Late night devil

***

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Пак взволнованно осматривает местность, стараясь держаться поближе к Юнги. — Да, Чим, я знаю это место как свои пять пальцев, и визит сюда может стоить спасённой жизни Тэ. Хосок следует за ними, предпочитая молчать. За несколько дней всё перевернулось с ног на голову, и магия уже не кажется детской сказкой. Конечно, родившись вампиром, то-есть изначально существом необычным, Чон допускал возможность существования магов, но не предполагал, что они окажутся так близко к нему. О магии было практически ничего не известно — те, кто ей владели, не старались распространяться об этом и сообщать миру какие-то детали, а остальные просто не имели других способов получить информацию, так что будет не удивительно, что найденных магов отдадут на эксперименты. Совсем другое положение занимали травники. Но Хосок был почти уверен, что женщина, к которой они направляются, совмещала в себе обе грани, по крайней мере была хорошо осведомлена в делах волшебных. Домик находился в самой чаще, где деревья располагались особенно густо, парочка из них практически вросла в дом. Человек, не знающий, куда идти, никогда не найдёт это жилище. Практично, как ни посмотри. Чон думает о том, как странно, что травница вообще захотела иметь какие-либо дела с вампиром. Обычно эти люди скрывались, чтобы не иметь проблем. — Подождите здесь, — бросает Мин, скрываясь в дверях. Чимин переминается с ноги на ногу, на что Хосок только смеётся. — Тебя никто не съест, не парься, — щёки Пака вспыхивают, потому что его только что раскрыли, и он отходит от вампира ещё на несколько шагов. Юнги входит в дом, оглядываясь и тут же замечая женщину. — Они тоже могут зайти, — никакого приветствия, также как и прощания. — Уж не думала, что в твоей жизни появится ещё один человек, — Чимин хочет провалиться сквозь землю и держится только благодаря руке Юнги, приобнявшей его за плечи. — Что привело вас сюда? — Охотник, — пустые слова ни к чему, поэтому Хосок переходит к делу. Времени нет, и надо быстро принимать решения. — Смею предположить, что он гонится за магом. — Э… Вообще-то за Тэхёном, — в голове рыжеволосого проносится мысль о том, что раз в деле фигурируют ещё и маги, то дело совсем плохо. — Тэхён, это тот парень… — Я знаю. А вот ты, похоже, ничего о нём не знаешь, как и он сам. Охотник не будет гнаться за простым человеком, так делают только юнцы. Ваш же экземпляр прожил достаточно для того, чтобы чувствовать магию в других людях. — Но почему именно Тэхён? — Существует легенда о том, что спасти охотника от вечных мучений и убийств может маг, чья кровь будет чиста. — Мы не можем отдать ему Тэ, — Мин хмурится. Легенды в большинстве своём имеют реальный смысл, и если это действительно причина, по которой охотник выбрал Кима, отделаться от него будет не так просто. — Он и сам не знает, какой силой обладает, и вы ничем ему не поможете в этом. Он сам должен понять себя и свои способности. — Это всё, конечно, замечательно, но нам нужно как-то остановить этого охотника, — вмешивается Хосок. — Есть один способ, — женщина отыскивает какой-то мешочек на полке. — Эти травы способны заглушить его дар на несколько часов, но вам нужна его вещь. Она пропитается травами, и он ослабнет. Обратная дорога уже не кажется такой долгой. Хосок отвечает на телефонный звонок, и на его лице отражается вселенская боль. — Он исчез… «А значит идёт за Тэ».

***

Тэхён заходит на кухню, едва различая предметы вокруг. Спать хочется жутко, учитывая то, что времени у него в эту ночь было меньше. К щекам приливает кровь, и он по привычке хлопает себя по ним. Из раздумий вырывает смешок. Юноша оборачивается, наконец заметив стоящего позади Джина. — Тэхён, ты как будто выбрался из лап зверя, у тебя царапины везде, — Ким ёжится под изучающим взглядом друга, спешно натягивая футболку обратно на плечо. — Так, погоди-ка, ЧОНГУК! У тебя же была отдельная комната! Чисто технически он прав. Чонгук и есть зверь, но он разорвёт любого, кто пойдёт против Тэ. — Не всем же просто спать по ночам, — ворчит, попутно доставая турку. Недовольное рычание заставляет обоих вздрогнуть, парень даже делает несколько шагов в противоположную сторону от Тэхёна. Чонгук мгновенно оказывается рядом, прижимая к себе. Ревность. Ким сначала сильно удивляется этой мысли, но пальцы, беспокойно сжимающие его талию в руках, доказывают правдивость его суждений. Гук ревнует, причём к другу. Ким-младший это понимает. Светловолосый что-то говорит перед тем, как уйти, но никто не слышит. Ким поглощён вампиром, который одним прикосновением погружает его в другую реальность. В памяти всплывает их первая встреча, первая для Тэхёна. Тогда от этих рук хотелось бежать прочь, пока сил не останется, а сейчас он готов бежать до того, как не испустит последний вздох, чтобы оказаться ближе. — Тэ, ты всё ещё сильно пахнешь, — виновато тянет Гук, немного отстраняясь. — Прости, — отводит взгляд, разжимая объятия. — Я забыл, что тебе тяжело. Тэхён не успевает заварить себе кофе, как на улице слышится крик. До боли знакомый голос. — Джин! — ноги сами несут туда. Парень едва держится ногах от прошивающей всё тело боли, не падая только из-за того, что охотник держит его за кисть, как тряпичную куклу. — Давно не виделись, Ким Тэхён, — Сокджин воет, содрогаясь всем телом, стоит Субину ещё раз взглянуть на него. Тэхён готов призвать самого дьявола, чтобы прекратить эти страдания. У этого вампира слишком много скелетов в шкафу, настолько, что в ад его примут с особыми почестями. Юноша чувствует, что что-то вокруг неуловимо меняется, словно чужая аура проникает в каждую частичку воздуха. Дышать становится сложнее, конечности наливаются свинцом. На краткий миг кажется, что это конец, ведь пошевелиться практически невозможно, но, услышав болезненный вздох друга, Ким заставляет себя сконцентрироваться на определённой мысли — преодолеть эту силу. Шаг, второй, третий. Противостоять тяжело, но сдаться — подобно смерти. Слабый никому не нужен, его точно убьют. — Прекрати, — цедит сквозь зубы, делая ещё шаг вперёд. Чонгук позади шипит, порываясь вступить в бой, но охотник качает головой. — Ты точно не помешаешь, — мир сереет перед глазами. Последние обрывки силуэтов исчезают, а силы быстро покидают тело. На месте дороги появляется обветшалое здание, в котором обваливаются стены. С крыши свисают обрывки каких-то проводов, что неприятно искрят в воздухе. Чонгук поражённо застывает на месте, когда обнаруживает входную дверь, едва держащуюся на петлях. Она противно скрипит, после чего всё же с грохотом слетает, рассыпаясь в дребезги. Чон кричит, надеясь найти выход, как вдруг внимание привлекают шаги. Прямо сзади. Он резко оборачивается, кровь стынет в жилах. Перед ним стоит женщина болезненного вида и тянет к нему руки, покрытые жуткими язвами. Парень перестаёт дышать, в следующую секунду бегом влетая в это здание. Повсюду набросаны какие-то вещи, мебель раскидана по углам. Ему стоит немалых усилий удерживать равновесие, когда ноги зацепляют что-то из этих предметов. «Чонгук, почему ты снова убегаешь от матери?» Чон кричит, увидев отца. Мужчина едва ли напоминает человека — нос его практически превратился в прах, а губы приобрели отвратительный серый оттенок. «Ты хочешь снова оставить нас?» Голос матери пробирает до дрожи, ведь он звучит так реально. Шаги снова приближаются, и он съёживается в попытке успокоиться. Это ловушка сознания, а значит выбраться можно только с помощью него. Единственная здравая мысль улетучивается, стоит костлявым рукам коснуться его плеч. Вампир бледнеет от ужаса, чувствуя, как земля уходит из-под ног. На задворках подсознания бьётся мысль о том, что ему нужно вспомнить, кто он. «Ты отвратителен», — неумолимо звучит откуда-то сзади. Парень пытается оттолкнуть их от себя, но силы внезапно исчезают. Он больше не сверхсилён. Кто я? Собственный голос звучит как-то странно, но плевать он хотел. Ему нужно вспомнить. Резкий, пронзающий звук заставляет вздрогнуть и вновь отвлечься. Сирена? Он ужом проскальзывает между трупами, торопясь куда-то. Лестница. Гук быстро взбирается вверх, открывая дверь, и едва не валится вниз. Под ногами нет и малейшего клочка земли, только обрыв. «Куда же ты, сын?» Их голоса приближаются, а у него внутри всё переворачивается. Страх отравляет кровь, и он испуганно оглядывается на дверь. Сейчас он не чувствует себя взрослым и сильным, сейчас он словно тот ребёнок, который боится пойти против родителей, который боится всего подряд, начиная с темноты и заканчивая высотой. Чонгук с трудом находит в себе силы посмотреть вниз, тут же судорожно вцепляясь в дверной проём. Слишком высоко, он разобьётся. Тэхён с ужасом наблюдает за тем, как резко энергетика вампира ослабевает. Ему больно, и Ким чувствует это на ментальном уровне. Чонгук, ты не умрёшь. Этот шелест кажется знакомым, пусть он звучит еле-еле. Не умрёт? Но как можно выжить, прыгнув с такой высоты? Это единственный способ, ты увидишь, что это правда. Когда он слышит скрип двери, без промедления шагает вперёд. Воздух из лёгких выбивает мгновенно, и он готовится собирать себя по частям после падения. — Я убью тебя, — Ким настроен решительно, за несколько шагов преодолевая разделяющее их расстояние, но вся его уверенность катится к чертям, когда слышится хруст и громкий крик после этого. Кость вспарывает кожу, и Сокджин падает на землю. Кровь ручьями льётся из повреждённого запястья. Тэхён бросается к парню, оттаскивая его от охотника, и бережно укачивает в объятиях. Светловолосый плачет, цепляясь за него руками, пока внутри Кима зреет ярость. Из дома выбегает Намджун, едва сумевший освободиться от чар, и застывает в ужасе от увиденного. — Тише, тише, скоро станет легче, — Ким и сам не знает, что делает, но что-то внутри упорно заставляет его водить пальцами по руке друга. Тот вздрагивает, прошептав что-то про тепло, и постепенно успокаивается, в конце концов теряя сознание. Но Чонгук не падает. Вместо этого в сознание прорывается резких запах чего-то едва ощутимого, но нужного, а затем чей-то голос, зовущий его. Позади слышится рык, и Чон начинает надвигаться на них. Ким оборачивается, чувствуя, как по венам разгоняется кровь — этот тембр он узнает из тысячи. Лицо Субина озаряет усмешка, ведь вампир сейчас совсем себя не контролирует. Он чувствует кровь и готов растерзать жертву. За это короткое время они сумели найти мелкие детали в своих душах, которые связали их. Человек перестал страшиться вампира, с грустью выжидая минуты, когда можно будет утонуть в крепких объятиях, которые больше не забирали кислород, а дарили надежду. Надежду на их совместное, светлое будущее. Но сейчас этот вампир готов убить его друга. Тэ сжимает руки в кулаки, воздух ощутимо подрагивает вокруг него и Джина, которого он готов защищать даже ценой собственной жизни. — Чонгук! — голос Тэхёна едва прорывается в сознание, но этого всё ещё недостаточно для того, чтобы снять наваждение. Воздух необычно покалывает лёгкие, как вдруг заставляет мышцы резко сократиться, и Чон оседает на землю. Боль струится по самому позвоночнику, задевая каждую косточку, играя на них как на струнах, которые так легко разорвать. — Прекрати это! Что тебе от меня нужно? — отчаяние захлёстывает с головой, вся его жизнь рухнула в один момент. Смотреть на то, как вампиру больно, причиняет жуткое разрушение. Он убивает сам себя, но это единственный способ контролировать зверя внутри Гукка. Он должен спасти родных. — Ты пойдёшь со мной, тогда я не трону их. — Не делай этого, мы справимся… — от того, как звучит обычно весёлый Намджун, становится плохо. Наверное так звучит тлеющая надежда. — Нет, Джун, я должен пойти, — «я справлюсь, и он поплатится», — читается во взгляде. Ким поднимается с земли, последний раз смотрит на Чона, который медленно возвращает контроль над собой, поскольку Субин больше не терзает его сознание, а влияние Тэ медленно рассеивается. Он рвётся за ними, но охотник резко отбрасывает его в сторону. Сердце Тэ делает кульбит. Гук смотрит прямо в душу. Испытывали ли вы такое, когда душа рвётся из груди, желая остаться, но разум запирает её в клетку? Каждая клеточка внутри него хочет быть с Чоном, так сильно, что он почти теряет сознание от невозможности своих чувств. Охотник приближается ровно в тот момент, когда Ким готов попрощаться с землёй под ногами. Тело прошивает сильный заряд энергии, и всё возвращается на свои места. Тэхён от шока мало что понимает, безвольно повиснув на подставленной руке. Субин уводит его всё дальше от Гукка, но он больше не чувствует того, что раньше, словно его чувства запечатали в плотную упаковку, не давая проникнуть наружу. Всё искажается. — Я думал, ты не причинишь вреда моим близким, — на глазах проступают слёзы, а внутри ломается что-то важнее костей. Он не должен был испытывать что-либо, кроме ненависти, по отношению к бездушному. Что в тот вечер заставило его принять Чонгука? Тэхён погружается в воспоминания, и сознание буквально пронзает чувство безопасности. Безопасности? Верно, он точно не в себе, раз считает вампира безопасным. Но как бы он не пытался отрицать этот факт, Чон вызывал именно это ощущение. Когда он впервые увидел его на своём балконе, он насторожился — сработал инстинкт самосохранения, который Юнги отчаянно в нём развивал, заставляя обороняться нападением. И Ким был готов последовать совету друга, но что-то мешало. Это осознание выбило землю из-под ног, и он позволил всему этому случиться. Когда Чон прижимал его к себе, выпивая слишком много крови, Тэхён не боялся. Он знал, что должен был вопить, звать на помощь, в конце концов он должен был убить бездушного. Но он умудрился разглядеть в этом звере светлое начало, существо, которое борется со своей природой, желая защищать. Неужели он ошибался, и всё это было выдумкой? Гук выглядит также, старадающе. Благодаря нечеловеческой регенерации он выглядит как обычно, за исключением взгляда. Ещё совсем недавно Тэ был рассмеялся при упоминании фразы 'глаза — отражение души', но сейчас он готов поклясться, что видит его душу. Чонгук продолжает ранить его, хотя ровным счётом ничего не делает. Одного взгляда на него хватает, чтобы сердце Тэ жалобно сжалось, пытаясь переработать всю поступающую боль. Он точно хочет что-то ответить, даже тянется в сторону Кима, но охотник перехватывает его покрепче за руку и предусмотрительно ускоряется, исчезая из поля зрения.