Иллюзорная сага. 1. Магия Снов

      Когда мы приехали в Пермь– первым своим делом, что я сделала, так это напялила на голову капюшон безразмерной толстовки, глаза закрыла огромными солнцезащитными очками и при всём при этом старалась всячески не привлекать внимания, но все мои старания были тщетны – на меня то и дело с усмешками и недоуменными взглядами поглядывали прохожие. Когда я пару дней назад вернулась и обнаружила на своих вещах ту невероятную, потрескавшуюся от моего прикосновения, волшебную палочку – я испугалась. Мне всюду чувствовались и виделись самые что ни на есть – Марионетки – хотя, если быть честной, я даже не представляла, как они выглядят – но видеть и бояться – я боялась.       Продержаться,правда, с этим всем шпионажем получилось лишь около тридцати минут после выхода на улицу в первый же день. Пока мама и её сестрица шатались по магазинам, мы с папочкой стояли на солнцепеке и пришлось всё это снять (не без папиной помощи), ибо я превратилась не в лицеприятную лужицу на асфальте.       Чуть позже, когда мы ехали на квартиру тётки, я поняла, что выглядело моё «слиться с толпой» нелепо и ну, если кому-то захочется найти меня, так он найдет в любом случае, даже если я поменяю кардинально внешность, ведь так?Да и в поезде было все… нормально… да?       Кира, как только мы прибыли на вокзал, сразу же, прихватив свой обклеенный наклейками с 30 secondtomarsчемодан, помчалась к подъехавшему тут же автобусу – автобусу, что отвезет её в спортивный лагерь за городом – ей приветливо махали ручками ее подружки и тренер довольно улыбнулась. Мы прощались в спешке, ведь была ночь, но я знала, что в субботуКира всё же появится в городе и мы отметим годовщину свадьбы наших родителей, поэтому я не сильно расстроилась тому, что сестра ограничилась лишь парой взмахов руки в мою сторону.       Пермь безусловно большой город, но есть в нем отголоски тех провинциальных городков, в которых люди, привыкшие жить в столицах, буквально находятся как на другой планете. Неспешный темп людей в центре, счастливые улыбки, больше искренности, нежели наигранной занятости. В таких городах отдыхаешь не просто физически, но и душой. Также в Перми есть очень интересные линии на асфальте, которые ведут: по самым романтическим местам города, музеям и отдельная дорожка для велосипедистов. Это очень оригинально и при помощи таких вот линий можно попасть в действительно интересное место!       Есть в Перми также очень интересная скульптура, когда ты едешь в город с вокзала – большая буква «П», созданная при помощи брёвен, очень много-много брёвен. Я никогда близко к ней не подходила, но издали эта скульптура казалась мне чем-то невероятным.       На самом деле, выделенные из тринадцати дней первые пять очень быстро кончились. Может дело в том, что моя беременная тётка не давала нам и минуты посидеть на месте, а может потому что в хорошей компании время летит незаметно, и мы не замечали, как день клонился к ночи, а за ночью наступал день.       Тётя Света была младшей сестрой моей матери, у неё были карие глаза и постриженные до плеч светлые волосы. Она часто улыбалась и от того у её глаз были едва заметные лучики. Это была весьма позитивная женщина для своего возраста, любила шутить и устраивала различные представления, от которых все лежали на полу, плача от смеха – пусть то была обычная готовка или рассказ об походе в школу Инны на родительское собрание. В виду своей беременности, тётя Света вместо того, чтобы чаще уставать, была ещё более активна и шустра. Из дочерей нашей бабушки, мама моя была красива аристократической какой-то красотой, но при этом была чаще серьезной, нежели весёлой. Тётка была неким лучиком позитива в нашей семье, на неё было очень сложно обижаться, хотя она не блистала красотой моей мамы, но что-то в ней было, чем она привлекала взгляды. Я очень-очень любила её и всегда считала примером для подражания.       Когда я узнала, что всю эту неделю мы проведём с ней, я была просто на седьмом небе от счастья, как, впрочем, и мама, которой уже не терпелось понянчиться с племянником. Я не знаю откуда она себе вбила в голову, что у тёти Светы будет мальчик, но она всё время говорила «он» и никто не переправлял её, считая, что уж пусть будет так, нежели по сто раз на дню вставлять «он или она».       После того, как мы приехали с вокзала в дом тёти, та приняла нас по высшему разряду. Ей было даже всё равно, что на часах было около двух часов ночи, главное – вы должны обязательно поесть, помыться с дороги и лечь спать. За столом мы засиделись где-то до шести утра, пока мама не решила, что всё-таки пора всем по койкам. Я ночевала в пустующей комнате Инны, что сейчас отдыхала с отцом на море, отмечая выигранные ею соревнования по танцам. Инна была очень своенравной девочкой, но с нами с Кирой была сама доброта. Она разрешала переставлять её вещи, как нам вздумается, а также брать что-то, что нам может понадобится, зная, что если ей что-то понадобится, то ей стоит лишь попросить. На самом деле, когда я говорила тогда Кире, что без Инны здесь будет скучно, я не лгала. Хоть и сестра была младше меня на год, с ней всегда было весело, и мы находили кучу различных тем для беседы, ну или просто сходили с ума, даже играли в старые видеоигры на компьютере. Но всё-таки всё уж не было так плачевно, как я распиналась тогда перед Кирой. Даже наоборот, благодаря тётке и маме я неплохо проводила время и совсем даже не скучала по ровесникам – с ними тоже было можно многое обсудить и неплохо повеселиться. В тоже кино сходить! С папой дела обстояли куда похуже, ведь с дядей Никитой они были закадычными друзьями и кто-кто, а он скучал поначалу, но, если честно, стоило его оставить один на один, так он сразу принялся что-то там чинить, помогать по дому и даже иногда гулять с нами. Правда, стоило ему с нами выйти, через некоторое время они и мама отдалялись от нас и гуляли парочкой. Но нас с тётей Светой это не смущало – нам и вдвоём было здорово.       Радовало меня лишь одно, что совсем скороприедут Инна и дядя Никита и вся моя семья, как говорится, будет в сборе, только я не знала одного и не понимала – увижу ли я их, как хотелось мне… ведь… через девять дней я должна была исчезнуть.       Но как я попаду на какой-то мифический по сути поезд? Куда я поеду… почему я ничего не знала, кроме того, что у меня есть четырнадцать дней и хотелось мне или нет, было неважно – нахождение волшебной палочки в моем рюкзаке говорило лишь об одном – ничего не было сном и впереди – впереди неизвестность.       И хотя я часто думала об неизвестности, стоило только оказаться одной, все меркло – меркло, стоило в поле зрения появиться тёте Свете. Это как-то забывалось, было вычеркнуто, ведь нам с тётей Светой было что обсудить и куда сходить, ведь на кону была годовщина моих родителей! И я очень надеялась, что ее я точно не пропущу…       В результате мы сошлись на снятии столика в ресторане, но как протащить туда подарки, чтобы они оба не увидели их – вот что стало моей проблемой номер один и поэтому, можно сказать, я умудрилась хоть немного, но побыть обычным подростком на каникулах, который был в сговоре с тёткой против родителей. По крайней мере, за глаза нас таковыми и можно было посчитать.       Та самая суббота наступила уж слишком быстро. Упала на меня, как град с неба. Повернувшись на спину, я уставилась в потолок. «Может мне привиделись те волшебники и в понедельник я никуда не поеду? А если поеду, то встречать Инну? – умоляюще смотрела я в неизвестность. – Ну пожалуйста, пусть всё то, что было в том замке будет страшным сном!.. Прошу!»       Рядом кто-то зашуршал, и я резко зажмурилась и перевернулась на левый бок. «Я и не услышала, как она пришла!– ругала я себя. – Совсем замечталась, думая не пойми о чём. Сегодня ты, Эмма, должна забыть обо всём, кроме своих родителей. Должна… пусть, если это последний раз, когда вы видитесь, они запомнят этот день как один из их лучших дней с семьёй!»       – Карин, да оставь ты её, пускай спит, я её разбужу через часик, мы с ней вдвоем и двинемся к ресторану, а вы как раз с Алексеем сгоняете за Кирой. Это же идея? – предложила тётя Света, заходя следом за сестрой в комнату дочери.       – Свет, я лучше знаю, что нужно делать, – не уступала мама и мою ногу затрясли. – Эмма, вставай, просыпайся! – с меня сдёрнули одеяло. – Ты же не хочешь проспать?       – Ой, мамочка, дай поспать! – простонала я, пряча голову под подушку.       – Карин! – протянула тётя Света. – Ну посмотри ты на неё, зачем ей-то ехать в лагерь за сестрой, вы и вдвоём туда сможете сгонять! Она же вся белая! Наверняка веселые денечки…       – Света, уж лучше бы ты одевалась, нежели трещала языком, – строго проговорила мама. – Эмма, давай, ну же! – похлопала она меня по попе. – Вставай, вставай! Ты ведь так старалась снять этот ресторан, а сама что? Знаешь?       – Что? – прохрипела я.       – Проспала! – наигранно испугалась мама. – А я ведь говорила тебе не засиживайся до утра перед компьютером, эдакая ты дурёха! Свет, ты ещё здесь? – отвлеклась от меня мама и я приоткрыла один глаз. Мама была в красивом цветастом летнем платье на верёвочках, на ногах были высокие сандалии, а волосы собраны в красивую косу, перекинутую через правый бок.       Тётя Света издала лишь «хм» и запахнув свой смешной жёлтый халат на округленном животе, двинулась на выход.       – Мама, может тётя Света права?       – В чём, золотце? – посмотрела на меня мама, надевая серёжки.       – Ну, может, я лучше поеду с ней? Она всё же как никак беременная женщина на последнем месяце, а вдруг что случится?       Мама опустила от ушей руки и села на кровать. Потрепала меня за щеку и с улыбкой сказала:       – Какая ты у меня заботливая, Эммочка, – я улыбнулась в ответ. – И какая при этом лентяйка! – она снова хлопнула по моей попе рукой. – Так уж и быть, ты будешь с тётей, но смотри, не опаздывайте! – встав с кровати, мама направилась на выход, снова надевая в уши серёжки. – Алексей, Эмма не поедет, я готова. Ты где?       – Ключи от моей машины на столике около телефона, – откликнулась тётя Света, шаркая ногами. – Удачной поездки и до встречи в ресторане!       – Ох, Света, опять ты ешь эти ужасные хлопья! – укорила мама. – Что за ужас! Лучше бы кашу овсяную поела, которую я с утра сварила! Тебе и малышу полезно, ведь ты же хочешь, чтобы мой племянник был здоровым?       – Карина, я ем не просто хлопья, а хлопья с молоком. И не покупным, а деревенским, так что не надо мне тут ля-лякать о здоровье моего малыша. То, что надо он получает с лихвой!       – Карина, может хватит? – послышался недовольный голос папы. – Ты сама сейчас нас задерживаешь!       – Ладно-ладно, нашёлся мне тут… – пробурчала мама. – Эмма! – крикнула она. – Узнаю, что ты тоже ела эти хлопья – собственноручно придушу.       – Мама, я тоже очень-очень тебя люблю, до глубины души! – отозвалась я, вскакивая тихо с кровати и снимая пижамный топ, вместо которого тут же надела заранее приготовленный бюстгальтер.       – Я не шучу!       – Идём уже, Карина, – застонал папа. – Твоя дочка и без тебя знает, что с ней будет, если она не съест твою кашу.       – Да уж, семейка у нас просто чудо! – жуя хлопья, заметила тётя Света. Она вошла ко мне в комнату, поставила хлопья на компьютерный стол и помогла мне застегнуть на спине молнию моего синего платья. – Ты всё взяла? – спросила она, поворачивая меня к себе лицом и поправляя мне лямки.       – Ещё со вчерашнего вечера! Серёжа вот-вот приедет, – добавила я, распахивая свой телефон. – Как я выгляжу? – прокрутилась я.       – Тебе бы губы подкрасить и глаза тушью… но знаешь, не надо, – тётя быстро расчесала мне волосы и шпильками на пару с лаком заделала мне шикарную причёску. – Вот теперь ты просто фея! Беги скорее, я вижу уже мотоцикл этого юноши.       –Когда же вы уже привыкните, что Серёжка парень Инны? – заулыбалась я, беря из её рук подарочные пакеты и сумочку.       – Наверное тогда, когда у неё появятся собственные дети, – пошутила тётя и сняла халат под котором было скрыто её милое розовое платье для беременных. – Займи там наш стол и никому не отдавай. Я подбегу так скоро, как подъедет моё такси. А теперь иди! Ну же!       Поцеловав тётю на прощание, я выскочила прочь из квартиры, спустилась по лестнице и распахнула дверь на улицу.       – Миленькое платьице, – отозвался Серёжа, отстегивая и снимая шлем, из которого выпали его всегда коротко стриженые волосы. Сам он был высок и долговяз, в левом ухе была серьга, а на правой руке имелась татуировка, как-то связанная с Инной.       Его мотоцикл тут же заглох, стоило ему убрать руку с руля, а сам он подбежал ко мне и взял пакеты, вручая вместо них второй шлем. Не без его помощи, я его надела. Сев на мотоцикл, Серёжа помог осторожно сесть и мне, чтобы не порвать моё платье, скрестил мои руки на его животе. Отпустил ногу от земли, завёз мотор и мотоцикл с урчанием устремился вперёд.       – Держись крепко, с ветерком поедем! – крикнул он напоследок и прибавил газу.       Улицы стремительно сменялись друг другом, слившись в одно яркое пятно. Солнце уже клонилось к закату и от этого Пермь стал ещё более волшебным, нежели чем обычно. Ветер бил в лицо, от быстроты поездки сердце стучало как ненормальное и я крепко цеплялась за Серёжу, боясь лишний раз и голову в сторону повернуть, но друг был не промах, всякий раз, когда мы проезжали мимо чего-то особенно прекрасного – он замедлялся, а потом резко набирал скорость. От восторга я даже визжала, я вовсе не боялась скорости, просто само понятие скорости было чем-то для меня новым.       – Вот ты и на месте, – сказал Серёжа, глуша мотор у входа в ресторан с красивой французской вывеской.       – Ну ты даёшь, Серёжа! – признала я. – Гонщик просто…       – Не начинай, не люблю нотации о том, что я мог нас угробить и тому подобное, – закатил глаза он.       – Вообще-то, я хотела лишь крикнуть «вау»! – заметила я. – Ну не хочешь, как хочешь. – дёрнула я плечами.       – О, у меня появился ценитель? – наигранно изумился Серёжа.       – Нет, парень – конкурент, – засмеялась я, чмокая его в щёку.       – Эх, Эмма тебе до меня как до Китая, – стянул он с моей головы осторожно шлем.       – Нет, Серёж – как до ресторана, – сморщила я носик.       – Причём тут ресторан? – не понял он.       – Расстояние одинаковое просто, – улыбнулась довольно я, беря пакеты с подарками.       Помахав парню на прощание, я заскочила в ресторан, где мне навстречу сразу вышел немолодой официант.       – Здравствуйте, добро пожаловать. Столик на одного?       – Привет, – смущенно кивнула я. – У меня заказан стол для Гордеевых, можно отвести меня туда?       – День рождение празднуете? – спросил официант, бейджик говорил, что его зовут Андрей.       – Нет, годовщину свадьбы родителей, – поправила я, нерешительно следуя за официантом вглубь ресторана.       – О, поздравляю. Это действительно знаменательная дата! Сколько ваши родители в браке?       – Спасибо! Пятнадцать лет, – гордо сказала я.       – Это хорошая дата, ещё раз поздравляю. – Официант подвел меня к столику. – Эти пакеты мне спрятать, я так понимаю, они для сюрприза? – спросил он.       –Оу, куда-нибудь спрячьте, пожалуйста, я потом скажу, когда их принести, махну рукой, если можно? – официант кивнул и забрал из моих рук пакеты. – Присаживайтесь. Меню я сейчас принесу. Вас же будет шестеро? – я кивнула, он в ответ и удалился.       Зал ресторана был огромным. Красивые огромные окна, укрытые прозрачным радужным тюлем. Разномастные столики для персон от двух до десятерых. Вазы на этих столах с неизвестными розоватыми цветами. Красивая, словно переливы колокольчика, музыка и добродушный персонал.       – А вот и я! – подошла к столу тётя Света вместе с официантом, что нёс как раз меню. – Я вовремя? – я довольно улыбнулась. – Смотрю, этот гонщик не сильно уж и повредил твою прическу. Он не сделал тебе больно?       – Тётя Света! – укорила я. – Серёжа очень хороший парень, доставил в лучшем виде и сам снял с меня шлем.       Тётка была готова что-то ответить, пока голос папы слегка сердито не сказал:       – Не знаю, как ты, Эмма, но мы проголодались! – сел он рядом. – Света, ты хорошо себя чувствуешь?       Тётя с милой улыбкой кивнула. На последнем месяце тётю иногда укачивало в такси и от запаха еды.       – Ну, а мы вас только и ждали, правда? – улыбнулась я, а тётя мне подмигнула. – Я тоже очень жутко хочу есть!       – А всё потому, хулиганка, что ты так и не поела каши! – села рядом со мной мама и критично потрогала моё лицо. – Боже, не узнать тебя! Эта причёска открыла твоё чудесное личико, мне очень нравится, молодец Свет.       Тётя лишь рукой махнула и к ней тут же подбежала Кира и крепко обняла.       – Привет, Эмма! – отстав от тётки, обняла меня сестра.       – Привет, Кир, – улыбнулась я в ответ. – Как дела?       – Всё чудесно! – воодушевленно начала она. – Недавно у нас были соревнования между группами. Угадай, кто молодец?       Знаю, пялиться не красиво, но я не удержалась. Я посмотрела на хмурого папу, стараясь запомнить его таким счастливым: лёгкая щетина на подбородке, пару седых прядей на тёмной шевелюре, глаза ярко синие, святящиеся любовью к маме и нам с сестрой. Красивая улыбка и хорошее чувство юмора (Кира пошла в него этим). Идеальный папа – для меня.       – Аппетит – это у вас с ней семейное, – заметила мама, отдавая меню официанту, успев как всегда завсех заказать. – Вы же не против сегодня куриного меню? – мы все закивали в знак согласия. – Хорошо! Девочки будут безалкогольные коктейли, а мы, я так полагаю, Свет, обойдемся соком, а нашему мужчине, так уж и быть, что покрепче, – она послала папе воздушный поцелуй, Кира и тётя Света так и прыснули.       Мама! Моя милая и красивая мама! Да будь она даже не такой худой, не такой вечно серьёзной, я любила бы её любой, ведь мама самая красивая женщина на всём белом свете, любимая и единственная – этого никак не отнять.       – Ну, хоть что-то в нас одинаковое! – заявила я на полном серьёзе.       – Это-то да, а то бывает, глянешь: наша, а потом и не наша, хотя наша точно – уж я-то точно это знаю, когда впервые тебя увидела – то запомнила, семь часов не хотела появляться на свет, хулиганка! – проворковала мама.       – Ой, Карина, не начинай, – взмолился папа, а тётя Света умилительно наклонила голову набок, поглаживая свой живот.       – Вы такие смешные! – вставила она.       – А что? Что опять не так, а, Алексей? – не слыша замечания сестры, изумилась мама.       – Ма и па, успокойтесь! На нас люди же смотрят! – привлекла их внимание Кира. – Давайте сегодня без ваших псевдо ссор?       Мама кивнула, заправила мне за ухо локон и сделала глоток из стакана с водой.       – Даю обещание – ни каких ссор сегодня, согласен, а, милый? – обернулась она на папу, тот кивнул, и они чмокнулись в губы.              Тот вечер в ресторане завершился великолепно – родители оценили подарки, и мы вместе погуляли немного по ночному городу и просто хорошо провели вместе время. С сестрой мы прощались долго, прижались друг к дружке и нас никто не мог отцепить, пока папа не прикрикнул. Ну я хотя бы попрощалась с ней, ведь так? Родителей перед сном я также обняла, они даже изумились. С тёткой мы даже успели немного поболтать, пока мама мылась в душе.       Как только я легла в кровать, то сон мигом сморил меня. Мне снился какой-то странный прозрачный замок, я зашла в него и уже стала подниматься по длинной лестнице, где меня ожидала одинокая фигура, пока прямо мне на ухо не заорала поставленная на звонок телефона мелодия. Вскочив в постели и при этом запутавшись в одеяле, я кое-как из него выбралась, грохнувшись на пол, всё же выхватила телефон и взяла трубку, боясь, что опоздала.       – Кто это? – быстро проговорила я.       – Эмма? – нерешительно начал кто-то. - Привет… э-э-э, это Филипп, помнишь такого? Ты ведь Эмма? – я уверила, что я – это Эмма и что помню его и тогда он продолжил уже без страха: – Я это… прости меня, что разбудил. Разговор просто… э-э-э. Ведь мы уже завтра того, встречаемся. Помнишь?       – Что будет завтра? – затормозила я.       – Как «что»? – изумился он. – Завтра поезд, Эмма!       – Чёрт! – ударила я себя по лбу. – Да-да, поезд, конечно… я помню. Просто бывает…       – Ты готова? – после некоторой паузы спросил он.       – Конечно! Ещё спрашивает? – истерично рассмеялась я, поглядывая на коричневый рюкзак, что стоял на стуле. Признаюсь, это не мой рюкзак, позавчера он внезапно оказался под моими ногами вместе с короткой запиской от Александры, которая гласила, что этот рюкзак имеет свойство бездонной ямы, правда с некоторыми ограничениями. Но то, что планировала взять с собой я – вместилось без проблем, я даже умудрилась туда впихнуть плед, две пачки крекеров и целый блок туалетной бумаги. Не спрашивайте даже, зачем я его туда впихнула – сама до сих пор в шоке.       – Молодец, – похвалил Филипп. – Ты как, не волнуешься?       – Есть немного… – призналась я. – Меня иногда даже трясет, как от холода. Это нормально?       – Да, это значит, что ты переживаешь, вот и всё, – успокоил парень. – Просто знай: мы будем рядом. Мы быстро доберёмся до лагеря и всё будет хорошо, согласна?       – Верно, – улыбнулась я неуверенно, правда всё равно этой улыбки никто не видел, разве этот рюкзак, мрачно пялящий на меня со своего стула. – У вас там всё хорошо?       – Это не телефонный разговор, – оборвал меня Филипп. – На самом деле, сейчас сложно описать как дела. Столько бед, столько бед! Но я должен был тебе позвонить, чтобы напомнить…       – А эти беды какого плана? – спросила я.       – Ну, смотря как посмотреть. Скорее необычные, а есть ужасные, – пояснил Филипп.       – Филипп, пожалуйста, поясни, что стряслось у тебя, прошу!       – Ладно, – вздохнул в трубу Филипп. – Всё дело в исчезновениях детей, что относились к четверкам – стоило появиться одному из нас, ребят-наблюдателей, в назначенное время – их уже не было.Да и нападения марионеток участились. Я уверен, что есть те, кто знает, что происходит – но все боятся… Эмма, довольна?       – Прости, если чем задела! – покраснела я, а потом резко вставила: –Но, погоди, как я окажусь на вокзале и… что главное, что скажу родителей?       – Переместимся, как же ещё? – недоуменно переспросил друг. – Ты же знаешь, мы это умеем. Мы же волшебники!       – Я как-то не подумала об этом, всё же я новичок во всём этом, – призналась я и встала с пола, сев на краешек кровати. У меня было ощущение нереальности происходящего – я правда не знала, как я завтра окажусь на вокзале и ответ Филиппа совсем меня не удовлетворил. Вернее, он не был ответом так таковым.       – Я понимаю, Эмма. Не парься… так у вас говорят, да?– в трубке послышались чьи-то крики. – Дьявол! – ругнулся Филипп. – Эмма, поговорим завтра, я должен бежать. Пока. Давай. Просто… Эмма, просто не иди завтра никуда…       – Пока, Филипп, – отозвалась я, но были уже гудки. «Что там у них произошло?»       Взявшись за голову, я упала на кровать и прикрыла глаза. Я даже не заметила, как меня вновь сморил сон. Я просто словно упала в него, как на мягкую перину кровати.              

      

***

             Голоса. Такие далекие голоса – много, их очень много – словно где-то далеко… словно приближаясь – шла она – толпа, толпа протестующих. Вокруг меня белые высокие стены, ощущение полной беспомощности… и мои руки, мои маленькие ладошки – они в чем-то липком, чем-то красном… Кровь?       Кровь?       Стены затрясло, я издала всхлип, понимая, что еще немного и… и я умру?! Но я не готова, не сейчас, я должна защитить самого главного, самого дорогого мне… самого нужного… кого?       Кого?       На моих коленях, еле-еле дыша, покоилась чья-то голова и мои руки держали этого человека, стараясь как можно дольше заставить его держаться в сознании, тратя всю свою энергию, пока не придет помощь. А придет ли помощь?       Придет?       По щекам катились слезы, я была на пределе – держать щит и удерживать сознание любимого человека – оказалось не так легко, как казалось до этого. Я понимала, что времени было все меньше, сил становилось все меньше и сердце, мое сердце медленно сдавливало будто шипами.       Еще немного, еще чуть-чуть, говорила я себе, проводя по щеке человека, чье лицо я не видела из-за застилавших глаза слез. А потом он распахнул глаза – и я утонула, я тонула, тонула в голубизне его глаз.       Я резко вскочила в холодном поту, ударяясь головой об железяку. Через пару секунд я сообразила, что нахожусь в поезде на верхней койке, а надо мной полка для подушек и шерстяных одеял. Пот струился по моему телу ручьём, сердце бешено скакало в груди, заставляя меня кое-как дышать и дрожать – но постойте, почему я в поезде?       Почему я…       Перед глазами замельтешило…       Вот я нахожусь на кровати, сладко подтягиваюсь… Глаза закрываются, глаза открываются…       Я в ужасе жмусь к стене, в руке та волшебная палочка – я не знаю, как ей пользоваться, но с еекончика летят искры, она сама вся искрится – моя рука…       Подняв правую руку, вижу тонкую красную линию – что это? Ожог?       Передо мной, окружая меня, стоят непонятные люди в черных плащах и масках, похожих на черепа. Мне страшно, палочка продолжает искриться…       Потом я кричу, правую руку прожигает невероятной болью, я чувствую удар в грудь… Все кругом словно взрывается…       – Эмма, Эмма? – бьёт меня по щекам Филипп, стараясь вернуть в сознание. – Эмма?       Слышится звон, затем:       – Берем ее и уходим. У нас нет времени на сражения, – появляется в поле зрения Марина, вытирая с губы кровь и целясь куда-то своей волшебной палочкой. – У нас нет времени на сражения. Наша цель…       – Эмма, – продолжает Филипп, а потом: – Марина, она сейчас окончательно потеряет сознание. Ее совместимость с палочкой…       – Неважно, бросай все, берем ее вещи и уматываем… у нас еще Агапов…       – Понял, – поднимаясь на ноги, Филипп хватает меня на руки и кидает что-то себе под ноги. Мы оказываемся в золотистом сиянии. У меня перехватывает дыхание.       Я говорю:       – Как в моем кошмаре… лес… нет, не лес… это не лес…       А потом я оказалась здесь. В поезде.       Я осторожно села, насколько это возможно на верхней полке и подметила, что на соседней койке спит тот самый Саша.       У меня распахнулся рот. Я слега наклонилась вбок – было от чего удивляться! – на койках внизу спали Филипп и Марина.       Что произошло… какой сегодня день?       Снова перед глазами те невероятные голубые глаза и я схватилась за виски. Что… кто это?       «Адам…»