Марево

Когда Вик говорил о «домике в горах», я ожидал увидеть маленькую избушку типа охотничьей, притом обязательно в глуши и без намека на удобства. И ехать туда, по всем законам жанра, предстояло верхом на осле. Ну, или идти пешком, если дорога окажется слишком уж неприступной. Какое-нибудь тайное место, куда «орел не долетит, заяц не добежит», а вот человек, при достаточном упорстве – возможно и доберется. Как же я был неправ! Таинственный «домик» оказался коттеджем с отличной подъездной дорогой. И стоял он всего в паре километров от красивого и большого города под названием Миасс. Зато вокруг действительно были горы. Уральские. Честно сказать, меня это даже немного разочаровало: во-первых, потому что вся романтика поездки на ослах по бездорожью откладывалась на неопределенный срок, а во-вторых… Если не кривить душой, то Урал – это все-таки уже не горы, это скорее… кочки. Да. Древние живописные кочки, которых не лишают былого титула только из уважения к их возрасту. Я-то думал увидеть Гималаи! Или Кавказ, или Саяны, да мало ли в России приличных гор? Но Вик умудрился купить свой «домик» именно здесь, и ему это место очень даже нравилось. Нравилось оно и мне. Когда я впервые увидел его, отдышался и проглотил застрявший в горле комок, во мне сложилось четкое осознание, что мы приехали в сказку. Куда уж сказочнее! Вместо утлой лачуги – королевский замок, вместо глухомани – настоящий город… даже небо тут было какое-то подозрительно голубое. – Ну и чего ты куксишься? – спросил Вик, заметив мое выражение лица. Я подумал и признался: – Как-то слишком все хорошо. Не к добру. – То есть, дом тебе понравился? – Мне?.. – Ну а кому тут жить? – хмыкнул он. – Ты думал, я вытащу тебя с базы, отключу твои коды – а потом просто выкину на улицу? Ну уж не обижай меня так! – Да, извини… – рассеянно проворчал я, все еще оглядываясь по сторонам. – Конечно, ты из благородных побуждений старался. Только я не понял: а где ты сам жить будешь? Он рассмеялся, но ответил серьезно: – Пока здесь. С тобой. А потом видно будет. Я опустил глаза и нахмурился. – Не надо, – Вик обнял меня за плечи, – не бойся, самое страшное уже позади. И это отнюдь не «слишком хорошо», Кость. Это просто нормально. Ты пока не знаешь, что такое «норма», да и откуда тебе знать – у тебя ее никогда не было… Но теперь ничего плохого уже не случится. Ты мне веришь? – Нет, – сказал я. Вздохнул и прижался к нему, зарывшись лицом в куртку. Но на этот раз он меня не обманул. Снять коды Марева оказалось до смешного просто, для этого надо было только иметь в подвале кустарный аналог МКР – «магнитно-кодового резонатора», и знать, где там включается кнопка. Я почему-то думал, что «резонатор» – это здоровенная махина, вроде пульта управления космическим кораблем, но опять ошибся. Он был чуть крупнее сотового телефона. И выглядел довольно жалко: пластиковый корпус, черно-белый экран, батарейка «Дюрасэл», уныло висящая на проводках… Однако, стоило включить это сомнительное устройство, и я схватился за голову. Боль была адская! Не такая адская, как в Мареве, но все же. Такое ощущение, будто тебя имеют оголенным проводом под напряжением в тысячу вольт прямо в мозг. После этого я несколько дней пролежал в постели. Температурил, мучился жуткой мигренью, не мог смотреть на свет – тут же слезились глаза… Но когда это закончилось, я обнаружил, что Марева больше нет. Вик даже устроил проверку, несмотря на все мои протесты. Включил свой личный МКР, запускающий коды, поднес его к моей голове и держал минут пять. Но за это время ничего не изменилось. Приборчик тихо пищал, силясь активировать сломанную программу, а я терпеливо прислушивался к ощущениям и замирал от страха: накроет или нет?.. Не накрыло. Тогда Вик улыбнулся – и торжественно объявил меня «испорченным образцом», который уже никогда не станет убивать против воли. А значит, и для базы не годится. Это событие мы праздновали два дня. Недалеко от нашего дома (я как-то уже привык называть его «нашим») обнаружилось озеро, и мы поехали туда. Купили по дороге бутылку виски, шоколад, какой-то вредной, но вкусной еды… Я помню, что уговорил Вика не разводить костер – а вот потом воспоминания о поездке как-то смазывались. Не потому, что я был пьян. Хотя и это тоже… Просто мне было слишком хорошо, порой настолько, что казалось, будто я попал в «анти-Марево». Нет, не в рай – его концепция мне до сих пор непонятна… Просто я был диаметрально далек от Ада – а значит, был счастлив. Что тут еще добавить?.. Хотя потом у меня появилась одна забавная особенность. Вик называл ее «наградой выжившего», и я был с ним, в общем-то, согласен. Раз или два в неделю меня накрывало чувство удивительной эйфории, от которого хотелось летать, петь, делать что-то хорошее… ну или заниматься сексом, который, к слову сказать, становился в миллион раз приятнее обычного. Я и так не жаловался, конечно… но в эти моменты любое прикосновение, любой жест, любой звук просто сводили меня с ума, и я задыхался от предельного удовольствия. Вик хмуро шутил о «паленом резонаторе» и о том, что это – единственная ошибка ученых, за которую надо бы выдать им орден. Мол, награждают их за всякую пакость, а между тем, это лишает стимула творить добро. Я только пожимал плечами. Мне было плевать из-за чего так происходит. Из-за «паленого резонатора», альтруизма людей, которые его собирали, или просто какой-нибудь хитрой реакции моего мозга. Главное, я был счастлив. Буквально - счастлив. Да и Вик, по-моему, тоже. Первое время он носился со мной, как курица с яйцом. Покупал какие-то вещи, разную еду «чтобы я попробовал», водил меня туда и сюда и тревожно замирал всякий раз, когда я глядел на него с сомнением. Будто боялся, что я уйду. Потом выяснилось, что он действительно боится этого, прямо до паники. Однажды я ушел гулять, ничего ему не сказав, а когда вернулся – нашел его на крыльце, с сигаретой, лохматого и смертельно бледного. – Вик? – позвал я. – Ты чего? Он тут же выронил окурок, подбежал ко мне и сгреб в охапку, до боли стиснув в объятиях. Я почувствовал, как прерывисто он дышит, и нахмурился: – Что с тобой? Он только помотал головой, нервно улыбнулся… и вдруг стал целовать меня, куда придется – в нос, в губы, в лоб, в закрытые глаза… Я стоял и не знал, как реагировать. Только потом, когда он немного успокоился, мне удалось выяснить, в чем дело. – Ты свои вещи убрал в другое место, – сказал Вик, – в комнату на втором этаже. А я как-то забыл об этом, пришел домой, позвал – а тебя нет. Заглянул в шкаф – и вещей нет. Ну я и… струхнул немного. – Немного? – хмыкнул я. – Да ты меня чуть не задушил! Он опустил голову и с досадой поджал губы: – Кость… ты хоть понимаешь, как сильно я на тебе помешался? У меня такого еще ни разу не было, даже с женой. А я ведь уже не мальчик, знаешь ли… – С какой женой? – только и спросил я. – С бывшей, – отмахнулся Вик, – а ты думал, я в кураторы из монахов подался? Я пожал плечами. Да нет, конечно… Из него такой же монах, как из меня – пианист. Но все-таки, узнать про «бывшую жену» было странно. Не то, чтобы неприятно, просто… Не мог я представить себе Вика в качестве мужа и все тут! Он понял мои мысли, хмыкнул и ободряюще погладил по голове: – С тобой все по-другому, солнышко. Всегда было по-другому. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы я от тебя отказался. Наверное, ничего уже не поможет. Но ты не думай, я не буду тебя останавливать, если ты захочешь уйти. Правда, не буду! Я ведь говорил тебе – выбор за тобой... Только теперь я понял, чему стал свидетелем. Именно так он будет себя вести, если я его брошу. Будет сидеть на крыльце, бледный и растерянный, курить одну сигарету за другой, нервничать и надеяться, что я вернусь. Меня это даже растрогало. Вот ведь тонкая натура! Как он вообще умудрялся работать на базе, с таким-то характером? Ох, и несладко ему пришлось… Вспомнить только, как он сидел на крыше, узнав, что я отрезал себе руку – и все станет ясно. В общем, я клятвенно пообещал, что не уйду, пока не поговорю с ним. И Вик смущенно улыбнулся в ответ. Смущенно, мать его! Хотя после этого он уже не так сильно беспокоился и не провожал меня испуганным взглядом всякий раз, как я выходил за дверь. С тех пор прошло уже четыре месяца. Мы по-прежнему живем в «домике в горах» и даже не ссоримся по мелочам. Я как-то упустил момент, когда мы начали напоминать семейную пару, и спохватился только, когда он припер домой собаку – громадного зверя неясной породы. Даже будучи щенком, эта тварь весила килограммов двадцать. Я живо представил, во что она превратится, когда подрастет, и с сомнением глянул на Вика: – Эээ… А нам это точно надо? – Надо! – заявил он. – Сам подумай, где мы еще найдем более надежного охранника, чем гибрид волкодава и ньюфаундленда? – Ньюфаундленд… это водолаз, что ли?! – возмутился я. – Да проще было тигра завести! Или вот еще вариант – сигнализацию поставить. – Не будь занудой! Мне ведь скучно станет одному, когда ты на свою сессию уедешь. А так – хоть какая-то компания… Я вздохнул и погладил щенка. На самом деле, этот потенциально огромный пес меня не пугал. Наоборот, я даже в самых смелых фантазиях не мог представить себе, что у меня будет собака. Но именно в тот момент я вдруг понял: у нас с Виком все серьезно. Мы живем вместе четыре месяца и уже достигли той стадии, когда пора заводить домашних животных, планировать ремонт в общей спальне и ставить друг друга на «быстрый дозвон». И это было удивительно. Каким-то чудом он ухитрился сделать мне поддельные документы, и месяц назад я поступил в институт, на экономический факультет. Разумеется, заочно. У приемной комиссии и так волосы на голове зашевелились, когда я к ним пришел – весь в шрамах, худой, поджарый как гончая, да еще и без одной руки. – Простите, но… можно узнать, что с вами случилось? – осторожно спросил декан факультета, когда выяснилось, что сам я не собираюсь ничего рассказывать. – Да просто работал, – сказал я. – Где?! – В «Макдональдсе», где же еще? Наверное, к вам не в первый раз такие приходят… Как ни странно, эта нелепая версия их удовлетворила. Я сдал экзамены, получив высший балл по всем предметам, и с этих пор у меня появилось новое хобби – изучать экономику. Оказалось, что в этом бредовом мире можно и вовсе не иметь конечностей, если у тебя есть мозги. Вик терпеливо сносил мою учебу, хотя и намекал иногда, что это необязательно. Типа, мы с ним обеспечены «на всю оставшуюся» благодаря проекту «Марево»… Но я не хотел об этом слышать. Да и учиться было интересно, а быть простым студентом – вообще здорово, особенно если тебя считали подопытной крысой всю твою жизнь. В частности поэтому я согласился завести собаку. Еще одна человеческая привилегия. На радостях Вик поцеловал меня в губы, подхватил и закружил по комнате. А потом выдал: – Проси что хочешь, Костя, любое желание! – Прямо вот любое? – уточнил я. – Любое! – Ну тогда… не расчесывай больше волосы! Мне нравится, когда ты лохматый. Он вновь прижал меня к себе, подумал и кивнул, сощурив теплые оливковые глаза.