Иллюзорная сага. 1. Магия Снов

      Делая выбор, мы не всегда готовы к тому, чем он в итоге нам выйдет. То ли это будет удача, то ли слезы горя. Выбирая, мы всегда смотрим на путь, который нам кажется в тот момент правильным. И даже если все против этого, даже если небо разорвало на куски – мы действуем так, потому что лишь мы можем прожить это, увидеть и понять. Ошибки. Может, это и вправду были мои ошибки, когда, сжимая руку Марины, я хотела сбежать от какой-то там правды. Может я должна была пойти с тем человеком. Но этого может так много отныне, что хотелось визжать от безысходности.       Сейчас, потирая ушибленную коленку и стараясь не подавать виду от того насколько мне больно, я с искренним сожалением смотрела на Сашу. Прижатый к стволу исполинского дуба, сжимающий в губах порванную ткань с рубашки из рюкзака, он едва оставался в сознании.       Как только мы переместились, что оказалось для меня полнейшей неожиданностью, как и вообще все волшебное, что происходило за последние дни, теряя равновесие и повалив меня за собой, Саша грохнулся в лужу грязи и издал стон боли.       Марина, быстро среагировав, попыталась стащить его с меня, схватив за талию, но неожиданно отпрянула в ужасе смотря на свои руки. Те были в крови. В его крови. Их взгляды с Филиппом пересеклись.       – Не говорите, что это я виновата? – в ее глазах стоял самый что ни на есть ужас.       Наши глаза с Сашей пересеклись. В его читалось извинение.       – Я просто упал, – сказал он. Мышцы его рук напряглись, когда он попытался подняться. Не мешкая, я попыталась помочь. Почувствовав удар коленкой, я не обратила внимания на внезапно окатившую меня по всему телу вибрацию боли и не без моей помощи, Саша встал. Я в ужасе воскликнула нечленораздельные слова, прикрывая рот руками.       Филипп сказал:       – Еще скажи, что случайно на чью-то палочку… – сказано это было неодобрительно.       – Да все нормально, – отмахнулся Саша, хотя сам покачивался на месте, а на лбу появилась испарина. – Просто царапина.       Взгляд Филиппа метнулся в мою сторону. Я отрицательно покачала головой.       Филипп кивнул Марине, та, выхватив палочку, нацелилась ей на Сашу.       – Что ты делаешь? – выскочила я вперед него. – Это Саша, я уверена. Вы сошли с ума?       – Эмма, – окликнул меня Филипп тогда, – это не поможет прочистить его рану. Отойди.       Я обернулась очень медленно на Сашу. Наши глаза в который раз пересеклись. Я опустила тут же взгляд на носки своих кроссовок. Я понимала, что он просил меня не отходить, что он считает, что все хорошо – но он врал себе, а я помнила его тот крик боли.       Прикрыв глаза, я сделала шаг в сторону. Раздался душераздирающий крик очередной боли. Кричал Саша. Я закрыла лицо руками и расплакалась.       – Все будет хорошо, – в который раз уверил меня Филипп, пока Марина водила дрожащей палочкой над животом Саши, стараясь не сбиваться с ритма и начертания букв.       – Это ужасно, – все еще пряча глаза в руках повторяла я, – я словно в одном из тех кошмаров… которому нет конца.       Рука Филиппа нежно провела мне по голове.       – Эммочка, ты не одна в этом безумии. Я понимаю, как это сложно видеть и понимать… хотел бы я, чтобы именно ты не увидела и не видела никогда ничего такого.       Я нерешительно подняла на него глаза.       – Я не понимаю, почему я до сих пор в этом мире… если даже обычная волшебная палочка взрывается от моего прикосновения? – внезапно выпалила я свой самый главный страх.       «Не вовремя»,– внезапно очнулась Розмарин со вздохом. К слову, я уже как час мучилась с тем, чтобы рассказывать или не рассказывать ребятам про эту таинственную галлюцинацию, но, с другой стороны, расскажи я про нее – они меня явно по голове не погладят. В нашем обычном мире за такое можно и в психушку загреметь со всеми фанфарами и шариками.       «Я не галлюцинация», – прошипела она задето, и я клянусь вам, увидела, как красивая девушка закатила чудесные шоколадные глаза к потолку.       «Ты…»– внезапно отозвалась я.       «Ты увидела меня!»– воскликнула она, и образ стал более отчетливым. Изящная, нет, даже грациозная… Миловидная, и такая… Такая…       «Черт, недолго…» – разочаровано прошептала она и исчезла снова.       – Я предполагаю, – уселся около меня Филипп, прижимаясь к стволу дуба, – что тебе потребуется более сильный проводник. – С этими словами он передал в мои руки свою палочку.       Я осторожно взялась за ее тельце и ничего не почувствовала.       Я посмотрела на Фила во все глаза.       – Ничего не чувствуешь?       Я согласно кивнула.       – Она мощнее всех тех палочек, что у тебя побывали в руках и потом, – он забрал протянутую палочку назад, – она слушается только меня.       – А такое возможно?       – Чтобы палочки…       – Нет, – тут же перебила я, – возможно ли, чтобы меня слушалась хоть одна?       – Я думаю, тебя могут слушаться как минимум более ста палочек, которые можно достать в одном магазинчике на севере Колдинента.       –Колдинент? Вы уже говорили… столица полиса… и все же…       – Ну знаешь, несмотря на все это… – он демонстративно обвел рукой находившийся в нашем поле зрения лес,– волшебники на деревьях не живут.       Я недоверчиво посмотрела на огромную ветку, на которой мы оба пристроились и затем посмотрела ему прямо в глаза.       – Ой, да ладно тебе, как будто у нас выбор есть? – мы оба посмотрели на ветку, на которой расположились Марина и Саша. Та нерешительно в тот момент отвела от живота друга палочку, вытирая рукой пот со лба и улыбнулась ему. Затем она протянула ему руку, дабы помочь сесть, и он охотно сжал ее пальцы. Они улыбнулись друг другу. – Мы переждем два дня, а дальше отправимся в путь… Думаю, по дороге раздобудем палатку у местных… – внезапно вывел меня из своих дум Филипп.       И в тот момент у нашей «группки» появилась хоть никакая, но цель.                     

***

             В который раз с грохотом и досадным «да блинаа!» я упала в слякоть на земле и чихнула.       – Ты уверена, что нам стоит продолжать? – спросил Филипп, поднимая из лужи свою палочку и вытирая ее об джинсы.       – Это лучше, чем вообще ничем не заниматься, пока Марины нет, – заметил Саша, морщась от резкого движения. И хотя Марина подлатала его кожу после стычки с Марионеткой, это не давало полного заживления, что она любила повторять всякий раз, когда Саша пытался что-то сделать или делал, из-за чего после она ссорилась с Филиппом.       Поднимаясь с земли, я вытерла и без того мокрые и грязные джинсы на задней точке и сказала:       – У меня почти получилось, ты же видел!       – Я вижу лишь то, как ты летаешь в каждую в округе лужу, а потом… ты уже чихаешь…       – Я не простыла! – тут же возразила я. – Со мной все… все… – апчхи! – в полном порядке.       – Эмма, тебе говорили, что ты невыносимая врунишка? – спросил Саша, удобнее устраиваясь на поваленном дереве.       – Нет, и не советую начинать, – указала я на него рукой.       – Ты меня предупреждаешь или приглашаешь? – изогнул он бровь. Я зарделась, а он тут же расхохотался. – Говорю же, невыносимая.       – И тем не менее, может… на сегодня хватит?       – Давай в последний раз! – сложив перед собой руки, умоляющее посмотрела я на него. – Я уверена, я правда уверена, в этот раз я сделаю это!       – Если ты не согласишься, она сожрет тебя живьем, – подметил Саша, а на губах продолжала играть улыбка. Филипп устало провел рукой по волосам, оглянулся за спину, словно ожидая, что вот сейчас появится Марина и все его беды прекратятся, но этого не случилось и не случилось бы – Марина в данный момент находилась далеко от нас, она была одна, но явно довольная этим фактом – кто-то же должен был найти нам (добыть!) еды, ведь Филипп уже достал палатку, а это значит, что и она должна доказать всем (вернее, себе), что не хуже его может что-то сделать самостоятельно. Мы все волновались за нее, но Филипп, очевидно, сильнее.       – Кажется, мне не остается ничего, кроме как согласиться, – он обернулся на меня и на губах его играла улыбка. Ну знаете, улыбка проигравшего. – Давай попробуем.       «И покажем ему класс, как вы выражаетесь», – резко пронеслось у меня в голове, и я схватилась за виски. «Прости, прости… девочка моя…»       – Эмма? – вскочил со своего места Саша и устремился ко мне.       Взмахом руки я остановила его.       – Все хорошо, – сказала я, обращаясь к обоим.       «Кажется, я нашла возможность не исчезать от тебя… Я помогу тебе. Ты мне доверяешь?»       Я нерешительно посмотрела на Филиппа, кивнула ему. Он взмахнул палочкой в воздухе, а потом резко указал ею на землю – та засветилась. Начался отсчет. Красный цвет… розовый… рыжий… желтый… и…       «Я доверяю тебе».       «Закрой глаза, почувствую это – ветер… почувствуй тепло… почувствую там, а не здесь».       Сердце громко стучало в ушах, я сделала пару шагов назад. Чуть поодаль Саша напрягся, а затем Филипп издал возглас удивления.       Зеленый.       Я падаю… падаю в руки Филиппа. И все зеленое.       Открыв глаза, я изумленно улыбнулась, смотря прямо в глаза Филиппа, что крепко меня держал в своих объятьях.       – Я все понимаю, вам троим не терпится уйти уже отсюда… но может без телячьих нежностей? – рядом с нашими ногами упал огромный походный рюкзак. – Поможешь? – обратилась Марина к Филиппу, толкая носком ботинка этот самый рюкзак.       Зеленое свечение погасло, и мы с Филиппом тут же отстранились друг от друга. Подбежал Саша и захлопал в ладоши:       – Ты сделала это!       – Сделала ли? – тихо прошептала я.       – Да, ты смогла! – тут же подхватил и Филипп.       Марина перевела взгляд с Филиппа на меня и тот стал чуть теплее. Я и не замечала, что до этого он был холодный, как у хищника, готового к атаке.       – Эмма? – обратилась она ко мне, откидывая влажные золотистые локоны за спину. – О чем они говорят?       – Пока тебя не было, – отозвался Филипп. – Эмма училась перемещаться. И в момент твоего триумфального возвращения спустя наших три дня на крекерном печенье, она это сделала.       – Я бы сейчас не отказался от картошечки, – ни к кому конкретно не обращаясь, вставил Саша и в ответ ему вторило три голодных живота.       – Эмма, – улыбнулась Марина, – это… это здорово, – а затем в ее глазах заиграли довольные искорки, когда она, протягивая Саше другой рюкзак, крепко обняла меня.       – Зачем мне… – начал было Саша, схватив протянутую вещь, а затем воскликнул: – Я чувствую запах гамбургера!       – Ты правда молодец, – искренне заверила меня Марина, слегка отстраняясь, – но, между нами, тебе пора принять душ.       Я покраснела, также отстраняясь от подруги и смущенно отодвигаясь от Саши.       – Что? Что не так? –заметил он, как я резко от него отдаляюсь, при этом набив рот чем-то из притащенного Мариной рюкзака.       – Девочки идут мыться… мальчики – не съешьте все, это нам на три дня. И немного воды, – кивок на рюкзак у ног Фила.       – Да я же всего лишь одну картошеньку… – говоря это, Саша взял в рот еще три штуки.       Филипп закатил глаза, поднимая без сложности рюкзак с земли.       – У вас десять минут.       – А с каких пор ты руководишь нами? – хватая меня под локоть, Марина потащила меня в сторону сокрытой деревьями и елями тропы.       – Тот же вопрос, – указал на Марину картошкой Саша, а затем пожал плечами под грозным взглядом Филиппа. – Тебя никто не выбирал в командиры. По мне так Эмма и то лучше справится…       – Саша, не мели чепухи, – закатила я глаза, обернувшись.       – Нет, правда… Ты просто посмотри…       Филипп ничего не ответив, «случайно» заехал рюкзаком в травмированный бок Саши и тот согнулся. На губах Филиппа играла улыбка.       – Честно говоря, – когда мы отошли на достаточное расстояние от мальчишек, сказала Марина: – я тоже считаю тебя лучшим «командиром», нежели мы все.       – Но я… я же бесполезная. Какой из меня командир? –спросила я, но этот вопрос остался без ответа.                     

***

             Неделю спустя мы плелись среди огромного количества корней, покрывших некогда, очевидно, протоптанную сотней ног тропу, иногда останавливаясь на отдых.       Я старалась не показывать, как сильно отстаю от остальных в физических навыках, но ребята все равно делали привалы каждый час-два, стоило мне лишь отстать от их размеренных шагов. Иногда я удивлялась, как они могут так ловко перемещаться между всеми этими корнями, так как я частенько об те спотыкалась и пару раз даже падала. Еще о себе напоминала разодранная при падении коленка, но я правда старалась терпеть и не жаловаться, к тому же теперь на коленке красовался зеленый синяк, хотя еще три дня назад там были царапины, а теперь лишь легкие их следы.       Я посмотрела на свою правую руку, словно бы сомневаясь в происходящем и обнаружив там шрам, глубоко вздохнула и снова, едва не падая, последовала за друзьями.       Дорога для меня и вправду казалась бесконечным мучением неопытного туриста в лесу, но я все еще была там, все еще терпела и хотела бы знать какое сейчас число и, что главное, как там мои родители.       В последние две ночи, трясясь от холода леса под тонким покрывалом под защитными стенками палатки, я видела сны – я видела сны о них. И это были неприятные сны. Сердце обливалось кровью, стоило хоть на секунду прикрыть глаза и вспомнить хотя бы один из отрывков тех снов.       Нога соскользнула, я издала возглас удивления и покатилась по земле.       – Эмма? – удивленно воскликнула Марина, ловко перепрыгивая с корня на корень, пытаясь поймать меня хоть за что-то, пока я катилась по склизкой земле куда-то вниз по горе.       – Эмма!!! – в ужасе воскликнул Филипп и бросился также следом за мной.       – Ребята? – окликнул Саша.       – Только не беги! Следуй за нами, но не беги. Мы достанем ее, пока она… – крикнула Марина и эхо ее голоса растворилось в шуме, очень напоминающего падение воды с горы.       Я закричала, перевернулась на живот, пытаясь схватиться хоть за что-то – но пальцы были непослушными, они лишь грязь в глаза сыпали.       – Эмма! – кричала Марина, пытаясь схватиться за мой рюкзак. – Черт! Эмма, дай руку!       – Это не помогает, – крикнул Филипп, – надо что-то предпринять, иначе она упадет!       – Я знаю, знаю… но она в движении… не ты, не я ни раз не применяли данных заклятьев на движущееся с огромной скорости… о боже, Филипп, сделай хоть что-нибудь. Прошу тебя!!!       В момент, когда осознание окатило меня огромной волной боли, страха и удивления – все резко потеряло звук.       «Помоги мне, пожалуйста!»– обратилась я к той, сокрытой во мне девушке. «Помоги мне, прошу тебя, кто бы ты не была… Я до… я доверяю тебе самое главное – мою жизнь».       С неба заструилась вода, видимость стала нулевая, воздух наэлектризовался, раздался гром. Земля перестала резко лететь, тело замерло – оно хотело быть не здесь, оно не хотело быть в грязи – оно хотело наслаждаться каплями дождя в спокойном состоянии...       Я зажмурилась, чувствуя, как руки приходят в движение без моей на то воли и в тот же момент я оказалась на огромном валуне над обрывом. Дождь беспощадно бил мне по лицу, возвращая в сознание.       «Просто чувствуй то, что хочешь»,– отозвалась девушка. «Ты справилась с этим сама, доверяй себе, Эммочка».       «Но как… я испугалась... я думала…»– отозвалась я, смотря на серые тучи на небе.       «Страх один из сильных мотиваторов твоей силы. В одно время именно твоя магия была равна ему… и это откладывается на каждом из нас…»       «Страх включил мою силу?»       «Нет, но помог тебе переместиться без помощи круга,– вздох. –Ты сильнее, чем тебе кажется. Это должно быть проблемой… Их.– она помолчала, а затем сказала: –Я хочу помочь тебе, твое доверие для меня… ценно. Поэтому, приготовься к тому, что ожидает тебя внизу. Меня зовут Розмарин. Розмарин Грей. Но ты можешь называть меня Розой… Впереди мое… твое… наше прошлое».       Я резко опустила взгляд с серых, похожих на горы, туч вниз – с обрыва – и увидела притаившийся у озера, куда падала с трех скалистых мест вода, домик.       «Почему у меня ощущение, что мне это не понравится?»       Розмарин с секунду молчала.       «Потому что прошлое всегда не без последствий».       – Эмма! – подлетела ко мне Марина и крепко обняла. – Слава богине, ты целая! Как… как ты это сделала? Саша, Фил, Эмма здесь! – крикнула она, прежде чем я ответила и еще крепче обняла.       – Ты нашла ее? – выскочил к нам Филипп. – Слава богу.       – Эмма! – выскочил последним и Саша. – Я так рад.       Я посмотрела другу прямо в глаза и улыбнулась.       «Мое прошлое тесно переплелось с ее настоящим… я это она, а она это я. Но кто она?»       – Там ниже домик… что-то мне подсказывает, нам надо туда…       – Но нам строго на север, там есть врата в Завесу, откуда легко попасть в Чародей, – возразила Марина.       – Марин, – окликнул ее Филипп. – Знаешь, мне кажется, нам стоит туда спуститься.       Марина отцепилась от меня и подошла к краю обрыва. Ее рот сформировал изящную букву «О».       – Кажется, мы немного поменяем маршрут.       – Да что такого в том домике? – насупился Саша, также подходя к обрыву. – Выглядит нелюдимым.       – Как и последние 60 лет… – тихо сказала Марина. – Не думала, что мы наткнемся на него, ведь он далеко от главной тропы к Завесе.       – Судьба – штука сложная, – простодушно заметил Филипп. – Идем?                     

***

             Открывая давно изъеденную временем дубовую дверь вовнутрь, Филипп вытянул вперед руку с палочкой. Начертил в воздухе витиеватую букву «с» и в воздух поднялась световая сфера. Держась за его руку, я изумленно оглядывалась по сторонам.       – Похоже на…       – Землетрясение, – присел у огромной дыры, заваленной бумагой, книгами и чем только можно, некогда бывшей лестницей, Саша, поднимая с пола какую-то книгу двумя пальцами. – Что тут произошло, и кто здесь жил? – обратился он к Филу и Марине.       – Папа рассказывал мне об этом месте, – призналась Марина, также чертя в воздухе витиеватую букву «с» и в воздух поднялась еще одна сфера, освещавшая ее грустное лицо. – Этот домик некогда был убежищем одного из самых известных правителей нашего полиса.       – Погоди… ты говоришь о нем так, словно ты сама лично…       – Нет, его я, конечно, не видела, – покачала головой Марина, проводя рукой по заросшейся мхом стене. – Я знаю двух других. Хотя у нас и правит всем совершенно другой человек…       – Знаешь двух других? Погоди… если этот дом в таком состоянии шестьдесят лет… а остальных ты знаешь… – поднялся с корточек Саша и стал изображать в воздухе подсчеты.       – Ты все еще удивляешься таким мелочам? – спросил Филипп, оборачиваясь на меня и подмигивая. – Мир немножечко больше, чем кажется. А возраст… он для людей.       –Лю… дей? Погодите, если вы волшебники…       Марина закатила глаза.       – Филипп мастер запудривать мозги, – она подошла к Саше, забирая из его рук книгу и нахмурилась, посмотрев на корешок. – Странно… в любом случае, я проживу столько, сколько мне отведено. Как ты. Как Филипп и… как… – тут она запнулась под задумчивый возглас Розмарин в моей голове, – Эмма. А сколько… мы не знаем. Просто есть другие, более везучие в этом плане существа…       – Не удивлен, что вами правит не волшебник, а что-то более возвышенное.       «Возвышенное,– пронеслось у меня в голове, рисуя очертания белых стен, белых плит и голоса… – там был огонь…»       – Сейчас нами правит мэр магии Старцев, – улыбнулся Филипп, делая осторожные шаги в сторону гостиной с сохранившем свой первозданный вид камином. – И он волшебник.       – Но, знаешь, ты прав, когда говоришь, что лучше, наверное, если бы это были Муд…– потерялся голос Марины позади.       Отцепившись от Филиппа, я подошла к камину, рассматривая невероятную для моего глаза резьбу по его бокам в виде девушек, словно вырастающих из деревьев, цветов, травы…       «Нимфы прекрасные существа,– заметила Розмарин. –Они многое знают, видят… И, в отличие от эльфов, более сговорчивые на расшифровки судеб».       Я провела пальцами по волосам одной из нимф и задумчиво прикусила изнутри щеку.       «Давно я здесь не была…– продолжала дальше Розмарин. – Вон за той маленькой дверью находится любимая комната Франческо…»       –Франческо? – вслух спросила я.       «Да, так звали человека, что раньше жил здесь. Так звали моего лучшего друга. Моего напарника. И так все странно… что же здесь произошло, где он?»       – Да, человека, что здесь жил звали так. Великий правитель полиса Руси. Жаль, что не так долго, как хотелось бы… – отозвалась Марина. – Ты нашла какие-то его вещи, да?       Я нерешительно огляделась по сторонам и заметила небольшую дверку, про которую говорила Розмарин – на ней было написано «Личные покои Франческо, не заходить, если вас не приглашали».       – Да, дверь… – указала я пальцем.       Марина пересекла комнату, стараясь шагать осторожно по скрипучим половицам, которые давно уже изжили себя и плакали о лучших временах.       – Интересно… – улыбнулась она, толкая меня в бок и распахивая дверь. – Может у него сохранилось немного склянок с зельеми? Наши уже на исходе…       – Так что ты знаешь о Франческо? – спросила я, следуя за ней за маленькую дверку.       –Франческо… он не был волшебником, нет, он был принцем Нимф, но кровь его была переплетена с кровью чистокровного волшебника, – обернулась она на меня. – Говорили, он умел предсказывать судьбы в угоду спросившего, его любили, им восхищались, но ему не нравилось жить при дворе королевы нимф, ну так рассказывал мне папа…       «Он ненавидел дворец из-за его деревьев, его возвышенности- надменностью пахли все дома, сердца обитателей царства его матери»,– добавила Розмарин.       – И?       – Когда судьбы показали ему иную дорогу, сложную, и, как говорят Мудрейшие, истинно верную, Франческопокинул обитель и оказался в этом домике, – Марина с удивлением поглядела на девственно чистый вишневый стол в центре комнате с двумя подстать ему стульями с мягкой надбивкой. – Какое все… сохранившееся… в любом случае, здесь он ждал того, кто должен был решить его судьбу…       «Он ждал меня, я помню… мы пришли сюда… я села напротив него»,– пока Розмарин все глубже погружалась в воспоминания, я присела на то самое кресло и стала рассматривать потолок, сплошь увитый лозами винограда, искусно скрывающих изображение четырех людей.       «Нам подавали чай… он был таким обходительным, внимательным ко мне. Я помню, как смотрела на него и ощущала поддержку»,– пропела Розмарин, и я живо представила сие картину: вот она садится в то самое кресло, куда уселась и я, по воздуху к ней в руки летит тарелочка, на которой стоит изящная чашечка. Пахнет травами…       – Эмма? Ты слушаешь? – вернула меня из прошлого в настоящее Марина и усмехнулась. – Обстановка и вправду дивная, но тут ничего нет… кроме этого, – и она протянула мне тарелку с чашкой.       Как только та попала мне в руки, меня словно молнией ударило и, подскочив на сидении, я упала на коленки на пол, пытаясь поймать ртом воздух.       «Слишком ярко, – сказала Розмарин. – Я не должна тебя так… перегружать.»       – Эмма, ты в порядке? – отставив чашку с блюдцем, Марина помогла мне вернуться на кресло.       – Расскажи… расскажи мне больше о Франческо, – прохрипела я, когда подруга вручила из своего рюкзака мне бутылку с водой. – У нас еще есть запас?       – Небольшой, – призналась она, показывая содержимое своего рюкзака. – Но может у мальчиков побольше… Твой мы истратили вчера… – я кивнула. – надеюсь, сегодня нам удастся поймать хоть что-то в озере здесь. Еды совсем не осталось. А…       – И он прав, тебя в прошлый раз не было несколько дней и потом…       – Да-да, с каждым нашим продвижением к Завесе, все сложнее вернуться, я помню слова Филиппа, но тем не менее, есть нам тоже необходимо…– она перевела взгляд к потолку и внезапно продолжила: – Она пришла к нему, девушка, чьей судьбой была создать новый небезызвестный Мир, мир о котором мы все мечтаем. Она была его другом, а он был ее. Они были командой, были напарниками – те, кто создали Мир Пяти Стихий. Те, кто соединил в мире всех волшебных существ полиса, коим он полон, создали мир и возможности… Конечно, они были не одни. Но именно с них все начиналось. С выбора Франческо и ее согласия, Розмарин.       Моя рука замерла перед самыми губами, вода, которая должна была упасть на мой язык покатилась по руке.       – Эмма! – поймала бутылку Марина. – Осторожнее, – она покачала головой, и, придерживая бутылку, помогла мне сделать глоток. – В любом случае, что сделано, то сделано. Мне сложно рассказывать о нем, ведь никто не знает, что случилось после низвержения Розмарин… – Марина осеклась, посмотрела на меня как-то нерешительно. – Вот только шестьдесят лет назад нимфы подарили одно… пророчество… и… его стали искать остальные двое (о них поговорим позже, – пообещала она), но нашли разрушение и ничего… Ни следов, ни крови… Поговаривают, что его уничтожили Марионетки, когда пришли за растолкованием пророчества, но он отказывался… Собственно, по оставленному хаосу в доме можно предположить, что без боя он им не сдавался… и пал.       «Мой храбрый, мой милый, сильнейший… друг. Прости, что меня не было рядом… прости, что не простилась,– шмыгнув носом, прошептала Розмарин. –Это так печально, девочка моя, я думала… Ческо… поможет вам… я не-не…»       «Мне так жаль тебя, Роза,– отозвалась я. – Но… скажи мне… как я связана с этим всем?»       «Девочка моя, твоя семья – мое будущее, а я ваше прошлое. Ты мой прямой потомок и мы должны тебя защитить от этих злобных, безжалостных марионеток! Но, девочка моя, старайся тщательно подбирать слова, касаясь тем прошлого… твои друзья… и их сговоры за твоей спиной…»       «Но я им доверяю. Я верю, что они не сделают мне ничего плохого».       «Эммочка, пожалуйста, как ты обещала – доверяй мне. Не говори то, что знаешь. Что я – это та, о которой они грезят. А ты знаешь, что мой потомок. Эта правда должна быть закрыта… пока ты полностью не увидишь всего… но мне так тяжело, – она глубоко вздохнула. – это… то, что меня блокирует… оно не дает показать тебе не без боли… но я могу… могу показать то, что гложет твое сердце – твой кошмар, он замок на тв… на моем прошлом.»       «Я все еще доверяю тебе, Роза. Но… хорошо… что там с кошмаром? Что с ним не так?»       «Тебя мучает видение прошлого-настоящего. Ты уже встретила то, что даст тебе увидеть чуть больше и помнить чуть ярче… но ты должна быть готова, через эту боль… девочка моя, ты должна будешь пройти через боль, дабы увидеть место… думаю, мы начнем с последнего…»       «Роза, я тебе доверяю».       «Спасибо».       – Это так печально, – в итоге сказала Марина, забирая из моих рук бутылку с водой и делая глоток. – Хотела бы я увидеть тот… то время, когда не только этот домик, а весь полис сиял магией и все были счастливы.       – Расскажи мне о том… о том, кто сделал это… почему все внезапно стало таким?       – Хм… – протянула Марина. – Я думаю, ты скоро сама узнаешь все. И даже больше того, что могу рассказать я. Просто… есть некий маг, не путаем с волшебниками, помнишь, и он… он погрузился в саму Тьму и считает, что мир должен принадлежать волшебникам, а не людям. Его называют Кукольником… Казалось бы, стандартная и банальная схема… Но… ему зачем-то нужна… – она резко осеклась. – В общем, он ищет некую девушку, унаследовавшую всю силу Розмарин и тогда он сможет разрушить Завесу и не только он со своими Марионетками вырвется в мир людской, но и сокрытые в Зачарованном и Старом лесах волшебные существа, совершенно не настроенных на дружелюбное соседство, как, например, гномы в горах, а нимфы в лесах.       – А что… что был за маг с теми… теми фиолетовыми глазами?       – Его зовут Себастьян. Это все, что я знаю о нем. Откуда он пришел, что преследует и кому служит – известно мало, кроме того, что его хозяин или, вернее, напарник желает тебя также заполучить в свои руки, как и Кукольник. Он и не зло, и не добро. Хоть и считается темным магом, –заметила Марина, зачесывая свои волосы назад. – Тут такая успокаивающая, будто убаюкивающая атмосфера… не находишь?       «Роза… этот Кукольник… он ищет меня?»       «Боюсь, да. Понимаешь почему важно скрывать то, что ты знаешь?»       Я коснулась правой щеки и медленно пальцами провела вверх – касаясь родимого пятна. Я не знала, что мне и думать теперь. Меня ищет какой-то псих, чтобы разрушить Завесу, ограждающую два мира, к которым, как я считала тогда, я принадлежу. С одной стороны, я бы хотела, чтобы магия вышла в мой мир, но другая сторона всеми фибрами души готова была защищать тайну этого мира.       – Девочки, шли бы вы сюда… я кое-что нашел… – кричал Филипп. – Это очень странно…       – Тебе не кажется, что он звучит как-то отдалено?       Мы вскочили с места и вышли из укромного уголка Франческо, помчавшись на голос, даже не оглянувшись напоследок назад.       – Фил, я нашел их! Где вы были? – вылетел из столовой, вернее из комнаты, где обои весели словно раскрытая кожура банана, а вместо парадного стола зияла пустота, у которой величаво стояли стулья с длинными спинками, Саша.       – Мы нашли скромную обитель Франческо, но… там ничего не оказалось, – отозвалась с сожалением Марина. – А что нашли вы? Са… Саша, что ты так смотришь на Эмму?       Я поднесла руку к лицу:       – Что-то не так?       – Твое пятно… почему оно светится?       – Что? Светится? Ты смеешься? – закатила я глаза, хватая Марину за руку, но та, обернувшись на меня, также начала пялиться.       – Оно и вправду светится… тебе говорила что-то Елизавета по его поводу?       –Нееет, – воскликнула я так, словно у них крыша поехала. – Ах, к черту вас… – я оттолкнула от себя Марину и прошла в комнату, стараясь идти по стеночке, дабы добраться до следующей комнаты, где, как думалось мне, находился Филипп.       – Эмма! – последовали ребята тут же следом. – Ты точно ничего не знаешь… понимаешь, свечение…       – Отстаньте от Эммы, – вышел нам навстречу Филипп, держа в руке ссохшийся временем лист бумаги. – У нас есть дела поважнее, чем пугать всех, кого не попади байками о светившихся к беде… в общем, смотрите… это письмо… от Виктории.       – От той самой? – воскликнула Марина. – Читай, читай вслух!       Филипп странно посмотрел на подругу, затем, закатив глаза, начал читать:       «… спустя долгое время, несмотря на горечь разлуки, я все еще надеюсь о нашей скорой встречи. Не говори мне, что этот выбор, приводящийся примером смертей и потерь, правильный. Когда ты рядом – мы сможем все исправить. Мы найдем ее…»       Филипп посмотрел Марине прямо в глаза. Было ощущение, что он спрашивает, имеет ли право читать дальше, на что, получив добро, продолжил:       «Ты сам говорил, пророчества врут. Ты сам говорил, мы вершим свои судьбы. Тогда почему ты покидаешь нас? Не стало Вероники, она не справилась с горем… ты знаешь, какими сирены бывают… эмоциональными. Я помню тот вечер, когда, как всегда, шла за ней по берегу и тут… тут она превратилась в пену.       Ты говорил, они не умеют любить. А она любила. Любила слишком сильно. И превратилась за эту любовь в пену. Я виню всецело в этом лишь себя, потому что верила, что наша сирена могла быть лишь только тем, кем мы ее делали – украшением нашей команды. А она была сердцем.       Розмарин, душа, наше все… не этого бы хотела для Вероники. Она одна всегда говорила, что сердце Ники – наше сердце. Теперь мы без души, без сердца. И разум…       Ческо, милый мой друг, как я смогу без тебя?       Ты знаешь Святослава… несмотря на все пути, он также закрыт мне. Также далеко, как тогда при встрече…       Они выбрали нового правителя. Слава улыбался, давая в руки Мудрейших нашу сферу Сил. Говорил, что так ему и быть. Там, где покоится наша сфера – будет сад, будет замок. Они возвели нас в Основатели, о которых должна позабыть в скором история…       Но бессмертие не может забыться, как не могут забыться потери.       Мы одни. Мы отдельно. Было ли все правильно?

Твоя Виктория,

      Сила – не есть богатство, любовь – великий дар       20. 07. 1995 года»       Филипп нерешительно повтори:       – Двадцатое июля одна тысяча девятьсот девяносто пятого года.       – Но… вы говорили шестьдесят лет назад… – прошептал Саша. – Что это все за фокусы?       – Если бы я знала, – нерешительно вставила Марина. – Кажется, Стрельцов был прав.       – Ненавижу, когда он прав. И что делать?       – Мы должны найти его.       – Погодите… тот парень в лагере…       – Время еще есть, Стрельцов считает дни с конца месяца, дабы запутать… – отозвалась Марина. – Мы еще успеваем оказаться в Чародей раньше него…       – Кто этот ваш Стрельцов и почему мы направляемся в Чародей… не лучше ли нам… оказаться в… Главном замке? – подала я голос, продолжая неотрывно смотреть за письмом. Розмарин говорила мне, что тут что-то нечисто. А если мои друзья… не мои друзья?       – Стрельцов… это…       – Шило в заднице, – вставила Марина. – Но он тот, кто должен защищать тебя, не мы – мы лишь посыльные.       – Но вы же говорили… – также ничего не понимал и Саша. Так, он точно мой друг. Могу ли я доверять ему?       – Наша цель была довести Эмму до лагеря, но потом Рома сказал… и все так понеслось… я не знаю… – на до сих пор спокойном лице Марины проявился страх. Розмарин прошептала:«они не врут вам».       – Ты уверена, что в Чародее нет ловушки? – сказал холодно Саша. – И почему все так пекутся об Эмме, я один не понимаю? – он нерешительно посмотрел на меня, но я также пожала плечами.       – Понимаешь, – начал Филипп. – Эмма… это…       – Та, в чьих жилах течет кровь подружки потерянного временем Франческо, – окончил мысль за Филиппа тот голос, тот самый голос… нет! Это… это тот мужчина с фиолетовыми глазами?       – Это… о многом говорит, – не растерялся Саша, а затем крикнул: – Ложитесь!       В следующее мгновение все так завертелось, как тяжелая, белая пыль, которая падала, окружала и плотной стеной ложилась на все. Падала не только она – но именно она явственно ощущалась нутром – я задыхалась, мир стало вертеться.       – Эмма, Эмма! – кричала Марина.       – Бери ее и бегите, – вторил Филипп. – Не мешкай, глупая!       – Я не могу тебя оставить, ты же знаешь правила этого… ты знаешь…       – Я тебе что сказал! Иди же, ну же, со мной ничего не… – взрыв и я упала бы в зияющую дыру в полу, но меня поймала чья-то рука.       В следующее мгновение я больно ударилась животом об дерево и закашлялась.       – Слава богам, ты целая, – протянула мне руку Марина.       Приняв ее не без страха, я поднялась на ноги и провела руками по пыльным джинсам.       – Что… что произошло?       – Нас нашли Марионетка, а с ними Себастьян… Не знаю, что из этого хуже… То, что он нам помогает или то, что мы находимся над ними будто бы в ловушке.       После ее слов я посмотрела себе под ноги. От пола исходило странное, нереальное, свечение.       – Мы заперты здесь?       – Пока что… – сказав это, Марина стала оглядываться по сторонам. – Как много книг… и ничего, чем можно выбить заклятье… дьявол…       – Погоди… где Фил и Саша? – осознание происходящего медленно доходило до моего воспалённого мозга.       – Они сражаются… выигрывают мне время, чтобы… чтобы я вытащила нас… но эта комната… ее заколдовал сам хозяин и…       Я нерешительно обернулась к стеллажам.       «Роза, ты знаешь его как никто другой… что поможет мне вытащить нас отсюда?»       Раздался очередной взрыв и комнату затрясло. Со стеллажей полетели книги. На глаза попался огромный том, грохнувшийся самым последним и открывшийся на титульном листе…       «Роза, так что делать?»       Но та молчала, а огромная книга манила…       Марина чуть правее схватила в руки кресло с вычурными ручками и замахнулась им прямо в окно.       Переведя взгляд на книгу, я сделала пару нерешительных шажков в ее сторону. Затем еще. Очередной взрыв. Затем грохот. Марина ругалась, но я уже ничего не видела, только она – только она существовала тогда. Огромная пыльная книга.       Присев у огромного исполина в настоящей кожаной обложке, я нерешительно протянула к пожелтевшим временем листьям, боясь, что подобно зачарованным, книга скроется от моего взора – но та все также продолжала быть открытой.       Я коснулась пальцами шершавой поверхности, чувствуя подушечками каждую букву, что была выведена на листе, а потом прочла:       

Пять стихий сомкнутся вновь,

Когда пятеро учеников–

моих детей, моих преемников,

Собираясь вновь и вновь,

После смерти моей,

Возьмутся за руки, и наступит мир

А этот подарок – детям от отца,

что поможет вам,

Ваш Мерлин.

                    – Марина, ты глянь…       – Эмма, я, конечно, люблю книжки… но сейчас немного… – с этими словами она кинула в окно стол. Тот срикошетил и было бы уже напал на нее, но она ловко его перепрыгнула и резко возвела перед собой волшебную палочку, резво чертя перед собой букву «в». С оглушительным треском, стена разлетелась вдребезги. Поднялась пыль, стало невыносимо дышать – опять! – и меня откинуло от книги к стеллажам.       – Эмма, ты в порядке?       – Книга, – едва приходя в себя, прошептала я, – та книга…       – Эмма, какая книга? Ты в порядке? – пыталась поднять меня Марина. Продолжая терять сознание, я тянула руки в сторону, как мне казалось, где лежала книга.       – Книга… эта книга…       – Марина, что с Эммой? – внезапно вклинился в мой утекающий из рук мир голос Саши. – Что с ней, какая книга?       – Я не знаю, пока я искала способ взломать блок этой комнаты, она стояла у тех стеллажей и…       Я резко поднялась на ноги и устремилась в указанную подругой сторону.       – Эмма! – хором крикнули друзья. – Лови ее, Фил на исходе…       – Поняла… Эмма! – устремилась за мной Марина, хватая за ногу. Я начала грохаться, но рука нашла ее – вцепилась в самый ее край и стала тянуть. – Эмма. Что ты делаешь?       – Ты не понимаешь, эта книга… я должна… – та неохотно поддалась и стала стремительно приближаться ко мне.       – Хватит копошиться, я больше не могу. Сейчас или никогда.       Книга оказалась в моих руках, и я прижала ее к животу.       – Сейчас. Сейчас!       А потом я помню, как Саша и Марина схватили меня, и мы все вместе прыгнули в дыру в стене – мы начали перемещаться, я чувствовала, что они тащат меня куда-то в сторону, тащат в неизвестное – и тогда… тогда я взяла контроль и наступила тьма.