Своенравный малый

      Юнги очень сильно нервничает каждый раз, когда его дорогой старший сын уходит на прогулки с Намджуном. Его Джину не уже, а всего лишь шестнадцать. Кто ж знал, что его сын сможет обзавестись альфой в два месяца отроду? Старческое сердечко Мина не выдерживает каждый раз, когда он, подсматривая под окнами своего дома, замечает их целующимися. Как Нам прижимает к себе его малыша и как они оторваться друг от друга не могут. Он каждый раз готов убить Намджуна за то, что тот как-то не так посмотрит на Джина или того хуже расстроит и заставит плакать! Хоть тот и являлся его родственником, но альфе было уже двадцать девять лет! Сокджин же ещё такой маленький, глупенький, наивный и добросердечный. Так похож на Чимина в молодости и такой же красивый. Как при таком раскладе Мин должен быть спокоен за зад омеги? У него хоть и близняшки подрастают, которым по двенадцать, так и те тоже относятся к слабому полу. И вот как единственному альфе жить среди омег, к которым уже начинают клеиться с ранних лет?       У Сонмина был слишком сладкий цветочный запах, из-за чего многие мальчики, то есть его одноклассники, прилипали к нему и пытались подружиться. Но несмотря на его лёгкий и притягательный запах, словно магнит для пчёл, то есть альф, характер Сонмина был полностью похож на Юнги. Вечно хмурый, с щёлочками-глазами, как и отца. У него уже в младенчестве проявлялся сложный характер, что и по сей день отпугивает альф, поэтому за этого ребёнка Юнги особенно спокоен.       Дэхван — самый младший, младше Сонмина на три минуты, невероятно спокойны и даже в большей части отчуждённый ребёнок. Запах имел несвойственный омегам, терпкий и насыщенный, потому что альфы в его сторону даже не смотрят. В двенадцать лет ему больше интересны книги, чем друзья и тем более альфы, чему Мин-старший радуется в двойне. Его близнецы очень обнадёживают его слабую нервную систему, а вот Чимин волнуется. — Юнги, может Дэхвана на секцию какую запишем? — однажды заявляет муж альфе, после чего Юн без особого интереса отвечает твёрдое «нет». В первую очередь ему спокойнее, когда младшие в безопасности и дома, пока он зарабатывает денюжки, но разве омегу переубедишь?       Бывший Пак всё же записывает самого младшего на кружок по плаванию, чему тот сначала не шибко-то и радуется. А после, пропадает там чуть ли не днями напролёт, но, конечно, строго после школы. И тогда Мин волнуется, накручивает себе непойми что и в итоге приезжает за ним, замечая какого-то высокого широкоплечего альфу рядом, что крепко обнимал его сына и что-то говорил в самое ухо. Челюсть в тот момент выпала на долго, как и бедные нервы. Юнги готов был убить того парня, пока не услышал самую противную и ненавистную себе фразу: «я истинный вашего сына». И альфе плакать хочется, потому что младшему не одногодка достался, а двадцатилетний парень, что работал инструктором в кружке по плаванию. Ох, и знатно же в тот день трясло главу семьи, после чего Чимину приходилось поить сначала чаем, что ничерта не помогал, а потом уже и валерьянкой.       Следующий день был ещё сложнее, хотя начиналось всё просто превосходно. Долгожданный выходной, приятный утренний секс и звонок в дверь, после чего на пороге дома показался тот самый инструктор, что позже представился как Чон Джихун. Чимину он понравился почти сразу, а вот Юнги с недоверием с самого начала следил за парнем, пока рядом с ним сидел Дэхван и краснел похлеще Чимина в молодости. Неужели у него в семье все омеги будут в раннем возрасте встречать своих альф?       Нет, у Мина-старшего же всё ещё был средний сын, который высказывался и ругался похуже самого Юнги. Последние пару недель мужчина чувствовал в запахе сына что-то чужое и это самое чужое долго не стало скрываться. И в итоге за один проклятый месяц, февраль, у Сонмина и Дэхвана появились истинные, причём старше и намного. У среднего альфе двадцать два года, который работал в большой фирме не самым последним человеком и зарабатывал достаточно много денег. Но больше всего Мина нервировало наступление весны, потому что именно в это время года у многих омег начинаются первые течки. У близнецов она ещё не была, но это не значит, что в этот раз не случится. Хрен знает эту природу! Хоть Юнги и говорил с альфами тет-а-тет, чтобы те даже пальцем своим не трогали, но если что вдруг пойдёт не так, Мин в долгу не останется и обязательно с них три шкуры сдерёт!       Чимин же был невероятно рад за своих сыновей, ведь у тех появились защитники и возлюбленные, после чего он может не волноваться о других незнакомых альфах, которым бы приспичило познакомиться или же, не дай бог, пристать. — Чимин, но скоро же весна! Как ты можешь так бездумно отпускать их гулять вместе? — повысил голос альфа, недовольно провожая взглядом три пары, что разбредались в разные стороны и главное подальше от дома. — Юнги, они итак ровно в восемь домой приходят, даже Сокджин, оставь уже их в покое. Пускай они получше узнают друг друга, возьмутся за руки и поцелуются спокойно в конце-то концов! — тоже не отставал от альфы Минни, резко разворачивая мужа на себя и впиваясь своими губами в чужие. — Тем более, у меня тоже течка намечается, — усмехнулся, замечая озорные огоньки в глазах альфы. — Ну, хорошо, в этот раз, но только этот, я оставлю их в покое… — прошипел нехотя Мин, снова прижимая мужа к себе и страстно целуя, наслаждаясь податливым и мягким телом любимого.

***

      Сокджин и Намджун прогуливаются в парке, держась за руки и иногда целуясь. Они чувствовали себя очень умиротворённо, так как Мин-отец-надзиратель больше не мешал им. Омега прижимался к старшему и вдыхал его запах, почти мурлыкая. Альфа вздрагивал каждый раз, когда Мин подходил слишком близко, и тяжело сглатывал, стараясь думать в такие моменты о грозном и страшном отце омеги. — Джун-а, ты чего? — тихо поинтересовался парень, усаживая того на скамейку и присаживаясь рядышком.       Что ответить на этот милый вопрос от самого милого человека на планете? «Прости родной, но не мог бы ты не подходить так близко, потому что я не железный, а ещё твой отец оторвёт мне яйца в случае чего» или «Я заебался каждый раз дрочить на твои милые фотографии, чувствуя себя хреновым извращенцем, а всё по вине твоего отца и по совместительству моего троюродного дяди». Логично, что ни первый, ни второй не подходят, а парню с каждым разом всё труднее себя сдерживать, наблюдая за порой наивным и невероятно добрым Мином. — Ничего, любимый, может чего покушать хочешь? — выдавив улыбку, альфа схватил Джина за руку и потащил в какое-нибудь самое ближайшее кафе.       В таком бешеном темпе прошла ещё неделя. А почему бешеном? Да потому что наступила весна, а запах Сокджина становился всё сильнее, из-за чего другие альфы по-идиотски пялились, ничуть не реагируя на Намджуна, что даже рыкнуть на них не мог, только прожигая чужаков взглядом, вспоминая слова Юнги и прокручивая их в голове, словно молитву. Омега невероятно притягивает с каждым разом всё больше, забавляет своим поведением и счастливит альфу. Такого хочется ждать всю свою жизнь, пока по крайней мере не помрёшь от спермотоксикоза или не потонешь в собственном обильном слюновыделении.       На очередной прогулке Джин тянется к губам альфы, а у того в прямом смысле крыша едет. Он обхватывает личико Мина за скулы и грубо притягивает к себе, впиваясь в чуть приоткрытые, манящие губы омеги. Горячий намджуновский язык встречается с чужим слегка шершавым, но определённо самым любимым, переплетаясь и двигаясь в невероятном темпе. Джин тихо стонет в поцелуй, срывая все тормоза и цепи альфы, и прижимается сильнее к его телу, посасывая нижнюю губу Джуна. Пара так и продолжила бы страстно целоваться, если бы омегу не потянули назад, отрывая от альфы. Возбуждённый Джун почти зарычал, злобно смотря на человека за Мином и замечая Юнги. — Не стыдно вам средь бела дня непристойностями заниматься? — прищурился недовольный мужчина. — Здравствуй, — сухо ответил Джун, пытаясь скрыть сильное возбуждение, что уже через уши пойдёт, но зоркие глаза Мина сразу заметили неладное и он фыркнул, насмешливо наблюдая за напряжённым парнем своего сына. — Сокджин-а, твой запах усилился и ты вот так вот бездумно гуляешь? — строго причитает, хватая сына за руку, — Пойдём домой. — Но отец, я же с Намджуном, почему ты до сих пор не разрешаешь нам видеться когда мы захотим? — у Джина правда уже кончалось терпение. — Тебе только шестнадцать! — зарычал мужчина, уже волоча сына за собой, — Течка начнётся со дня на день, а ты только и можешь, что нервировать Джуна, не замечал этого? — омега обернулся к возлюбленному и заметил его красное лицо, удивлённо приоткрывая свой рот. — Н-нет, Джин-а, иди, всё хорошо… — заверил Мина парень, отворачиваясь от него и пытаясь шагать как можно более ровнее, хоть и стояк жутко мешал.       А омега растерялся. Почувствовал себя очень виноватым и продолжил следовать за отцом, что шёл с гордо поднятой головой, стараясь слишком сильно не показывать свою радость. Но после того, как они вернулись домой, омега сразу закрылся в своей комнате безвылазно и даже не выходил на ужин, хоть и знал, что папа приготовил его любимую утку. Бывший Пак уже косо поглядывал на любимого, который не чувствовал своей вины, и недовольно бурчал под нос ругательства в сторону своего нерадивого мужа. — Ты доволен теперь, да? А то, что Джин сейчас чувствует себя подавленным и виноватым? Почему ты не позволяешь ему провести течку со своим истинным? — злобно вскрикивал омега, — Наш сын страдает каждый раз из-за тебя и твоей проклятой ревности, хочешь, чтобы он от тебя отвернулся когда-нибудь? — Ему шестнадцать! А если… — Намджун умный парень, он не допустит ошибку к тому же зная, какой у Сокджина отец… — недовольно говорил Чимин, — Ну Юнги, прекрати ты так ограничивать наших детей! Они тебе «спасибо» никто в будущем не скажут. А нашему старшему нужен альфа, его организм плохо переносит течку, — всё ещё старался переубедить его бывший Пак. — Папа, не нужно, — тихо прошептал Джин, дрожа и тяжело дыша. Его лицо сильно покраснело, появилась испарина на лбу и щеках, — Отец всё равно не послушает, — с укором и большой обидой отвечает Мин. — Джин-и! — омега-старший подскочил к сыну и быстро прижал к себе, — Сильно плохо? — Больно настолько, словно в меня тысяча иголок колят… — по его щекам текут горячие слёзы, что разрывает сердце Минни. Он бросает взгляд на бледного Юна и ведёт Сокджина в его комнату.

***

      Мин не спит всю ночь. Он ходит по дому и прислушивается к тихому ласковому голосу мужа, который всё это время находился с замученным сыном. Он снова осознал свою ошибку. Оплошал. Ревность, что перешла от истинной пары к детям, не позволяла родным жить размеренной жизнью. На часах долгожданные шесть часов утра. Альфа прыгает в автомобиль и едет к истинному старшего, пытаясь слишком сильно не затягивать. Можно, а точнее нужно следить за своим чадом, но не до фанатизма, из-за которого отношения в семье пошатнулись. Младшие хоть и ничего не говорили в лицо альфе, а вот Чимину доверительно жаловались, получая заботу и поддержку.       Закусив от обиды нижнюю губу, Юн выбегает из салона и звонит Намджуну. Тот не сразу берёт трубку, из-за чего мужчина злится и сразу начинает сомневаться в своей идее. Если бы кто-то сказал, что Мин, который охранял зад старшего сына, как зеницу ока, самолично приедет к его альфе и попросит, чтобы тот трахнул свою пару, то он бы просто громко рассмеялся и вдарил разок за такие слова. Но вот сейчас было совсем не до смеха. — Быстро спускайся, — пробасил альфа, изумляя сонного Нама. — Юнги-хён, заче… — мужчина быстро отключил вызов, даже не удосужившись дослушать глупый вопрос альфы.       А всё из-за того, что очень волновался и злился на себя. Стал ли он хорошим отцом со своим противным и надоедливым характером? Вряд ли. Хочет ли теперь всё исправить? Безусловно. Поэтому и стоит сейчас около дома Джуна, чтобы после отдать Сокджина в его надёжные руки. Да, вам не показалось, Мин доверяет альфе, потому что знает его с самого рождения, но как же он мог уступить своим принципам, эгоистично говоря альфам сыновей «моё и только моё». Наверное парни уже ненавидят его… — Что случилось? — из размышлений его силком вырвал Нам, который был одет в какие-то растянутые треники и небрежно накинутую толстовку. С синяками под глазами, заспанным лицом и гнездом на голове. Мин усмехнулся и попросил парня сесть в машину, пока ничего не говоря, — С Джином что-то произошло? — лицо Джуна было бледным и очень обеспокоенным. — Произошло… — кивнул Юн, — Течка твоей пары, поэтому сегодня мой дом в твоём распоряжении, — говорить такое альфе было чертовски сложно. И мужчина до сих пор не верит в свои слова, но дома его драгоценный сын почти с ума сходит, а издеваться над бедным Мину нет никакого смысла. Теперь он всецело отдаёт его Намджуну. — Юнги… — парень давится слюной и заходится в приступе кашля, округляя свои напуганные глаза, — Я не поеду! — вдруг воспротивился парень. — В смысле, разве ты этого вчера не жаждал? — на слова Юнги Нам сильно покраснел и отрицательно замотал головой и тогда до мужчины дошло, — Так ты боишься… — Да, я не хочу сделать что-то не так или ещё хуже больно… — он с опущенной головой смотрел на свои коленки и кусал губы, сильно сжав их. — Намджун, сейчас нет времени давать заднюю, потому что Сокджину очень хреново и только ты поможешь! Ты вообще слышишь меня? Я позволяю и везу тебя к своему сыну, чтобы ты лишил его девственности, ты понимаешь? Я! И позволяю тебе сделать это и не только из-за того, что сыну плохо, а ещё и из-за того, что доверяю тебе! — Нам ошалевшим взглядом смотрел на покрасневшего от многословия дядю и вдруг осмелел. Облизал свои покусанные губы и уверенно посмотрел на Мина. — Если бы сказал раньше, то я бы презервативы сначала купил… — на это мужчина недовольно цокнул языком, а мысленно только похвалил истинного Сокджина. Попросил его открыть бардачок, после чего оттуда почти посыпались разные виды презервативов, которые только и успевал ловить альфа, в который раз удивлённо смотря на старшего. — А что? — он уловил его взгляд и усмехнулся, — Думаешь мы хотим с Чимином ещё одних детей? Нам и троих омег хватит, — прыснул со смеху Мин, замечая красные щёки Джуна.

***

      Чимин ещё долго не отлипал от Юнги, который развалился на диване в квартире Намджуна. Бывший же Пак был невероятно горд за своего мужа, потому что тот смог пересилить себя, а это было для Минни невероятным явление, почти восьмое чудо света. Сейчас Намджун был с их сыном, в их доме. Юнги нервничал, хоть и находился рядом с любимым, но всё равно нервничал, пока не почувствовал настойчивые маленькие поцелуи-бабочки на щеке и шее. Омега рядом с ним старался успокоить Юна и одновременно поблагодарить. — Ты же знаешь, что самый лучший? — прошептал ему на ушко Чимин и прижался своими губами к его, поочерёдно оттягивая то одну, то другую и проникая в рот языком. — Ммм — промычал альфа, прижимая к себе возлюбленного, — Чимин-а, наши дети в соседней комнате спят, — прошипел Мин, когда омега пересел на его колени и нетерпеливо заёрзал. — Когда у меня начнётся течка, нам придётся детей всех к Намджуну отправлять, — с улыбкой ответил бывший Пак. — Да, я уже не против, но наши младшие ещё не скоро лишатся девственности, — пригрозил глава семьи. — Конечно, скажу их альфам, чтобы те подождали ещё четыре годика… — издевательски пролепетал Минни своим самым наивным и сладким голоском. — Айщ, засранец! — зарычал тому в шею альфа, кидая его на диван и припадая к сладким пухлым губкам.

***

      Сокджин устало облокотился о тело своего парня, тяжело дыша. Шёл уже третий круг их занятий любовью и Мин очень устал, чего нельзя сказать об альфе. Тот за все эти тяжёлые года, наконец, смог насладиться телом любимого, но заметно перестарался, когда целовал каждый сантиметр его тела и оставлял метки. Сущность альфы так и вырывалась наружу, после чего белоснежная кожа омеги покрылась багрово-синими отметинами и самое главное — меткой у основания шеи. Теперь-то никто даже в сторону Джина не посмеет посмотреть! В этом альфа особенно хорошо понимает Юнги, у которого в доме три омеги и за которыми нужен глаз да глаз! — Джин-а, я люблю тебя, — Нам рухнул на постель рядом с обессиленным парнем и прижал его к себе. — И я тоже, — сонно шептал тот, сладко засыпая в крепких объятиях счастливого и довольного Джуна.