Иллюзорная сага. 1. Магия Снов

      Я продолжала нерешительно пялиться то на одного, то на другого из ребят, подмечая мельчайшие детали. Например, у Марины на правом кончике губы была ранка – она казалась недельной давности, но у меня было ощущение, что она получила ее только вчера, точнее, я была в этом уверена – перед глазами встала картинка: стоит Марина, ее золотистые волосы спутались и как назло лезут в глаза, она чертит в воздухе непонятные символы палочкой, отпрыгивает, вытирая запястьем кровь с губ и усмехается – такое ощущение, что она игралась с кем-то, кто был ее противником. Потом Филипп – он улыбается мне, показывая знак мира, хотя сам в этот момент участвовал в нешуточнойборьбе. И Саша… лишь он казался совершенно чистеньким. Я снова посмотрела на свою ладошку и тяжко вздохнула.       Честно говоря, я не понимала, что мне сейчас нужно делать и как быть. Я просто могла тупо пялиться в окно, либо на спящих ребят, но легче от этого не становилось.       – Я думал, что ты до самого приезда не проснешься, – произнес тихий голос и на краю моей койки появилась голова без шеи. Я удивлено округлила глаза. Это был Саша.       Он очень мило улыбнулся – я не удержалась и улыбнулась в ответ, мысленно спрашивая себя как же выгляжу я. Боже, да я же в домашней пижаме!       – И тебе доброго утречка, – выдавила я шепотом, пытаясь глазами найти хоть что-нибудь, за что зацепиться – смотреть лично для меня прямо в глаза Саше было смущающее.       Он похлопал меня по коленке.       – Ты не одна в пижаме, – правильно понял мое смущение он, – посмотри, у меня штаны с утками. Ты думаешь, я не чувствую себя глупо? Давай, спускайся ко мне…       Он исчез из поля моего зрения, но я точно была уверена, что он смотрит на мою койку там снизу и ждет. Мне и вправду ничего не оставалось – да и меня изнутри пожирали вопросы – я свесила ноги и осторожно, не без помощи Саши, оказалась на полу вагона.       – Видишь, они реально с утками, – он слегка отошел и схватился за свои штаны с желтыми милыми уточками.       Я издала смешок, но тут же прикрыла губы руками – ведь остальные ребята спали.       – Сколько времени? – спросила я в итоге, ощущая, что с Сашей мне становится намного комфортнее, чем по началу. Да и почему я так смутилась? Мы ведь с ним в том замке даже за руки держались, ища поддержки у друг друга – мы явно сдружились. Может, дело в том, что прошло две недели и я не знала где он, с кем и вообще…       – Что произошло? – добавила я, усаживаясь на его койку после того, как он похлопал по ней.       – Если у меня часы точные, – специально смешливо и демонстративно поднес он запястье к глазам, – сейчас восемь утра, пятнадцатого июня.       Я резко перевела глаза на окно – и, хотя там был до боли знакомый вид леса, серого неба – в тот момент мне казалось, что там все ответы – вернее, я надеялась.       – Значит, я как два дня отсутствую, – прошептала я.       – Как и я, – положил мне на руку свою Саша. – Не волнуйся ты так, Эмма, с твоими родителями все хорошо.       Я тут же посмотрела ему прямо в глаза.       – Откуда ты знаешь? Тебя там не было и потом… я… и палочка… я ничего не помню…       Саша сжал мое запястье, заставляя вернуться в настоящее и я снова посмотрела ему в глаза.       – Он прав, – подал голос Филипп, поглядывая на нас с верхней полки и смущенно улыбнулся – хотя явно старался выглядеть как обычно озорным, каким и предстал в начале нашего знакомства. Взъерошенные волосы, слегка опухшее ото сна личико и такие большие серые глаза делали его действительно невероятно милым и озорным, стоило на губах заиграть кривоватой улыбочке.       – Филипп, – выдохнула я и попыталась встать, но тот покачал головой, усаживаясь и свешивая ноги.       – Он прав, с твоими родителями все хорошо, – продолжил он, аккуратно приземляясь ногами прямо на пол и присаживаясь на корточки передо мной. – Ты ведь веришь мне?       Я не была уверена в этом, поэтому честно сказала про это.       – Не удивительно, ведь ты отключилась в момент, когда мы вошли с тобой в портал.       Это я помнила. Я кивнула.       – Я помню вас, помню это свечение… но… остальное… – я показала свою ладошку и произнесла: – что значила твоя фраза про совместимость?       – Волшебная палочка отвергла тебя и взорвалась, – произнес он черство.       – Но как же… вы же говорили… и те сколы… – не понимала я, но видела в его глазах сочувствие.       – В самом начале, когда мы пришли – ты и вправду держала ее, она слушалась тебя… но потом… – он провел рукой по волосам и посмотрел вбок, – потом побеги трещин стали разрастаться, она стала искриться – она просто не выдержала всей твоей мощи… я не уверен, но Марина сказала, что раз ты… ты маг… волшебные палочки не для тебя.       Я почувствовала сильный кол в сердце. Мне было обидно. Я всегда мечтала быть волшебницей, я зачитывалась книгами о далеких мирах, и чаще всего они были о волшебстве и что выходит, попав в реальности в такой мир… я не могу держать в руке самое главное – волшебную палочку? И вот где здесь справедливость?       – Эмма, – окликнул меня Филипп, заставляя посмотреть ему в глаза, – это не отменяет того факта, что ты все равно волшебница, просто пока с некоторыми ограничениями. Еще непонятно, что же произошло с палочкой… но…       – Я все равно не могу понять, почему волшебники и маги разное, – вставил Саша, скрещивая на груди руки и поджимая к себе ноги. – По сути своей, они же одинаковые… колдуют, варят зелья… нет?       Филипп усмехнулся.       – Да, со стороны мы выглядим именно так. Но проблема в том, – он перевел взгляд на спящую Марину – та внезапно дернулась во сне, издав нечленораздельный возглас, – проблема же в том, что мы отличаемся. Все волшебство и даже составление зельев у нас разное.       – Что-то…       «Одни читают заклинания над котлами, другие лишь соблюдают пропорции тех или иных ингредиентов».       – Что-то одни смешивают, другие что-то говорят… верно? – озвучила внезапную я мысль, но я не была уверена, что это была моя мысль. Честно признаться, я сейчас ощущала странное будто бы проникновение.       – Да, – удивленно согласился Филипп, – мы чаще смешиваем ингредиенты, используя для всех зельев одну и ту же начальную субстанцию. В зельях магов все ингредиенты разные.Для некоторых из них они еще проводят наговоры на луну, на холод и так далее по списку. Мы же соблюдаем строгое соотношение грамм, миллилитров и часов.       – Погоди, ты хочешь сказать, что ваши зелья… кинул и пошел… а их… еще и стишки? Так что ли? – уточнил Саша под мой изумленный взгляд. – Нет, ну почему бы не да?       – Да, их заклинания чаще состоят из сочетающихся четверостиший… – согласно кивнул Филипп.       – Это немного… ну малость, если сказать, разделяет вас, – признался Саша. – По мне так все равно одно и…       – Совершенно не тоже, – закачал отрицательно головой Филипп. – Впрочем, ты скоро сам убедишься. Нам только нужно добраться до лагеря без происшествий. И пока нам сопутствует удача.       При этих словах поезд медленно остановился. Наши взгляды примагнитились к окну – там, пройдя сквозь два стекла, к поезду спешили люди с чемоданами.                     

***

             Тринадцатое июня был тяжелым днем. Трагичным. Пока я терялась в сомнениях, пыталась понять, что же меня ожидает и как я окажусь в поезде, за Завесой, в самой сердцевине великого града-столицыКолдинента разворачивалась самая что ни на есть драма – марионетки напали на единственно ценный храм, считавшийся убежищем большинства жителей, пытавшихся хоть как-то протянуть еще один день, пока не прибудет поддержка из Главного замка.       Но когда же поддержка подоспела – было уже поздно. Огромный крест, возвышавшийся на куполе великого храма горел синим пламенем. Из стен храма доносились крики ужаса и из некогда красивых витражей валил дым. Подоспевшие на помощь мчались к храму – но там их уже ждали. Они попали в ловушку.       Понимая, что впереди их ждет верная смерть, двое привязанных друг к другу друзей, не сговариваясь, двинулись навстречу судьбе. Они не могли бросить храм на растерзание марионеток – там были самые важные для Колдинента граждане – дети и старики.       Ворвавшись не без потерь в двери храма и кашляя от дыма, который, казалось, проникал в легкие и готов был уничтожить вас за секунду, девушка с золотистыми волосами двинулась сквозь ряды скамеек, находя спрятанных то тут, то там детей – она еще удивлялась, можно сказать, доброте марионеток – обычно они убивали всех без разбора с особой жестокостью – но дети были живы.       Обернувшись на вход, она кивнула своему сероглазому напарнику и кинула на пол приготовленное заранее зелье для создания портала, дабы не чертить его самой. Она оказалась в золотистом сиянии и детки, осторожно вылезая из-под скамеек, с восхищением смотрели на девушку.       В храм решительным шагом вошел ее друг, продолжая держать палочку наготове. Но дети, что выползали из-под скамеек не боялись его – они ощущали, что он пришел помочь им.       – Честно сказать, мне не нравится все это, – произнес юноша, указывая на главный пьедестал.       – Я тоже думаю, что там ловушка, – призналась златовласая, сходя с портала и тот издал звук полной готовности. Первый осмелевший ребенок подбежал к девушке.       Юноша насторожился, напрягаясь всем телом – но ребенок лишь обнял девушку и вбежал в портал. Пара мгновений и он исчез. Увидев, что за ними и вправду пришли, один за другим, детки стали исчезать в портале. В храм вошли еще ребята и чуть поодаль появился другой портал.       К ребятам в середину храма подбежал их знакомый.       – Марина, Филипп, мы не нашли стариков…       Друзья переглянулись между собой. Девушка незаметно достала с пояса своих брюк палочку.       – Значит, очередная ловушка…       Они оба прислонились друг к другу спинами и медленно двинулись к пьедесталу, направляя на него палочки.       Вот, выбиваясь из очереди, то тут, то там, на месте замирали дети и глаза их окрасились черным. Раздался чей-то крик боли.       Ребята обернулись в тот момент, когда два ребенка напали на их напарницу и там замертво грохнулась на пол, кровь потекла по каменному полу храма.       Глаза златовласой девчушки расширились в ужасе.       – Они околдованы! – сказала она. – Их нельзя убивать…       – Вот тебе и ответ… – прошипел Филипп, чертя в воздухе витиеватую букву «в», что означала вырубить, но не убить. Девочка, что стремительно приближалась к ним – такая невероятная красавица, в красненьком платьице, с пухлыми щечками, ей еще и пяти-то нет – была готова убивать… грохнулась на пол, потеряв сознание.       – Она живая, точно? – переспросила златовласая красавица, – иначе Стрельцов убьет нас.       – И будет совершенно правым, – подал голос тот самый юноша, влетая в храм через окно и приземляясь у скамеек слева. Под ноги падали осколки витража, а с улицы виднелись золотистые волны огня – марионетки подожгли само здание!       – Она в порядке, – ответил сероглазый Филипп, закатывая глаза. – И, между прочим, никому не навредила благодаря мне.       – Да, было бы ужасное воспоминание, – согласно кивнул Стрельцов, двигаясь к ребятам, продолжавшим стоять вплотную друг к другу. – Так что там с тем пьедесталом?       – Как только мы приблизились – детей будто подменили… и… и они убили…       Златовласая Марина не смогла договорить и отвела свои глаза, стараясь спрятать слезы.       – Значит, Марионетки решили поиграться, – с этими словами Стрельцов двинулся прямо к пьедесталу – казалось, его ничто не страшит – он просто шел, несмотря на то, что почти все дети пытались напасть на него, он шел и те не могли до него дотронуться и пальцем.       – Однажды он станет легендой, – завистливо произнес Филипп и тоже двинулся к пьедесталу. Марине ничего не оставалось, как следовать за мальчиками, стараясь не попасться в опасные ручки маленьких одурманенных волшебников.       – Марина! – крикнул довольно знакомый голос. Истошный, словно вот-вот случится неизбежное. Девушка успела только развернуться, чтобы увидеть, как к ее ногам падает предводитель их всей бравой команды – как падает тот, кого она так сильно любит – как падает и давится кровью ее отец.       – Папочка? – успела лишь произнести она, ловля отца на себя.       – Я люблю тебя, девочка моя, – проводя по щеке девушки холодной рукой, прохрипел ее отец и его глаза, его прекрасные любимые глаза – стали стеклянными.       – Папочка, папочка… папа! – не могла поверить Марина, тряся отца. – Очнись, папочка… папа… это не смешно!       Раздался взрыв, храм покачнуло.       – Уходим, тут скоро все взорвется… скорее, порталы погаснут через пару минут. Уходим! – кричал где-то сбоку Стрельцов, подгоняя стариков и придерживая правой рукой свою левую – пока перед глазами Марины гиб весь ее мир, а ее друзья и соратники пытались спасти весь другой, теперь ненужный, мир.       – Марина… Марина, где ты? Почему… почему тебе больно? – кричал Филипп, ища ее глазами во внезапно потемневшем от дыма помещении. Дыма теперь здесь было хоть отбавляй – от заклятья, брошенного специально Марионетками становилось невозможно дышать – дым заколдованный и дым от огня делали атомную смесь. Марина чувствовала, как силы покидают ее – но и пусть, пускай, ведь папа, ее папочка…       – Папа, очнись, папочка!       – Громов, что ты делаешь? Беги в портал, – кричал Стрельцов.       – Я не могу, я не брошу моего названного… Марина!!!! – послышался звук удара, потом еще один и потом:       – Громов, ты идиот!!!       – Стрельцов, ты не лучше!       – Потому что не могу кинуть такого идиота одного! О… Я нашел ее! Громов, сюда! – кашель и звуки шагов.       Последнее, что слышала Марина, были слова ее отца, хотя осознала она их только сейчас, словно те заставляли ее двигаться, заставляли ее идти дальше:       – Эта девочка… они нашли ее. Вы должны во что бы то не стало забрать ее.       – Филипп, – почти теряя сознание и падая на колени вместе с отцом на руках, из последних сил крикнула Марина, – Гордеева… она в опасности. Мы должны… папочка просил… она последняя надежда… мы…                     

***

             – Что значит… что все это значит?       – Мы потеряли так многих, и ты сейчас то, что мы смогли спасти. Поверь нам, твои родители в безопасности.       Это был голос Марины. Она сидела на своей койке, тело ее трясло, а по щекам катились слезы.       – Я не стала бы лгать. Не теперь.       Вскочив на ноги, я залезла к ней на койку и крепко обняла. Удивительно, но эта девушка, прекрасная и волевая, обняла меня также крепко в ответ, успокаиваяменя:       – Все будет хорошо. Они в безопасности. Вы обязательно увидитесь еще.       – Девочки, – саркастично вставил Саша. – Непонятно даже кто кого жалеть должен, но всегда ревут вместе.       Словно подтверждая его слова, я тоже расплакалась.       – Оказывается, я многого не знаю про них, – заметил Филипп и они согласно друг другу кивнули.       В тот момент, как мне казалось, они нашли друг к другу настоящий путь, чтобы стать друзьями. Сами они никогда не признались бы, но я была уверена, что именно в ту минуту они и стали друзьями.       Когда же мы с Мариной таки успокоились, и каждая рассказала другой то, что ее волнует, я решила воспользоваться туалетом. Ребята между собой о чем-то бурно шутили и толкались. Марина сказала, что пойдет следующей за мной, и чтобы я поторопилась – иначе она их обоих порешит. Сказано это было с улыбкой – настоящей и искренней.       Я заверила, что долго не заставлю себя ждать и направилась по пробуждающемуся ото сна вагону – люди медленно, но верно стали готовить завтраки – запахло дошиком, чаем и курицей – типичные запахи для поездов и я более-менее начала приходить в себя от пережитого. Теперь я точно знала, что произошло четырнадцатого июня и как оказалась в поезде и была уверена, что родители мои целы. А, что самое забавное, спасла всех тетка и схватки. У меня родился двоюродный братишка на счастье мамы. Когда же мои родные вернулись домой, меня уже не было – это все что мне стоило знать. И дом, уверяли меня ребята, цел – магия умеет потрясающие вещи всего за пару мгновений – и я не сомневалась.       Но тогда почему у меня такое кошмарное чувство, что на самом деле ничего не нормально и что все это… весь этот мир… и люди… все это нереально… а реальность вот-вот нагрянет?       Промочив лицо, я уставилась на себя в зеркало – бледное осунувшееся лицо и родимое пятно такое темное и такое заметное… что же делать?       Я попыталась прикрыть его волосами, но понимала, что не сильно-то волосы скроют такую красоту – да, родимое пятно у меня необычной формы и вообще… я, если честно, всегда его смущаюсь и теперь оно такое яркое – что же делать!?       Смерившись всего за пару секунд с неизбежным разглядыванием, я отперла дверь и уже двинулась в сторону нашего плацкартного купе, когда позади послышался щелчок двери с тамбура. Не знаю почему, но в тот момент я обернулась – я никогда раньше не оборачивалась, если шла куда-то, то шла до конца, но сейчас я сделала это – и мои глаза встретились с глазами высокого темноволосого юноши. Он был необычен, тем, что имел азиатские корни и был потрясающе красивым. Почему-то в тот момент я вспомнила о зеленоглазом юноше из Главного замкаКолдинента. Он просто промелькнул перед глазами!       Юноша, поймав мой взгляд, слегка кивнул и улыбнулся, пряча руки в карманах джинс. Я смущенно отвела взгляд и резко отвернулась. Еще бы чуть-чуть и как глупенькая девочка завизжала от шока – такой красавец и улыбается – улыбается мне! – мне.       Понимая, что натворила, я устремилась убраться с его пути куда подальше, осознавая, как со стороны выгляжу глупо, но поделать ничего не могла – в голове прочно засела его прекрасная улыбка и какой же он необычный. А еще и азиат. Не думала, честно признаться, что бывают такие… такие душки! Ему не то, что на обложках глянца светится нужно, ему бы в кино сниматься… красавчик и точка. И такой красавчик улыбнулся мне!       Стараясь идти ровно, что иногда невозможно в движущем на всех порах поезде, я продолжала витать в облаках – из купе ребят слышался смех и визг Марины – мальчики распахнули окно и довольно, как два щеночка, наслаждались ветру, а бедную Марину били ее же волосы и она пыталась прикрыть окно, но мальчишки ее усаживали всякий раз при попытках закрыть окно на место, и именно в тот момент я оказалась прижата к юноше позади и раздался чей-то крик ужаса, а потом детский плач.       Я неуверенно подняла на незнакомца глаза, готовая уже возмутиться – но тот смотрел прямо на меня и в глазах был ужас.       – Ты целая? – спросил он.       Я неуверенно кивнула. А с чего бы мне быть не в порядке? Я попыталась оттолкнуться от незнакомца, и тут мою правую руку прострелила резкая боль.       – Я… я не уверена, – выдавила в итоге я, щурясь от боли и пытаясь поднять правую руку. Мне помог парень и в ту же секунду руку прожгло еще больше – он что-то выдернул мне из руки и выкинул в окно.       Стоп. В окно?       Я обернулась на окно первого купе, которое проходила в тот момент, стараясь не подавать виду как смущена и… сейчас вместо окна там зияла самая что ни на есть дыра и шторки, вернее остатки тех, при продолжающем стремительно двигаться вперед поезде, забавно болтыхались от ветра.       Изящные длинные пальцы схватили мой подбородок и повернули лицо в сторону и мои глаза встретились с очень серьёзными, шоколадного оттенка, глазами.       – Ты горишь, – сказал он, а затем перехватил меня поудобнее. – Нам надо обработать рану.       – Рану? – я попыталась посмотреть на свою руку, но его рука не позволила мне этого.       – Да.       – Но…       – У меня какая-то странная уверенность, что ты грохнешься в обморок, если посмотришь на свою руку. Смотри лучше на меня.       Несмотря на жужжащую боль в правой руке, я сказала:       – А тебе лишь бы, чтобы на тебя смотрели? Нарцисс, уровень бог?       На его губах заиграла довольная улыбочка – такие улыбочки ничего хорошего не предвещают.       – Лучше мое лицо, поверь, – сказал он.       – Что, почему?       И в ту же секунду, будто бы отвечая на мой вопрос, этот юноша отпустил меня. Ноги слегка подкосило – но я устояла, мне помог мужчина, который находился в том самом купе, явно сговорившийся с этим незнакомым мне парнем, чтобы не дать посмотреть мне на мою руку – правда мне уже и не хотелось смотреть на нее, ведь прямо передо мной оказался по пояс полуголый симпатичный юноша.       – И что ты сейчас де…       Не успела я и пары слов связать, привалившись слегка на державшего меня мужчину.       – Ты уверен, что это ей поможет?       – Нам идти до вагона с главным проводником, – отозвался полуголый юноша, – не будем же мы травмировать остальных людей видом крови… и пачкать намытые час назад в вагонах полы?       Мужчина хмыкнул.       – Но ведь здесь тоже должна быть аптечка. В каждом вагоне.       Юноша улыбнулся, разрывая свою футболку и пододвигаясь ко мне. От шока у меня распахнулся рот – офигеть, полуголый юноша приближался ко мне и у него было такое красивое тело: аккуратныйперевернутый треугольник… Неужели я брежу уже?       А с моей рукой и вправду что-то не так? Кажется, с головой больше.       Я снова попыталась посмотреть на свою руку и снова мой подбородок был схвачен изящной рукой юноши.       – Неа, ты должна смотреть только на мое лицо, мы же договорились?.. – затем он добавил: – Аптечки должны, но не обязаны. Это же Россия.       Мужчина согласно что-то пробурчал.       – Вытяните ее руку слегка, – попросил юноша, отпуская мой подбородок.       – Твоя подруга совсем уж плохо выглядит. Точнодумаешь, что все нормально? Может, проводника позовем?       Недовольно обрывая наш зрительный контакт, юноша сказал:       – Эмма в порядке, тут пара швов – в вагоне главного есть все необходимое, – в голосе странно играло чем-то магическим – я уставилась на него и увидела, как его глаза меняли оттенки радуги – он что, гипнотизирует этого мужчину? – не переживайте.       – Д-да… все там… – повторил словно в трансе мужчина.       – Эмма, – обратился ко мне юноша и радужная пелена с его глаз слетела, теперь они были очень внимательные и темные, как глубины, – идти сама сможешь?       – Откуда…       – Ты уже и сама догадалась… я – Денис, – в ту же секунду вокруг пульсирующей болью руки оказалось нечто мягкое и боли прибавилось.       – Хорошо, – выдавила я.       – Ты доверишься мне?       – А у меня есть выбор?       В тот момент я думать не думала о том, что у меня как бы были свои защитники, люди, что должны были доставить меня в лагерь волшебников и что я не знаю этого юношу и что он может быть Марионеткой, подосланной за мной, нет, в тот момент я просто согласно сжала протянутую ко мне руку.       – Тогда бежим.       Я не поняла, что значит его бежим, но, когда мы двинулись в сторону, по пути которого было наше купе, послышался неприятный скрежет. Такой же, как пару мгновений назад – тогда я не обратила на него внимание – детский смех, песенка-считалочка, общающиеся люди, запахи вкусной курочки – все это сбивало! – и случилось то, что случилось – окно, рядом с которым я проходила, взорвалось на осколки и один из них плотно засел в моей коже, оставляя за собой режущую боль.       Сейчас же, держать за руку этого полуголого юноши по имени Денис и следуя за ним, я видела, всякий раз как оборачивалась, как одно за другим стекла разлетаются на осколки.       Крики. Грохот. Потом плач – это, кажется, станет мои кошмаром в ночи. И стекла, всюду стекла и кровь. Как это, как это напоминает… мой кошмар.       Не лес, там не было леса… Белое платье… и кровь… юноша на коленях… белые стены…       Я обернулась в последний раз, чтобы убедиться, но купе, которое мы занимали было пустым. Куда подевались друзья – мне было неизвестно, лишь одно я подметила – вместо стекол зияющие пустоты и бедные люди, что занимали боковые койки, жались друг к другу, находясь на койке Саши.       – Нам нужно двигаться, – сказал Денис,– не останавливайся ни на шаг.       – Поняла, – борясь с внезапно навалившейся усталостью, я пыталась не отставать от него.       – Нам еще два вагона, – бодренько сказал он, отмахиваясь от внезапно взорвавшихся окон впереди взмахом руки – уже чуть позже я осознаю, что в руке у него была красивая тонкая волшебная палочка.       Под кроссовками захрустели осколки стекла, и я сказала:       – Я, кажется, теряю сознание…       Денис замер и обернулся на меня. Его руки поймали мое лицо.       – Тогда мне не остаётся выхода, – сказав это, он резко наклонился ко мне и его губы коснулись моих. Я в шоке остолбенела.       В первую секунду, я не могла осознать правдивость происходящего – меня целует парень. Нет, вы не думайте, что я совсем уж деревня во всех этих отношениях, но я правда не целовалась ни разу – и тут и в такой момент и сразу такой красивый молодой человек – сами понимаете сложно поверить в реальность.       Отпустив правую руку от моего лица, он притянул меня ей за талию, я буквально ощущала его тепло через тонкую материю своей майки. И у меня слегка приоткрылся рот и, кажется, тогда я поцеловала его в ответ. Здоровой рукой взялась за его подбородок и почувствовала невероятную доселе тягу.       Сквозь поцелуй, юноша улыбнулся. Наши глаза встретились.       – Теперь ты теряешь сознание? – проговорил он вкрадчивым голосом. Почему-то тогда мне показалось, что он с неохотой отстраняется, хватает снова меня за руку и движется вперед.       Да, тогда я не хотела грохнуться в обморок. Скорее, я хотела немного другого.       Последующая часть дороги оказалась покрыта туманом и восхищенным взглядом на юношу впереди. Мне было все равно на крики ужаса, на летающие то тут, то там опасные осколки взрывающихся окон – я чувствовала себя окрыленной и такой, знаете, легкомысленной.       Когда казалось, что наше кошмарное путешествие подошло к концу – я в окне увидела внезапно появившуюся фигуру в черных одеяниях. Она направляла волшебную палочку прямо на стремительно двигающегося Дениса и тогда, не зная как, я толкнула его, и сама повалилась следом – и это оказалось нашим спасением. Над головой промчался огромный рыжий шар, снесший за собой не то, что окна, но и верхние полки.       Перевернувшись на спину, Денис уставился на меня. Я изобразила улыбку.       – Ты, кажется, спасла мне жизнь.       – Не только мальчикам хочется геройствовать, – нашлась сил ответить я.       Мы улыбнулись друг другу.       – Ладно, в любом случае, нам нужно добраться до вагона главного здесь, – сказал он спустя минуту и попытался встать, дополнительно помогая мне. – Как твоя рука? – при этих словах он сам взял ее, и я увидела, как остатки от его футболки, что скрывали от меня то, что произошло с моей рукой, окрасились красным.       – Ну, такое себе, – сказала я тихо и наши глаза пересеклись.       – Не переживай, в том вагоне находятся мои друзья – твоя рана… останется лишь тонкая линия на белой коже...       Я кивнула.       – Тогда идем? – протянула я к нему здоровую руку. Он улыбнулся.       – Ты доверяешь мне, – и это не было вопросом.       – Ты тоже.       Он согласно кивнул.                     

***

             – К сожалению, как и говорил, тонкая линия… – показал мне мою руку Денис и смущенно улыбнулся.       Я изумленно смотрела на тонкую линию бледно розового цвета.       – Зато хоть с рукой, – покрутила я ту туда-сюда, разглядывая и ища подвох – но того и не было – раны и вправду не осталось. – Магия…       – Ты так удивляешься магии? – нахмурился Денис. – Но…       – Потому что она из тех счастливчиков, за которыми ведется охота, ибо она не тронутая… – в закрытое купе открылась дверь и на его пороге объявилась Марина, зачесывая своей испачканной кровью рукой свои потрясающие золотистые локоны.       – Тогда понятно почему они так хотели меня убить, – обернулся в сторону Марины Денис и поднялся с корточек.       Я смущенно отвела взгляд от его торса. Он все еще был без футболки, которая сейчас валялась маленькой кучкой ненужного испачканного моей кровью тряпья.       Марина закатила глаза, проходя в купе. Следом за ней был неизвестный юноша, он кинул в Дениса белой футболкой и тот поспешил надеть ее, поглядывая на Марину с усмешкой, которая демонстративно делала вид, что ее не удивляет полуголый юноша рядом со взъерошенной девицей на койке.       – Эмма, идем, – сказала лишь Марина. – Мы не можем сильно задерживать этих ребят. Спасибо, что позаботились об Эмме, пока мы сражались на крыше с Марионетками… еще одного новичка мы бы с названным не смогли бы защитить, сражаясь параллельно с врагом…       Денис уважительно поклонился. Марина также в ответ.       – Эм… – я хотела еще что-то сказать, но Марина ловко подняла меня с койки и потащила на выход.       Я и успела что только и кинуть на прощание какое-то невразумительное «пока», слыша в ответ:       – Мы еще встретимся, красавица.                     

***

             На самом деле, я очень надеялась встретить Дениса вначале вечером, когда в поезде появились странные люди в разного варианта костюмах синеватого оттенка с повязками на левой руке с красной буквой «С», похожей на феникса и почистили весь поезд и воспоминания людей об происшествии. Потом, когда поезд замер на Финляндском вокзале и я, держась за лямки рюкзака, двигалась за ребятами в сторону выхода. Но вместо того, кого мне хотелось увидеть, я обнаружила странных мужчин неприятной наружности, что следовали за нами по пятам.       На мое удивление, Филипп и Марина обнаружили их куда намного раньше меня и пытались избавиться, но те все равно находили нас в толпе и поэтому мы оказались на парковке, шагая среди машин, гуськом следуя за Филиппом.       – Что происходит? – не утерпел Саша.       – Что мы ищем? – поддержала я.       – Незаметную… и… нашел! – Филипп резко вынул из-за пазухи волшебную палочку и направил ту на серебристую тайоту «короллу».       – Что ты соб… – начал было Саша, хватая Филиппа за руку, но того было не остановить. Вычертив в воздухе состоящую будто из треугольников букву «В», он указал на тайоту волшебной палочкой и из той полетели искры, охватившие машину, и в ту же секунду распахнулись все четыре двери.       – Скорее, в машину! – крикнула Марина, когда прямо около моего лица пролетел зеленый луч.       – Что это… ч… – пытался понять и выпытать хоть какую-то информацию Саша, но Филипп схватил его за руку и затолкал на переднее сидение.       Обернувшись, я увидела тех самых преследующих нас на вокзале мужчин и залезла в машину, меня не надо было уговаривать – но, когда я поняла, что оказалась на водительском сидении, было уже поздно. Филипп вычертил красивую, округлую «З», машина завелась и сорвалась с места, мчась без тормозов прямо на шлагбаум.       Я в ужасе спрятала лицо в руках, рядом неразборчиво о чем-то кричал Саша. Марина выбила ногой заднее окно и прицелилась палочкой.       – Филипп, они на мотоциклах!       – Ничего, сейчас… – он снова навел палочку на панель управления, изображая две буквы подряд. Машина взревела, ее занесло…       – Пристегнитесь! – успела крикнуть Марина и меня резко прижало к сидению.       Машина влетела в шлагбаум, снося его к чертям, но не останавливаясь под крики шока охранника, промчалась вниз по спуску и вклинилась в живой поток машин.       Буквально на первом же повороте, машина обернулась на 360 градусов, ее слегка занесло, но не сбавляя скорости, она мчалась по дороге, стараясь обогнать каждую встреченную в шесть утра машину. Мы без происшествий проехались по мосту, завернули направо вдоль набережной, а потом мы услышали их и полетели очередные искры.       Марина ругнулась, грохаясь между сидений. Филипп достал из куртки маленькую бутылку. Оторвал сахарную крышку, выплюнул ту в окно и кинул бутыль. Два из пяти мотоциклов повело, преследующие грохнулись на образованную от склянки жижу и их будто приклеило к асфальту.       – Долго еще до разлома? – вылезла на место Марина.       – Не очень… еще два поворота, потом будут высотки и там свернуть в проулок и тогда…       В машину резко вошла темно-синяя вольво. Марина упала на Филиппа. Нас с Сашей удержали ремни. Но не дав нам очнуться от шока с моей стороны в машину влетела девятка. Теперь уже Филипп оказался на Марине. Оттолкнув его, Марина сказала:       – Саша держи, – и кинула тому в руки волшебную палочку. Юноша в шоке уставился на появившуюся красавицу в руках.       – Чегооо?       – Быстрый экспресс-курс пользования палочки, – говоря это, Марина быстро чертила две непонятные моему глазу буквы, – чтобы колдовать ей, черти в воздухе буквы. Например, буква «в», но мысленно произноси слово. Взрывать! – крикнула она, направляя палочку на девятку. Из той выскочило красное сияние – три луча друг за другом, что попали в задние колеса машины и ту повело, она вошла в кювет и врезалась в подпорку моста, который мы проезжали мимо. – Ты справишься. Только вкладывай в слова настоящие чувства. Вперед, иначе эта машина опять в нас врежется…       Филипп, что занимался преследующими нас мотоциклистами, на мгновение обернулся и подмигнул. Он знал, что я вижу его в зеркало заднего вида.       – Саша, быстрее! – крикнула Марина, помогая Филиппу с мотоциклистами.       Посмотрев на меня, Саша взял покрепче двумя руками палочку и собрался уже чертить букву прямо перед собой.       – Черти на цель, а не на нашу машину, ты чего? – успела остановить его Марина.       – А, точняк… – Саша смущенно мне улыбнулся, осторожно опустил окно и высунулся, продолжая сжимать в обеих руках палочку. Глубоко вздохнув, он начертил в воздухе корявую букву «п».       – П? Что значит П? – обернулась на нас Марина. Но ответа ожидать пришлосьне долго – вольво резко подняло в воздух и выбросило в воду.       – Плыви, – рассмеялся Филипп. – А ты шутник.       Саша вылез из окна обратно и его лицо сияло. Он был счастлив.       – Я просто подумал…       Филипп ударил его в плечо, выражая признательность.       – Вот это я понимаю!!!       – Мальчики, – хором с Мариной сказали мы.       

      

      

***

             Машина вошла в поворот, издавая истошный визг шин по асфальту и бочком-бочком протиснулась в проулок. Было семь утра по полудню. Над городом собирались тучи, а по высоткам спускался пушистый серый туман. Было тихо, лишь изредка слышались звуки работающего телевизора, мяуканье кошек и падение урны.       Мы, казалось, ездили в проулках чуть ли не вечность, пока машина не замерла перед внезапно образовавшимся тупиком.       – И что теперь? – чуть ли не шепча поинтересовался Саша.       Я подалась вперед, разглядывая кирпичную кладку стены, а затем обернулась на наших наблюдателей.       Филипп бегал глазами туда-сюда, явно сам не понимая, что же дальше. Лишь одна Марина сидела спокойно, крутя в руках локон своих прекрасных золотистых волос.       – Не думаю, что машина привезла нас не туда, – в итоге сказал Филипп. – Надо понять только где дыра в Завесе.       Марина сделала глубокий вдох.       – Иногда ты бываешь невыносимым. Пошли смотреть… – она уже схватилась за ручку двери, когда на машину обрушился огонь разных заклятьев.       – Черт, – успел лишь крикнуть Филипп, схватил Марину за талию, и они упали в промежуток между сидениями. – Они таки нашли нас. Но как?       – Может они успели кинуть в нас маячком? – спросила Марина. Наши глаза встретились, я хотела уже что-то сказать, но в этот момент в мое сиденье попало заклятье и меня отбросило прямо на руль. Раздался звук клаксона.       – Эмма? – крикнуло в ужасе три голоса разом.       Я издала стон, по виску катилась капля крови и перед глазами все плясало.       «А если надавить на «газ», Эмма?» – снова этот неизвестный голос.       Уставившись на стену впереди, я перевела глаза на руль.       «Давай же, ты тоже думала об этом…»       Я схватилась за рычаг переключения скорости. Машина взревела – хотя я не была уверена, что она послушается, ведь когда она привезла нас, то тут же заглохла – но видимо у магии немного другие правила, нежели у физики.       – Эмма, что ты делаешь? – успела выкрикнуть Марина.       Я вдавила педаль газа и машина, оставляя клубы дыма, помчалась прямо на стену – я зажмурилась, совершенно не представляя, что будет дальше.       – О боже, мы разобьемся!!! Неужели они околдовали ее! Саша, останови…       Но было слишком поздно – машина вошла в стену и прошла через нее.       – Жми по тормозам, нас же занесет! – моя нога среагировала даже быстрее чем я, зажимая педаль тормоза и машина с громким жужжанием остановилась.       Открыв глаза, я увидела пустую дорогу, а вокруг лес, лес и ещё раз лес. Но этот лес совершенно не походил на знакомый мне или когда-либо видимый, было в нем что-то другое. Да даже дорога была другой – вымещенная кирпичом!       – Где мы? – подал голос Саша и мы оба подались вперед.       Филипп и Марина без лишних слов вылезли из машины, мы последовали тут же следом за ними. Взяв свои рюкзаки, ребята указали на еле заметную тропку среди великих крон.       – Идемте.       – Что, а машина? – спросил изумленный до глубины души Саша. – И куда? Куда… что… боже, Эмма, что у тебя с лицом?       Я провела рукой по щеке, где находилось родимое пятно и пальцев коснулось что-то липкое – точно, я же красиво вошла лицом в руль.       – Все хорошо, это просто кровь.       – Нет, дело не в крови, – вмешался и Филипп. – Твое родимое пятно...       – Пятно?       – Оно светится! – поддакнула Марина. – Вот это да!       «А ты бы сказала офигеть. Верно?»       – Очуметь! – отозвался Саша. – Ты сама это делаешь?       – Делаю? Я? Ты совсем… – я стала тереть щеку, стараясь прекратить свечение пятна, которого даже не видела, но вместо этого размазывала лишь кровь по щеке.       – Тогда что это значит? – спросила Марина и подошла ко мне с платком в руке. Она нерешительно улыбнулась, и я согласно кивнула. Смочив платок водой, предоставленной Сашей, Марина осторожно вытерла кровь с моей щеки.       – О, оно перестало светится! – воскликнула она. – Странно это…       – Странно и другое, – указала я пальцем на небо. – Что это?       Марина обернулась. Мальчики тоже – у всех вытянулось от изумления лицо. И было от чего – над великими кронами деревьев собирались серые, почти черные, тучи и они выглядели устрашающе.       – Они здесь, – сказала тихо Марина. – Но как? Как они нас находят-то?       В подтверждении ее слов, из туч вылетело пять молний одновременно и это было невероятной красоты зрелище. Вот только я не знала, что это вовсе не природное явление – нет, это было что похуже.       Схватив меня под локоть, Марина побежала в сторону тропинки. Мне не оставалось ничего кроме как бежать следом и пытаясь понять, почему тучи и молнии – это опасно.       – Что значит «они здесь»? – крикнул Саша на ходу, стремясь за Филиппом, который втопил так, словно был на соревнованиях по бегу.       – Это Марионетки!       В подтверждение его слов громыхнуло.       – Черт, они близко. Они явно обнаружили место, где мы бросили машину! –выкрикнула Марина. – Делимся?       – Делимся, – кивнул Филипп, замер на секунду, поймал Сашу за руку, и они убежали направо.       – Но налево ведь только мужики, – хотела пошутить я, но Марина лишь изогнула бровь. – Проехали.       Я не спортсменка. Я никогда не выглядела идеальной, прямо с обложки. Я обычная девочка, у которой имеется справка от школьной физкультуры в связи с тьмой болячек. И я не очень-то горела желанием заниматься ей. А бег… Я выдохлась практически сразу. Марина пыталась тянуть меня, но потом она поняла, что со мной бесполезно. И мы остановились, чтобы я пришла в себя.       Марина присела на корточки около меня, развалившейся на грязных листьях, совершенно наплевав на свои джинсы. Я смущенно улыбнулась, когда эта красавица протянула мне бутылку воды.       – Ты смотришь так, словно впервые видишь красивую девушку, – усмехнулась Марина. – Но ведь ты тоже красавица.       Я изумленно замерла, перестав даже дышать.       – Да, я понимаю твой этот взгляд. Ты не первая. И дело не в том, что я прямо невероятная, это больше от ген зависит… я сирена, Эмма, помнишь?       Я слегка кивнула, а потом сделала большой глоток.       – Ты не представляешь насколько это сложно… иногда мне хочется влюбиться в любого юношу, которому я понравилась. Но проблема в том, что их очаровывает моя магия и ни один… ни один из них на самом-то деле не испытывает ко мне симпатии. А что такое влечение, когда хочется любви?       – Почему ты мне рассказываешь все это?       Она подложила под щеку руку и посмотрела на тучи.       – Хм, наверное, потому что ты первая девушка, которая нашла ко мне язык.       – Будто у тебя нет друзей-девушек? – не могла я поверить.       – Среди обычных волшебниц нет. Они знают, что я такое и это вызывает у них отвращение. Мол все то, что я делаю… я использую свою силу и вообще… по блату, – она вздохнула и посмотрела прямо на меня. – Но ты другая. Почему?       – Я не волшебница, – пожала плечами я. – Вернее, я обычная… то есть…       – Не здешняя, – поняла она и кивнула. – Но я думаю дело не в этом. Ты просто умеешь относится ко всем так, как того заслуживает человек, а не его силы или внешность.       – Внешность?       – Да, – она улыбнулась, вытянула свободную руку и на ту упали первые капли дождя. – Я сейчас говорю про того парня из поезда. Его считают отбросом, ибо он азиатского происхождения. Но ты… ты любовалась им. Впервые такое видела. Ты его смутила, кстати.       – Смутила? Я?       – Ты ведь знаешь, у них немного… ох, неважно, – она снова заулыбалась, подставляя лицо каплям дождя. – Надеюсь, вы и вправду еще встретитесь.       Я снова вспомнила этого красивого юношу, его шоколадные глаза и кривоватую улыбку. Рука сжала ткань футболки у груди, и я отпустила от губ бутылку с водой.       – Я могу продолжать.       – Так вот вы где! – появилась около нас девушка, убирая лук за спину. – Филипп мне чуть мозг не вынес… – говоря имя Фила, девушка произносила его с милым акцентом. – Так что вас задержало?       Марина обернулась на пришелицу и снова ярко улыбнулась.       – Кристина, вот кого не ожидала увидеть!       Девушка наклонила голову набок, явно расслабляясь и пряча стрелу в колчан за спиной. На ней была красивого оттенка зеленая длинная кофта, опоясанная то тут, то там коричневыми ремешками, на некоторых из которых были какие-то кармашки или мешочки. Точнее, мешочки висели на талии.       – Да, я и сама не думала, что именно буду я… но неважно. Что с ней не так? – она кивнула в мою сторону. – Меня зовут Кристина. Впрочем, просто Кристины для знания достаточно, – после чего она ярко улыбнулась, откидывая красивые каштановые локоны назад, и я увидела заостренные ушки. Она была эльфом.       – Какая красавица, – смогла лишь выдавить я.       Марина заулыбалась еще шире, капли дождя капали ей по щекам, одежде, скатывались по оголённым рукам.       – Невероятно, ты такая прямая, Эмма.       – И это одно из ее лучших качеств, – слегка качнула в знак благодарности головой Кристина. – И все же…       – Эмма выдохлась. Не все, как мы с тобой привыкли к такой утренней пробежке. Понимаешь…       – Но тот другой юноша пришел…       – А, Саня… он же спортсмен, верно?       – Боксер, – поправила я. – Он как-то обмолвился об этом, пока мы были в поезде.       – Видишь, разные физические подготовки, – с этими словами Марина поднялась с корточек и протянула мне руку.       – Тогда давайте поспешим. Пока дождь и он может… скрыть наши следы. И ищейки Кукольника…       Марина согласно кивнула, помогая мне подняться, и мы поспешили за быстро шагавшей красавицей. Она не выглядела прям очень взрослой – мне она показалась нашей ровесницей и вообще было ощущение, что мы уже встречались. В том же главном замке. Точно! Та девушка с родителями…       Дорога до места назначения прошла без происшествий. Мы оказались на довольно крутой поляне с красивыми синими цветами, которые скрывали собой притаившийся в кустах, словно легкая тканевая занавеска, портал, в котором виднелась совершенно другая поляна – поляна, состоящая из разномастных палаток, среди которых сновали разного возраста и вида люди. Нет, дети… Точно, дети. Это был лагерь за тридевять земель!       – Добро пожаловать, – вышел вперед грозного вида мужчина в темно красном комбинезоне с красивой витиеватой буквой «М» над сердцем.       – Это правда не сон? – спросила я, завидев тут же рядом Филиппа и Сашу, что устроились на травке, совершенно не замечая стекающих по коже капель. Они тут же замахали нам с Мариной. Кристина демонстративно закатила глаза. Их взгляды с Сашей встретились и тот перестал бездумно махать нам и вообще смущенно притупился. А Филиппу было все равно – он вскочил с земли и подбежал к нам.       – Мы добрались. Мы молодцы. Идемте искать Александру!       Кристина остановилась около грозного мужчины и поклонилась.       – Желаю удачного времяпрепровождения.       – А как же лагерь? – спросил, совершенно не интересуясь, Филипп.       – Чуть позже, – ответила коротко она и отвернулась. Саша продолжал смотреть на нее, вернее, пялиться.       – Ну что, вперед? – спросила Марина, указывая мне на портал.       Я осторожно подошла к нему и протянула палец. Тот коснулся чего-то влажного, но теплого. Я обернулась на поляну с синими цветами, посмотрела на тучи и вернула взгляд в портал – там, ни о чем не думая и бегая от заколдованной летающей игрушки, громко смеялись дети – и там было солнце, там была… надежда.       – Да, идем, – кивнув, я двинулась прямо в портал.