Late night devil

***

— Не ожидал тебя увидеть здесь, — стоит только пересечь порог этого заведения, как слышится знакомый голос. — Ты прямо-таки сквозь землю провалился, Юнги-я. Его обдаёт терпким запахом алкоголя, который уже впитался в эти стены за долгие годы. Свет приглушён, что создаёт нужную атмосферу. Вампир окидывает помещение взглядом, довольно усмехаясь — что-то в этой жизни должно оставаться неизменным. И это так чертовски приятно, вот так зайти в место, с которым связано столько воспоминаний, и найти всё там же старых знакомых. Они не виделись около года, ведь он отошёл от дел, когда встретил Тэхёна, а после не смог так легко ко всему вернуться, потому что Ким разбил его жизнь на 'до' и 'после'. Уходить было также же тяжело, как и приходить, но он не смог по-другому. Стоило оставить Тэ, как слепая ярость вновь пыталась взять над ним верх, ведь Ким был его спусковым крючком. Юнги перерезал бы полгорода, если бы не продолжал наблюдать за юношей хотя бы издалека. Но в эту минуту ему требовалось именно это общество, хотелось забыться на одну ночь. — Я целый день бродил, не разбирая дороги, Чон, имей совесть просто налить мне чего-то покрепче перед расспросами. Не проходит и пары секунд, как перед ним появляется стакан виски. Хосок всегда был таким, нисколечки не изменился за это время. Пусть внешние эмоции показывают его недовольство Мином, тем, что он пропал на такой длительный период, но, чёрт возьми, они слишком много передряг преодолели вместе, чтобы иметь хоть какие-то претензии друг к другу. Помнится, в их первую встречу вампир чуть не убил Юнги, который тогда только-только узнавал все подводные камни новой жизни. После обращения Мин стал относится ко всему в разы проще, что отрицательно сказывалось на окружающих. Ему не составляло труда перебить пол района просто потому что настроение было не очень, люди не вызывали никаких эмоций. Он отрывался на невинных жизнях за всю несправедливость этого мира. Хосок появился неожиданно, доступно объяснив, что каждое действие имеет свои последствия, даже если ты вампир. Не то, чтобы Чон был сильно за порядок, что было бы смехотворно, учитывая его высокую позицию среди бездушных, державших всех людей в страхе, но всё же он не ценил такого поведения. Каждый обращённый проходил через это, человеческие ценности быстро теряли значение, а новые приобретались не так легко. Юнги же перешёл все границы, перебив такое количество народу, поэтому Хосок был вынужден встретить его, чтобы втолковать ему сломанной челюстью, что хорошо, а что плохо. Вампир не сопротивлялся, позволяя крошить свои кости в порошок, лишь только презрительно сплёвывая кровь к чужим ботинкам. Хосок с трудом остановился тогда, едва не убив наглеца, но зато потом, выходив недотёпу, они во многом сошлись. Столько дерьма прошло, что уже не стыдно было заявиться подавленным с новой порцией проблем. Что ж, Мин, ты тоже не меняешься с годами. — Выглядишь так себе даже для вампира, — добродушно смеётся Чон, задевая Юнги плечом. — Неужели ночами не спится? — Кто бы говорил, — кивает в сторону VIP-комнат, зная, что вампир там не редкий гость. Хосок был тем, кто мог выслушать всё до последней капли, потому что сам когда-то творил подобную херню. Обращая Чонгука, Юнги совсем не подумал, что свежая кровь будет ещё долго бурлить в венах, будоража сознание. Гук был другим, пусть и потребности у него были те же. Мин видел это, стараясь понять, что конкретно заставляет Чона поступать иначе, не как все вампиры. Но, похоже, их общей причиной был Тэхён. — Ты всегда можешь присоединиться, только скажи, — тёмные глаза недобро сверкают в полутьме. — Да-да, знаю, — лениво тянет Мин, роняя голову на руки. — Как же всё-таки сложно. Старший молчит, позволяя ему собраться с мыслями. Он едва смотрит в сторону барной стойки, и им тут же обновляют порции. Состояние странное, потому что хочется выбить из Мина всю дурь, навеянную кем-то, чтобы тот вернулся к делам, и в то же время подставить крепкое плечо, потому что нехер сопли разводить. — Ты помнишь, я говорил про Тэхёна? В ответ он видит лишь улыбку на чужих губах. — Такой очевидный вопрос? — в голосе слышится горечь всех произошедших событий, и Хосок думает о том, что им вряд ли хватит всего алкоголя, имеющегося в его баре. — Вполне. Продолжай. — Я видел его сегодня, — Чон присвистывает, до него доходит причина 'неожиданного' появления Юнги. — Но знаешь, что мне пришлось лицезреть в нашу первую встречу за всё это время? Грёбанные следы от укусов, — Мин залпом выпивает содержимое стакана, откидываясь на спинку дивана. Совсем не так он представлял их воссоединение. Столько всего он должен был объяснить, рассказать, но в итоге пришлось успокаивать юношу, который был на грани истерики. — Слышал тут участились случаи убийств, — вампир задумчиво смотрит на дно стакана, а его губы принимают одну ровную линию. — Какой-то малец портит всем нам жизнь своими выходками, — смысл предельно ясен, ведь на этой территории всем было известно, что есть внегласные правила, и никто не стал бы убивать такое количество людей при белом свете дня, а значит это был один и тот же вампир. Мин вдруг вспоминает то, как Хосок выхаживал его после той драки. Выхаживал — конечно, громко сказано. Отпоил донорской кровью и готов был вышвырнуть на улицу, потому что кому нужен вампир, не умеющий контролировать своих инстинктов, но Юнги умудрился рассказать ему свою историю, клялся научиться жить по законам, и Чон сдался. Он не был мягкосердечным, его и вовсе считали хладнокровным убийцей, но что-то заставило его выслушать парня. Новообращённый не просил много, только послушать, после чего был готов уйти, но Хосок остановил его. Тогда они оба поняли, что это будет не просто знакомство. Ощущать себя юнцом был странно, учитывая то, что став вампиром, Юнги стал мыслить иным образом, в отличие от сверстников, из-за чего ему пришлось экстерном заканчивать институт. Хосок был опытнее, и Мин готов был стать преданной собачкой, виляющей хвостом при виде хозяина, насколько круто ощущалось присутствие в жизни того, кто мог бы объяснить и научить. Чону это льстило, но такого рода отношения его не интересовали. Ему нужен был друг, который не рассыплется через семьдесят лет из-за старости. И Юнги стал таким. — Да, Хо, я его знаю.

***

Ребята уходят только спустя огромное количество разговоров про прошлое и будущее, измотав темноволосого окончательно. На улице быстро темнеет, и Тэхён по привычке выходит на балкон, чтобы посмотреть на луну. Небо подёрнуто лёгкой дымкой полупрозрачных облаков, едва закрывающих краешек белой сферы. Если присмотреться, можно даже увидеть звёзды. Ким всегда успокаивался, когда выходил вот так на улицу перед сном. В этот раз что-то идёт не так, потому что он не может расслабиться. Мысли неизменно возвращаются к случившемуся, и юноша совершенно не уверен, сможет ли он заснуть этой ночью. Его мучает смутное предчувствие, заставляющее сердце трепетать от спектра переполняющих эмоций. Когда он проснулся и увидел рядом Юнги, то думал, что бредит или вовсе умер. Доказательством того, что он всё ещё был в списке живых послужило то, что ладонь неприятно прострелило, когда он попытался опереться на неё, чтобы встать. Ким зашипел, тем самым привлекая внимание всех присутствующих в комнате. Но он смотрел только на Юнги. Сознание просто не могло так легко принять тот факт, что всё происходит на самом деле, а душа пыталась всмотреться как можно внимательнее в такой родной силуэт. В карих глазах, обычно не сильно эмоциональных, отразилось беспокойство и волнение. Тэхён вздрогнул. В глазах Тэ застыл один единственный вопрос — почему? Почему ты оставил меня, если обещал быть всегда рядом? Юнги понял без слов. Как раньше. Просто почувствовал. Сказал, что им нужно поговорить, и Ким, не сдержавшись, даже потянулся к нему, но суровый голос Джина ясно дал понять, что им обоим нужно время. Пока снова ничего не случилось. Прохладный ветер резко охлаждает тело, заставляя кожу покрываться мурашками. Тэхён ёжится, сильнее закутываясь в тёплую кофту, подаренную Джином. Так он чувствовал присутствие друзей рядом, и это успокаивало. Проходит около пятнадцати минут, и юноша уже думает возвращаться в дом, как слышит едва различимый шорох позади. Ким резко оборачивается, едва зацепив взглядом тень, и тут же хватается рукой за шею, вскрикивая от боли. Требуется не меньше десятка секунд, прежде чем он снова может пошевелиться относительно без последствий. Глаза отыскивают светлое пятно среди темноты — та же рубашка, что и в ту ночь, разве что крови его на ней больше нет. — Ты… — темноволосый вздрагивает, чувствуя вскипающую злость. Какого чёрта этот вампир посмел заявиться сюда во второй раз?! Рука быстро нащупывает нож, прикреплённый к бедру. — Постой, — Чонгук оказывается непозволительно быстро в попытке догнать, не применяя насилия. — Я… Просто хочу поговорить, — Ким щурится, брови его изгибаются в изумлении. Юноша кидает оценивающий взгляд на шатена, отмечая, что даже манера разговора стала спокойнее с прошлого диалога. Но чёрт возьми, это всё ещё был хищник, готовый разодрать ему глотку. «Так почему я каждый раз сомневаюсь, стоит мне увидеть его?» Тэхён подумал о том, что это грёбаный второй случай, когда он решает пустить всё на самотёк. И ему очень хотелось бы не иметь таких же последствий, как после первого. — Проходи, — пропускает Чонгука вперёд, захлопывая балконную дверь, чтобы не окоченеть. — Но учти, у тебя больше не выйдет вытворить что-то подобное, — тыкает пальцем в свою шею, неприятно поморщившись от нерасчитанной силы, и серьёзно смотрит на Чона. Чужие губы трогает бледная улыбка, оголяющая заострённые клыки — зверь знает, что его ничто не сможет остановить, если он действительно захочет. Но Гук приподнимает руки в примирительном жесте. Ким думает, что это жутко забавно, что настоящий вампир стоит сейчас перед ним, пытаясь доказать, что он не опасен в данный момент. Юноша даже испускает короткий смешок, поймав на себе серьёзный взгляд карих глаз. Пока карих. — О чём ты хотел поговорить? Чонгук, кажется, вообще пребывает в другой реальности. Он несколько заторможенно поворачивается обратно к Тэхёну, его брови вопросительно поднимаются. Ким фыркает. Уж больно не похоже на то, чтобы вампир хотел что-то обсудить. Юноша повторяет вопрос. Теперь он точно уверен, что Чон услышал его, потому что парень не отводит от него глаз, но при этом не находит ответа на простой вопрос. — Я не собираюсь ждать, пока ты соберёшься с духом, — ворчит Ким, отворачиваясь, и уже хочет было пойти вниз на кухню, как сильные руки в одно мгновение разворачивают к себе. — Мне нужно побыть здесь, — «На редкость немногословен», — с раздражением думает Тэ. — Что прости? В моём доме? Побыть? Ты головой ударился, пока влезал на мой балкон? — Тэхён думает, что это крайне опасно — повышать голос на того, кто превосходит тебя в силе в несколько раз, но он всё ещё зол и напуган из-за произошедшего, поэтому намерен получить хоть какие-то объяснения. Одним резким рывком его прижимают к холодной поверхности стены. Ким жмётся к ней в надежде быть подальше от этого существа, но всё ещё смотрит с вызовом в глазах, показывая, что так просто его не запугать, хотя сердце бьётся как перед смертью. — Тэ, поверь мне, не стоит проверять мою выдержку, — голос Чонгука понижается, становясь хрипловатым, и Ким вздрагивает, когда слышит его так близко. Холодная рука плавно опускается на бедро, движется вверх, а затем быстро срывает нож с креплений, откидывая его на пол. — Не называй меня так, — шипит юноша, упираясь руками в предплечья вампира. Сколько бы усилий он не прикладывал, не получается оттолкнуть его от себя. Это была изначально плохая идея, но что-то не дало просто прогнать вампира. А теперь Ким во второй раз познает все прелести отсутствия здравого смысла. Чон с минуту прожигает его взглядом, после чего отступает. Тэхён не слышит его дыхания, но видит, как быстро вздымается грудная клетка, что свидетельствует о том, что если он продолжит в том же духе, костей ему не собрать, что также показывают острые клыки, выступившие с минуту назад. Чонгук отходит от него, как будто ничего и не было, а затем садится на чужую кровать, уставившись на балконную дверь. — Хочешь выйти? — Нет, смотрю на звёзды, — на удивление Тэ слышит спокойный ответ, думая о том, что стоит самому успокоить нервы. Ким переводит взгляд на тёмное небо, и мысли немного замедляются в голове. У парня напряжённая спина, хотя сам он кажется расслабленным, и темноволосый невольно задумывается о том, насколько сильно Чону приходится контролировать себя. Но также он знает, что этот контроль — иллюзия, в которую ему хочется верить, ведь он помнит, как вампир преследовал его всё это время. — Почему я? — Гук оборачивается, заставляя Кима вздрогнуть. Такая реакция забавляет его. Образ неприступного, бесстрашного молодого человека летит к чертям. — Что тебя связывает с Юнги? — вопрос на вопрос. И Тэ не знает, что ему делать. Ему бы ответить что-то вроде 'с чего ты взял' или ещё какую-нибудь колкость, но слова застревают в горле. Тэхён опускает глаза, теряясь в тенях на бархатистой ткани. В голове бесконечный поток воспоминаний, и это похоже на старый, хороший фильм, только с не самым приятным финалом. А почему с Чонгуком должно быть иначе? — Ничего и слишком много одновременно… — Какого это, быть тёплым, бояться холода и смерти? — Чон быстро переводит тему, и Ким искренне хочет возмутиться, неужто он пришёл философствовать? — Ты никогда не?.. — Был. Совсем недавно. Но знаешь, оказывается, это так просто забыть, — пальцы невесомо касаются его руки, одаривая едва ощутимым покалыванием от прохлады. — Меня обжигает тепло, и так его не хватает. Теперь, когда я вижу солнце, но больше не чувствую его тёплых лучей, — Чонгук слегка сжимает его руку, тут же отпуская, словно побоявшись этого прикосновения. Парень взлетает с кровати, за пару шагов пересекает комнату, оказавшись на балконе. Оборачивается напоследок, сверкнув алыми глазами, а у Тэхёна дыхание захватывает, когда тот вдруг перемахивает через балкон. «Что это только что было?» Ким растерянно обводит взглядом комнату, во второй раз убеждаясь, что действительно остался один. На часах около одиннадцати, и он мог бы что-то сделать, но сейчас юноша просто валится на кровать, невольно подмечая, что одна половина до сих пор отдаёт едва ощутимым теплом такого холодного Чонгука.

***

— Тэ, просыпайся~, — юноша недовольно мычит, сильнее цепляясь руками за подушку, которую так бессовестно отбирают. А ведь ещё так рано. — Ну же, соня, уже почти рассвет, давай быстрее. Именно такими были их первые дни в одной квартире. Мин просыпался ни свет ни заря, тут же расталкивая Тэхёна, чтобы посмотреть на рассвет. Иногда Тэ думал, что он и вовсе не спит. Ким никогда не страдал особым романтизмом, но всё же в первых лучах солнца было что-то непередаваемо прекрасное, в этом Юнги был прав. Но каждый раз он пытался уговорить друга поспать подольше. — Нет, значит нет, вставай, Тэхён, — обиженно бурчит Юнги, и это заставляет юношу резко подскочить с кровати. Тэ не любил, когда Мин обижался. Это было сродни апокалипсису, потому что юноша никогда не знал, что будет дальше. Однажды Мин облил его ледяной водой, в другой раз щекотал до того момента, пока весь воздух из лёгких Тэхёна не вышел. Ким теряет равновесие, неудачно зацепив ногой угол кровати, и уже готовится встретиться лицом с полом, но Юнги успевает поймать. Тэ судорожно хватает ртом воздух, на несколько секунд безвольно повисая в чужих руках. Теперь-то он окончательно проснулся. — Аккуратнее, — тихо произносит Мин, помогая ему принять вертикальное положение, но перед этим невесомо касается губами тёплого лба, пока Тэхён приходит в себя. «Аккуратнее», — эхом отдаётся в голове, и картинки перед глазами резко начинают меняться. Вместо уютной квартиры перед ним — холодный переулок, куда не попадает ни один лучик света. В самом конце игриво поблёскивает что-то, и ему ничего не остаётся, кроме как идти в ту сторону. В груди нарастает тревога, шаги становятся медленнее, но свет от этого приближается только быстрее. Теперь он слышит голоса. Знакомый, звонкий голос Сокджина, способный успокоить своим звучанием, чуть хрипловатый, низкий голос Намджуна, который едва ли вступает в дисскусию с Джином. Ким тянется к дверной ручке, чтобы попасть к друзьям, взволнованно оглядеть бар, а потом признаться в своих кошмарах. — Тэхён, — холодные руки касаются плеч, притягивая назад, и юноша вскрикивает. Он даже не понимает, как его ноги оказываются на полу. Ким едва дышит от ужаса, натыкаясь взглядом на Юнги, и тогда кричит во второй раз.