Очищенный

      Мадара надел свой сухой топ, и они оба улеглись спать. У него не было спального мешка, поэтому он сел, прислонившись спиной к дереву, и закрыл глаза. На случай, если понадобиться быстро подняться на ноги, не теряя драгоценных секунд. Это была привычка, оставшаяся от жизни, полной войн ещё до основания Конохи. Ему казалось, что это было в далеком прошлом, давным-давно, хотя с тех пор прошло всего несколько коротких лет.       Сакура спала у огня, пламя бросало на неё теплые отблески. Её скрюченное тело выглядело гораздо меньше и уязвимее, как у ребенка, но Мадара прекрасно понимал, что она далеко не ребенок. Очертания её тела были запечатлены в его памяти Шаринганом. Он старался не думать о возбуждающем виде её мокрой и скудно одетой фигуры. Вместо этого он думал о демоне и таинственном знаке на её руке, с каждой секундой всё больше расстраиваясь. Она извинилась, но он знал, что она скрывает от него что-то важное. Он должен был увидеть эту метку!       Мадара встал и бесшумно подошел к спящей женщине. Он наблюдал за ней, убеждаясь, что её дыхание было медленным и ровным, а пульс — спокойным. Можно было контролировать дыхание, а сердцебиение не так сильно. Она казалась глубоко погруженной в свои сны и не подозревала о его приближении. Хорошо.       Мадара опустился на колени рядом с ней и очень осторожно, затаив дыхание, вытащил её левую руку из-под импровизированного одеяла. Сакура пошевелилась, потом снова успокоилась. Мадара деликатно закатал её рукав, но он не мог сделать это достаточно высоко, чтобы открыть пятно, так как материал был слишком тугим на её бицепсе.       В порыве нетерпения он разорвал ткань и поднес метку к глазам. Она выглядела как синяк, но была совершенно черной, как обугленное мясо, упавшее в костер. Он был в форме когтистой руки. Демон схватил Сакуру там.       Странное чувство охватило Мадару, когда он взглянул на метку. Он не мог отвести глаз, он чувствовал себя взвинченным, но спокойным. Рой разъяренных пчел жужжал под его кожей, наполняя его беспокойной энергией, которая нуждалась в освобождении, прежде чем захлестнуть его. В глубине его черепа раздался отдаленный рев, заглушивший его мысли.       Не осознавая этого, Мадара поднял руку над Сакурой.       — Откуда взялся этот нож? — спросил он себя с легким любопытством. Он не помнил, как достал его, и не мог представить, что он может понадобиться здесь.       Рука Мадары, словно двигаясь по собственной воле, вонзила нож в мягкую шею Сакуры.       Нет!       Он поймал его другой рукой, теплая кровь стекала из глубокого, жгучего пореза. Это было лучше, чем бурный поток артериальной крови из перерезанного горла. Мадара тупо смотрел на свою руку, не в силах оправдать то, что чуть было не сделал. Его кровь капала на лицо Сакуры, наконец разбудив её.       — Хм… Что? — сонно пробормотала она, но когда его неровное, тяжелое дыхание коснулось её, изумрудные глаза настороженно распахнулись. Она ахнула, увидев окровавленный нож, висящий над ней, затем зажала рукой отметину на коже и поползла назад, как трехногий краб. — Не смотри! — она предупреждала.       Мадара зарычал, нечеловеческий звук вырвался из его горла, когда темная пленка застлала его зрение. Он должен увидеть эту метку, как она смеет её скрывать?! Его голова раскалывалась от ярости, и он набросился на неё.       Они боролись на земле. Он едва замечал её паническую борьбу, его единственной целью было снова увидеть эту метку. Это была самая важная вещь в мире. Ничто другое не имело большего значения, чем это.       Он хмыкнул, когда она ударила его коленом в живот хорошо поставленным пинком, и вскочил на ноги, но это дало ей всего несколько секунд. Мадара бросился за бегущей женщиной. Она что-то кричала ему, но он не слушал. Он не слышал ничего, ведь рев в его голове заглушал всё остальное, пульсируя в безумном крещендо.       Сакура выскочила из-за деревьев и побежала к водопаду. Схватившись за поврежденную руку и тяжело дыша, она повернулась лицом к преследователю, который тоже замедлил шаг. Его лицо было скрыто в тени, но Шаринган кружился в красном калейдоскопе. Женщина сосредоточилась, перемещая свою чакру и энергию Инь обратно, разрушая барьер, который она держала всё это время.       — Ты хочешь его? Тогда посмотри на него! Он прямо здесь! — крикнула она демону, который, как она знала, был там. — Чего ты ждешь?! — она поддразнивала.       Черный отпечаток ладони на её руке пузырился, как кипящая смола, а затем вещество взорвалось тонким удлиненным шипом. Масса выплеснулась из него на воду и слилась в человеческую фигуру, но в ней не было ничего человеческого. Это была имитация, словно вылепленная из глины очень неумелым скульптором, который только слышал, как должен выглядеть человек, но никогда его не видел. Два золотых глаза, похожие на монеты, злобно сверкнули, когда существо ухмыльнулось полным острых зубов ртом.       Затем он заговорил.       — Наконец-то поняла, что потеряешь это, женщина? — голос был таким же глубоким, как глубины ада, из которых выползло это существо. Он говорил странно, медленно, как будто только учился, как должен работать голос.       С того момента, как демон вышел из метки, которая, должно быть, была чем-то вроде печати, поскольку после этого исчезла с руки Сакуры, туман в голове Мадары немного рассеялся, позволив ему снова подумать. Но этого было недостаточно, чтобы восстановить полный контроль над собой. Рабство демона над ним, выкованное годами и месяцами напряженного изучения проклятой скрижали, всё ещё было слишком сильным, чтобы он мог вырваться. Он мог только наблюдать.       — Ты собираешься молить о пощаде? — он издевался над женщиной.       Поза Сакуры сочилась вызовом, когда она сражалась с демоном.       — Нет, — ответила она, сунув руку в карман. — Мне просто нужно было выманить тебя.       Молниеносно она вытащила мешочек и бросила в демона соль. Он завизжал от гнева и боли, тело неестественно изогнулось. Сакура использовала это время, чтобы выполнить серию ручных печатей. Мадара увидел, какую технику она пытается использовать, и был впечатлен. Она могла сделать больше со своими маленькими запасами чакры, чем он ожидал.       С глухим ревом водопад поднялся, превратившись в волнообразное тело дракона.       — Ками, очисти свой мир от этой заразы! Отправь его обратно в дыру, из которой он появился! — Сакура выкрикнула заклинание и послала дракона на демона, широко раскрыв пасть, чтобы проглотить его целиком.       Раздался всплеск, когда дракон пролетел мимо, затем он рассеялся, вода в воздухе заслонила вид. После того, как он очистился, демон исчез, ничего не осталось там, где он стоял. Сакура выдохнула, наклоняясь, чтобы отдышаться. Использование этой техники было очень утомительно для неё, но это был её козырь. Священный водяной дракон полностью уничтожил нечисть.       С другой стороны, она снова промокла насквозь. Не имело значения, что вода была благословенной, она была такой же влажной и холодной, как и любая другая вода. Сакура вздрогнула, когда ветер подул на неё. Затем её голова повернулась к Мадаре, губы сложились в улыбку, готовую успокоить его.       — Я от него избавилась. Ты в порядке, Учиха-са?.. — слова застряли у неё в горле.       — Ты действительно думал, что сможешь уничтожить меня своим жалким дзюцу и простой солью и водой? Как наивно с твоей стороны, — насмехался над ней демон.       Тело Мадары было обернуто черной субстанцией. Гибкая, но твердая, как раковина, она заключала его целиком, как могила. Он пытался кричать и яростно сопротивляться, напрягая мышцы, чтобы вырваться из крепкой хватки, но это было невозможно. Он был пойман в ловушку и беспомощен, как марионетка, управляемая чужой волей, и это совершенно бесило его.       Мадара наблюдал со своим Вечным Мангеке. Сакура была истощена, ей не хватало сил что-либо делать. И всё же она не побежала, может быть, потому, что знала всю тщетность своих попыток. Используя тело Мадары, демон догонит её в одно мгновение. Он видел это в своем сознании, как в замедленной съемке, как она отчаянно убегает, как он налетает на неё и ленивым ударом сносит ей голову.       Но Сакура не двигалась.       — Отпусти его, — сказала она.       Демон рассмеялся и подошел к ней.       Сакура бросила в него бумажные печати, но не смогла вложить в них достаточно духовной энергии, чтобы причинить вред мерзкому существу. Он выхватил их из воздуха и поджег. Они сгорели сразу, пепел упал в воду под их ногами.       Её тонкие черты лица напряглись от страха, изумрудные глаза потускнели от смирения, когда она поняла, что вся надежда потеряна. Демон внутренне ликовал, злобное чувство вонзалось в сознание Мадары, как раскаленное железо.       Её отчаяние длилось всего секунду. Глубоко вздохнув, она собралась с духом и злобно посмотрела в лицо смерти. Она проиграла эту битву, но будь она проклята, прежде чем потеряет свое достоинство.       — Зачем ты это делаешь? Что ты собираешься с ним делать? — спросила она почти непринужденно.       — Тянешь время? Со мной это не сработает.       Через их связь Мадара видел мысли демона. Не в силах пошевелиться, он мучился ужасными видениями войны и разрушения, огня и серы, падающих на землю, гигантского дерева, выросшего из земли и расцветающего единственным проклятым цветком. Ветви росли и распространялись по всему миру, покрывая землю и небо, их змееподобные кольца захватывали всё живое. Люди были заключены в коконы, и им снились самые страшные кошмары, когда их тела высасывали из чакры и медленно распадались на суп, пищу для чудовищных плодов, которые принесет дерево. И демон, Черный Зецу, стоящий над всем этим, упивающийся своим триумфом, Мадара как полезный, послушный инструмент рядом с ним, а затем жертва, чтобы родить ещё более могущественного и ужасного, который придет, чтобы превратить этот мир в свое жестокое владычество. Мать Всех Демонов, Рогатое Десятихвостое Чудовище, Королева-Тиран Ада.       Кагуя.       Если бы Мадара мог свободно двигаться, крик ужаса вырвался бы из его горла при виде конца всего, что он узнал. Так вот в чем была истинная цель Бесконечного Цукуеми? Такова была истинная природа плана, который он считал своим? Только теперь он смог осознать весь обман, которому подвергся, ужасную манипуляцию, через которую прошел. То, что он считал путем к миру, вело только к гибели и проклятию. Сожаление и стыд за собственное высокомерие скрутили его язык с горьким привкусом, но было уже слишком поздно для самобичевания. Он был крепко зажат в лапах Черного Зецу, как муха в медовой ловушке, корчась и беспомощный, пока челюсти смерти не сомкнулись на нем. Отчаяние сдавило его безжалостной хваткой. Всё, о чем он мечтал и чего достигал, было теперь напрасно, и он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить его гибель.       Только его глаза были широко открыты, свидетельствуя о последних мгновениях женщины, которая была так близка к спасению всего этого. Спина Сакуры была прямой, взгляд решительным. Она встретилась с ним взглядом.       — Учиха-са… нет, Мадара! — крикнула она, заставив его очнуться. — Если ты там, пожалуйста, не сдавайся! Сразись с демоном! Только ты можешь остановить это сейчас! — умоляла она.       — Глупая женщина, он тебя не слышит.-       — Мадара! Я верю в тебя! У тебя есть сила, чтобы остановить это, просто используй её!       Её голос был подобен резкому солнечному лучу, пробивающемуся сквозь плотный покров облаков. Это был яркий свет, который освещал темноту, в которой терялся Мадара, показывая ему путь наружу.       — Молчи! — демон взревел, чувствуя, что его контроль над ним ускользает, и бросился на Сакуру, рубя когтями. Она инстинктивно закрыла глаза, но когда ничего не произошло, снова открыла. Когти парили в нескольких шагах от её лица, одержимое тело Мадары было вытянуто и неподвижно.       — Мадара? — прошептала она.       Он не ответил ей. Сдерживание демона собственной силой воли отняло у него всю концентрацию.       — А ты разве… Нет… Опусти палец… — проговорил он, кряхтя от натуги. -…на неё! Сусаноо!       Вечный Мангеке, возможно, и был порождением проклятия, но его сила всё ещё принадлежала только ему. Чакра собралась под его кожей и прорвалась вперед через все 361 тенкецу в его теле, образуя синий непроницаемый щит между его кожей и черной грязью, прилипшей к нему. Сусаноо резко развернулось, сбросив демона с Мадары. Она с воем упала. Мадара тоже кричал от боли, которую причиняла эта разлука. Всем телом чувствовал, что это было в огне.       С убийственным взглядом он схватил этого червя, этого паразита, это жалкое существо, которое осмелилось использовать его, и сжал.       — Почему?! Он был одержим! Он был полностью в моей власти! Как это возможно?! — Черный Зецу закричал от боли и смятения, извиваясь между пальцами Сусаноо, что раздавливали его.       — Сила — это не воля, это феномен физического осуществления вещей. К счастью, у меня есть и то, и другое, — ответил Мадара сквозь стиснутые зубы. — Ты недооценил мою силу, Черный Зецу. Я не совершу той же ошибки.       — Что?! Нет! Мир… мира, я знаю, как вы можете получить его, просто не делайте этого… — демон отчаянно кричал, отбиваясь, как угорь.       Мадара холодно ухмыльнулся, жгучая боль на коже не утихала.       — Аматэрасу!       Черное адское пламя поглотило демона, сильный жар испарил воду, превратив её в белое облако горячего пара. Существо извивалось всем телом, но не могло оторваться от огня. Со скрежетом оно сгорело, не оставив после себя ничего. Мадара с удовлетворением смотрел на результаты своей работы, но вскоре боль от собственных ран усилилась. Сусаноо рассеялся, и он упал на одно колено, тяжело дыша.       — Учиха-сама! Ты в порядке?       Он поднял глаза. Сакура стояла рядом с ним, её красивое лицо было искажено тревогой. Она беспокоилась за него. Он ухмыльнулся сквозь боль, поднимая руку к её щеке. Именно тогда он увидел, что его покрывают ожоги чакры. Это означало, что ему никогда прежде не приходилось возводить Сусаноо так близко к собственной коже. Мадара покачал головой, откладывая наблюдение на потом.       — У-Учиха-сама? — неуверенно спросила она.       — Мадара. Вот как ты меня назвала, — пробормотал он. Её кожа была гладкой и прохладной под его ласками. Он с большим удовлетворением наблюдал за румянами на её щеках, когда она отвела глаза.       Сакура сделала глубокий вдох, затем снова посмотрела на него.       — Мадара-сама, — твердо сказала она, добавляя почтительный тон, и убрала его руку. — Я должна позаботиться о твоих ранах. Ты можешь идти? — Думаю, да.       Её маленькая рука потянула его вверх с неожиданной силой. Ему это нравилось, одно из многих противоречий, из которых, казалось, состояла эта женщина. Она положила его руку себе на плечо и помогла ему дойти до их лагеря, лунный свет показывал им дорогу. Пока мысли Мадары кружились вокруг неё, боль, терзавшая его больное тело, казалась всё более отдаленной. Он осторожно вдохнул сладкий запах её влажных розовых волос.       В лагере Сакура приготовила ему травяной чай, чтобы успокоить боль. Мадара понюхал его, узнав характерный запах мака, прежде чем проглотить всё сразу. Пока она осторожно накладывала мазь на его ожоги и умело перевязывала их бинтами, Мадара продолжал думать. Он удивился, когда она отстранилась.       — Я закончила, — тихо сказала она. — Давай попробуем немного отдохнуть. Я использую чакру, чтобы исцелить тебя утром.       Она отвернулась, но он схватил её за руку.       — Подожди, — сказал он скрипучим голосом. — Ты имела в виду то, что сказала?       — Да, я исцелю тебя, — ответила она с растерянным видом.       — Нет, когда демон управлял мной. Ты сказала, что веришь в меня. Ты это серьезно? Как можно верить в кого-то, кого не знаешь?       Она улыбнулась ему.       — О, это просто. Мне не нужно знать о тебе всё, чтобы знать, что твое сердце крепко. Я почувствовала это прошлой ночью. Даже когда ты этого не осознавал, что-то в тебе боролось с демоническим влиянием, вот почему ему потребовалось так много времени, чтобы овладеть тобой. И именно поэтому ты смог сбросить его сегодня вечером.       Успокаивающее тепло поселилось в его груди. Мадара ничего не сказал, и она отступила. Женщина отдала свой спальный мешок, а сама она завернулась в одеяло и уснула на траве неподалеку.       — Ты такая красивая, — подумал он затуманенным взглядом. — Возвращайся со мной в Коноху. Или я могу пойти с тобой, куда бы ты ни собралась. Не важно куда, я всё равно собирался уходить.       Он не знал, что сказал это вслух, прежде чем она ответила.       — Спи, Мадара-сама. Ты говоришь странные вещи.       Глядя на розовую шевелюру, отвернувшуюся от него, Мадара задремал, что было в равной степени результатом его усталости и мака. И ему снилось всё хорошее, что приходит после плохого, весна после зимы, рассвет после ночи, радость после горя. Ненависть была выжжена, как сорняки, и поля теперь были плодородны, ожидая, чтобы дать жизнь новому урожаю. Семя уже было посажено, и молодое деревце быстро вырвалось из земли. С водой и солнцем в изобилии дерево росло высоко, розовые цветы цвели повсюду на тонких ветвях. И он был спокоен, потому что всё было хорошо и правильно в мире, в котором могла быть создана такая красота.       Мадара проснулся, когда солнце стояло высоко. Ничто не причиняло ему боли. Он восхищался здоровой розовой кожей своих рук. Затем он посмотрел на Сакуру.       Она была нигде и в помине. Пожар был потушен, казалось, уже много часов назад. Она могла бы пойти за чем-нибудь, но её аптечка тоже пропала. Медик исчез.       Она снова оставила его, прежде чем он успел что-то спросить.       — Какая у неё досадная привычка, — подумал он со вздохом.       Мадара встал и потянулся, не беспокоясь. Он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Учиха Мадара снова был в отличной форме и был готов отправиться в погоню за упрямой женщиной.       Если Сакура думала, что он просто повернется к Конохе и забудет о ней, то её ждало разочарование.