае с «потерянной» сумкой. Они сидят молча еще с минуту, пока Агата не произносит: — Это, конечно, не мое дело, но машина Сэма стояла под окнами нашего дома весь вторник, — она ждет, пока Александр что-нибудь скажет, но тот молчит, поэтому добавляет: — К чему вы пришли? — О чем это ты? — включает дурака Нильсен. — Ты прекрасно меня понял, — лукаво улыбается девушка. — Он ведь тебе тоже нравится? — не дожидаясь ответа, продолжает: — А ты нравишься ему, — грустно вздыхает она. — Я жалею, что напилась и накинулась на него на вечеринке в пятницу. Думала, что больше не представится возможности. Он ведь отшивал меня столько времени, — вновь улыбается, но глаза по-прежнему грустные, — а я все понять не могла, в чем причина. Нужно было просто остановиться после его первого «нет». Александр, удивленный такому откровению, не сразу находит, что ответить. Когда же здравая мысль приходит в голову, раздается звонок. Агата кидает на шведа взгляд через плечо, приветливо улыбаясь, и спускается с трибун на построение. Нильсен следует ее примеру. Сэм стоит на привычном месте в шеренге, но вот Брендон находится через нескольких человек от него. Нильсен думает, что после случившегося парням тяжело дружить, может, нужно время, чтобы остыть чувствам Брендона. Сэмюэль не рассказал об этом аспекте их отношений, хотя Нильсен и не спрашивал. Тренер, как обычно, десять минут гоняет студентов по кругу, и Александр не смеет подбежать к Макото. Тот также не подходит к Нильсену, который теперь не прятался, как бывало это на прошлых парах физкультуры. Поэтому он выжидает, пока им не поручат играть с мячами или разминаться на ковриках, и догоняет японца, не успевшего отойти с друзьями в сторону. Хватает за запястье, дергая на себя. Сэмюэль недоуменно смотрит, но руку не вырывает — хороший знак. — Надо поговорить, — начинает Нильсен. — Сейчас? — Нет, — мотает головой Алекс. — Можно вечером встретиться… — У меня тренировка, — перебивает Сэм. Толпа, в которой Александр подловил парня заметно поредела, так что на парочку посматривают с интересом. Нильсен выпускает руку японца, на что тот закатывает глаза, облизывая нижнюю губу. — Мм, — недовольно мычит, — давай в другой раз. Боюсь, не приду на тренировку, а ты соскочишь со встречи в последний момент, передумав делиться со мной своими секретами. Алекс чувствует обиду в каждом слове, вылетавшем изо рта Макото. Швед не успевает ответить, как Сэмюэль просто разворачивается и отходит к друзьям. Среди них находится и Брендон, следящий стеклянным взглядом за Александром, затем за подходящим Сэмом. Ничего не говорит, лишь следует за командой, выходя в центр зала и слушая их разговоры. Макото тоже втягивается, и Александр сдается, уходя за ковриком для растяжки. Всю пару наблюдает за вполне обычным Сэмюэлем Макото, бегающем по спортзалу с баскетбольным мячом. Иногда он кричит кому-нибудь из команды с просьбой пасовать, часто командует. Алексу известно, что капитана университетской команды зовут Ричард и он на четвертом курсе цифрового маркетинга. На таких вот занятиях по физкультуре, где нет кого-то из старших, Сэму, наверное, нравится брать ответственность в качестве самопровозглашенного капитана. Александр улыбается непроизвольно этому и спешит отвернуться, чтобы так открыто не пялиться на своего парня. Если, конечно, он им является. Александр намерен поговорить с ним именно сегодня, не желая оттягивать. Ни к чему хорошему эта молчанка между ними не приведет. Заодно швед и выяснит, что же именно значит Сэмово «люблю тебя». Со звонком Нильсен шурует в раздевалку вместе с потоком людей, не оглядываясь в поисках Макото. У того тренировка следом, значит, переодеваться не станет. Внутри Алекс все же осматривается, не замечая ни Сэма, ни того же Брендона с его белобрысой макушкой. За дверью слышны стуки мяча о пол и шум мужских голосов. Запрещая себе глядеть в сторону Сэмюэля, Нильсен выходит из раздевалки, направляясь к выходу из спортзала, и беспрепятственно покидает его. Однако идти домой он вовсе не собирается. Чай в термосе остыл, поэтому Алекс заходит в маленький кафетерий рядом с кампусом, где продают не только кофе. Чай здесь не такой, конечно же, как тот, что швед любит, но вкус далеко не мерзкий, даже приятный. Он берет ягодный, обхватывая горячий стаканчик двумя руками. Погода давно не теплая — согреться не помешает. Александр сидит в кафе полчаса, прежде чем решает заказать десерт, потому что съеденных между парами в обед снеков, притащенных из дома, явно недостаточно. Поглядывает на время, нервно дергая ногой под столом. Во одном из многочисленных разговоров Сэм обмолвился, что тренировка обычно длится полтора часа. Когда же до рассчитанного Алексом часу остается двадцать минут, он заказывает еще два стаканчика того же чая и, дождавшись их, шагает обратно в университет. Внутри деревянными шагами направляется прямиком к спортзалу. Здание заметно опустело. Александр, не решаясь зайти внутрь, стоит у дверей, прислушиваясь ко звукам по ту сторону. Ничего необычного: мужские голоса, удары мячей, скрип подошв и указания тренера Джонсона. Приоткрыв дверь, швед замечает на трибунах несколько человек и, осмелев, проходит внутрь. Не глядя на играющих баскетболистов, Нильсен, как можно спокойнее, доходит до трибун, присаживаясь на несколько уровней выше незнакомых ему девчонок. Тихо фыркает: явно не фанатки игры. Вот только Алекс ничем не лучше, ведь пришел сюда только из-за бегающего внизу Сэма. Одна из студенток оглядывается на него, изучая внимательно. Александр кидает на нее короткий, ничего не выражающий взгляд и переключает все внимание на тренировку. Макото в майке с одиннадцатым номером носится из одного угла в другой, принимая время от времени мяч. Один раз пытается забросить, но промахивается. Когда тренер Джонсон говорит, что с команды на сегодня достаточно, Алекс выпрямляется, пытаясь обратить внимание Сэма, идущего мимо трибун в раздевалку. Кричать ему он не намеревается, поэтому японец так и не замечает Нильсена. Не видя смысла оставаться в спортивном зале, Александр уходит, ожидая парня снаружи и надеясь, не упустить его. Первыми в коридоре показываются трое парней, чьи имена швед не знает. Не обращая на него внимания, они идут к выходу. Следом выходят четверо. Алекс запомнил одного, который сидел на скамье все то время тренировки, что швед успел застать. Видимо, запасной. Наконец, в вышедшем из зала Нильсен узнает Сэмюэля. Сердце уходит в пятки, когда он замечает рядом с ним Брендона. Тот о чем-то говорит, а Макото — по лицу видно — слушает. Замирает в ступоре, натыкаясь на Александра, глупо стоящего возле стены с двумя стаканчиками на вид кофе. Сэм кидает взгляд на Брендона, который тоже замер, нахмурившись. Блондин, смекнув, коротко прощается с другом, задерживая взгляд на Нильсене напоследок. — Привет, — не зная, с чего начать, здоровается швед, когда за его спиной хлопает входная дверь. — Привет, уже виделись сегодня, — отвечает тихо Макото. По лицу видно: удивлен увидеть Алекса здесь. — Что ты тут делаешь? В любой другой раз швед бы фыркнул на такой вопрос, обозвал задавшего его кретином, потому что нахождение Александра в данном месте и в такой час совершенно очевидно. Однако сейчас не тот случай, чтобы показывать характер. — Тебя ждал, — абсолютно честно. — Чай купил, — вытягивает руки, держащие стаканчики, перед собой. — Но он, наверное, уже остыл… — Ты был на нашей тренировке? — прищуривается Сэмюэль, не веря догадке. — Может, все-таки поговорим? — кивая, спрашивает швед, надеясь, что Макото не откажет. Не отказывает. Покинув здание университета, в молчании они идут на одну из парковок кампуса, прямиком к кенигсеггу Сэма. Тот шагает немного впереди, поэтому Алексу остается следовать за ним. Сначала думает, что японец ведет его в общежитие, и удивляется, когда Сэмюэль садится в авто. Расценивая открывшуюся дверь со стороны пассажира как приглашение, Александр садится, продолжая удерживать оба стаканчика с чаем в руках. — Это мне? — спрашивает Макото, указывая подбородком на ближайший к нему стаканчик. Алекс быстро кивает, протягивая его. Следит, как Сэм делает небольшой глоток, смакуя вкус. — Вкусный, — выносит вердикт он, — спасибо, — с теплотой в голосе благодарит Сэмюэль, заводя машину. Одной рукой держит стаканчик, другой — рулит, не отвлекаясь от дороги, так что Алекс не смеет заговаривать. Только однажды он спрашивает, куда они едут, получая в ответ ничего не объясняющее и не дающее представление «узнаешь». Путь занимает час (мог бы и больше, если бы не разогнавшийся на магистрали кенигсегг). Пару раз Сэму даже приходится оплачивать проезд по платным дорогам. Солнце давно зашло. Кенигсегг останавливается в местности, кажущейся в темноте глушью. Справа от них виднеется одинокий фонарь, но на дороге освещением им служат лишь фары авто. Сэмюэль глушит двигатель. Чай давно выпит обоими. По одному парни покидают автомобиль, и, не понимая, что происходит, Алексу только и остается, что вновь следовать за японцем. Оставив машину на обочине, они обходят редкий ряд деревьев. Макото проскальзывает между ними, приглашая шведа за собой. Тот мнется, поэтому Сэм хватает за руку, утягивая неизвестное. По ту сторону оказывается небольшое озеро, на противоположном берегу которого стоит тот самый фонарь, а возле, в еще не замершей воде, покоится парусник. — Давай сюда, — командует Сэмюэль, не переставая держать шведа за руку. Они приземляются на деревянную лавочку, довольно старую, судя по облезшей краске. — Что это за место? — для начала спрашивает Александр. — Парусный клуб, — кивает Сэм на ту сторону озера. — Были тут с парнями в начале семестра. В первый раз — страшно, даже с инструктором, — улыбается, предаваясь воспоминаниям. Алекс не поддерживает тему, так как только и пытается начать тот самый разговор, ради которого они сюда приехали. — О чем ты хочешь поговорить? — прерывает тишину первым Сэмюэль. — О нас, — отвечает Нильсен. — Я знаю, что должен рассказать тебе кое о чем, но сначала мне нужно понять, что между нами происходит. — Что-то не так? — спрашивает Сэм. — Конечно, помимо того, что у тебя есть секреты. — Я не понимаю, в каких мы отношениях, — признается Александр. — Ничего не обсудили, будто так и должно быть. — Как это не обсудили? — хмыкает Сэмюэль. — А конспирация наших отношений за пределами твоей квартиры? — язвит он. Алексу хочется ударить его прямо сейчас, но он сдерживается. — Из-за этой недоговоренности я чувствую себя обманутым самим же собой, потому что отношения между нами на самом деле могут оказаться не такими, какими я их считаю. — Считаешь, что мы просто целуемся да за ручку держимся, пока никто не видит? — продолжает на прежней волне Сэм. — Прости, моя вина, что не обговорили это, — он поворачивается к шведу, усаживаясь полубоком, и берет того за руку. — Но я никогда не признался бы в любви, если бы наши отношения ограничивались поцелуями, — прохладная ладонь ложится на щеку шведа. — Возможно, тебя пугает, что все разворачивается так быстро, но мои чувства действительно настоящие, поэтому я готов рискнуть, — коротко целует в свободную от руки щеку. — Ты такой вредный и порой непредсказуемый, — улыбается, поглаживая большим пальцем скулу, — даже не думал, что ты можешь побить кого-то. У Александра эти слова вызывают улыбку. Опускает голову, не в силах смотреть в карие глаза напротив. — Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, как сильно ты мне нравишься, — продолжает уже шепотом Макото. — Но твои тайны обижают меня. Тем более, когда они касаются меня. Нильсен вздыхает, осознавая, что запретная тема должна наконец-то прозвучать в их разговоре. — Не тайны, а тайна. И мне стыдно в этом признаваться, — начинает исповедь Алекс. — В тот день, когда мы чуть не подрались из-за чая, ты уронил меня на себя и… Краснея, утыкается лбом в плечо Сэмюэля и в него же бурчит: — Я возбудился, — делает паузу, — испугался, что ты это понял... почувствовал. Уже дома я осознал, что ты мне нравишься, но эта ситуация все равно пугала меня, даже думал, что ты расскажешь об этом всему университету. Прости, что был плохого мнения о тебе. Сэм прекрасно услышал это бормотание. Брови самопроизвольно вскидываются, парень пережевывает услышанное. Затем, полностью осознавая, перемещает руку на затылок Алекса, зарываясь пятерней в мягкие волосы. Нильсен немного расслабляется под массирующими кожу головы пальцами. Второй рукой Сэмюэль обхватывает шведа за спиной, притягивая ближе к себе. Сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Макото оставляет поцелуй на голове Нильсена, поглаживая спину. — Спасибо, что рассказал, — шепчет японец. Обеими руками отрывает от своего плеча голову Алекса, смешно зажимая между ладонями щеки. Чмокает в надувшиеся губы. — Такое могло случиться с кем угодно, Алекс. Зато в какой-то мере благодаря этой ситуации мы сидим здесь, — швед не отвечает, рассматривая еле покачивающийся парусник на том берегу. — Ты когда-нибудь катался на таком? — проследив за его взглядом, спрашивает Макото. Александр мотает головой и жмется к японцу ближе. — Тогда обязательно приедем сюда снова, когда потеплеет. — Давно ты играешь в баскетбол? — звучит вопрос из уст Нильсена. — Со средней школы, — задумавшись, отвечает Сэмюэль. — Из-за баскетбола и страсти к гонкам учиться было некогда. — Как будто сейчас по-другому, — фыркает Алекс. — Если честно, за те несколько раз, что наблюдал за вашей игрой, я понял только, что количество очков за попадание зависит от расстояния, с которого кинули мяч, потому что на самом дальнем вы орали громче всего. — Ты такой догадливый, — смеется Макото. — Но в баскетболе еще есть пять позиций, ряд нарушений и много техник, которыми, по мнению тренера Джонсона, каждый в команде должен обладать. — И на какой позиции ты? — Атакующий защитник. Атакую и защищаю. Хотел быть легким форвардом, но рост не позволяет. Алекс понятия не имеет, кто такой легкий форвард, поэтому, вспомнив о человеке, не дающем покоя, удачно подводит разговор к нему. — А Брендон кто? Сэм, сраженный неожиданным упоминанием, не сразу отвечает, хотя над таким вопросом ему и думать-то не нужно. — Он центровой, хоть и не самый высокий в команде, стоит под кольцом. Ты ведь не так просто спрашиваешь? — Брендон ведь все еще влюблен в тебя. — Ревнуешь? — ухмыляется Макото. — Маленький ревнивый котенок, — японец издевательски треплет Алекса за щеку, вызывая море недовольства. — Не могу же я перестать дружить с ним, раз он влюблен в меня. Мы ведь взрослые люди. — Тебе только недавно восемнадцать исполнилось, — бурчит Алекс. — А ты даже через пятьдесят лет будешь все таким же маленьким котенком. — Фу, как приторно, — кривится Нильсен в руках Сэмюэля. — Вы с Брендоном наверняка начали общаться только потому, что оба японцы! — Мы бы все равно рано или поздно начали общаться, так как попали в одну команду. Хватит ворчать, — цокает на шведа Макото, крепче приобняв того со спины. — Я думал, тебе нравится, что я ворчу, — с наигранной обидой отвечает ворчун. — Как бабка старая, — выдает Сэм и получает шлепок в предплечье. Ветер колышет воротник светлой рубашки Алекса, выглядывающей из-под пальто, совершенно не прикрывающего шею. Понемногу швед начинает замерзать. Обстановка же такая уютная, а в руках Сэма комфортно, что уходить не хочется. — Алекс, — зовет негромко его Сэмюэль, — что мне с математикой делать? Нильсен укладывает голову на чужое плечо, задумываясь над вопросом. Понимает, что Макото самостоятельно с этим не справится. — Поднатаскаю тебя, так уж и быть, — вздыхает Александр. Про договоренность с тренером Джонсоном он совсем позабыл, когда был освобожден официально от занятий с японцем. Однако Сэму помочь нужно, и Нильсен теперь не против. — Когда экзамен? — На следующей неделе. Резко отпрянув от Сэмюэля, Нильсен чуть ли не кричит: — Что?! Времени остается мало! — Но у меня хороший учитель, — подмигивает ему Макото, вынуждая Алекса закатить глаза. Лесть греет душу. Но ведь Нильсен и правда хорош в математике. — Маленький котенок, — просидев в обнимку еще минут десять, глядя на водную гладь озера, называет шведа любимым прозвищем. — Ты замерз? — не дожидаясь ответа, касается его рук, потирая, чтобы согреть. — Идем в машину. Им повезло, что на этой магистрали в поздний час никто не ездит: кенигсегг стоит так же, как и был оставлен, никто не посягнул на дорогущее авто, оставленное на обочине без единого пассажира внутри. Согреться моментально не получается, несмотря на то что машина Сэма прогревается довольно быстро. Макото замечает, как сжался Алекс, сунув ладони меж сведенных ног, видимо, найдя теплое место. Японец вытягивает одну его руку за запястье, зажимая между своими руками и дуя. Сердце Александра трепещет от манипуляций Сэмюэля, и он непроизвольно тянется к водительскому сидению. Сэм не улавливает движение со стороны, продолжая выдыхать теплый воздух на пальцы Нильсена. Тот льнет к открытой шее, почти касаясь кожи губами, сам слегка дует. По телу Макото бегут мурашки, а он останавливается от прежнего занятия, не успевая опомниться, как вместо горячего воздуха его шеи касаются холодные губы. Сэм вздрагивает от каждого прикосновения. Нежные поначалу поцелуи Алекса, вошедшего в кураж, заменяются слабой болью в месте, где он ненамеренно втягивает кожу. Сэму жарко, и дело не в крутом по всем параметрам прогреве кенигсегга. На руку Алекса он уже не дует, откинувшись головой на сидение, силы покинули его еще при первом прикосновении чужих губ. Рука шведа, уже не удерживаемая, ложится на чужую щеку, легким движением поворачивая голову Макото. Переключается с шеи на красивой формы пухлые губы, пока что такие же холодные, как еще недавно у Нильсена. Тот сминает их, делясь теплом, и жмется к крепкому телу японца настолько, насколько позволяет его положение. Слова Сэма, сказанные на лавочке у воды, засели крепко в голове Алекса, порождая в нем смелые порывы и подталкивая к откровенным, так и кричащим об его чувствах, действиям. «Мои чувства действительно настоящие» «Я никогда не признался бы в любви, если бы наши отношения ограничивались поцелуями» Пускай сейчас они и целуются, но Александр точно знает, что за отношения у них и почему его губы жадно сминают губы Сэма. Его любят. Он любит. Внезапно, не без происшествий, ссор и даже драк, а еще впервые. Эта влюбленность — открытие самого себя, осознание истинных желаний и предпочтений, выход из зоны комфорта, но не в коем случае не эксперимент. Сэм прерывает поцелуй, почувствовав, что Алексу расстояния между их телами по-прежнему мало, ибо практически рвется навстречу, сталкиваясь губами. Японец отрывает ладонь Нильсена от своей щеки за запястье и тянет на себя, встречаясь с растерянностью в глазах напротив. Тогда притягивает сидящего полубоком Александра, целует, отпуская его руку и перемещая свою на чужое бедро. Пытается приподнять, потянуть на себя, намекая Алексу, но тот не понимает, чего парень хочет. — Садись ко мне, — бросает дело с намеками и говорит Сэмюэль. Александр с открытым ртом, ловя воздух, смотрит на водительское место, не в силах сообразить, как они на нем вдвоем поместятся. — Как вчера у тебя утром, — помогает Макото, напоминая о том дне, когда Алекс хорошенько его обломал. Неуверенно, но Нильсен, скинув пальто и рюкзак с колен на пассажирское сидение, перебирается к нему, зажимая между своими ногами его ноги. Тесно, кожа на сидении скрипит под возней парней. Сэмюэль сводит ноги как можно теснее, чтобы швед уместился. Из-за необычного наклона сидения, руль неприятно упирается в оттопыренную задницу Алекса, поэтому он осторожно двигается вперед, сокращая расстояние между телами до минимума, вновь потянувшись к губам японца. Целует нижнюю, оттягивая, но не осмеливается касаться зубами, кусая. Сэм подхватывает порыв шведа, с удовольствием отвечая. Руки по наитию перемещаются на аккуратную талию Нильсена, сжимая с обеих сторон. Когда язык Александра проникает в его рот, Макото, решив отдать должное, сминает настолько, насколько жесткая ткань джинсов позволяет, ягодицы, которые так ему запали в душу. Ощущения от этой хватки вынуждают Алекса прерваться от интересного занятия, шумно выдохнув воздух ртом. Довольный проделанным Сэм коротко касается его губ, спускается ниже, к подбородку, возвращает шведу поцелуи в шею, под челюстью и особенно чувственно целует в адамово яблоко. Александр сглатывает, подрагивая в чужих руках. Сэмюэль же не стесняется и кусает нежную кожу, отчего швед только всхлипывает. Макото проходится по месту укуса широким мазком языка, виновато зализывая. Оба чувствуют, как нарастает возбуждение, а температура воздуха в салоне становится выше. Ладошки Алекса потеют, и он пытается незаметно вытереть их о ткань своих же джинсов. С навыком скрытности у него плохо, так что Сэму данный маневр попадается на глаза. — Ты чего это? — пускает смешок, хватая ладони Нильсена и оставляя на тыльной стороне каждой короткий поцелуй. Смотрит на растрепанного, вспотевшего шведа, который еще недавно дрожал от холода и ерзал, пытаясь согреться. На лице появляется улыбка, которая растворяется в очередном поцелуе. Сэма удивляет напор Александра, поэтому он позволяет себе пройтись руками там, где Алекс вытирал влажные ладошки, от коленей вверх. Сжимает пальцами на внутренней стороне бедра, глядя на Нильсена через приоткрытые веки и ожидая какой-нибудь реакции, но тот продолжает наслаждаться поцелуем с закрытыми глазами. Тогда Сэмюэль решается еще на одну вольность, подушечками пальцев одной руки почти невесомо пробегаясь по ширинке чужих джинсов. На этот раз Александр прерывается, мутным взглядом глядя на японца и отодвигаясь корпусом назад, уперевшись руками в чужие плечи. — Прости, — понимает свою ошибку Сэм, вспоминая о недавних словах Алекса про случившееся в борьбе за чай. Для шведа все это в новинку. Очевидно, что раньше его не касался кто-то другой. О других, более интимных вещах, даже упоминать не стоит. — Я не буду настаивать, если ты не хочешь. Алекс пытается улавливает в карих глазах понимание и знает, что отказ не обидит Макото. Откровенный разговор на старой скамейке у озера прояснил все недопонимания между ними и определил статус их отношений. Они пара, со всеми вытекающими, а то, что Нильсен все это время избегал, — неизбежное и совершенно естественное. Он ведь не глупый, знает и видит, что Сэм хочет. И видя его таким — готовым принять все капризы своего парня, пойти на уступки, заботливым и любящим, — Александр осознает, что тоже хочет. Не говоря ни слова, швед возвращает руку Сэмюэля на прежнее место, сам же припадая к открытой шее. Та порядком вспотела из-за температуры в салоне и накалившихся страстей, поэтому Алекс тянет куртку японца вниз, вынуждая того выгнуться в спине, чтобы снять ее. Сэм улавливает желание и молчаливое согласие на большее, сжимая через темную ткань джинсов уже твердый член. Нильсен замирает всем телом, открыв рот в беззвучном выдохе. Утыкается носом в шею Макото, прекращая прежние манипуляции. Сэмюэль же, увидев, какой эффект от его собственных, распаляется еще больше, проводя всей ладонью снизу вверх по выпирающему бугорку, а второй рукой ласково треплет шведа по шевелюре, массируя кожу головы. Когда собственное возбуждение, скрытое под плотной тканью, болью отзывается в голову, Сэм приступает к последней вольности на сегодня: расстегивает пуговицу и ширинку чужих джинсов. В этот же момент Алекс вновь принимается зацеловывать его шею. Приподнимая не без помощи задницу шведа, стягивает с него джинсы до середины бедра, а следом и синие боксеры. Длинная рубашка прикрывает прижатый к животу твердый член Александра, поэтому Макото расстегивает несколько нижних пуговиц. Швед напрягается всем телом, когда рука Сэмюэля накрывает головку, покрытую прозрачной смазкой. Носом утыкается в ямку между ключицами японца, оттягивая ворот футболки на нем, пытается спрятаться, но пути назад точно уже нет, когда Сэм тянется к своему рюкзаку, лежащему между сиденьями, и достает из него подозрительный тюбик. Алекс молча наблюдает за действиями Макото, повернув голову, все еще лежа ею на японце. Тот щелкает крышкой и выливает на руку жидкость. Нильсен, удивляясь, что Сэмюэль таскает смазку с собой, задерживает дыхание, предвкушая дальнейшее развитие событий. Сэм обхватывает в кольцо пальцев член, плавно водя и размывая смазку. Из Алекса вырывается неконтролируемый стон аккурат в кадык японца. Тот шумно сглатывает накопившуюся в миг слюну, помутневшим взглядом наблюдая за движениями руки на чужом стволе. Задерживается наверху, большим пальцем очерчивая контур головки, а затем подушечкой, едва касаясь, проводит по уретре. Александр дергается всем телом от приятных ощущений и стонет приятно для слуха Макото. Ему нравится такой Алекс: покорный, хрупкий, ластящийся, требующий ещё и ещё. Впервые его ласкают чужие руки, и ощущения от этого осознания сносят крышу не хуже этих рук на его члене. Сэм водит плавно, желая насладиться видом перед собой: Алекс старательно прячет красное лицо в открытой шее японца, но тому и не нужно видеть его, чтобы понять, что Александру очень нравится происходящее. Он прижимается корпусом к Сэмюэлю, как может, и даже сам толкается навстречу руке того. Макото думается, какой швед нетерпеливый, и прежде, чем ускориться, свободной рукой расстегивает свои джинсы. Алекс, услышав звон пряжки ремня, догадывается приподняться, оперевшись о спинку кресла, и Сэм мысленно благодарит ясный ум этого ворчуна, стягивая с себя джинсы и боксеры, как и у Александра, до середины бедра. Нильсен с усилием заставляет себя впервые взглянуть на чужой член (не в порно, не на картинке или на другом информационном носителе, коих сейчас полно, а настоящий, прямо перед глазами). Сэм ловит заинтересованный взгляд и ухмыляется. — Хочешь прикоснуться? — спрашивает он, бросая вызов. Одна его рука все ещё обхватывает член Александра, но какие-либо действия с ним прекращает. Прежде, чем ответить, швед сглатывает слюну, осторожно опуская взгляд на возбуждение Макото. — Ты позволишь? Вместо ответа, японец коротко целует в губы, берет ладонь Алекса и прикладывает её к своему члену. Проводит несколько раз по стволу, управляя рукой Нильсена. Для того это странно: касаться и ласкать не себя. Он наблюдает, как их руки вместе двигаются по стояку Сэма, чувствует кожей выступившие венки на нем и заключает, что ощущения действительно отличаются от привычной ему мастурбации. Алексу приятно от прикосновений Сэмюэля и от того, что сам ласкает его. Свободная рука Макото ложится на открытую ягодицу шведа, сминая до приятной боли, и Нильсен прогибается в пояснице сильнее, оттопыривая задницу навстречу чужой ладони. Едва двигает тазом, прося внимания. Ему так сильно понравилось, как другой человек, тем более Сэм, ласкает его, что сдерживается, чтобы не прикоснуться самому. Японец смекает, и перекладывая руку Алекса себе на плечо, обхватывает их члены одной своей. От такого Нильсену сносит голову еще больше: члены приятно трутся друг о друга. Он вновь утыкается в шею Сэмюэля, чувствуя приближение оргазма, и поддается тазом сильнее. Не зная, куда себя деть, присасывается губами к разгоряченной коже, с громкими чмоками целуя под челюстью. Сэм ускоряется, прикрывая веки, наслаждается ласкающими слух звуками в салоне. Между поцелуями Александр стонет отрывками, толкаясь в руку парня сильнее. Дрожь пробегает по телу шведа, и он заливает пальцы Сэмюэля спермой. Тот, выпуская член Алекса из хватки, продолжает двигать ладонью по своему, размазывая чужое семя по стволу. Кончает японец вскоре после Нильсена, часто и тяжело дыша, чувствуя, как быстро бьется сердце. Александр не спешит поднимать голову, положив ее на плечо Макото. — Алекс, — хрипит тот, — посмотри на меня. Не сразу, но Александр повинуется, со стыдом глядя в карие глаза напротив. Сэм чмокает его и говорит: — Я люблю тебя. Глаза Алекса широко раскрываются, разглядывая в темноте салона японца. Стыд от осознания произошедшего, накрывший Нильсена после оргазма, испаряется тут же. Безмолвно отвечая Сэмюэлю на его слова, он чувственно целует в ответ, желая доказать, что тоже любит. Макото же улыбается в чужие губы, прекрасно зная это. — У тебя есть салфетки? — вдруг спрашивает Сэм. Алекс не понимающе смотрит на него, ничего не отвечая. — Чтобы вытереться, — поясняет Макото. — А, да, — Нильсен тянется к рюкзаку на пассажирском сидении и находит пачку влажных салфеток. Сэмюэль аккуратно забирает ее, вытирая перемещавшуюся сперму друг друга. Закончив, молча глядит на Алекса, а затем говорит: — Нам нужно ехать. Нильсен поднимает задницу с колен Сэма, натягивает джинсы, но дальше двинуться не может. — Кажется, у меня затекли ноги, — огорченно стонет он. Сэм смеется, застегивая свои джинсы и подталкивая парня к пассажирскому сидению. С горем пополам Алекс плюхается по соседству. Макото отдает ему пальто и рюкзак, которые держал, пока швед с потом и слезами добирался до своего места. — Останешься у меня? — неожиданно спрашивает Александр. — А ты хочешь? — уклоняется от ответа японец. — Не начинай, — бьет его легонько по плечу Алекс. — Вот и ворчун вернулся, — усмехается Сэм, выруливая на дорогу. — Конечно, останусь. Все ждал, пока ты предложишь. Александр закатывает глаза, отворачиваясь к окну с пассажирской стороны, и, пока Макото не видит, улыбается, не в силах сдержаться.***
Кому: Сэмюэль Макото Сегодня свободен? Можно заняться математикой
От кого: Сэмюэль Макото Джонсон поставил тренировку сегодня в четыре Скоро сезонные соревнования :(Кому: Сэмюэль Макото Ты же знаешь, что времени до экзамена остается мало?
От кого: Сэмюэль Макото Знаю! Тогда после тренировки можно, так что тебе придется остаться у меня Следующим сообщением приходит ряд подмигивающих смайликов.Кому: Сэмюэль Макото Почему у тебя? У тебя даже второго стула нет
От кого: Сэмюэль Макото В прошлые разы тебя это устраивалоКому: Сэмюэль Макото Неужели?
От кого: Сэмюэль Макото Иначе ты бы ушелКому: Сэмюэль Макото На кону стояло мое обучение в университете, выбора не было
От кого: Сэмюэль Макото Но ты давно разорвал соглашение с тренером Джонсоном!Кому: Сэмюэль Макото Я выключаю интернет.
От кого: Сэмюэль Макото Ну пожалуйстаааа, после тренировки придется садиться за руль, чтобы доехать до тебя, а я точно устану. Пожалей меня!!!!!Кому: Сэмюэль Макото Ладно. Во сколько заканчиваешь?
От кого: Сэмюэль Макото Не знаю, как тренеру надоест гонять нас. Можешь после пар остаться у меня, я дам тебе ключКому: Сэмюэль Макото Какая честь
С их, пусть и быстрого, но очень важного шага в отношениях, случившегося в салоне машины, прошла неделя. Экзамен по математике на следующей, а они на занятиях дошли только до производных. Пределы дались Сэму с трудом, поэтому на них убито больше всего времени. Алекс же понимает, что большинство заданий на экзамене будут именно по производным, а еще по интегралам, про которые они еще только будут говорить. В течение этих дней, оставаясь наедине в общаге Сэмюэля и пару раз в квартире Нильсена, они повторяли то, что было в кенигсегге. Один раз, устав от нескольких часов объяснения решения пределов, Алекс, проявив инициативу, полез на Сэма, сосредоточенно решавшего самый простой предел, лежа на кровати (так как ворчливый Александр убедил, если не купить еще один стул, так хоть перелезть на мягкую постель). Вынудил японца перевернуться на спину, стянул домашние штаны с него и сделал первый в жизни минет. Ожидаемо неумело, но Сэмюэль заверил, что со временем он научится, за что получил кулаком в плечо. После пар они пересекаются ненадолго. Приходят в общагу, перекусывая трехдневным тортом из холодильника Сэма и запивая чаем, к сожалению, обычным, в пакетиках. На прощание Макото в шутку просит вытряхнуть плед на кровати от крошек, а Алекс за это прижимает парня к двери, горячо зацеловывая. Кое-как отвязавшись от желания остаться, японец уходит на тренировку, и Нильсен впервые остается в его комнате один. Меньше его квартиры, она чем-то напоминает ему ее. Из кухонного у Сэмюэля только небольшой, но современный холодильник, так как кухня в общаге общая на этаж. Одна кровать, один стол, один стул, мозолящий Алексу глаза. Он сразу вспоминает свой стол, раньше неприятно напоминавший ему об их с Сэмом сходстве. Швед уже позабыл о придуманных ассоциациях с параллельными прямыми, когда желал доказать себе, что у них с этим японцем не может быть ничего общего. Наверное, остановиться стоило еще после первой провалившегося признака параллельности, но Александр упорно желал доказать самому себе, что его мир с сэмовым не пересекается и никогда не пересечется. А потом влюбился, и эта белиберда осталась где-то в дальнем ящике. Две прямые параллельны, если сумма односторонних углов равна ста восьмидесяти градусам. Алекс понятия не имеет, как связать третий признак со своей жизнью, поэтому бросает это дело. Их с Сэмом прямые никогда не были параллельными. И именно в этот период их жизней они наконец пересеклись. Из-за этих мыслей, от радости и нахлынувшего счастья, Александр отправляет Макото сообщение, что хочет после занятия математикой выпить немного пива, умалчивая, что в таком случае ему придется остаться у Сэмюэля с ночёвкой впервые.***
Сэм приходит в половину восьмого, гремя бутылками и банками в пакете. Алекс не понимает, как в него столько поместится, но благо собирается пить в компании одного лишь Сэмюэля и натворить дел (как было в понедельник — день отчаяния от***
Два выходных днях парни проводят вместе, уделяя много внимания математике и немного друг другу, расслабляясь после долгих часов решения интегралов. Нильсену, конечно, делать этого не приходится, но Сэм без помощи не обходится. К вечеру воскресенья он самостоятельно решает несложные примеры методом непосредственного интегрирования, почти не сверяясь с таблицей-подсказкой. А затем Алекс прогоняет его по таблице производных, убеждаясь, что хотя бы самые элементарные из них японец помнит. В понедельник, в начало последней учебной недели в текущем семестре, Александр сдает реферат тренеру Джонсону, обещанный замест репетиторства с Сэмом. Вот только когда-то ненавидимое шведом занятие никуда не делось и в перспективе пройдет еще четыре дня. Конечно, без всех проблем, с которыми пришлось столкнуться, успехи Сэма были бы больше, а занятия продуктивнее. Однако приходится разгребать то, что сами натворили, ведь оба не хотят, чтобы Макото отчислили. Александр улыбается, вспоминая, как над ним самим висела угроза отчисления. Возвращение в родной город его вовсе не радовало, а встреча с матерью тем более: она наверняка отчитала бы и припоминала бы это всю оставшуюся жизнь. Быть отчисленным из-за физкультуры — стало бы его позором. После обеда, который они, ко вселенской радости Сэма, проводят вместе, вызывая удивленные взгляды в их сторону, остаются там, сидя у большого окна за столиком напротив друг друга. У Алекса свободное время в расписании (один из предметов, которые он прогуливает), у Сэмюэля — физика, которой он пожертвовал ради постижения интегралов. — Ты все время забываешь про константу, — напоминает Александр про злосчастное «+С» в каждом решении интеграла. — Зачем она вообще нужна? — ворчит Сэм, напоминая этим истинного ворчуна, сейчас сидящего напротив и сохраняющего невозмутимый вид. — Не забивай этим голову. Просто запомни. Сэм устало вздыхает и роняет голову на стол, негромко стуча по нему лбом. Алекс же не находит ничего лучше, как подложить салфетку страдальцу. Вместо благодарности получает пинок под столом. — Я не сдам, — ноет японец, лежа щекой на салфетке. — Сходи вместо на меня на экзамен. — Sluta prata skit, — цокает Александр, выдавая фразу на шведском. — Я тебя не понимаю, если что, — бормочет Сэм, не отрываясь от стола. Алекс вынужденно дает ему подзатыльник. Японец, потирая макушку, поднимает корпус, глядя на Нильсена. — Я сказал: «Хватит нести чушь», — поясняет тот. — Благодарить меня будешь потом. Не сдерживая огорченных вздохов и стонов, Сэмюэль возвращается к интегралам, которые уже порядком начинает ненавидеть, мысленно благодаря Алекса за помощь. Тренеру он уже не должен, а значит, занимается с ним по собственному желанию. С этой приятной, греющей душу мыслью Макото собирается с духом и принимается за решение последнего, данного шведом, примером. Вечер перед пятницей они проводят у Александра, повторяя шестимесячный материал, за пару часов, что, конечно, никуда не годится. Однако Нильсен, без прикрас может сказать, что Сэм неплохо справляется, учитывая количество прогулов за весь семестр, почти каждодневные тренировки (за которые швед так невзлюбил тренера Джонсона) и огромную любовь Макото к ворчуну, в чьей квартире они проводят время. Сэм, устав от нескольких кругов повторения таблиц производных и интегралов, валится на Александра сверху, пока тот, прикрыв глаза, лежал на кровати, свесив ноги, и слушал бормотание японца. — Не начинай, — грозится Алекс, намекая на очередное нытье Макото по поводу завтрашнего экзамена. — Ты безжалостен, — констатирует Сэмюэль. Руками заползает под домашнюю футболку шведа, пробегаясь пальцами по бокам. Александра передергивает от мурашек, и он спешит скинуть Макото с себя. — Щекотно, — врет Нильсен, отползая к изголовью кровати. — Конечно, — не верит ему Сэм, двигаясь на четвереньках ближе. Садится на вытянутые ноги Алекса, зажимая их между своими бедрами. — Сэм, у тебя экзамен завтра, — отпихивает его Александр, смекая, что затеял парень. — Поезжай домой и хорошенько выспись. — А если я не хочу ехать домой? — шепчет прямо в губы, не оставляя выбора. Первым целует, горячо сминая чужие губы. Не встречая сопротивления, проталкивает в чужой рот язык, притягиваясь к шведу ближе. Широкие ладони оказываются на талии Сэма, слегка сжимая, и когда, он слегка привстает, чтобы в следующую секунду аккурат приземлиться прямо на начинающий твердеть член Алекса, тот приходит в себя, отрываясь от губ японца. — Я не маленький, чтобы ты гнал меня домой, — заверяет Сэмюэль, ероша волосы. — Не хочу, чтобы ты завалил экзамен, — признается Нильсен. — Я знаю, но разве нужно так поступать со мной? Александру нечего ответить. — Производная от икса равна единице, — внезапно выдаёт Сэм, оставляя на щеке Алекса мягкий поцелуй. Тот растеряно следит на за парнем, который медленно спускается вниз, задерживается на шее, затем ключицах. — Производная от икса в степени «эн» равна «эн», умноженному на икс в степени «эн» минус один, — кусает ключицу, а затем всасывает кожу вокруг неё насколько это возможно. Нильсен шипит, выгибаясь в пояснице и все ещё не понимая, причём тут производные. — Производная натурального логарифма — единица, деланная на икс, — пробирается руками под футболку, цепляет твёрдые соски. Оттягивает, зажимая между пальцами, слыша ласкающий слух стон. — Производная синуса — косинус. — Что за ерунда? — тянет Алекс, запрокинув голову и прикрыв глаза. Сэм, конечно, ту еще чепуху несет, но швед прекрасно понимает, что все сказанное — правда. Вместо ответа Сэмюэль перемещает одну руку вниз, ладонью накрывая через ткань тех самых полюбившихся ему шортиков член Александра. — Могу остановиться, продиктовать тебе всю таблицу, за ней — таблицу интегралов. Все это затянется еще на минут тридцать, — тараторит Макото. — Можем потратить это время на более интересное занятие, — заговорчески шепчет в ухо, медленно двигая ладонью, чувствуя, как растет возбуждение шведа. Сопротивляться сложно, выгонять Сэма уже не хочется. Алекс тянется за поцелуем, смакуя еще уловимый вкус ягодного чая, который они распили час назад, на чужих губах. Сердце стучит быстрее, когда японец задирает футболку Нильсена, оставляя мокрую дорожку из поцелуев под пупком, затем целуя одну из тазовых косточек, приспустив резинку шортов. Александр дергается, поджимая пальцы на ногах. Во все предыдущие разы Алекса удовлетворяли только рукой, но на этот раз намечается то, что Сэм назвал «интересным занятием» и что нарисовало воображение шведа. Глаза закатываются сами по себе от необычного ощущения, когда Сэм целует через ткань боксеров вставший член. Японец приподнимает голову, чтобы оценить реакцию Алекса, и довольно ухмыляется, замечая, как тот еле подрагивает с запрокинутой головой. Макото приступает к самой важной части плана, о котором раздумывал с тех пор, как Александр сделал ему минет. Сэмюэль не соврал, сказав, что ему понравилось, но Нильсену учиться есть чему. Макото тянет резинку трусов вниз, намекая, что хочет избавить Алекса от них. Тот, сдерживаясь от стонов, приподнимает бёдра, помогая парню. Вместе со штанами белье оказывается на краю кровати. Сэм нежно проводит рукой по внутренней стороне бедра шведа, заставляя согнуть обе ноги в коленях. Александр сползает вниз по подушкам, исподлобья глядя на японца между его ног. Сэмюэль касается губами кожи на бедре, поднимаясь короткими поцелуями выше, к заветному месту. Налившийся кровью член Нильсена уже испачкал впалый живот естественной смазкой. От вида перед собой Сэм не может не возбудиться сам, ощущая, как член дергается в тесноте боксеров и узких джинсов сверху. Он кусает маленький участок кожи возле паховой зоны, вынуждая Алекса вскрикнуть. Тому больно, но ощущение близости губ Сэма к столь чувствительному месту приятной негой разливается по телу, скапливаясь внизу живота. Губы Макото, не успевает Александр опомниться, оказываются на чужом возбуждении. Парень вбирает ртом сначала головку, с хлюпаньем посасывая, потому что от происходящего только и скапливается слюна во рту, затем наполовину, вырывая из шведа тихий всхлип. Он и подумать не мог до недавних времён, какого, когда тебя касается чужая рука. Однако это ни в какое сравнение не идёт с тем, что происходит в данный момент. Пухлые губы так вызывающе обхватывают член Алекса, пропуская в горячий рот. Сэмюэль смотрит прямиком на Нильсена, встречаясь с голубыми глазами, и, не отрываясь, опускает голову ниже, заглатывая на всю длину. Головка приятно утыкается в горло Сэма, и Алекс мысленно ставит напоминание спросить у парня, где тот такому научился. Сэм насаживается ртом до основания всего пару раз, затем помогая рукой, но этого уже достаточно, чтобы Нильсен сошел с ума от ярких ощущений. Он тянет руку к японцу и останавливает себя, не решаясь даже притронуться. Однако Макото сам перекладывает чужую ладонь себе на голову, позволяя ворчуну, что сейчас сладко стонет, млея под каждым движением, сделать задуманное. Александр зарывается рукой в растрепанную шевелюру и давит сверху, утыкая Сэмюэля носом в чужой пах. Тот с усилием возвращается к удобному положению, не вставляя в рот всю длину, помогает ладонью в такт, задаваемого Алексом. Сэм выпускает член изо рта, проходясь языком по всей длине и задерживаясь на конце, пошло облизывая головку. Алекс смотрит на это и откидывается назад, не в силах сдерживаться. Макото оставляет поцелуй на стволе, одной рукой придерживая, а другой — массируя яички. Алекс ощущает приближение оргазма и толкается вверх, взмахивая бедрами, прося больше и больше. Сэмюэль снова обхватывает член губами, быстро двигаясь и помогая рукой у основания, напоследок специально задевает уретру кончиком языка. Нильсен высоко стонет, содрогаясь всем телом, и кончает в рот парня. — Прости, — осознает, что натворил Александр, поднимая голову. Макото убегает в ванную, и Алекс хочет провалиться сквозь***
Алекс покидает здание университета с небольшим беспокойством. Его последний учебный день в текущем семестре окончился физкультурой, и швед ощутил странное чувство, когда мистер Джонсон, пожелав хороших каникул, отпустил их домой. Нильсен вспоминает, как не посещал пары по физкультуре полгода из принципа и школьной привычки. Последние же несколько недель он исправно отходил на каждую, сначала под страхом быть отчисленным, затем по договоренности с тренером и ради встреч с Сэмом. Вечером прошлого дня после еще получаса лежания в обнимку на кровати, Макото-таки уехал к себе, пообещав лечь спать раньше. Александр проверил его соцсети, но японец в них не появился. Звонить Нильсен не стал, отбросив мысль о вранье подальше, уснул и сам. Перед тем, как пойти домой, он забегает в один магазинчик за маленьким подарком для Сэмюэля, представляя его реакцию. Экзамен по математике заканчивается в семь часов, а на в половину девятого парни должны быть на вечеринке, которую, как Алекс узнал на днях, устраивает группа Джейка — того самого второкурсника с направления Нильсена, с которым он общался немного в начале учебного года и который оказался одним из побратимов богатой молодежи университета. Макото на возмущения Александра поделился, что семья у Джейка — среднестатистическая, никаких богатств и миллионов на счету, что парню нравятся гоночные тачки и что познакомился он с компанией Сэма на одной из гонок. Ребята сняли загородный домик на один день, пригласили только первый и второй курсы. Персональных приглашений нет, и Алекс уверен, что фейс-контроля на входе тоже не ожидается. Он находит это крайне безответственным, потому что в таком случае прийти может кто угодно, хоть выпускник, хоть школьник по знакомству. Нильсен принимает быстрый душ, освежаясь после беготни на физкультуре. Сушит волосы, зачесывая их назад, смотрит долго на гель для укладки, которым с переезда в Лондон ни разу не воспользовался, но так и не решается, боясь выглядеть как зализанная кошка. Надевает темно-синюю водолазку и светлые джинсы с высокой посадкой, слегка зауженные к низу. Падает спиной на постель, раскидывая руки в стороны, и ждет. Ожидание душит. Почти два часа он ходит по комнате, заваривает чай, выпивая две кружки, проверяет телефон на наличие уведомлений, хотя они и так придут со звуковым оповещением. Сэм в сети не появляется, и Алекс начинает беспокоиться. Когда он решает скоротать время и заодно отвлечься от гнетущих мыслей, включая случайный ролик о десяти способах нарезания овощей. Пока на экране режут зеленый перец, смартфон, лежащий рядом, коротко пиликает. Александр хватает, как в ошпаренный, телефон, но в следующую секунду огорченно вздыхает, видя сообщение от сотового оператора. Только он откладывает гаджет, как раздается еще одно уведомление. От кого: Сэмюэль Макото Сдал, через минут пять приеду Алекс готов прыгать от радости, как маленький, на кровати. Накидывает пальто и кладет в карман приготовленный подарок, никак не упакованный, но это и не нужно. Сэм вскоре стоит на пороге его квартиры, крепко обнимаемый и зацелованный шведом. — Вот же накинулся, — улыбаясь, ворчит Сэмюэль. Не удерживаясь, швед целует Макото, притягивая его к себе за затылок. — Если это твой план, чтобы не ехать на вечеринку, то не сработает, — прерывается Сэм, похлопывая шведа по округлой ягодице. — Да и ты приоделся, я вижу, — оценивающе осматривает сверху донизу парня. — Ничего особенного, — фыркает тот. — Надолго мы там? — интересуется, обуваясь. — Пока не надоест, — отвечает Макото, выходя на лестничную площадку первым. — Мы на твоей машине? — Да, я не буду пить. Пить будешь ты, — огорошивает Сэмюэль. Алекс с ключом в замочной скважине оборачивается на него. — Немного совсем, а я проконтролирую. — А Майкл там будет? — тихо спрашивает швед. — Наверное, — голос Макото суровеет. — Пусть только посмеет подойти к тебе. Присутствие Майкла волнует, немного пугает, но Алекс верит Сэму и вверяет себя ему. Они приезжают даже раньше назначенного времени. Дом меньше, чем был на первой вечеринке Александра, но также современный, двухэтажный, с террасой на втором этаже и большими окнами. На входе их никто не встречает, парни проходят через фойе, попадая сразу на кухню, которая находится в просторной комнате с гостиной. На угловом диване сидят двое парней, играя в приставку, рядом — две девушки и парень. Подойдя ближе, Нильсен узнает в последнем Джейка. — О, Сэм! — восклицает он, поднимаясь на ноги. Дружески приобнимает его и замечает шведа, стоящего позади. — А ты?.. — щурится, узнав Алекса и вспоминая имя. — Александр, — протягивает руку первым швед. Сэмюэль удивлено приподнимает бровь, не ожидав от своего парня, обычно тихого в компании людей (особенно незнакомых), такого жеста. — Точно! Ты же с бизнес-менеджмента! — наконец вспоминает Джейк. — Вы общаетесь? — спрашивает, переводя взгляд с Сэма на Алекса. — Да, мы друзья, — надув губы, отвечает Макото, бросая не многозначный взгляд на Александра. — Друзья Сэма — мои друзья, — улыбается Джейк, и Алекс сдерживается, чтобы не скривиться. И когда эти двое успели стать такими подружками? — Вы располагайтесь. Еще рано, все только подтягиваются. Гардероб слева у входа, туалет справа, — указывает в нужную сторону, — и наверху, напротив лестницы. В холодильнике есть пиво. — А для тех, кто за рулем? — спрашивает Сэм. — Если найдешь, в холодильнике есть сок и кола. Парочка отходит, копаясь в чужих запасах. Сэмюэль всучивает Алексу холодную банку пива, а себе берет банку поменьше. — Решил напоить меня? — Александр безысходно смотрит на колу в руках японца. — Развлекайся, ты это заслужил. Через полчаса людей в доме становится гораздо больше, а свободного места меньше. Александр пьет помаленьку, ни на шаг не отходя от Макото. Когда на вечеринке появляются его друзья — баскетболисты (среди которых Брендон) и шумахеры (к которым сразу же присоединяется Джейк), — Алекс внезапно остается в одиночестве, не решаясь находиться рядом с шумными друзьями парня, тем более — знакомиться с ними. Когда Нильсен уходит на кухню за новой банкой пива, на его плечо ложится рука. Швед вздрагивает, оборачиваясь, и почти отскакивает назад, врезаясь в дверцу холодильника, видя перед собой Майкла. — Привет, Алекс, — Майкл хищно прищуривается, склоняя голову набок, оценивает. — Хорошо выглядишь, — облизывает губы. Майкл телосложением и ростом чуть меньше Александра, поэтому его уверенность не может не поражать. Не зная, что ответить, Нильсен делает шаг по направлению к гостиной, но Майкл преграждает путь. Швед думает, что кричать и звать на помощь — глупо. Если ублюдок полезет, ему обязательно прилетит кулак в лицо. Не в первой Алексу драться. — В прошлый раз нас прервали, — сокращает расстояние. — Ты меня напоил, — недовольно произносит Александр. — И хотел воспользоваться. — Знал, куда едешь, — цокает Майкл, — от алкоголя не отказывался, — указательным пальцем проводит от пояса джинсов до груди. Алекс отпихивает его, пробуя вновь пройти, но парень не унимается, не желая отпускать понравившегося шведа. — Тогда ты не был таким злым, охотно принимал все мои касания. Знаешь, — шепчет в ухо, задирая голову, и Александр сжимает гневно кулаки, сдерживаясь от удара только потому, что вокруг полно людей. В доме шумно из-за множества голосов и громкой музыки, со стороны кажется, что парни просто болтают, Алекс глазами ищет Сэма, — я могу хорошо позаботиться, буду аккуратен и нежен, тебе понравится, — Майкл цепляет шлевку спереди на джинсах Александра, дергая на себя. Швед не выдерживает, отталкивая с силой мерзавца. Тот, возмущенный явным отказом, собирается что-то сказать, но позади него раздается женский голос. — Ублюдок, свали, пока тебе не набили морду. Агата с Евой грозно глядят на парня, тот разворачивается к ним. — Девочки, — мерзким голосом произносит он, — не лезьте в чужие дела. — Тебя за домогательства судить нужно, — Агата складывает руки на груди. — Уходи, пока мы добрые. Услышав про домогательства, Майкл закатывает глаза и кидает через плечо: — Как-нибудь в другой раз, малыш. — Какой он мерзкий, — кривится Ева, как только Майкл скрывается в толпе. — Спасибо, — благодарит девушек Нильсен. — Не хотелось бы разводить драку здесь. — Ты драться умеешь? — округляя глаза, спрашивает Ева. Ее черные волосы выпрямлены и красиво сочетаются с ярко-красной помадой. Александр кивает, переводя взгляд на Агату. Девушка одета в черную юбку с запахом на высокой талии и белую блузу с открытыми плечами и длинными, широкими рукавами. На Еве же длинный пиджак, больше похожий на платье, с ремнем на талии и цепями на нем. — Как твоя учеба? — спрашивает парень у Евы, которая с ним на одном направлении. — Сегодня сдала математику, — довольно отвечает она. Алекс удивленно поднимает бровь, не веря ушам. — Мне Агата помогла с помощью одной хитрости, — она подмигивает, и Александр догадывается, о чем идет речь. Но еще больше удивляется, что ее подруга помогает кому-то со столь сложным для большинства предметом. — Черт, там тот придурок! — внезапно произносит Ева, переходя на шепот. Агата и Александр смотрят в ту же сторону. В дом входит высокий, темнокожий парень с дредами, которого швед видел на прошлой тусовке. Кажется, Ева не могла отлипнуть от него в тот раз. Девушка убегает, не говоря ни слова, вливаясь в толпу в гостиной. — Она его избегает? — Да, — отвечает, улыбаясь, Агата. — Он слишком настойчив. — Ты знаешь математику? — Угу, у нас на криптографии ее много, — напоминает о ее направлении в обучении. Они стоят в неловком молчании, пока девушка не спрашивает: — Тебя сюда Сэм притащил? — С чего ты взяла? — искренне удивляется Алекс. — Ты не похож на человека, который посещает такие мероприятия. Не обижайся. Но Александр даже не думал об этом. — Ну, ты уже видела меня на вечеринках, — вспоминает швед не о самых приятных моментах своей студенческой жизни. — Не очень удачный пример, — смеется, а Александр подхватывает. — Так вы встречаетесь? Нильсен уверенно кивает. — Только не показываем этого, — намекает держать это в секрете. — Не буду врать, я ревную, — говорит девушка. — Но он выбрал тебя, так что я мешать вам не собираюсь. — Спасибо, — усмехается швед. К ним подбегает Ева, тряся подругу за плечо. — Агата, ты мне нужна, — умоляет она пойти с ней. Агата бросает на Александра безысходный взгляд и уходит, утягиваемая Евой в сторону гостиной. Швед, оглядывая помещение, так и не находит своего парня. Решается наудачу набрать номер. Сэм не отвечает, тогда Алекс отправляет сообщение и поднимается на второй этаж, направляясь прямиком на террасу. Наверху, помимо нескольких спален, есть проходная гостевая комната, в которой небольшая компания играет в пиво-понг. На свежем воздухе прохладно без пальто, но Александр терпеливо ждет, надеясь, что Сэм все же увидит его сообщение. Швед на террасе один. Она освещается длинной гирляндой, протянутую под крышей между колоннами. Нильсен слышит звук открывающейся двери позади, оглядывается и улыбается, как дурак. — Прости, что пропал, — извиняется Сэмюэль, останавливаясь в шаге от парня. — Не мог меня найти? — кивает на смартфон в руках. — Угу. Хочу кое-что отдать тебе. Алекс достает тот самый подарок, переложенный из кармана пальто в задний карман джинсов. Вкладывает маленький сверток в ладонь японца. — Что это? — с интересом рассматривает пока еще неизвестное. — Чай? — «Для друга». Сэм раскрывает пакетик, вдыхая запах листового чая. — Не могу поверить, что это тот самый чай, — Макото шокирован, так и вдыхает аромат «Для друга». — Эй, — поднимает на шведа голову, — это же не значит, что я для тебя друг? — Ты сам сказал ребятам, что мы друзья, — упрекает Александр. — Я ради тебя же. Зачем дуешься? Спасибо, котенок, — обнимает, укладывая руки на талии Нильсена. Тот бросает взгляд на стеклянную дверь, ведущую на террасу, и, наплевав на конспирацию, прижимается к парню, обхватив чужую шею руками. Алекс решает умолчать об инциденте с Майклом, зная, как не на шутку разозлится Сэм. — Почему ты влюбился меня? — внезапно для них обоих спрашивает швед. Сэмюэль смотрит прямиком в голубые глаза, в которых отражаются огоньки гирлянды. — Ты кажешься тихим, ботаном, который только и делает, что читает толстые книжки, отчужденным и нелюдимым. Но на самом деле ворчун, мило смущающийся; можешь дать сдачи и ударить первым; прогульщик, не пользующийся богатствами родителей. Я влюбился, не надеясь на взаимность. Думал, тебе неловко со мной, раз ты убегал от меня и избегал. Когда на той вечеринке увидел тебя в комнате, сердце пропустило удар, и я надеялся, что ты там из-за меня, — улыбается теплым воспоминаниям. — Я почувствовал себя самым счастливым, когда ты ответил взаимностью. Алекс утыкается лбом в чужое плечо, жмурясь. Слова Сэма закрадываются в самое сердце, приятной негой разливаясь по всему телу. Человек, в которого Александр бесконечно влюблен, любит его. И швед думает о том, как ему повезло встретить Макото. С появлением японца в жизни Нильсена многое произошло, нервы потрепал себе знатно, однако в конце концов постиг счастье, ощутив все аспекты влюбленности на собственной шкуре. И Алекс понятия не имеет, как долго продлятся эти отношения, как скоро о них узнает кто-то, кроме Агаты и Брендона, через какие испытания придется пройти. Они пришли к тому, что между ними сейчас, быстро, но Александр доверяет Сэму, Александр готов пробовать, решать проблемы и любить. Александр влюблен всеми частичками тела и от осознания, что Сэм любит такого вот ворчуна далеко не с самым лучшим характером, не может не улыбаться. — Я люблю тебя, — шепчет Нильсен, встречаясь взглядом с карими глазами. — Я люблю тебя, liten kattunge, — незамедлительно отвечает Сэмюэль. — Как тебе мой акцент? — Ужасен, — смеется Алекс, получая легкий щелбан по носу. Две прямые, которые, казалось, находятся в разных плоскостях и вообще параллельные, все же пересеклись. Александр привыкает к новым людям, баскетболу и парам по физкультуре, которые он обещал тренеру не пропускать в следующем семестре. Сэм по-прежнему любит гонки, играть в баскетбол и внимание лишь одного человека. А еще они любят друг друга. И их прямые, действительно, не параллельны.
