***
Шатен поворачивается, услышав знакомый голос. «Надо было испугаться ради приличия», — смеётся внутренний голос, и Чон плотоядно облизывается, зная, что старший точно увидит потёки крови на его губах и подбородке.
В их первую встречу он определённо испытывал страх перед столь сильным существом. Не нужно было слов, это чувствовалось в каждой крупице воздуха. Дыхание перехватывало, и грудную клетку больно жгло. А он ведь просто сбежал из дома в ту ночь.
Гук никогда не мог похвастаться хорошими отношениями с родителями, ведь он был не подарком с самого рождения. Сначала слишком спокойный, а сейчас
одержимый одной мыслью об этом парне, пахнущим теплом. Семья не была довольна его поведением, отец вечно считал, что он не ведёт себя как мужчина, что ему не хватает твёрдого стержня внутри, чтобы быть тем, кем он должен быть.
Теперь ему хочется вернуться с руками по локоть в крови и рубашкой, пропитанной чужой кровью, и взглянуть ему в глаза.
Будет ли он доволен?
— Беги, пока есть шанс, — голос пробирает до мурашек, и Чонгук едва успевает подскочить, чтобы побежать изо всех сил.
Он пытается вслушиваться в звуки вокруг, но слышит только собственное сердцебиение. Чёрт. Парень даже не знает, куда бежать, где найти выход. Дыхание заканчивается слишком быстро — всё-таки он не отличался любовью к спорту, скорее слабым здоровьем.
Треск. Человек вздрагивает, понимая, что терпение незнакомца закончилось. Он порывается бежать дальше, но цепляет ногой ветку, с грохотом падая на землю. Коленки жжёт, и Чонгук уверен, что разодрал кожу в кровь, но сейчас игра идёт на жизнь, а не на царапины.
Все звуки резко пропадают, и он теряется, не понимая, откуда ждать нападения.
Юнги забавляют эти жалкие попытки сохранить свою жизнь, особенно в случае этого паренька. Мин наблюдал за ним какое-то время и мог с уверенностью сказать, что держаться тому было не за что. После того, что произошло с Тэхёном, он обезумел. Одиночество захлёстывало с головой, он тонул в страданиях, пока однажды не решил найти себе компаньона.
Одним рывком он настигает парня, прибивая его к стволу дерева.
— Бу, — от одних его слов сердце человека замирает, а сам он едва не трясётся от ужаса. — Слишком слабый, как впрочем и всё люди, — ведёт пальцами по точёному профилю, замирая, и после чего одним щелчком сворачивает ему шею. Человек даже пискнуть не успевает.
Вампир присаживается на корточки, рассматривая полуживое тело. Ещё несколько минут и сделать что-либо будет невозможно, но он не торопится. Взгляд цепляется за пушистые ресницы, несвойственные молодым людям, нежный контур губ, от которых исходит едва ощутимое теперь тепло, бледную кожу на грани болезненного оттенка.
Юнги раздумывает какое-то время, но, когда перестаёт ощущать тепло от парня, режет запястье, приставляя к чужим губам.
— Что ты здесь забыл?! — в голосе чувствуется уже даже не злость, а всепоглощающая ярость, когда Юнги рычит. Но Гукку больше не страшно.
— Что ты мне сделаешь? Убьёшь? Валяй, я ведь не выбирал быть таким.
Чон лишь смеётся в ответ. Если бы он и сам знал,
что он тут делает.
Ему смешно, ведь за ним бегают как за ребёнком.
— Мы ещё вернёмся к этому.
Зрачки Юнги темнеют на глазах, когда лёгкие стремительно заполняются запахом крови. Он такой знакомый, что даже щемит в груди.
Слишком насыщенный. Это значит только одно — этот щенок выпил слишком много крови.
— Убирайся, — отталкивает шатена от себя, присаживаясь около Тэхёна на корточки.
Если он ещё не потерял свою душу, то готов продать её дьяволу сейчас, только бы всё обошлось.
Свежая кровь продолжает сочиться из раны, заставляя стискивать зубы, чтобы не поддаться искушению. Мин в одно мгновение оказывается в ванной, потрошит все ящики, пока не находит бинты и перекись.
Руки дрожат. Ему стоит больших сил контролировать себя. Но он всё же держится, начиная медленно обрабатывать раны Тэ. Чонгук исчезает спустя пару минут, но Мин не обращает на это внимания. Сейчас он усердно оттирает запёкшуюся кровь с тонкой шеи, после чего аккуратно накладывает бинт. Так запах приглушается, и вампир может спокойно выдохнуть.
Пепельные пряди спадают на глаза, и он небрежно откидывает их, не сводя глаз с Кима.
Юнги не знает сколько времени проходит, прежде чем он стаскивает юношу с подоконника, укладывая на кровать. Хочет уйти, но при одной мысли об этом внутри всё холодеет.
Вампир опускается рядом, морщась, когда кровать издаёт недовольный скрип.
***
Сокджин носится по комнате уже битый час, пытаясь разбудить Намджуна. Вот только старший никак не хочет просыпаться, переворачиваясь с боку на бок и совершенно не реагируя на него.
В конце концов парень плюёт на всё и идёт один, хотя чувствует что-то неладное.
Тэ просил позвонить, когда они дойдут до дома, и Джин звонил.
Вот только никто не взял трубку.
Ещё пару месяцев назад у него бы тряслись руки от волнения, но благодаря Джуну и Тэ он научился контролировать себя. Замок поддаётся не сразу, заставляя Джина понервничать сильнее.
Только бы с Тэ всё было в порядке.
Увиденная картина вызывает желание обматерить всё, на чём стоит свет, что, собственно, парень и делает. Не готовила его к такому жизнь, вот не готовила.
Юнги открывает глаза, по началу даже скалится, но тут же получает убийственный взгляд, медленно сползая с кровати юноши. Он бы обязательно задумался над комичностью ситуации, когда вампир слушается человека, если всё не было так паршиво.
Тэхён просыпается, услышав возню около себя, и стоит ему открыть глаза, как он испуганно отшатывается назад, падая с кровати. Сокджин бросается его поднимать, и тут его взгляд падает на перемотанную шею. Ким и сам морщится от прострелившей боли.
— Ах ты ж! — Джин залепляет Мину пощёчину, хватая за воротник рубашки. Юнги стоит, не шевелясь, потому что прекрасно понимает чувства друга. Он проебался по полной, причём уже во второй раз.
— Джин, стой, это не он, — Тэ вздрагивает, ведь ещё немного, и друг бы ударил вампира ещё раз, но он останавливается, небрежно отталкивая его от себя.
— Не сам же ты это сделал, — передать словами его злость невозможно, но ему слишком жалко Тэхёна, и он просто прижимает его к себе, когда тот начинает плакать.
— Э-это был Чонгук… — Джин снова смотрит на Юнги, ожидая объяснений. Появился ещё один бездушный, и Мин должен что-то об этом знать.
— То есть тебя, блять, никак не напрягает, что он мог умереть?! — шипит Мин, чувствуя, что ещё немного и сорвётся. Он спас Тэ, хотя мог бы вообще не узнать об этом случае, так он ещё и виноват.
Технически да, ведь это он обратил Чонгука.
— Значит так, сейчас ты, дорогой спаситель Юнги, уносишь отсюда свои ноги к чёртовой матери и исчезаешь на ближайшие пару часов. Успел он блять.
— Джин, мне нужно поговорить с ним… — голос темноволосого дрожит, как и он сам, и он до сих пор не уверен, что всё это не сон, иначе непонятно,
как здесь оказался Юнги, который пропал на такой большой период времени.
— Сначала с тобой поговорю Я, а с ним поговорите завтра, точка.
Через секунду в квартире остаются только Тэхён и Сокджин, а балконная дверь резко хлопает.
Парень даже не думает назначать время и место, потому что знает, что вампир и так найдёт Тэхёна, где бы он не был. Хоть в другую страну уезжай.
Киму неимоверно хреново, на душе скребутся кошки. Слишком много событий для одного дня. А ведь его жизнь только начала приходить в нормальное русло.
— Давай посмотрим, что там с твоей шеей, — Сокджин говорит уже намного более спокойным голосом, хотя в глубине души хочет встретить этих двух вампиров, из-за которых все беды и начались, и открутить им головы. А это он действительно умеет.
Тэхён неуверенно кивает, боясь смотреть на это в зеркало, потому что шея болит жутко при каждом повороте головы. Джин тоже не хочет увидеть под бинтом кровавое месиво, но посмотреть обязан. Юноша ведь никогда не признается, насколько всё плохо, и будет пытаться решить всё сам.
Ким начинает медленно разматывать бинты, иногда дёргаясь, когда шершавая ткань с трудом отдирается от кожи в местах, где она пропиталась кровью. Пальцы аккуратно касаются повреждённой кожи, и оба парня облегчённо вздыхают — на шее Тэ красуются два глубоких, но немного подживших укуса. Не столь страшно, как могло бы быть, но и не восторг конечно.
— Эй, всё хорошо, я с тобой, — Джин замечает, как подрагивают плечи темноволосого, поэтому приобнимает его, прижимая к себе. И Ким чуть не плачет от чувства привычного тепла, а не холода бездушных. — Сейчас позвоним Джуну, не то он проспит целый день, и вместе позавтракаем. Идёт? — в ответ — слабый кивок.
«Что же тебе пришлось пережить, Тэ?»
Ким-старший появляется на пороге спустя пятнадцать минут, потому что угроза 'не то я перееду' от Сокджина звучит вполне реально. Единственное, чего он не ожидает — подавленный вид Тэхёна и рассерженный — у Джина.
Лучше не спрашивай. Эта фраза читается бегущей строкой на лице светловолосого. И Намджун просто обнимает сидящего Тэхёна за плечи, по привычке взъерошив тёмные пряди.
— Ты можешь выговориться, — Сокджин раскладывает блинчики по тарелкам, думая о том, что Тэ нужно выпустить все эмоции, всё, что осталось после Юнги и этого вечера.
— Это всё должно было остаться в прошлом… — Ким ковыряет еду в тарелке, даже не думая есть. — Юнги, моя прошлая жизнь, да вообще бездушные. Когда он ушёл, они словно исчезли из моей жизни, жаль, что снова всё так.
Джин что-то отвечает ему, но Намджун выпадает из этой беседы. В голове крутятся воспоминания об их первом знакомстве, когда Юнги почти на себе донёс уставшего Тэ, совершенно не привыкшего к таким дорогам, а потом ещё умудрялся следить за парнем весь вечер. Ким не был любителем выпить, но часто не знал меры, как позже выяснилось.
Глядя на глубокие следы на шее друга, Джун думает о том, что раньше Мин не потерпел бы такого. Он перетёр бы в порошок любого, кто просто посмотрел бы в сторону темноволосого.
С их последней встречи многое изменилось. Из обрывок фраз складывается примерная картинка того, что произошло — Кима укусил не Мин, а другой вампир, причём подопечный Юнги.
— Джун? Эй, ты вообще с нами? — Сокджин недовольно трясёт его за плечо, пока не видит реакции.
— Да, прости, задумался, — переводит взгляд на Тэхёна. — Я хочу, чтобы ты знал, что мы всегда будем рядом, и это именно то 'всегда', подразумевающее постоянно. Ты всегда можешь прийти к нам, если тебе будет плохо, Тэ, просто помни это.
«Раз ты больше не в силах защищать этого человека, Юнги, это сделаем мы».
***
В голове ни единой нормальной мысли, в висках пульсирует какая-то тупая боль. Внутри всё переворачивается от осознания того, что он снова не смог.
Ты проебал последний шанс, Чонгук. С момента обращения прошло несколько месяцев, точно сказать сколько сложно, потому что они прошли словно неделя и в то же время тянулись непомерно долго, но даже столь малый срок не оправдывает его действий. Ему до сих пор удивительно, что страх перед Мином прошёл так быстро, сменившись полным безразличием, которое имело блядское свойство распространяться на всё вокруг. Кому как не Юнги надо было бы вправлять ему мозги? Но вот незадача, Чону было просто всрать. Убив пару человек за несколько часов, он и глазом не моргнул. Эта цифра не впечатляла.
В его глазах отражался закат. Закат человеческих жизней.
Когда футболка была безнадёжно испачкана в крови, число убитых достигло второго десятка. Его уже воротило от одного вида крови, он не мог больше пить, но видеть чужие муки было забавно. Смотреть за тем, как беспомощные люди кричат, умоляют о помощи, а после нескольких ударов — читать ужас в их глазах. Где-то внутри что-то сжималось при виде таких страданий, в груди болело, точно как сейчас.
В ту ночь Юнги, как ни иронично, стал его спасением во второй раз. После двух десятков трупов он просто перестал считать. Мин одним ударом обездвижил его, потащив куда-то. За всё это время старший не сказал ни слова, и это выбешивало. Чонгук так старался, чтобы Юнги увидел, кого он сотворил, чтобы он увидел бесконечные реки крови, стекающие по асфальту вместо дождя. Он делал всё это в надежде, что этому жестокому существованию придёт конец.
Квартира была небольшой, находилась на окраине, что вполне устраивало Мина. Парень притих за время дороги, а, когда старший опустил его на кровать, уходя за полотенцем, и вовсе задрожал. Безразличие сменилось на страх самого себя, своей сущности. И Юнги единственный, кто может ему помочь.
Только не в деле с Тэ.
— Их было так много, столько крови, её запах до сих пор душит меня, — Чон срывается, когда Юнги начинает стирает кровь, перемешанную с грязью, тёплым полотенцем с его лица и торса. — Я не… Они так боролись за жизнь… Я стал тем, кого всегда боялся!
— Тише, — тембр голоса вампира завораживает, действуя как успокоительное. — Это не твоя вина, я должен был лучше присматривать за тобой, — кожа понемногу начинает приобретать присущий бледный оттенок без лишних разводов и крови, и Мин зависает, наблюдая, как свежие ссадины и царапины заживают на новообращённом. — Пока твои посещения людных мест будут ограничены, надеюсь, ты всё понимаешь.
Чонгук честно держится почти неделю, употребляя только донорскую кровь, непонятно откуда достанную старшим. Эта кровь безжизненная, из-за чего пить её поначалу кажется невозможным, но она притупляет жажду. Парень сидит дома всё это время, пока однажды не забывает закрыть окно, как упорно просил его Юнги. Он прекрасно знает, как сильно новообращённые чувствуют запахи и ярко реагируют на них, потому что не так давно и сам проходил всё это.
Только между ними была принципиальная разница — самоконтроль Юнги был в разы сильнее чоновского.
На улице полно людей, они ходят целыми толпами, а Чонгук только удивляется — неужели сегодня какое-то событие или праздник, что даже их тихий уголок стал резко таким людным? Прохладный ветер задувает в комнату, лениво играясь с занавесками, как вдруг его природа меняется. Вампир замирает, с усилием втягивая воздух, и его зрачки расширяются, когда он чувствует тонкие, едва уловимые нотки какого-то запаха. Чонгук подаётся вперёд, неаккуратно врезаясь бёдрами в подоконник, чтобы понять, что это. Вернее, кто это. Парень почти отскакивает от окна, понимая, что это запах чьей-то крови.
Он должен срочно закрыть окно, как просил его старший. В нём нет никакого привычного, но такого противного привкуса железа — только лёгкость, которая манит своей неизведанностью, но в то же время он кажется таким знакомым. Спустя минуту запах исчезает, и Чон трясёт головой, отгоняя наваждение.
Этим же вечером Мин решается взять его с собой 'по делам', чему Чонгук несказанно рад. Юнги рассказывает ему о том, что не нужно выпивать всё до конца, лишь немного для утоления жажды, чтобы человек смог и дальше жить. Чаще всего люди не помнили, что с ними произошло из-за шока, поэтому проблем не возникало.
Но тут он снова чувствует
его. Крылья носа трепещут, и он дёргано оборачивается, пытаясь найти источник. Мин обеспокоенно смотрит за ним, решая увести его подальше из этого места. Юнги и сам ещё неопытен, не знает, что происходит с Чоном, потому что сам только недавно свыкся с новым образом жизни. В тот вечер Чон делает только несколько глотков из горла жертвы, быстро отстраняясь. Вкус ужасный. Мин удивлённо смотрит на него, но ничего не говорит.
А Чонгук понимает, что желание найти обладателя этого запаха — больше чем просто жажда. И, уж тем более, её нельзя утолить чем-то другим.
Неудивительно, что он почти сошёл с ума, оказавшись так близко к этому юноше. Он достаточно долго продержался, защищая его от других, но не смог спасти от себя. Но всё же он выпил довольно мало по сравнению с обычной дозой.
Значит ли это, что у него остаётся призрачная надежда на контроль внутреннего зверя? Или, выпив его крови, он наоборот потерял всякий шанс?
Следующую неделю Юнги не выпускает его из дома. Это смешно, потому что с ним нянчатся как с ребёнком, и обидно, потому что этот самый ребёнок может убить сотни человек голыми руками. Мин никогда не был сильным домочадцем, предпочитая гулять по просторным улочкам или даже путешествовать. Он стал более-менее усидчив дома, когда встретил Тэхёна. Юноша и сам хотел повидать мир, но для начала нужно было восстановить духовные силы, чем он и занимался, утаскивая Мина с собой на просмотр фильмов или чтение книг. Без Кима в собственном доме было пусто, но сейчас есть Чонгук, пусть он совсем не похож на Тэ, но всё же Юнги не один.
Вампир не знает, что происходит с Чоном, но прекрасно осознаёт, что лучше не выпускать его до поры до времени. На уровне инстинктов он чувствует что-то неладное — слишком уж парень восприимчив к запахам. Вернее к одному, который чувствует везде.
Запасы крови стремительно заканчиваются, потому что Чонгук никак не может насытиться, а Юнги слишком нервничает из-за этого, выпивая больше обычного. Именно по этой причине утром начала второй недели Мин уходит за кровью, потому что испытывать выдержку сейчас не самый подходящий момент.
Чон коротко кивает ему на прощание, внимательно отслеживая момент, когда старший находится достаточно далеко от дома, чтобы можно было выйти. Улица встречает его свежими красками, окружая привычной суетой, но это не отвлекает вампира от сути — этот запах куда-то исчез.
Зрачки сужаются, а руки сжимаются в кулаки — ну не мог же он потерять обоняние за эти дни питания донорской кровью?
Каштановые пряди небрежно развеваются на ветру, пока он ищет себе жертву. Выбор падает на одинокую даму, которой не везёт свернуть не на ту улицу. Её крика не слышно, лишь громкий писк, на который никто бы и не обратил внимания, но Чонгука это выводит из себя, и он в одно движение сворачивает ей шею. Вампир пачкается в чужой крови, шипя от мыслей о том, что ему нужно успеть скрыть следы до прихода Юнги.
Мин ругается на него битый час, ведь он не сидит дома и уже узнал о внезапной смерти никому не нужной дамы. Гук морщится, не понимая, что такого страшного он сделал.
Старший тоже не понимал, пока не встретил Тэ.
Заканчивается всё тем, что Чон уходит из дома. Он хочет нормального отношения, а Юнги нужно сначала справиться с мыслью о том, что он убил человека, а потом обратил и теперь несёт за него ответственность, должен как-то наставлять. Младший понимает, что это тяжело, но также знает, что если всё останется так, как есть, Мин может никогда и не изменит своего поведения.
Гук устало бредёт по улице, почти не смотрит по сторонам, и даже не знает, где сейчас находится. Мысли заняты прежней семьёй, он почему-то пытается представить, что стал бы делать, если бы остался человеком. Он бы… Но всего этого уже не может быть. Он другой, и никогда не сможет стать прежним. От накатывающей злости он совершенно не смотрит, куда идёт, врезаясь в какого-то парня.
— Ой, извини, — рыжая макушка наклоняется, быстро собирая выпавшие из рук вещи. Чонгук чувствует, как темнеют его глаза, и понимает, что не сможет сейчас сдержаться.
Уже было делает шаг в сторону неизбежности, как в голову ударяет до боли знакомый запах.
— Ничего, аккуратнее в следующий раз, — сверкнув глазами, он скрывается за углом дома, оставляя этого человека.
Тэхён отличался от других людей, и это было видно невооружённым глазом. Всё началось с невероятного запаха, вскружившего вампиру голову. Он просачивался везде, окутывая словно плед, иногда покалывая кожу. Когда Чонгук впервые нашёл его в толпе глазами, он окончательно убедился в том, что обратной дороги нет. Было что-то во внешности этого юноши завораживающее, приковывающее взгляд, и Гук не был уверен, что это создание вообще с этой планеты. Встретившись с карими глазами на балконе тем вечером, парень вдруг подумал о том, насколько неправильно всё складывалось. Он должен был оставаться человеком, построить хорошую карьеру, а потом встретить Тэхёна, познакомиться по-нормальному, продвигаясь в отношениях шаг за шагом, постепенно.
Возможно, всё могло бы быть именно так, но Чонгук вампир, и он не смог бы терпеть так долго, узнав однажды, что такое желать.
Ким был обычным человеком, но при этом не был подвержен сильному влиянию эмоций. Взять хотя бы то, что страх перед бездушным не смог сковать его, он всё равно боролся.
И зверю Гукка это нравилось. Ему надоели все жалкие попытки жертв задобрить его зверя, Тэ был первым, кто пошёл против,
ведь он не был жертвой.
Чон быстро добирается до дома Юнги, несколько обрадовавшись тому, что старшего не было дома. Залезает под тёплые струи воды, смывая запёкшуюся кровь с затылка.
Темнота быстро окутывает улицы пригорода. Здания тонут в тени, и это завораживает. Но он не хочет быть один сейчас. Впервые за долгое время ему просто нужно поговорить.
— Что же ты со мной делаешь?
