Liten kattunge

— Привет, Сэм. Извини, что беспокою, но я не знаю, к кому еще обратиться. Я у Майкла… Здесь Ева и… Александр… Они пьяны, а Майкл… Он опять делает это. Я пыталась остановить его, но он угрожал, что причинит вред Еве, если я не отстану. Александр просыпается, ощущая жуткую головную боль. Кое-как разлепляет опухшие глаза, чувствуя сухость на всем лице. Во рту тоже пересохло, а горло почему-то саднит. Он поднимается на локтях оглядываясь. Выдыхает облегченно, понимая, что находится в своей квартире. Пытается вспомнить, что вчера произошло, раз сегодня находится в таком состоянии. В голове всплывает Ева, страдающая от неразделенной любви. Кажется, она была у него дома. И, похоже, они пили? Да, Алекс припоминает бутылку вина, с которой нашел Еву на лестничной площадке. Не от вина же ему так плохо? Чтобы прояснить для самого себя, что произошло, озирается в поисках мобильного телефона. На привычном месте, на тумбочке, его не оказывается. На рабочем столе тоже. Наверное, оставил в кармане куртки. Соображает, несмотря на похмелье, берет в руки ноутбук. Ни от кого не прячась, лезет в фэйсбук. Первым делом проверяет ленту новостей, затем страницу Евы. Ничего необычного не находит и заходит на вкладку с диалогами. Самый последний — с каким-то Майклом. Судя по сообщениям, отправлял их вовсе не Александр. Несколько раз перечитывая короткий диалог, Нильсен вспоминает еще одну деталь прошедшего вечера. Друг по выпивке. Майкл — друг Евы, который приехал за ней, а уехал еще и с Алексом в придачу. Далее извилины помогают ему вспомнить, как он пил в чужой квартире, чьи-то прикосновения, странные речи. Последнее, что Александр ясно помнит, — Майкл сидит непозволительно близко и подливает алкоголя в стакан. Алекс тяжело вздыхает, потирая глаза. Замечает, что спал в одних трусах, удивляясь, как в том состоянии, в котором пребывал вчера, умудрился доехать домой, подняться, войти в квартиру, еще и раздеться. Внезапно, к его ужасу, раздается шум воды из ванной. Александр отгоняет первую пришедшую мысль о маньяке, забравшемся в его квартиру, так как тот явно не пошел бы принимать душ. Пазл складывается в голове, и Алекс пугается еще больше, задирая одеяло по горло, все еще сидя в кровати. Неужели за закрытой дверью принимает душ тот самый Майкл? Что тогда произошло, когда Александр вернулся в квартиру? Получается, Майкл дотащил его и помог раздеться? Ему страшно и интересно. Он опускает голову на подушку, перед этим отложив ноутбук на стол, закрывается одеялом с головой и поворачивается спиной к двери, ведущей в ванную комнату. С ужасом ждет, пока парень выйдет, и не может придумать, как вести себя, что говорить. Алексу нужно узнать, что происходило ночью в этой квартире. Шум воды стихает и прекращается совсем. Видимо, незнакомец ищет полотенце, потому что выходит не сразу. Александр под одеялом начинает дрожать. Слышит, как дверь позади открывается, а затем шаги в сторону кровати. Матрас прогибается где-то рядом с ногами Нильсена: похоже, ночной гость присел. Алекс ждет, но ничего не происходит; видимо, парень (а, по предположению Александра, это именно парень) думает, что хозяин еще спит. Швед осторожно выглядывает из-под одеяла, видя широкую спину в свободной темно-серой футболке. Парень просто сидит, свесив голову. Наверное, в руках у него телефон. Макушка черная, волосы мокрые. Алекс пытается вспомнить, какого цвета они у Майкла. В воспоминаниях Нильсена тот шатен. Какой-то другой парень с той алко-вечеринки? Ничьи образы больше не отложились в памяти Александра. Алекс решает снова спрятать голову под одеяло и сделать вид, что спит. Может, того гляди, незнакомец уйдет сам. Нильсен успокаивает себя тем, что вор давно бы слинял, прихватив, как минимум, ноутбук. Пара минут, и чужое тело уже валится на кровать со вздохом. Это не помогает шведу определить, что за человек у него в квартире находится. Еще больше прежнего Нильсен пугается, когда незнакомец придвигается ближе к кокону из одеяла, в которое хозяин закутался всем телом, и крепко обнимает, прижимая к себе. Что-то, действительно, случилось ночью. Его обнимают двумя руками, пока Алекс не чувствует, как одну убирают. Судя по тихим звукам, парень снова берет телефон. Недолго шарясь в нем, он — Александр не видит — хмурится и с подозрением глядит на скомканное одеяло рядом. Его ожидаемо отдергивают, и швед борется с желанием открыть глаза. Веки заметно подрагивают, поэтому неизвестный для него человек, легко дует на лицо Алекса. Тот моргает, вызывая улыбку у парня рядом. — И давно ты проснулся? — произносит незнакомец подозрительно знакомым голосом. Что? У него дома Сэм? «Нет, это невозможно. Кто угодно, только не он» — молится про себя Александр. Это галлюцинации после вчерашней попойки? Нильсен настолько сошел с ума из-за чувств к Сэму, что тот ему мерещится. Алекс согласен на помутнее рассудка, но только не на Макото в его кровати. Не зная, как быть, Нильсен продолжает притворятся спящим, пускай его и скомпрометировали. Сэм осторожно придвигается почти вплотную, оказываясь лицом к лицу с Александром. Тот ничего не понимает, кроме как того, что на кровати, помимо него, все еще кто-то есть. Алекс ощущает, как чужое дыхание вновь щекочет его веки, однако иначе: не дуновение, а нечто другое. До него начинает доходить происходящее, поэтому, резко открывая глаза и замечая чужое лицо совсем близко от своего, бьет наотмашь всей ладонью по нему, даже не стараясь разглядеть его. Парень кричит от боли, приложив ладонь к месту удара — к правой части лица. Глазу тоже досталось, наверное, больнее всего, ведь Александр ударил без разбора. Хотя бы не кулаком, за это сказать спасибо стоит. Совершенно позабыв про легенду о крепко спящем шведе, он подскакивает в кровати, глядя на корчащегося от боли парня. Тот опускает голову к согнутому колену, не убирая ладони. Алекс разглядывает незнакомца, не видя его лица. — Зачем ты меня ударил? — спрашивает парень голосом Сэма, не поднимая головы. «Снова почудилось?» — думает Александр, продолжая отрицать факт нахождения Сэмюэля Макото в его квартире. Наконец парень убирает руку от лица и поднимает взгляд на Нильсена. Сердце пропускает удар прежде, чем тот убеждается, что действительно в его квартире никто иной, как Сэм. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает первое, что приходит в голову Александр, игнорируя вопрос японца. Сэм не отвечает, внимательно изучая испуганного парня напротив. — Ты ничего не помнишь? — ухмыляется Макото. — А разве это не очевидно? — продолжает отвечать вопросом на вопрос Алекс. Сэмюэль хмыкает, отворачиваясь от него. Выражение лица меняется не в лучшую сторону, и Александр догадывается, что вчера случилось что-то не очень хорошее, поэтому еще больше пугается. — Совсем ничего? — тихо спрашивает Сэм, разглядывая свои ладони. Алекс решает сказать правду. — Я возвращался домой. Лифт не работал, — делает паузу, но Макото не отвечает. — На лестнице встретил Еву, уже подвыпившую, без ключей. Агаты не было дома, поэтому мы пошли ко мне, — продолжает он. — Мы пили вино, но ей хотелось еще. За ней приехал какой-то парень, и я решил поехать с ними, чтобы присмотреть за ней. В квартире было еще двое парней. И я выпил, не знаю сколько, — на этих словах Сэм поднимает взгляд на Александра, но по-прежнему молчит. — А дальше я уже ничего не помню. Сэмюэль снова отворачивается, грустно выдыхая. — А ты, похоже, в курсе, — пытается разговорить единственного человека в комнате, которому, кажется, известно, как Алекс провел вчерашний день. — Поделишься? — Тебе это не понравится, — вновь ухмыляется Сэм, при этом в его голосе, ничего, кроме грусти, нет. — Но я должен знать. — Должен, — Макото переводит на Алекса уверенный взгляд и спрашивает: — Уже не боишься меня? Александр отрицательно мотает головой. — Тогда садись ближе. Неуверенно двигается пятой точкой по простыни, таща за собой одеяло. Сэм же остается на прежнем месте. Они оказываются не так близко, как перед ударом, но достаточно, чтобы прекрасно видеть друг друга. — Ты до вчерашнего дня знал парня, что привез вас с Евой в ту квартиру? — спрашивает Сэм вместо того, чтобы начать рассказывать. — Нет, — честно отвечает Александр. — Если честно, я даже его имени не знал. — А сейчас? — Что? — переспрашивает Нильсен. — Сейчас-то ты знаешь, как его зовут? Алексу не нравятся эти вопросы. — Майкл, кажется, — все-таки отвечает швед, не понимая, к чему Макото клонит. — Он учится в моей группе, — рассказывает Сэм. — В начале года была вечеринка, на которой он споил какого-то парня и воспользовался им. Многие думают, что парнишка не был против, но в тот момент он просто перестал соображать из-за количества выпитого алкоголя. Александр пытается не думать о том, что скрывается за этим вступлением, стараясь не показывать виду, что испугался, пускай и не Сэма на этот раз. — Майкл бы и с тобой это сделал вчера, — ошарашивает Нильсена Сэмюэль. — Но ты проснулся в собственной постели, так что… до этого не дошло. — И как я тут оказался? — спрашивает Алекс, догадываясь на этот счет. — Скажи спасибо Агате, — снова ошарашивает его Макото. — Я не помню, как она приехала… — Видимо, уже достаточно напился к тому времени, — заключает Сэм. — Значит, она меня домой вернула? — спрашивает Нильсен. — Тогда почему ты здесь? — тут же всплывает еще один логичный вопрос. Сэм с серьезным выражением лица смотрит на него, и Алексу от этого взгляда страшно. — Она позвонила мне, когда заметила, что Майкл нацелился на тебя, — устало вздыхает японец. — Так что это я тебя привез сюда. Алекс от стыда закрывает лицо руками. Ему даже нечего ответить Сэму, хотя, по сути, поблагодарить должен. — А чего ты тут тогда ночевать остался? — бурчит Александр, потирая лоб. На лице Сэмюэля расцветает улыбка. — Ты меня попросил. Вот такого Алекс точно не делал. — Не ври. — Честное слово! — японец поднимает обе руки в знак мира. — Helvete! — ругается Алекс на шведском, все больше краснея. — Ты же видел, что я пьян. Мог бы и не слушаться. — Мог, — соглашается Сэм, — но ты так мило попросил, что я не смел тебе отказать. Александр впервые за это ужасное утро вспоминает, что вообще-то у него к Сэмюэлю особое отношение. Рой мыслей, которые тревожили его с пятницы, заполняет голову. Воспоминания прошедшей вечеринки, разговор Сэма и Брендона, признание второго в любви к другу, неразделенная любовь Нильсена и его решение оставить двух японцев в покое. А теперь Сэм сидит перед ним, по-доброму глядя, и удивляется реакции Алекса на произошедшее и происходящее. Сэмюэль ночевал в его квартире. На его кровати. Кажется, в случайно возникших еще пару дней назад планах Александра был откровенный разговор с Сэмом. И пусть Нильсен не раз вычеркивал этот пункт из воображаемого списка, нынешняя ситуация так и просилась на тот самый разговор по душам. Как же трудно Алексу начать его. Однако перед этим он обязан задать один важный вопрос. — Я… — заминается Александр, не зная, как спросить об этом вслух, — я не приставал к тебе, когда был пьян? У Сэма этот вопрос вызывает хитрую улыбку, и Алекс начинает паниковать еще больше. — Тебе уж точно не понравится ответ на этот вопрос — отвечает Сэмюэль, хихикая. — Может, поговорим о другом? О каком еще другом? И почему Макото так легко перевел тему? Неужели Алекс позволил себе лишнего? — Неужели я… — не находит слов, чтобы закончить фразу. Сэм демонстративно пожимает плечами, так и не сказав ничего внятного по этому поводу. — Эй, не переживай так, — подбадривает Сэмюэль. — Ты же был пьян. Лучше обсудим кое-что. Алексу остается только вопросительно посмотреть на него. — Почему ты не ответил на мои сообщения? «Черт. А вот и та тема подъехала» — Молчишь, — констатирует Сэмюэль. — Значит, игнорировал. Поэтому сбежал вчера утром из спортзала? — Fan, — снова ругается Алекс. Его рассекретили по всем пунктам. Но Сэм не злится, только посмеивается с его реакции. — Так в чем причина? — выпытывает Макото. — Обиделся, что я не вернулся тогда? Он напоминает Александру о пятничной вечеринке, после которой все пошло наперекосяк. Алекс молчит, потому что боится говорить то, что и так крутится на языке; боится показать свою слабость, ибо причина, о которой спрашивает Сэм, — болью отражается в сердце шведа. — Прости, но Брендону стало совсем плохо, — извиняется Макото с грустной ноткой в голосе. — Он бы даже из такси не вышел самостоятельно. «Ты не из-за этого не вернулся в ту комнату» — думает Александр. — Я все знаю, — тихо произносит Алекс, решаясь наконец сознаться. — Про тебя и Брендона, — уточняет, опережая вопрос Сэмюэля. Сэма это, несомненно, удивляет. — Откуда? — только и спрашивает он. — Разве это важно? Они уже не смотрят друг на друга. Алекс боится встретиться со взглядом карих глаз, увидев в нем сожаление Сэма, который не может дать шведу того, чего тот хочет. Он не может разделить чувства Александра, который прекрасно это понимает. Неизвестная в уравнении, где по одну сторону знака равенства находится сердце Сэмюэля Макото, — никто иной, как Брендон. Алекс не может ошибаться: глаза все видели, до ушей донеслось каждое сказанное обоими парнями слово. — Но как это связано с тем, что ты избегал меня? — спрашивает Сэм, выражая и лицом, и голосом полное непонимание. То ли Макото глупый, то ли притворяется, чтобы Александр сам сказал об этом. — Не хочу мешать вам, — выдавливает из себя он, накрываясь одеялом по плечи, все еще сидя. Сэм рассматривает внимательно шведа, что опускает глаза на простыню и не думает, кажется, ни о чем, в отличие от Макото. Тот понимает, что из Нильсена с трудом удается что-то вытянуть, так как паренек боится откровенничать. Поэтому, поразмыслив над его словами, приходит к следующему: — Нам? — переспрашивает японец, и Алекс бегает глазами по постели, ничего не отвечая. Его рука показывается из-под одеяла, пальцами чертя какие-то ведомые только ему узоры по белой простыне. — Ты, случайно, не думаешь, что я и Брендон вместе? Однако Александр не отвечает, потому что думает именно так, а признаться вслух не может. Ему больно признавать это, особенно перед Сэмом. В глубине души Нильсен прекрасно понимает, что Сэмюэлю известно об его чувствах: поведение в пятницу на вечеринке; в университете, когда Алекс бегал и прятался в туалете от Макото (пускай тому это и неизвестно); и вот теперь, прямо на глазах ведет себя слишком очевидно. Японец не такой уж и глупый, как хотелось бы Александру, — он видит, анализирует и делает выводы. О нем и Брендоне думать-то тяжело, а уж вслух упомянуть этих двоих в одном предложении — еще сложнее. Но вопрос Сэма прозвучал странно. — Черт, — только и говорит он, — Алекс, — обращается к шведу, но тот не реагирует, продолжая водить указательным пальцем по постели. — Алекс! — настойчивее повторяет Сэмюэль, наконец обращая внимание шведа на себя. Макото двигается к нему и берет в ладони чужое лицо. — Посмотри на меня, — шепчет Сэм, пытаясь поймать взгляд голубых глаз. Алекс слушается, ощущая себя в руках Сэма тем самым маленьким котёнком. Карие глаза с беспокойством бегают по лицу Нильсена, в конце концов останавливаясь на его собственных, голубых. В тех — трепет от неожиданной близости и страх перед словами, которые может сейчас сказать Сэмюэль. Александр до последнего верит в ту историю, которую придумал его мозг после увиденного и услышанного на пятничной вечеринке. — Я действительно нравлюсь Брендону, — произносит японец, и сердце Алекса сжимается от этих слов. — Но я уже говорил тебе, что отказывал Агате, потому что мне нравится кое-другой, — зачем-то напоминает он и прислоняется лбом ко лбу Александра, вынуждая того сначала опустить взгляд, а затем прикрыть веки. — И это не он. Голубые глаза быстро округляются. До Алекса наконец-то доходит смысл сказанного. Он в очередной раз ошибается, его догадки, принимаемые за реальность, не имеют ничего общего с действительностью. Похоже, Сэм только что признался, что ему нравится Александр? Макото не называл имени, но намёк — прозрачнее некуда. Если Алекс и решился бы начать этот разговор раньше, то в чувствах из них двоих признался бы он. По крайней мере, первым. А Сэмюэль все переиначил. Вечно он портит планы Александра. Переспрашивать — глупо, но Нильсену нужно убедиться, что он верно понял Сэма. Однако, прежде чем задать вопрос, японец делает то, чего Алекс, может и хотел, но никак не ожидал. Его губ впервые касаются чужие, пуская мурашки по всему телу. Руки Сэмюэля до сих пор удерживают лицо Александра, и только поэтому он еще не начал трястись. Вспоминая пятничный вечер, Алекс удивляется самому себе: тогда ведь первый потянулся за поцелуем на кровати. Количества выпитого тогда алкоголя недостаточно, чтобы он был не в себе. Прикосновения, слова и просто присутствие Сэма рядом подтолкнули на это. Однако сейчас, когда ситуация практически идентичная, былая храбрость Александра улетучивается. Он ощущает себя беспомощным в руках Макото, не зная, как поступить: прервать или ответить. Еще недавно Нильсен представлял, как они целуются, при этом доставляя себе удовольствие. Что же изменилось, раз теперь он медлит? Сэм нежно целует его, швед прикрывает глаза, но не отвечает. Он попросту не верит в происходящее после всего, что было. Одно событие за другим навалились на него, и, как не странно, все связаны с Макото. Жизнь Алекса уже несколько недель крутится вокруг этого японца. От былого презрения, бывших обиды и злости не остается ни следа. Это утро перечеркивает все, что можно, а Нильсен в очередной раз убеждается, что думать наперед, представляя себе что-то, все-таки не стоит. Поцелуй прекращают, но Сэм не выглядит расстроенным. Он давно догадывался, что тоже не безразличен Алексу, и, успев хорошенько узнать противный характер и слегка завышенную самооценку шведа (потому что умнее Александра нет никого, даже не смейте спорить с этим), не ожидал, что тот особенно после произошедших событий решится поцеловать или сам, или в ответ. — Тебе не обязательно говорить об этом, — шепчет Сэм, слегка отстраняясь и убирая руки. — Я готов ждать твоего решения столько, сколько тебе потребуется. В любой иной ситуации Алекс обязательно проверил бы это, но слова Макото только убеждают его в том, как он влюблен. Поэтому Нильсен ничего не говорит, а целует Сэмюэля сам, как хотел и собирался сделать еще в пятницу. В прошлый раз их прервали, и, когда уже Александр хватает японца обеими ладонями за голову и тянется к нему, надеется, что ни один телефон в этой квартире внезапно не зазвонит. Однако об этой важной детали он совершенно забывает, когда впивается в пухлые губы. Его поцелуй принимают, охотно отвечая. Алекс прикрывает веки, наслаждаясь тем, что происходит, но переживая, потому что это действительно его первый поцелуй. Никакого опыта, но огромное представление благодаря различным медиапродуктам, с которыми ему довелось ознакомиться. В книгах и учебниках, которые Александр любит читать, о таком не написано. Может, не зря тратил время на сериалы. Сэм чувствует эту неуверенность и перехватывает инициативу: кладет руки на талию Нильсена, притягивая того к себе ближе. Они оба сидят, скрестив ноги, потому сокращать расстояние приходится, наклоняясь туловищем друг к другу. Макото хочется быть еще ближе к шведу, чтобы всем телом прижаться и чувствовать, как было, когда они боролись за чай «Для друга» в рюкзаке Алекса. Вспоминая об этом, Сэмюэль улыбается прямо в поцелуй, и Александр не может не заметить этого. Подумав, что сделал что-то не так, он отстраняется, щенячьими глазами глядя на японца. — Вспомнил, как мы чуть не подрались из-за чая, — признается Сэм, успокаивая Нильсена, однако ненадолго. В голове тут же всплывает вся подноготная той ситуации. Именно тогда Александр понял, что далеко неравнодушен к Макото, и надумал всякой всячины, оказавшейся далеко от правды. Вместо ответа Алекс вновь льнет к Сэмюэлю, приводя того в замешательство, но только на секунду. Александру нравится целовать Сэма, а Сэму нравится Александр. Ворчливый, вечно недовольный чем-то, возмущающийся на любое его слово, огрызающийся, но вместе с тем по-своему невинный, хрупкий, ласковый. Макото действительно повезло полюбить именно такого человека. Он понял, что Нильсен не просто нравится ему, сегодня утром, когда, проснувшись, почувствовал, как ноги и руки шведа лежат на нем, а сам тот тихо сопит, кажущийся необычайно милым. Сэм не держал обиду, когда Александр всячески избегал его непонятно по какой причине. Даже помогая хоть как-то сдать норматив на последней паре физкультуры, терпеливо ждал, пока Нильсен заговорит первым, потому что хотел дать время прийти в себя после пятницы. А еще Сэмюэль очень разозлился, увидев Алекса в лапах того урода, Майкла. Он не столько приревновал, сколько испугался. Однако, если бы Нильсен в ясном уме поддался явным намекам Майкла, Сэму стало бы больно. Тогда бы он понял, каково Брендону. Сэм прерывает поцелуй, когда слышит, как живот Александра предательски урчит. — Ты вообще давно ел? — спрашивает он. Алекс хмурится, пытаясь вспомнить. — Алкоголь не считается, — шутит Сэм, а Александр становится серьезней некуда. — Вчера утром, — признается Алекс. — Я в столовую не ходил, потому что боялся с тобой столкнуться. Сэмюэль громко цокает и треплет Нильсена по макушке. — Дурак. — Придурок, — огрызается швед, но оба совсем не дуются друг на друга. — Чем ты обычно завтракаешь? — спрашивает Сэмюэль, покидая кровать и направляясь на кухню. Александр следует за ним, хватая по дороге домашние футболку и свободные штаны, больше походившие на пижамные, и замечает на Сэме знакомые шорты. — Чай и снеки, — отвечает Алекс, решая не ворчать по поводу своих шорт на Сэмюэле и вытаскивая из кухонного ящика открытую пачку печенья. — Чай? — Сэм игриво выгибает бровь. Александр закатывает глаза, понимая, что Макото добился своего: так сильно хотел выпить чай Алекса, что дело и правда чуть до драки не дошло, хотя он всегда может купить нужный вкус. Нильсен хозяйничает на собственной кухне, пока Сэмюэль наблюдает за ним, прислонившись к кухонной тумбе. Когда вода в чайнике закипает, перед шведом встает непростой выбор: заварить новый чай или чай «Для друга». Зная Сэма, который с чего-то привязался к этому «Для друга», выбери Алекс другой — он от него не отстанет. Они завтракают, Сэм оценивает чай, который так мечтал попробовать, и не сразу обращает внимание на интересную кружку Александра. Тот замечает изучающий взгляд и спешит повернуть кружку принтом к себе. — Погоди, — возникает Сэмюэль, — что там написано? — Неважно, — бурчит Нильсен. — Хочешь, чтобы получилось так же, как с рюкзаком? Показывая недовольство, Алекс все-таки пододвигает кружку к Сэму, сразу же понимая, что зря, ибо Макото принимается громко смеяться. — «I love cock», серьезно? — сквозь смех спрашивает он. — Мне ее подарили, — обиженно произносит Александр, спеша вернуть кружку. — У того, кто это подарил, отличное чувство юмора, — подмечает Сэмюэль. Алекс, подумав, решает спросить у Сэма кое-что, беспокоящее его. — Но что с Брендоном? Макото меняется в лице, и от недавнего смеха не остается ни следа. — Ну, — заминается он, придерживая еще горячую кружку ладонями, — он был пьян, когда признавался в любви. Я помог ему вернуться домой, а в воскресенье мы поговорили. — Сэм молчит, собираясь с мыслями, и продолжает не сразу. — Я объяснил, что не могу ответить на его чувства, потому что мне нравишься ты, но Брендон и так это понял. Швед не сдерживается и фыркает. Про рюкзак забыть все никак не может. — Ему, конечно же, тяжело, но в трезвом состоянии он отреагировал адекватно, на удивление, — добавляет Макото. — Мне жаль, что так получилось, — огорченно вздыхает. — Но я не могу полюбить его в ответ. Так я бы обманывал себя, потому что мне нравишься ты, — вновь произносит это Сэмюэль, снова смущая Александра. — Я вижу, как ты смущаешься, когда я это говорю, — расплывается он в улыбке. Сэм нащупывает руку Алекса под столом и тянет к себе. Нильсен поддается и оказывается возле японца. — Маленький котенок, — тихо произносит Сэмюэль, глядя на него снизу вверх и смешно дергая чужую руку. — Как там на шведском? — Liten kattunge, — отвечает Александр, и Сэм тут же повторяет. — Помнишь, как мы подрались из-за этой фразы? — вспоминает Макото. Алекс про тот случай совсем позабыл: как они возвращались с заезда Сэмюэля и из-за ляпнувшего что-то про маленького котенка, пытающегося казаться тигром, Александра подрались прямо на дороге. Благо были не в городе. — Не думал, что ты можешь подраться с кем-то, — ухмыляется японец. — Почему это? — Ты языкастый, все проблемы должен решать только разговором — так мне казалось, — объясняет Сэм. Александр бьет его в плечо ладонью, отчего раздается звонкий звук, а Сэмюэль морщится. — Чего это ты удумал? — без капли обиды спрашивает Макото, нападая в ответ. Руки Сэма гуляют по телу Алекса, щекоча везде, где побывают. Прячась от него, Александр забирается на кровать и скрывается под одеялом.

***

Два идиота, решившие прогулять учебу, даже не договариваясь, уже несколько часов лежат в кровати. Разговаривают о всяком, в основном о школьных днях, вспоминая много смешных случаев. У Алекса они все связаны с Рэем, о котором он рассказывает Сэму, представляя как единственного друга и даже показывая фотографию. Макото, наконец увидев, как выглядит человек, подаривший кружку с надписью «I love cock», еще раз смеется и только радуется, что у Александра есть такой человек. А еще они поговорили о том, что шведу так не нравится в Сэме. — Давно у тебя эта любовь к гонкам? — спрашивает он, лежа головой на груди японца, пока тот перебирает пальцами его волосы. — Ну, мне с детства машинки нравились, — смеется Макото, услышав такой вопрос. — Тебе нет? — Почему же? У меня тоже полно машинок было, — отвечает Александр, понимая, на что намекнул Сэмюэль. Но это чистая правда — ему никогда не хотелось играть с куклами, а начав ходить в школу, про игрушки совсем позабыл, увлекшись учебой. — Вообще-то я про твою гоночную карьеру спрашивал. — Лет в шестнадцать, наверное, — задумчиво произносит Сэм. — Тогда у меня был совершеннолетний друг с машиной, я ездил вместе с ним на каждый его заезд, но родители подарили мне авто только на восемнадцатилетие. — Это то, которое до кёнигсегга было? — вспоминает их недавний разговор по дороге в общежитие. Сэмюэль гукает, и Алекс задает еще один мучавший его вопрос: — Сейчас ты не ездишь на гонки, верно? — Да, погода не располагает, хотя некоторые все еще гоняют. Буду ждать, пока не потеплеет. — Не боишься, что может что-то случиться? — еле слышно спрашивает Александр. Сердце сжимается от одной лишь мысли, что на какой-нибудь гонке что-то может пойти не так. — Ты волнуешься? — с ухмылкой спрашивает Сэмюэль. Александр, рассердившись на его легкомысленность, переворачивается на живот, оказываясь с японцем лицом к лицу. — Нисколько, — врет и не краснеет. Сэм мог бы и не спрашивать, все ведь прекрасно понимает. — Не хочу думать о плохом, — уже серьезно отвечает он, копошась в волосах Александра, словно это помогает ему расслабиться. — Если случится что-то, что покажется мне неправильным, я, не раздумывая, покончу с гонками. Они лежат в тишине недолго, пока Сэм вдруг не спрашивает у него: — Почему ты сказал, что у тебя есть деньги, чтобы оплатить залог за меня в случае чего, но живешь в такой крохотной квартирке? Не поворачивая головы, одной щекой лежа на японце, Алекс неохотно отвечает: — Мне не нравится вся эта роскошь. Да и тут мне комфортно. — Так твои родители богаты? Александр морщится: ему эта тема неприятна, но немного все же рассказывает. — У нас своя верфь на острове недалеко от Стокгольма, — коротко отвечает он; опускает то, что отца у него нет, решая рассказать об этом позже. — Ты, между прочим, вообще в общаге живешь, — меняет Алекс тему. — Тебе прекрасно известно, почему я там, — смеется Сэмюэль. — Как только я расплачусь за кёнигсегг — перееду. — Ты, дурак, в кредит его взял? — поражается Алекс, повышая голос. Сэм пугается такой реакции, округлив глаза на шведа. — Я, может, и продал авентадор за немалые деньги, но мне этого даже с деньгами от родителей не хватило, — объясняет он, надеясь, что Нильсен успокоится. Тот, все еще хмурый, укладывается обратно на Сэма и молчит. — Предлагаешь мне помощь? — Даже не думал, — гулко бурчит Алекс в грудь Макото. — Жаль, — смеется Сэмюэль, который и не собирался просить помощи у богатея Александра. Они много разговаривают, смотрят одну из тех короткометражек, которые Нильсен от балды иногда включает, долго смеются и обсуждают увиденное. А потом целуются. В комнате свет выключен еще с ночи, поэтому, когда на улице темнеет, источником какого-никакого света им служит ноутбук Алекса, отставленный сбоку на постели. Сам же Александр по-прежнему лежит на животе рядом с Сэмом, пальцами зарывшись в черные волосы, разбросанные по подушке короткими локонами. Одна рука Макото находится на талии шведа, другая — на спине повыше, подушечками пальцев легонько массируя кожу. Парни целуют друг друга, пока дышать не становится тяжело, а затем спокойно лежат, слушая и ощущая учащенное дыхание обоих. Александр понимает, что отпускать японца не хочет. Ни сейчас, ни завтра. Никогда. Ему так хорошо рядом с ним, что все совместные ссоры отходят на второй план. Он забывает даже о том, что в первый раз оказавшись лежащем на Сэме, при одном лишь взгляде на того, возбудился. Если так подумать, то Нильсен сбегал после каждой их встречи, а теперь даже не может и помыслить об этом. Перемены. Его так тревожила та ситуация с неожиданным стояком, что он, придумав всякого, рассматривал вариант отчисления. А на деле — Сэмюэль ничего не почувствовал. Алекс заблуждался на счет всего, особенно этого парня. Теперь же ему очень комфортно в руках Макото, приятно ощущать тепло чужого тела рядом, болтать на разные темы, подкалывать по-прежнему друг друга, но уже не обижаясь; пить тот самый чай «Для друга», которым Александр некогда не хотел делиться; со смехом вспоминать, как подрались и как чуть не подрались все из-за того же чая. Александру очень не хочется, чтобы Сэм уходил. — Мы завтра идем на учебу? — спрашивает он японца, отрываясь от любимых губ. — Я бы этого не хотел, но завтра тренировка, — отвечает Сэмюэль, задумываясь, что остаться здесь, в квартире Алекса, еще на один день было бы не так уж плохо. — Да и давно ты прогуливать начал? — Я и так многие пары пропускаю, — обиженно говорит Александр. Он, может, и считает себя самым умным, но тратить время на бесполезные пары не собирается. — Да и я нормально зубы не чистил, — признается Сэм, а когда выражение лица Алекса меняется, спешит объясниться: — Не брал я твою щетку, не переживай. Но одним ополаскивателем для рта не обойдешься, а в магазин мы так и не сходили. — Можем сейчас прогуляться, — предлагает Александр, не думая о времени. Оба жмурятся из-за включенного света. Переодеваются в уличную одежду, но будь погода теплая, как летом, например, Алекс вышел бы из дома в пижамных штанах. Также он наконец-то может увидеть результат их многочисленных поцелуев: и без того пухлые губы Сэма опухли, а вокруг появились красные пятна, сам он выглядит потрепанным и немного сонным. — Уверен, что стоит идти? — спрашивает на случай, если Сэмюэль захотел спать. — Да, — незамедлительно отвечает он. — Мы уже оделись, и мне нужна щетка, если не хочешь утром почувствовать неприятный запах, когда я поцелую тебя. Алекс легонько бьет его по спине и, первым направившись к входной двери, улыбается, пока Макото не видит.

***

До ближайшего круглосуточного они решают прогуляться вместо того, чтобы с комфортом доехать на кёнигсегге Сэма, всю ночь и весь день простоявшего под окнами дома Александра. Тот впервые задумывается об Агате и Еве. Было бы некрасиво, не поблагодари он первую, что спасла из лап гнусного подонка Майкла. На самом деле Алекс ощущает и свою вину в этом, так как поддался эмоциям, когда решил выпить на той маленькой вечеринке. Он-то ехал туда, чтобы за Евой следить, а в итоге, следить пришлось за ними обоими. Если бы не Агата, Алекс на вряд ли сейчас шагал плечом к плечу с Сэмом за зубной щеткой в круглосуточный магазин почти в полночь. Ну, а Ева… с ней, возможно, тоже нужно поговорить, только Нильсен пока не знает, о чем именно. А еще он понимает, что Агата наверняка видела кёнигсегг под окнами их дома, если, в отличие от него и Сэма, пошла на учебу сегодня, к примеру. Может, увидела из-за окна, если хотя бы одна из двух комнат, которые Ева упоминала, имеет тот же вид, что и единственная комната Александра. Они наконец-то доходят до нужного магазинчика, торопливо забегая внутрь и греясь в первую очередь, а во вторую — ища зубную щетку. Пока Сэмюэль выбирает между розовой и зеленой, Алекс в другом отделе натыкается на чипсы. Давненько он их не ел, поэтому берет с полки сразу две пачки. Сэм, остановивший свой выбор на розовой щетке, видя в руках шведа поблескивающую фольгу, присвистывает. — Ты чего это взял? — спрашивает он, выхватывая одну пачку. — Почему только две? Я тоже хочу, — хватает Александра за запястье и тянет наугад к отделу с чипсами, хотя мог бы попросить Алекса отвести: все-таки он только-только там был. Взяв еще две пачки и те, что продают в банке, Сэм, как истинный джентльмен, расплачивается и даже пакет, купленный на кассе, сам тащит. По дороге обратно Макото шутит о том, что нужно было купить и пиво, полки с которым соседствуют в том магазинчике, из которого они вышли, чтобы Алекс вновь напился, но замолкает, встречая грозный взгляд и молчание. За тот случай Нильсену очень стыдно. А еще Сэмюэль предпринимает попытку взять Александра за руку, но тот сопротивляется, вырываясь и отходя на расстояние от японца. — Никто не увидит, потому что никого и нет, — успокаивает его Сэм. И Алекс впервые задумывается, как им вести себя в университете теперь. После очередной неудачной попытки, когда Александр ускоряет шаг, оставляя Сэма позади, тот подбегает и обнимает со спины так крепко, как только может. — Ты мне что-нибудь сломаешь, — возмущается Алекс, вертя головой по сторонам: действительно, на улице ни души, кроме них, оболтусов. — Ну, пожалуйста! — умоляет его Сэмюэль, и Александр сдается. Руки даже в кармане куртки замерзли, но такая же холодная рука Макото кажется обжигающей, когда ладонь Алекса оказывается в ней. Он сжимает крепко, расплываясь в довольной улыбке, и тянет шведа за собой. Александр тоже хочет поскорее вернуться домой, в тепло, поесть чипсов, чтобы затем уснуть в объятиях Сэмюэля.