Раскалённый добела

      Одежда Лори и небольшой мешочек оказались припрятаны под вытащенным из реки камнем возле большой ивы, как он и сказал. Густая сочная трава, которая бывает только возле воды, примялась и легко выдавала место, так что кузнец мог вполне и не обнаружить ничего в указанном месте. Мод воровато оглянулся по сторонам. Вокруг никого. Вместо того, чтобы забрать одежду и идти домой, он присел на корточки и опустил руки в прохладную шумящую реку. Плеснув себе в лицо чистой и прохладной воды, он с силой растер щеки и зарылся руками в волосы, склонив голову.       То, что было вчера — чистое безумие. Он набросился на лиса как голодающий на сочное мясо. И пальцы, и губы еще хранили воспоминания о его теле, таком мягком и желанном, что реагировало на каждое прикосновение. Член напрягался от одной мысли о том, как он оседлал его и медленно качался на бедрах, доводя до исступления, пока Мод не перекинул рыжего на спину и дотрахал уже с такой силой, что кровать оставила борозды на полу. Даже этого оказалось недостаточно и усталый Лори ублажил его ртом, не в силах принять пылкого любовника в третий раз, тогда Мод наконец успокоился и дал лису уснуть, а сам еще до середины ночи метался в беспокойстве: то открывая глаза, то снова проваливаясь в небытие.       Притяжение, что он испытывал было сильнее, чем то, что держало его на земле, не давая парить в воздухе. И это вот так просто, с полпинка. Лори был единственным магом, которого он встречал уже в зрелости и единственным, кто мог понять его за годы, проведенные среди людей, которые боялись и ненавидели его, ненавидели Одетт и всех им подобных. Но где-то существовала и другая жизнь, если верить словам лиса, а это была уже совсем другая история.       Как Лори сам к нему относится? Действительно ли где-то есть деревня магов, о которой знают лишь посвященные? Что он делал во дворце? Убил ли кого-то, когда убегал? Убьет ли его, если Мод станет обузой? На что пойдут стражники, чтобы задержать его и не окажется ли он между молотом и наковальней, если последует с Лори по одному пути? Ни на один вопрос у него не оказалось четкого и точного ответа, только пульсирующая мощь силы внутри, что тянулась к другому магу и ей было плевать на все на свете.       Мод встал, размял затекшие ноги, и разместив под мышкой чужую одежду, отправился домой. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, и лес выглядел волшебно в его лучах, что полосочками света проникали через густые кроны деревьев, на которых ни один листочек не шевелился. Совсем нет ветра.       Он вышел к дому, на крыльце которого кто-то стоял. Мод ругнулся сквозь зубы. Дикон. Рубаха старосты, которую даже язык едва поворачивался так назвать, была еще светлее, чем предыдущая, а светлые волосы аккуратно зачесаны назад, скрывая свою немногочисленность. Рядом с дверью стоял бочонок с обещанным вином и староста касался его ногой, блистая как начищенная монета.       "Черт возьми, до чего же не вовремя".       — Ох, а я мечтал тебя разбудить, — мечтательным тоном сообщил староста. — Буду знать, что ты встаешь ни свет, ни заря.       Мод медленно поднялся на крыльцо, придумывая как спровадить его да поскорее, не давая ему зайти в дом. Он был почти уверен, что Лори все еще валяется в постели и совсем не готов к гостям. Кузнец тяжело выдохнул.       — Дикон, сейчас совсем не то время... — начал Мод, но староста смотрел куда-то ниже его лица, на шею.       Мужчина едва удержался, чтобы не залепить себе затрещину. Чертов лис! Сбривая отросшую щетину с утра, он вдоволь насмотрелся на себя в зеркало, которое являлось величайшим сокровищем, выменянным на Бог весть что Таллией у главной портнихи. А посмотреть было на что — красные и фиолетовые следы, которые Лори оставил на его коже, словно ненасытный зверь. Он бросил быстрый взгляд на дверь, и Дикон легко перехватил его.       — Вот значит как? У тебя там кто-то есть? — спросил он и его губы поджались. — Черт возьми, я тащил этот чертов бочонок от самого дома!       — Я тебя об этом не просил, — вставил мужчина и осознал, что это было явно лишнее, ведь староста окончательно сорвался.       — Да пошел ты, Мод! — закричал он. — Я тебя весь год обхаживаю! Я убедил этого пьяницу без мозгов дать тебе работу! Я не позволил арестовать тебя и отправить в столицу! Я защитил тебя от нападок после смерти Доджа и не позволил сжечь твой дом как дом Одетт.       И если до этого в мужчине колыхалось чувство вины, то при упоминании того самого имени его полностью вытеснила ярость, а имя Одетт всколыхнуло пламя до небес. Что его сестру, что старую учительницу — всех отняли у него, когда он больше всего в них нуждался и хотел, чтобы они жили, и жили счастливо. Он сжал челюсти, кулаки и расправил плечи, за одно мгновение становясь гораздо больше своего собеседника.       — Плевать мне на Доджа, — процедил он сквозь зубы. — Что насчет моей сестры?       — Твоя сестра утопилась. Сама.       — После того, что он с ней сделал! Так скажи же, он заслужил?       — Мод...       — Заслужил?       Дикон смотрел на него своими чистыми огромными глазами, но потом потупил взгляд и, взъерошив свои редкие волосы, разрушая прическу, покачал головой.       — Никто не заслуживает такой смерти.       — Вот здесь я с тобой и не согласен, — постановил Мод.       — Мне жаль твою сестру, но она сама давно выбрала свою участь. Как и ты.       Мод сжал зубы, не принимая обвинений ни в свой адрес, ни в адрес Таллии. Все так говорили, находя столько оправданий своим плохим поступкам, когда можно их просто не совершать.       — Спасибо и я буду нести это бремя в одиночестве, — ответил он и рот старосты искривился.       — Не в таком уж и одиночестве, — сказал он, кивнув на дом, и живо спустился с крыльца, перепрыгнув три ступени.       — Стой, а вино?       — Оставь себе! Назад я его потащу, что ли?       — Спасибо, Дикон.       — Да пожалуйста, — сказал он и сделал пару шагов вперед, но потом обернулся и добавил. — Я всегда желал тебе добра, Мод. Жаль, что тебе этого оказалось мало.       Мужчина посмотрел ему вслед. Упиваясь своим одиночеством, ценил ли он тех, кто был добр к нему просто так? Нину? Старосту? Хороший вопрос. Самое время уйти от него. Поэтому Мод отпер и распахнул дверь. Лори стоял прямо за ней.       — Все слышал? — спросил кузнец и передал ему одежду.       Лис кивнул и натянул штаны, а потом попросил:       — Расскажи что случилось.       — Разве ты сам уже все не понял?       — Он сказал, что она сама выбрала свою участь. Вот этого я не понял.       Кузнец снова сжал губы, как и каждый раз, когда кто-то намекал на что-то подобное. Он уже убедился, что соглашаться с таким, значит плевать на реальное положение вещей. Сколько раз он слышал, что женщин обвиняли в подобном? Слишком много.       — Она была красивой, очень красивой, и ей многих прочили в женихи. Некоторые говорили, что даже слишком многих, но это было только ее ума дело. Может, это и значит, что она была ветреной, но уж точно не значит, что Додж мог взять ее силой, — Мод замолчал и сжал зубы, будто не хотел говорить дальше, но продолжил. — Это сломало ее. Сломало настолько, что она не смогла с этим жить.       Мод устало сел и накрыл голову руками, чтобы не показывать непролившихся слез. Сердце разрывалось на куски стоило вспомнить ее остекленевшие прекрасные глаза, приоткрытый рот и запутанные влажные волосы, которые промочили всю одежду, пока он нес ее домой.       — Я сам вытащил ее тело из воды, — сказал он и его голос надломился.       Лори присел перед ним на корточки и, сжав чужие колени, уткнулся лбом в склоненную голову. Мод прерывисто дышал и ни одна слеза не покинула его глаз, когда он наконец поднял голову и вытер нос рукавом.       — Он был на рынке. Покупал себе вязанную шапку, представляешь? Моя сестра была мертва, а он думал о том, чтобы у него уши не мерзли. И уж я его согрел. Ой как согрел, — со страстью проговорил Мод и почувствовал как его ладони теплеют, но как только Лори вложил в них свои бледные руки, они тут же похолодели, будто он забрал ту силу, что сочилась из них как кровь из открытой раны.       Но он забрал не только силу. Та тяжесть, что собиралась в него в груди с самого начала разговора о Таллии еще со старостой, вдруг исчезла, и он смог вдохнуть полной грудью, но сразу же застыдился этого.       — Это моя боль. Ее нельзя просто так забрать.       — Извини, но тебе придется смириться, что я больше не дам тебе страдать.       Громкие слова, но Лори все равно их сказал. Сердце Мода пропустило удар, и он отогнал от себя все мысли о Таллии и Додже, и обо всем, что случилось год назад. Это оказалось как никогда просто, ведь в кои-то веки после таких мыслей у него не висел груз на душе.       — Не хочу больше об этом. Отвлеки меня, — попросил кузнец, а Лори, будто только этого и ждал, вдруг упер руки в боки и вздернул подбородок.       — Хочешь отвлечься, тогда объясни мне: кто этот приятель, что тебе вино припер?       Мод чуть не прыснул от абсурдности темы, что выбрал Лори для "отвлечения". Он выглядел по-настоящему воинственно, даже рыжие волосы топорщились словно шерсть у лиса. Приподняв брови, мужчина ожидал ответа.       — Ты прямо как ревнивая жена, — сказал кузнец чуть ли не с улыбкой.       — Я хуже любой ревнивой жены, ведь я могу твоему ухажеру и поросячий нос наколдовать.       — Во-первых, правда можешь? — спросил мужчина и, после кивка, продолжил, — во-вторых, ничего себе, ты уже лапы на меня наложил!       — Наложил еще и как, — почти угрожающе сказал Лори, а на душе у кузнеца от этого потеплело.       В животе у Лори заурчало, как и в его собственном, перебивая эту полушутливую беседу, поэтому Мод поставил котелок на огонь и забросил туда оставшееся мясо, оставив овощи поблизости. Лис заглянул ему за плечо и, приобняв, протянул:       — О-о-о, зайчишка, вкуснятина.       Мод посмотрел на мага, который довольно зевнул и почти повис на нем. Лори все еще выглядел немного сонным и мило помятым после ночи.       — Когда ты был лисом, то ел мясо сырым. Как это работает? Как ты перевоплощаешься? Почему именно в лиса? Что значит "немного не в себе"?       — У тебя много вопросов, — ответил Лори с улыбкой и потянулся вверх, будто хотел достать руками до потолка.       — Ответь хотя бы на один.       Лис потрепал жесткие как щетка рыжие волосы и прислонился к разогревающейся печи. Мод нетерпеливо ждал ответа, но не торопил, доставая зерно из маленького погреба под полом в углу комнаты.       — Ты не выбираешь в кого перевоплощаться, — начал Лори, — сущность сама выбирает тебя. Вернее...       Рыжий снова запнулся, не зная как объяснить настолько простые прописные истины для мага, который никогда с таким не сталкивался. Он смотрел на Мода с некоторым удивлением. Магия не была для него чем-то естественным, и он старался прятать ее за своими стенами, но с таким же успехом он мог попытаться спрятать солнце в ларец. Через "щели" в его защите Лори видел сияющий поток силы: такой большой, но не имеющий формы. Он видел магов-самоучек до этого, но это оказалось даже близко не похоже. Сила как мышцы, если ее не использовать, не давать нагрузку, то она иссыхает, но Мод оказался исключением. Было ли это потому что он получил какое-никакое обучение в детстве, Лори не знал.       — Не все могут перевоплощаться, — снова начал лис, наконец выбрав с какой стороны подойти. — Звериная сущность изначально заложена в тебе, поэтому ты учишься не смене формы, а тому как выпустить эту сущность наружу.       — То есть, когда ты лис, это все равно ты?       —Да, просто несколько приземленный. Пробуждаются звериные инстинкты, и их бывает сложно держать под контролем.       Мод кивнул и немного подумал, задавать ли вопрос, что возник у него пару мгновений назад с началом этого разговора, и все-таки решил ляпнуть:       — Ты когда-нибудь спаривался с...       — С другим лисом? Ты что, умом тронулся? Я немного не в себе, а не чокнулся.       — Ты же сам сказал, что инстинкты и так далее.       — Нет, я не то имел ввиду. Просто когда ты зверь... Ты как бы отбрасываешь вечные людские заботы, и остается только поесть, поспать да потрахаться.       — Понятно, но как ты меня-то на это вывел?       — Ой, да это не сложно, — махнул рукой Лори. — Ты же совсем не привык защищаться от чужого воздействия, поэтому тебя и накрыло так сильно. Дай мне время, я научу тебя и влиять на других, и защищаться от чужого влияния.       — Как ты вообще колдовал в теле лиса?       — Ох, с большим трудом, — признался мужчина. — Как я уже и сказал, у лиса простые желания, поэтому приходится все время напоминать самому себе, зачем я здесь.       — Так и зачем же ты здесь?       Рыжий сел за стол и пригласил кузнеца сделать то же самое, а потом вытащил из кармана свой мешочек, и в его руку упало интересное содержимое.       — Что это такое?       — Это был опаловый купол, — ответил Лори и протянул кузнецу раскрытую ладонь, в которой лежал маленький комочек света, словно облачко.       Мод взял в руки удивительной красоты белый опал, который отражал каждый попадающий на его поверхность отблеск тысячекратно, создавая на потолке свет словно от водной глади. Он чувствовал настолько огромный потенциал в камне, что это завораживало, заставляя вглядываться в гладкую поверхность.       — Был?       — Да, — кивнул рыжий и потер лоб. — Меня заметили, и я не смог осторожно снять его. Пришлось вырвать "с мясом" и оправа не выдержала. Это больше не артефакт, теперь это просто камень.       Кузнец крутил его в руке. Очень мощный, настолько мощный, что имел свою память. Он видел и ощущал серебряные нити, которые совсем недавно охватывали его словно паутина. Это была его правильная форма.       — С его помощью можно атаковать? Что давало его использование?       — Защиту, — ответил Лори и, вытащив из кармана свернутый пергамент, разгладил его на столе и подвинул к кузнецу. — Смотри.       Мод преодолел в себе первое желание подвинуться вперед и посмотреть поближе, успев лишь положить руки на стол. На его лице отразилась нечитаемая маска, и он, напротив, откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть как можно более расслабленным, но по тому, как брови мужчины напротив вопросительно взметнулись вверх, он понял, что не вышло.       — Я не умею читать, — ответил кузнец, вдруг посмотрев на себя и Лори совсем другими глазами.       Прекрасный Лори с молочно-белой кожей, которая бывает только у рыжих, высокими острыми скулами и густыми жесткими огненными волосами вдруг оказался таким неуместным посреди его холостяцкого старого дома кузнеца на отшибе. Он словно только заметил свои неуклюжие мозолистые "лапы" с черной каймой, залегающей вокруг ногтей, и лежащие на столе рядом белые руки Лори, с красивыми ловкими пальцами.       "Он наверняка умеет на чем-то играть", — невпопад подумал Мод и внезапно вспомнил что недавно между ними произошло.       — Ничего страшного, — ответил рыжий и, улыбнувшись, обхватил его щиколотку своими голыми ступнями, — это несложно.       От прикосновения его кожи в животе разлилось приятное тепло и осознание того, что он все равно с ним лег, и лег с большим удовольствием, пронеслось по всему телу волной такой силы, что камень в его руке засветился и ладонь выглядела раскаленной добела. Улыбнувшись еще шире, Лори устроил свою ладонь поверх камня, и она тоже засветилась. Его глубоко посаженные глаза смеялись, а черный зрачок с отблеском окончательно затопил радужку. Он потянулся через стол и оставил влажный поцелуй на чужих открытых губах, обещающий большее, и Мод не отказал себе в удовольствии придержать рыжего за подбородок, продлевая его.       Лори оторвался и кончик красного языка скользнул по нижней губе. Он развернул клочок пергамента обратно к себе, и его глаза задвигались из стороны в сторону, перечитывая четыре написанных строчки.       — Нужны шалфей, полынь и тысячелистник. Они у тебя есть?       — Конечно, под кроватью лежат, по килограмму каждого, — с долей иронии ответил Мод и, оставив камень перед собой, сложил руки на груди. — Я тебе кто? Бабушка с гербарием?       — Не беда, — махнул рукой рыжий, — такого добра в лесу навалом. Сложность не в этом, а в оправе. Серебряные нити, переплетенные с полынью, обхватывают камень наподобие паутины.       Кузнец посмотрел на опал и тут же увидел образ, что хранил в себе сверкающий белый камень, и он действительно напоминал узор, что создает паук.       — А тысячелистник и шалфей?       — Сжигаются сверху над камнем, когда остальное готово и нужно только направить в него свою силу.       — Какой же вид защиты он дает?       — Раскидывается огромный купол, который может накрыть целое селение и сделать его не только незримым для глаз, но и невозможным для обнаружения, — сказал Лори и объяснил подробнее. — У всех, кто находится вне купола, меняется восприятие, и они не способны зайти под него, потому что магия их путает и отправляет подальше от места, убеждая, что здесь ничего нет.       Мод наконец понял почему командор Гарольд с ног сбился, разыскивая даже больше не мага, а то, что он похитил. С помощью Опалового купола можно было спрятать магическое поселение от всех, кто не должен его видеть и защитить его жителей, предоставив желаемую безопасность.       — Сейчас это снова просто камень, но в правильных руках... — загадочно оборвал сам себя рыжий.       — Значит, нужна оправа, говоришь? — спросил кузнец, и глаза лиса сверкнули в ответ.