Дар

Том спокойно открыл двери машины, и на прощание помахал отцу рукой, пошёл к вратам школы. Пройдя несколько коридоров и поднявшись по лестнице, он резко распахнул дверь уже в свой класс. Пока Реддл подходил к своей парте, получив кивки от всех парней. — Привет. Сам Том на это ухмыльнулся. Какую власть он имеет. Как же все это началось… Том пришел в первый класс, где его встретили не очень хорошо. И все из-за того, что его родителей не знают, как и его самого. Все в этом классе знают друг друга чуть ли не с детства, а он приехал с другого города. Мальчик ни с кем не разговаривал, у него не было друзей. Но одного прекрасного дня, Альфард Руан, придурок с богатой семьи назвал Тома грязью. Теперь у Руана перебинтованная рука. Как он это сделал? Обеденный буквально с помощью воздуха вывихнул руку одноклассника в другую сторону! И с того времени с ним начали заводить дружбу. Никто не хотел себе такого странного, но все равно сильного врага. Том ни с кем не дружил. Он только создавал иллюзию дружбы и доверия, но на самом деле просто хитро манипулировал людьми. Особенно девочками. Маленькие леди были в восторге от красоты Тома. Кудрявые черные волосы, огромные тёмные глаза, пропорциональные части тела. К всему этому и отличник. Учителя Тома не останавливаясь хвалили своего лучшего ученика. Те немногочисленные, кто пробовал составить конкуренцию ему, на втором или третьем вопросе уже хотели провалиться под землю от стыда. Ну что поделаешь, если Реддл выучил все учебники давным давно? Четко расставила вещи к первому занятию, кто-то потревожил парня толчком в спину. Обернувшись, четвероклассник увидел перед собой Клану Транс. Милая и наивная девочка с короткими светлыми волосами и небесного цвета глазами радостно улыбалась и протянула другу, как она надеялась, подарок. — С днём рождения, Томми! Томми еле сдержался, чтобы не скривиться. Как будто вернулся домой и выдерживал поздравления от родителей. Никто, ни Меропа и Том-ст, и ни их сын не понимали, почему Там настолько холодный и равнодушный. Почему он не плакал, когда падал с ног? Почему никогда не обнимал родителей по своей воле? Том знал ответ. Он их просто не любит. Не притягивался, не понимал, не любил. Но никто про это не знает. — Спасибо, Клана. Можешь сказать, что внутри? — для правдоподобности своего интереса, которого, к слову, не было, он легонько потряс небольшую коробочку. Парень понимал, что ему не ответят. Клана всегда говорила: Откроешь, узнаешь! Всегда. Но не сегодня. — Там золотые часы. — как в трансе ответила она, и почему-то вздрогнула. Несколько мгновений она смотрела на все вокруг, будто только что научилась видеть, и опять обратилась к собеседнику: — Ты что-то говорил? Реддл сильно нахмурил брови и с раздражением повторил вопрос. — А что внутри? — Ха, откроешь, узнаешь? — с напускной злостью крикнула она, и в этот момент прозвинел звон. — Ну ладно, потом скажешь, как тебе мой подарок. Том нахмурился ещё сильнее. Что только что было?

∆

Гермиона кивнула на прощание матери, на что та немного склонила голову вниз от грусти, и прошла в свою школу. Везёт же ей, её класс второй после входа в коридор! Открывая старую дверь, которая заставила Гермиону поморщиться, она отправилась занять место за свою законную первую парту. Всё знали, что зазнайке Грейнджер нравится быть впереди. Всё знали, что её не нужно трогать, а нужно боятся. Иногда Грейнджер могла убить какое-то невинное животное на площадке, притянуть к себе предметы, не трогая их. За это её назвали настоящим изгоем. Как только хоть что-то говорил против неё, попадал в больницу минимум на месяц, и то после этого мечтал перевестись в другую школу. Гермиона была полностью одна. Она даже не любит родителей. Сама не понимала, почему, но ей было на это плевать. Но всё-таки понимая, что привлечет к себе много на нужных вопросов, играла роль хорошей и доброй девочки. Хотя в душе мечтала всех задушить. В классе наступила напряжённая тишина, увидев, что какая-то девочка села на место Гермионы. Очень кудрявые волосы, плохая осанка и веселая улыбка: первое, что бросается в голову, оглядывая её. Некоторые дети даже прижались к своим стула, надеялась на лучший исход. Но та девочка, кажется, даже не замечала удручённой атмосферы, и только протянула руку Мионе. — Лита, Лита Маном. — улыбалась ещё шире, придставилась Лита, протягивая руку для рукопожатия. Всё в классе затаили дыхание: что же произойдет дальше? Наверное, в честь праздника, Грейнджер только склонила голову в сторону и также протянула руку, под вздохи счастья учеников. — Гермиона Грейнджер. — с некой гордостью и высокомериям произнесла та, отвечая на рукопожатия. В этот момент произошло что-то странное. Гермиона будто переместилась на трассу. Она сидела в большой и удобной машине, и эта машина явно была не её семьи. Дальше, тело, в которое она попала повернуло голову. — Мама, а… Человек замолк. Другая, кажется, красная машина врезалась в эту, создавая огромный взрыв. И последнее, что она услышала: Двадцать шестое сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Всё вернулось на свои места. Гермиона опять оказалась в классе, и почему-то сидела на полу. Лита протянула ей руку, чтобы помочь подняться на ноги, но Грейнджер в ответ на поддержку крикнула. — Ты умрёшь за неделю! Маном резко застыла и убрала руку. Её добрые глаза были похожи на два блюдца, и девочка отпрыгнула от одноклассницы. — Говорили мне же, ты мразь! Не верила! Не верила! — задыхаясь, протараторила она, и кто-то дёрнул ее за платье. — Зачем ты её так назвала? — тихо прошептал кто-то. — Держишь… Сидевшая на полу Гермиона поправила юбку, под душераздирающий крик новенькой. Как она могла только одной мысль причинять человеку такую боль? Как? Всё побежали помогать подруге и зло посмотрели на изгоя. — Надеюсь, ты правда умрёшь за неделю. Гермиона было все равно на этот фарс. На то, что не накажут учителя и родители. Но главный вопрос… Что только что было?