Глава 21. Школьный автобус
17 апреля 2021 г., 20:23
Эмма
Подходило к финалу воскресенье, двадцать девятого августа и вот-вот о своих правах должен был объявить сентябрь. С того момента, когда я села в ту необычную карету без лошадей, гарцующую заместо тех колесами, прошло больше трёх недель. Хотя я не была так уверена, потому что первые дни дома были в голове моей сплошным туманом, так как я почти все время хотела только спать. И спала. Мама переживала, не заболела ли я и не стоит ли нам навестить нашего особенного врача. И тогда в моем сердце родились подозрения. Я почти не разговаривала с родными по возвращению домой, чаще читала книги, но руки доходили до милых подростковых романов. Кажется, я трижды перечитывала Поющих в терновнике, но все никак не могла уложить всю картину и глубину чувств Мэгги к Ральфу, когда перед глазами летели вспышки зельев, та жуткая боль от пыток Ключника и тот перстень Артема, что я тут же сжимала, стоило всем этим воспоминаниям вновь явиться в мой хрупкий мир нормальности. С четвёртой попытки, я все же смогла прочесть историю Мэгги и потом двое суток меня успокаивали мама и папа, обещая мне, что герои все равно встретятся, любовь детей к родителям и наоборот важнее всего. Я это понимала, я знала это сердцем, всякий раз, когда боль пронзала мое тело, а страх съедал мои мысли – я всегда вспоминала о том, как любила родителей и теперь я была с ними, но тот мир, чтоя знала и тот, который мне открылся – не могли сосуществовать вместе и, быть может, мне придется покинуть их? Слезы застилали глаза, сердце предательски сжималось от тоски и боль Мэгги казалась невыносимой. Потери родных, детей... Любимого. Как же так, как наше сердце добровольно летит в терновник, отдаваясь иглам на растерзание? Быть может, когда-то я найду ответы на этот вопрос. Быть может, он был у меня тогда. Но мир до и после... Он стал другим. Все вмиг стало пустым и серым. Глаза частенько глядели в небо, будто бы среди облаков появится кто-то, спустившись с зонтиком на мой подоконник и заберет меня туда – назад, в мир Завесы. Когда я хотела домой, я не подозревала, что мой дом поменялся. Когда я хотела домой, я не знала, что дом — это не место, это люди. Когда я хотела домой, я забыла, что там, где были мои родные,– вероятность возникновения «проблемы» магического характера с моим участием возрастает в трехкратном размере. Мне хотелось уткнуться в мамину грудь, почувствовать запах сладостей от кожи, да тепло её мягких рук. Я думала лишь об этом. Теперь, перестав лить слезы и почти не выходя из комнаты, я начинала все больше думать о том, что мир Завесы мне предвиделся. Я боялась, что к определенному сроку, тому самому, который начинает учебный год, я не успею вернуться туда – и здравствуй школа. Зря, я конечно же, сомневалась в данных мне обещаниях и кристалл дружбы с перстнем, что всегда были со мною, были моими главными доказательствами, что я не спятила. Я понижала, что в какой-то момент мне предстоит рассказать обо всем родителям, как-то посвятить их в то, кем я являюсь, хотя я не до конца понимала кем же была, так как не было и возможности, да и небольшой страх перед волшебными палочками, это узнать и раскрыть. Тем не менее, уже заканчивалось двадцать девятое число и папа вернулся с Кирой с вокзала домой. Никто не ожидал того, что наши жизни круто изменятся, как только они войдут, никто и предположить не смел, что в доме Гордеевых случится магия. В тот момент мы с мамой сидели на кухне, обсуждали последние приготовления к девятому классу, попивая травяной чай нашей тети, который та передала нам с собой, когда «мы» уезжали из Перми. В дверь позвонили. Я отставила чашку на стол, попросила маму подождать и направилась к входной двери. Бросила взгляд на своё отражение на двери кладовки, убедившись, что на лице нет следов шоколада. Открыв первую дверь, в глазке я увидела папу и сестру, открыла вторую дверь, и готовая уже накинуться на сестру с объятиями, отпрянула к двери ванной. – Ч... Что это? – выдала я, широко распахнув глаза и пытаясь понять, почему моя сестра в чем-то красном. – Это арбуз, – сказала сестренка совершенно спокойным голосом, передернула плечиками и вошла внутрь. Папа следом, закрывая дверь. В коридор вышла мама. Охнула от неожиданности, прикрыв губы руками. – У нас проблемы, – подал голос папа, переводя с жены взгляд на младшую дочь. – Они пробудились. – Да быть того не может! Ей идти туда через полгода! – воскликнула мама, продолжая смотреть на Киру. Кира аккуратно перекинула с левого плеча на правое свои локоны и улыбнулась. Вот только глаза её были холодны как лёд. – Правда? – подала она голос. – А когда ты мне собиралась рассказать о том, кто я? Я переводила взволнованные взгляды с сестры на маму и обратно. – Рассказать что? – спросила мама, озадаченная внезапным напором. – А то, что я смогла это сделать! – продолжала наступать Кира, пока папа всячески пытался намекнуть маме без слов, чтобы она поняла его и сделала что-то. Но что? Тут мое внимание привлекла кладовка. Под дверьми появилась маленькая полоска света и с каждой секундой она становилась ярче, протискивая свет по всему периметру дверей. – Я не понимаю, о чем речь, Алексей? – Видишь ли, твоя дочь... – Мама, хватит притворяться, что ты не понимаешь. Ты и сама видишь, в чем моя одежда и почему! – ...Она взорвала арбуз. Свет стал настолько ярок, что теперь и остальные отвлеклись от своего спора и обернулись. – Эмма, отойди оттуда, – протянул было ко мне руку папа, но было поздно, я взялась за ручку и коридор ослепило яркой вспышкой, а потом к моим ногам что-то с глухим стуком упало. Когда глаза привыкли, то я увидела перед собой зимние куртки и заготовки на зиму – ничего необычного. По инерции, закрыла дверь и тогда наклонилась – под ногами лежало письмо. И оно было с той стороны. Для меня.***
Дорогая Эмма Гордеева, Спешу сообщить вам, что с радостью ожидаю вас 1 сентября 2010 года на праздничном ужине в честь открытия школы-пансиона Пяти Стихий спустя долгое время в качестве почетного гостя, а также, смея предложить, будущей ученицы. Наше сообщество искренне радо снова увидеть вас и напоминает, что вы обязаны вернуться за Завесу, где вас ожидает, согласно вашей договоренности с Мудрейшими, обучение вашей магии. Смею доложить, что в школе-пансионе Пяти стихий в первом полугодии вас ожидают изучение истории полиса, защита, а также дополнительные по пробуждению вашей магии Ловца Снов. Пожалуйста, будьте готовы в 12-30 к отъезду у парадной вашего дома с чемоданом вещей и, возможно, вашим фамильярном (домашним любимцем). Все подробности будут при личной встрече. С наилучшими пожеланиями здоровья, а также возможной скорой встречи, Директор школы пансиона Пяти Стихий. П. С. В школе будут места для проживания, вы будете в этом необычном путешествии к знаниям по новой системе обучения не одна. Ваши друзья будут с вами. Все трое. Я в очередной раз перечитала письмо и подняла от листка бумаги глаза на моих родителей. – Так вы все это время знали, кто мы? Мама посмотрела в свою чашку чая, папа сказал: – Сложно не знать очевидного, учитывая то, кто мы есть сами. Кира пнула папину ногу. И хотя при нормальных обстоятельствах ей бы хорошо влетело за это, сейчас отец смотрел на нас умоляюще. – Но, если мы волшебницы, почему Эмма идет в эту школу, а я нет? – указала на письмо в моих руках сестра и возмущенно скрестила руки. – У меня тоже есть магия. Вон, арбуз взорвала. На маминых губах появилась легкая улыбка. – Дорогая... – Нет, не надо... – Да, па, я не понимаю... Почему меня берут, а её нет? Папа обернулся к маме и та, вздохнув глубоко и прикрыв глаза, в итоге сказала: – Очевидно, выбрали экспериментальный возраст – 16 лет, не совсем дети, не совсем взрослые, дабы посмотреть справятся ли они с тем, что на земли полиса наступил мир... Не верится, – добавила она возбужденным шепотом. О том по чей причине случился этот мир, я конечно же умолчала. Хватило итого, что ровно сорок минут назад, я узнала, что мои родители оба волшебники. Причем оба из чистокровных семей, древнейших родов. Мне бы стоило догадаться, учитывая в родственниках Розу. Роза... Все то время, что я находилась дома – ни разу не смогла до неё достучаться. То ли у меня сил нет, то ли я её потеряла навсегда – последнего хотелось меньше всего, и я очень просила у всех богов, чтобы Роза просто была недоступна из-за нехватки сил, а не потому, что я... Уничтожила её своей силой, магией... Или чем там оно... Неважно. Я хотела верить, что она еще тут. Со мной. – Тогда мне что, с такой силой, в обычную школу? И хотя Кира любила школу, у неё там были друзья, любимые кружки и вообще шикарная среда обитания, сейчас она была готова променять это лишь на то, что она волшебница не раздумывая пойти туда, куда сама не знает и обучаться магии. Смелая, но глупая. – Моя дорогая, разумеется, ты пойдешь в школу. Там все твои друзья. А как же твои песни о том, что вот, увижу подружек, поскорее бы первое? Голос папы был полон наигранного энтузиазма. Его рука упала на плечо Киры, и та в ответ испепелила его взглядом. – Но что делать с моей магией? – Будешь обучаться у меня, – отозвалась мама. – Как и все дети до 7 лет. В шестнадцать попадешь в школу-пансион... Год с мамой, а, кайф? – Но ты не понимаешь... Она будет... А я нет... Она резко вскочила. Табуретка с шумом грохнулась на пол. – Отлично. Превосходно. Снова это «Эммочка у нас такая, Эммочка другая...» Вот и прекрасно! Она, шумно топая, покинула кухню. Раздался жуткий удар двери. Встал папа. И медленно двинулся за ней. Мама резко положила свою руку поверх моей. Из комнаты сестры раздались крики и очередной хлопок двери, приглушающий их. Я поежилась. – Значит, ты уже была там? – спросила она, вырисовывая на губах улыбку. – Никогда не думала, что меня так проведут вокруг пальца... С тобой... Ведь ты... Ты... Я положила поверх её руки свою в ответ. – Мамочка, все хорошо. Я же здесь. Со мной ниче... Ничего не случилось. Она всхлипнула, а по щекам покатились серебристые слезы. – Я вижу, но как представлю... Как понимаю... Эмма, скажи мне честно, с тобой точно ничего не была, все было обычно, кроме самого очевидного? – Да! – поспешила я, отводя от мамы глаза. Итак, почему же в её вопросе есть этот странный контекст, этот намек... Она знала?.. Они знали обо мне? Они оба? Как давно... Они стирали мне память о моей силе, как часто... Что скрывают эти любимыеродные глаза? Мама, кто я? Почему все смотрятна меня как на Спасителя и зовут так? Мама, ты знаешь, знаешь же? Но я лишь ободряюще улыбнулась, слыша, как Кира плачет надрыв, а голос папы её утешает. Помирились.***
На часах было 12-00 первого сентября 2010 года, когда я выкатила в коридор свой небольшой чемодан на колесах и положила поверх него рюкзак, что тут же упал на пол. Закатив глаза, мама подняла его и поставила на тумбу со стационарным телефоном. Я притворилась, что так и надо, когда натягивала кроссовки у двери в ванную. – Она точно будет в порядке? – в который раз спросила я, поднимая глаза на маму. Она глубоко вздохнула, бросив взгляд на маленький коридорчик, где была дверь комнаты сестры. – В чем я точно уверена, она сделает все, чтобы получить такое же письмо в следующем году. Я улыбнулась, кивая и выпрямляясь. – Это точно о ней. – Эмма, не переживай ты так сильно. Ты ни в чем перед ней не виновата, то, что произошло, это же не твоих рук дело, так? – Да, – сказала я четко, хотя мысленно понимала, что все же, во всей ситуации с магией моя вина точно имеется. Хотя и не в том ключе, где мне должно быть стыдно и тому подобное. – Мама, почему вы блокировали наши силы? Этот вопрос мучал меня последние несколько дней и не давал покоя во сне. Всякий раз, стоило мне закрыть глаза, как я видела отрывки того, как в разном возрасте в любую погоду я вместе с мамой иду к особенному врачу, который заставляет меня пить зелье, после чего я не ничегопомню – ни того, что колдовала, ни того, что видела фей; но больше всего меня смущало одно воспоминание, но оно было настолько обрывочное, что было сложно сказать, было ли это на самом деле, либо это был уже мой сон. Тем не менее, я помнила особняк на фоне невероятных полей, свой смех и мальчика с девочкой, что разбежались в разные стороны, стоило мне сказать «начинаем отсчет» своим еще детским голоском. Мама посмотрела мне прямо в глаза и с нежностью в голосе сказала: –Понимаешь, как только в полисе начались проблемы, а детей не было возможности обучать... Мы с твоей бабушкой, моей мамой, решили, что стоит до поры до времени ваши силы изъять, усыпить на тот срок, чтобы вы... Опасность. Она снова хочет рассказать мне об опасности. Вот только не знание того, что у тебя есть сила, есть свой врожденный щит, что ты можешь дать отпор, несмотря на возраст... Это бы мне помогло тогда, в самом начале, когда Елизавета ловила своего ученика. Быть может, исход в той битве был иной и её ребенок... – Да-да, безопасность. Я поняла, поняла. Но вышло видишь как. Помогло ли это? Мама кивнула. – Теперь я вижу, что в стремлении защитить вас, огородить от полиса и его драмы... Привело к тому, что ты оказалась там совершенно не готовая. Со своей силой один на один. А магия волшебников... Да, вы верно понимаете, она не знает, что я знаю, что во мне две силы. Волшебница.И иллюзионист. Я сказала им, что все, что я делала касалось волшебных палочек – взгляд мамы тогда был таким взволнованным, но стоило ей услышать, как я колдовала, то тут же успокоилась. Я не знала, почему умолчала о другом своём даре, может, потому что подозревала родителей в укрытии каких-то тайн? Честно, не знала. Я лишь понимала, что ступи я на землю полиса Руси, я начну своё расследование кто я такая и почему у меня есть сила иллюзиониста. Вернее же, ловца снов. – Что же, нам остаётся только это принять, – сказала в итоге я, беря с вешалки свою осеннюю куртку. Мама благодарно улыбнулась и крепко меня обняла. – Мне точно не нужно спускаться с тобой, радость моя? Я отрицательно покачала головой. – Тогда удачи тебе, успехов, увидимся на праздник Покрова. – Точно. Не могу привыкнуть, что теперь помимо тех праздников, что я знаю... Есть другие, иные. – О, поверь мне, Покров тебе понравится. Она поцеловала меня в щеку и выпустила за дверь. Вызвав лифт, я спустилась вниз и замерла у скамейки, что находилась у дороги. Стала ждать. На часах было 12-28. Но ожидание мое длилось недолго. Спустя мгновение, как я остановилась, в воздухе поднялся ветер, а затем раздался протяжный гудок и буквально, словно художник брызгал на холст, из ниоткуда на подъездной дорожке появился он – темно-зелёный автобус, на корме которого золотыми буквами было выведено: школа-пансион Пяти Стихий. Дверь со стороны водителя медленно открылась. Я завороженно смотрела на небольшие ступеньки и то, как по ним спускается некто. – Ну здравствуй, цыпа. Мои глаза дошли до лица и, ещё не совсем сообразив, что делаю, я бросилась в объятья Артема Стрельцова.
