Глава 1
15 августа 2020 г., 21:00
Хаширама расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Он в сотый раз выглянул в окно и продолжил свой путь. Прошло уже три дня с тех пор, как он отправил сообщение, и, по всем расчетам, его гость должен был прибыть из столицы прямо сейчас. Он испытывал искушение просто использовать режим мудреца и выйти, чтобы встретить её по пути, но ему нужно было сохранить в тайне истинную важность вызова. Мадара не мог уловить и намека на это, так как весь план зависел именно от его незнания.
Это была его последняя мера, если она не сработает… Нет, она не могла не сработать. Если бы он мог сделать, казалось бы, невозможное и заключить мир с кланом Учиха после столетий вражды и кровопролития, он бы тоже не подвел своего друга.
Тобирама вошел в кабинет, прервав его размышления.
— Брат, тебя хочет видеть какая-то женщина. Она говорит, что ты пригласил её, — сообщил он с вопросительным взглядом.
— Впусти! — резко приказал Хаширама.
Глаза Тобирамы подозрительно сузились, но он подчинился без единого слова. Хаширама хотел бы, чтобы он мог ввести своего брата в курс дела, но он верил, что включение его не очень поможет. Это был вопрос между ним и Мадарой, и он слишком хорошо знал о недоверии брата к своему другу. Нет, для всех заинтересованных лиц было бы лучше не впутывать его в это дело.
Женщина, вошедшая в кабинет, была среднего роста. На ней было простое красное ципао с зелеными штанами под ним и открытым хаори, накинутым на плечи. Её самая уникальная черта — волосы — розовые, как вишневые цветы — были заплетены в косу и перевязаны красной лентой.
Волна облегчения захлестнула Хашираму.
— Харуно Сакура-сан! Добро пожаловать! — сказал он с широкой улыбкой и протянул руку для рукопожатия. Это был новый обычай, ещё только набиравший популярность, но ему нравилась его прямота. От простого рукопожатия можно многому научиться, если знать, как это делается.
Женщина поставила перед собой коробочку с лекарствами, преградив ему путь, и изобразила поклон.
— Хокаге-сама. Я получила ваше сообщение. Что вам от меня нужно, что так срочно позвали меня? — спросила она без предисловий.
Хаширама надулся, увидев, как удачно она сорвала его приветствие, и вместо этого кивнул.
— Мне нужно попросить вас об одном личном одолжении.
Она окинула его быстрым взглядом.
— Вы выглядите хорошо, и также я наслышана о ваших регенеративных способностях. Полагаю, вы хотите, чтобы я исцелила кого-то ещё?
— Что-то вроде этого… — Хаширама потер шею, собираясь с мыслями. — Мито сказала мне, что вы беретесь за необычные дела. Я думаю, что мой друг нуждается в вашей помощи.
Взгляд женщины заострился, изумрудный цвет в её глазах вспыхнул в фокусе.
— Скажите мне больше.
***
— Чего ты хочешь, Хаширама? Нам больше нечего сказать друг другу, — сказал Мадара, не оборачиваясь, когда услышал за спиной мягкие шаги. Он рассматривал каменную табличку в храме Учиха, тусклую комнату, освещенную несколькими слабыми свечами. Никто из членов его клана не потревожил бы его, рискуя навлечь на себя его неудовольствие, так что это должен был быть его друг, пришедший побеспокоить его… снова. Как бессмысленно. Его решение было уже принято. — Я не Хаширама, но это он послал меня, — удивился женский голос. Мужчина неохотно оторвал свой вечный Мангеке от скрытого послания и оглянулся через плечо. Там действительно была женщина, и самым примечательным в ней были волосы самого необычного розового оттенка. Одним взглядом он смог убедиться, что у неё развита система чакр, но она не была куноичи. — Кто ты и что тебе нужно, целительница? — спросил он. Судя по гладкой, похожей на воду поверхности её чакры, он мгновенно определил её профессию. Она умела скользить по трещинам и залечивать раны. Женщина поклонилась. — Меня зовут Харуно Сакура. Хокаге-сама сказал мне, что вам нужна моя помощь, Учиха-сама. — Он ошибся. Я не нуждаюсь в исцелении. Вы можете идти, — ответил Мадара. Но дерзкая женщина не слушала его, вместо этого подойдя ближе, чтобы осмотреть каменную табличку. — Это выглядит довольно старым. Вы изучаете его? — спросила она. — Там не так уж много текста. Мадара фыркнул. — Только те, у кого есть развитый предел родословной Учих, могут прочитать табличку полностью. Женщина повернулась к нему. — Но почему? Этот детский вопрос вызвал у него раздражение. — Потому что это секрет… — Нет, я имею в виду, почему никто другой не может его прочесть? Написано ли это каким-то особым способом? — она перебила его. Обычно он не воспринимал бы легкомысленно такое неуважение, но она подняла хороший вопрос, который он никогда не рассматривал, и это заставило его сделать паузу. Розоволосая обошла вокруг каменной плиты, проводя рукой по гладкой поверхности. — Я не чувствую никакой гравировки… Может быть, буквы каким-то образом пропитаны чакрой? Но разве любой опытный сенсор не сможет прочитать их даже без вашего Шарингана? — рассуждала она вслух. Учиха покачал головой. — Это невозможно. Я сенсор, и даже до того, как я получил свой вечный Мангеке, я не мог прочитать его полностью. Женщина с любопытством склонила голову набок. — Странно… тогда как ты можешь читать его своими особыми глазами? На этот раз Мадара был озадачен. Он посмотрел на плиту, как будто ожидая, что ответ появится в каком-то маленьком приложении, которое он пропустил до сих пор, но там не было ничего нового. Только те же самые дразнящие слова, которые заполняли и жгли его разум в течение многих месяцев, доводя его до крайности, когда он работал над ними… — Вам не кажется, что в этой табличке что-то не так? — спросил целитель. — Вы не можете объяснить, как вы читаете её, вы смотрите на неё в течение долгих часов, даже не осознавая течения времени, вы начинаете действовать против всего, ради чего вы ранее рисковали своей жизнью… звучит знакомо? — спросила она. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипел Мадара, внезапно разозлившись. Как она смеет так нагло вмешиваться? Она совала свой нос куда не следует! — Я знаю, что сказал мне Хокаге-сама. И я знаю, что это за табличка на самом деле. — она снова положила руку на камень, вызвав его гнев. — Не трогай её! — Мадара огрызнулся на неё, но та не убрала руку. Харуно бесстрашно посмотрела на него, и в нем взревело черное, неистовое желание схватить и свернуть эту хорошенькую шейку, чтобы научить держаться подальше от него.… — Хотите знать, что это такое? — спросила она. — Отойди! — он закричал на неё и бросился в ярости, но врезался в барьер. Он посмотрел вниз и увидел, что она провела ногой защитную линию, когда обходила дощечку раньше. Яростный крик бессильной ярости вырвался из его горла, и он попытался вырваться, но было уже слишком поздно. Табличка была покрыта бумажными печатями. — Это врата в подземный мир. Это проклятый объект, дом опасного демона злобы, который стремится только уничтожить мир. И этот демон теперь овладел тобой, Учиха-сама, — небрежно объяснила она, пока он колотил по барьеру. — Я собираюсь закрыть эти врата. — она использовала свою чакру и что-то ещё — свою жизненную силу? Он мог видеть, как она ярко светится Шаринганом, как она кружится и омывает скрижаль очищающей волной силы. Что-то взвыло, и Мадара потерял всякое представление о себе, когда тьма, которая так долго жгла его изнутри, яростно вырвалась наружу и завладела им. Он едва осознавал, как она извивалась и бушевала, швыряя его, как тряпичную куклу. В агонии он не мог думать, его существование сжалось до размеров булавочной головки, качающейся в море боли. Когда он снова открыл усталые глаза, его голова покоилась на коленях женщины. Первое, что он увидел, были её длинные розовые волосы и облегченная улыбка. Она положила теплую руку ему на лоб. — Отдыхай, Учиха-сама. Твой демон исчез. Теперь ты свободен, — прошептала она ему. — Теперь всё будет хорошо. Успокоенный больше её тоном, чем словами, которые он едва понимал, Мадара погрузился в глубокий сон, чувствуя себя в безопасности и уюте. В последний раз он чувствовал себя так, когда ему было пять лет, когда он слушал колыбельную матери, когда она укладывала его спать.***
Впервые за несколько месяцев Мадара проснулся отдохнувшим. Вся усталость, беспокойство и тревога исчезли из его измученного сознания. Он был готов встретить Новый день, вместо того чтобы прятаться в темноте и посвящать свое время скрижали Учиха. Плита! В мгновение ока он вспомнил, что произошло, странную целительницу, её вопросы, иррациональную ярость, боль, когда она… выполняла какую-то необычную технику, а затем облегчение. Неужели всё это было сном? Мадара взглянул на табличку и увидел, что она разбита вдребезги. Он быстро сел на татами. Его голова покоилась на свернутом в клубок красном хаори, пахнущем женскими духами. Он также нашел соль, высыпанную на пол вокруг остатков таблички и в углах комнаты. Это ясно говорило о том, что события прошлой ночи были не просто очень тревожным сном, как те, к которым он привык с тех пор, как открыл свои глазные способности. Женщина-целительница действительно пришла к нему, но он всё ещё многого не понимал. Ему нужно было найти её и получить объяснение. Мадара встал и поспешно вышел из храма. Грызущая боль в животе заставила его обернуться. Сначала завтрак, потом ответы. Он удивил прислугу на кухне своим ранним появлением. Он ел с жадностью, как человек, который наконец-то встал с постели после долгой болезни, набираясь сил с каждым кусочком. После того, как мельком увидел себя в отражающую поверхность, он заказал ванну, чтобы подготовиться к приему. Горячая вода смыла гримасу с его тела и расслабила мышцы. Его кожа и волосы приобрели здоровый блеск после нескольких месяцев пренебрежения. Он пытался осмыслить прошедшую ночь, но после того, как первоначальное замешательство прошло, его сомневающаяся натура начала действовать. Его воспоминания были расплывчатыми и фрагментарными, боль, через которую он прошел, заглушала их. Мадара начал сомневаться во всем, что говорила и делала в его присутствии эта незнакомая женщина. И он не мог выбросить из головы ту простую улыбку, которую она ему показывала. Почему она так улыбается ему, словно он для неё что-то значит? Какое ей до него дело? Учиха вылез из ванны, оделся в свежее кимоно и, как новый, чистый человек, отправился на поиски таинственной целительницы, неся под мышкой её хаори. — Мадара! — он едва успел ступить за пределы территории Учихи, как к нему подскочил Хаширама. — Как ты себя чувствуешь? Теперь ты в порядке? — с тревогой спросил его друг. Брюнет поднял руку, чтобы успокоить его. — Я в порядке. — Ты ведь больше не собираешься покидать деревню? — спросил Сенджу, наклонив голову. — Скажи мне, что ты пришел в себя. Мадара помолчал. Он не думал об этом с тех пор, как проснулся, но должен был. Изменило ли что-нибудь из случившегося его планы? Теперь его мысли прояснились, и он начал осознавать, насколько он был не в себе в последнее время. Насколько бесконечный план Цукуеми был его собственной идеей, если вообще был? — Хаширама, женщина, которую ты послал… — Сакура-сан? — Мне нужно с ней поговорить. Ей нужно многое объяснить. Хаширама почесал затылок и поморщился. — Ну, это может быть проблемой. Я заплатил ей, и она уже ушла. Она, казалось, очень спешила. Мадара стиснул зубы. Огонь вливался в его вены, чистая сырая энергия текла в его мышцы в перспективе охоты. — Куда же? — коротко спросил он. — Не знаю, может быть, обратно в столицу? Она прошла через главные ворота, — ответил Хаширама. — Мадара, что… — он замолчал, листья закружились, когда его друг резко ушел. Сенджу вздохнул и задумался, не пойти ли за Учихой. Хотя этого не было видно, его друг всё ещё приходил в себя после экзорцизма. В конце концов он решил не вмешиваться. Он должен был верить, что Мадара знает, что делает, и он верил Сакуре. Его друг выглядел намного лучше, так что демон должен был уйти. Хокаге шел через деревню, весело напевая какую-то мелодию, приветствуя горожан на улицах. Его последняя отчаянная мера была успешной, и это заслуживало своего рода награды. Он резко свернул от горы Хокаге и с уверенной улыбкой нырнул в местный игорный дом. Гости звали его, и он чувствовал себя счастливым в этот день. А Тобирама мог бы ещё немного поработать с бумагами за него.
