Because the night belongs to lovers

— Как…? Ремус встает на четвереньки в постели Сириуса, но теряет равновесие и падает на руку. Он смеется, а Сириус странно косится на своего друга. — Откуда ты это знаешь? — Ремус сидит в позе портного и грозно смотрит на Сириуса. Обеспокоенный, Сириус встает и начинает ходить взад-вперед. — Ну же! Как ты узнал, что Беннет собирается бросить меня? — Ремус ложится среди подушек Сириуса и раздраженно моргает, глядя на блуждающего по комнате парня. — А тебе обязательно знать, как? — спрашивает Сириус, почесывая шею. — Да! Сказал «а», говори «б»… — Но я не говорил «а»… — резко прерывает он. — «Б»? — Сири! — Он досадливо вздыхает, и его вдруг осеняет мысль. — Ты спал с ней, или как? — НЕТ! — Тогда скажи! Иначе почему это так секретно? — Расстроенный, оборотень швыряет подушку в друга. Его настроение падает, так как Сириус на самом деле не хочет раскрывать, как он об этом узнал. Конечно, Сириус громко вздыхает. — Это из-за нее, а не из-за тебя, — говорит Сириус, бросаясь на кровать рядом с Ремусом. — Реми… это не ты! Он испускает тяжелый вздох и бросает взгляд «ну, эй, а что насчет красных гиппогрифов» Сириусу. Серые глаза печально смотрят на его друга, и Ремус застывает в его взгляде. Его глаза немного успокаивают. Сириус стал его домом. На Джеймса уже не так смотрят из-за Лили и кого-то еще, кроме Беннет (если она вообще у него есть) и Сириуса. — Она собирается уйти от тебя, потому что думает, что ты больше не любишь ее, — говорит Сириус с легкой грустной улыбкой. — Что ты имеешь в виду? — Ремус резко садится. — Что я имею в виду? Это она так сказала. Кэролин рассказала мне, а Беннет — ей. У нее такое чувство, что ты… влюблен в кого-то другого. — Чепуха! — Он фыркает и падает навзничь на подушки с такой силой, что поднимается пыль. — Чепуха? Ты с твоим неиссякаемым словарным запасом придумал слово чепуха? — Сириус снова улыбается оборотню. — Вздор, чушь собачья, галиматья, бред, ты болтаешь ерунду. Вот тебе целых пять синонимов, доволен? Но я ни в кого не влюблен, — перебивает он, — ни в кого, кроме Беннет. Так что это должно быть неправильно с моей стороны! — Ты встал на сторону девчонки и начинаешь переживать?! — Сириус фыркает и пытается спрятать улыбку за воротничком рубашки, когда замечает взгляд Ремуса. — Сириус, честное слово. Со мной что-то не так, да? Сириус слегка улыбается и отрицательно качает головой. Он садится и слегка наклоняется вперед. — Ты невероятно умен! — говорит он, поднимая руку и ловя пальцами прядь волос. Ремус полулежит, опершись на локти, и гадает, к чему это Сириус клонит. — Ты силен, — палец скользит по руке Ремуса и заставляет его бессознательно содрогнуться. — Ты талантлив. — Сириус опускает руку, словно внезапно осознав, что это плохая идея. — Ты прекрасен, — говорит он позже, медленно поднимая руку и проводя пальцем по линии подбородка Рема. Как ни в чем не бывало Сириус откидывается назад, опираясь на руки и оставляя потрясенного Ремуса таращиться на него. Ощущение, что его кожа горит на линии челюсти, заставляет его полностью потерять самообладание. — Так ты можешь теперь поверить, что это не ты? — Сириус не получает ответа, оборотень слишком потрясен. — Что бы там ни говорила Беннет, я даже представить себе не могу, что с тобой что-то не так. — С ней тоже все в порядке, — бормочет Ремус и снова падает на подушки. Кровь в его жилах горячо пульсирует, а в животе крутит. Отлично! Теперь он заболел. — Нет, с ней тоже не должно быть ничего плохого, вы, ребята, просто не подходите друг другу. Я правда не знаю. Но знаю, что с тобой все в порядке. — Но… — Никаких но, поверь мне. — Он закрывает ладонью рот Ремусу и грозно смотрит на него, собираясь снова запротестовать. — Нет, Реми. — Но, Бродяга… — Ты когда-нибудь замолчишь? — По прошествии семи лет ты уже должен был бы это знать. Если ты говоришь, что со мной все в порядке, это не значит, что другие думают так же. И как ты можешь считать, что со мной все в порядке, несмотря на все это? — Это? Что ты… оборотень… — последнее, что он шепчет по привычке, —…автоматически не делает тебя плохим человеком. Если ты это имеешь в виду. Ты действительно стараешься изо всех сил, чтобы никто не пострадал, и тебе никогда не придет в голову хотеть причинить кому-то боль… ты даже не хотел бы навредить Нюниусу, и это тебя беспокоит. — Если бы я был действительно хорошим человеком, то не позволил остаться рядом в полнолуние. — Тебе помогло то, что мы были с тобой! — Но я рискую вашими жизнями… — Мы сами приняли решение. Мы связаны нуждой и желанием, мародеры до смерти. — Сириус заставляет его улыбаться. В нем пузырится мысль, что Сириус, похоже, доволен тем, что заставил его улыбнуться. — Мне кажется, я заболеваю… Встревоженный взгляд и рука на лбу. — Ты все равно не горячий… — Я даже не могу как следует заболеть! — И что это такое? Это день поиска-того-что-в-тебе-не-так или что? — Но со мной что-то не так! Меня бросят, и я заболею, но все равно не могу сделать этого как следует. Наверняка кто-нибудь из учителей скажет, провалиться мне на месте, если не смогу станцевать польку в голубом платье Лили! — Ух ты! Это так же эффектно, как и звучит… Глаза Ремуса становятся огромными, как блюдца, желудок сжимается, и тело слегка немеет. Такое чувство, что его сейчас вырвет, или он закричит, или снова поцелует Сириуса. — Что ты делаешь? — Ты никогда не перестанешь болтать, а у меня уже уши болят. — Сириус потягивается и ложится рядом с Ремусом, тянет свою любимую подушку к себе и удовлетворенно вздыхает. — Но ты же поцеловал меня! — Да, но зато ты притих. — Он поднимает бровь и демонстрирует одну из своих очаровательных улыбок. Тысячи вопросов и миллионы эмоций пронеслись через мозг и тело Рема. Где-то в замешательстве он легко наклоняется и целует Сириуса. «Если он может, то и я могу», — смело думает он. Должно быть, у него случилось кровоизлияние в мозг или что-то в этом роде. В любом случае, не все гиппогрифы дома. Сириус двигается быстро, и одна рука поднимается к груди Ремуса. Правая рука Ремуса сжимает запястье Сириуса и держит его так, чтобы Сириус не мог оттолкнуть его. Пальцы Сириуса сомкнулись вокруг футболки друга. Его поражает горячее дыхание Сириуса, когда он отстраняется. — Что ты делаешь? — Темноволосый парень смущенно поднимает взгляд. — Я знаю, что у него есть название… хммм… поцелуй?.. Да! Я целую тебя! — Но почему? «Это и впрямь было не очень продумано», — заключает оборотень. Ничего такого, что он мог бы порекомендовать кому-то. Его мозг быстро работал, чтобы придумать что-то для ответа Сириусу. Все закончилось тем, что он небрежно пожал плечами, как будто только что пожал руку Сириусу, а не прижал их губы друг к другу в горячем прикосновении. — Почему ты поцеловал меня? — повторил он. — Потому что хотел заставить тебя замолчать. — Сириус смотрит на Ремуса немного скептически, возможно, у него действительно необычная болезнь, которая помогает Ремусу меняться мозгом с другим человеком. Это объясняет, почему один из его лучших друзей вел себя так странно. А может, он заколдован? — Да. И ты бы сказал, что все это время молчали? — Нет… да? Я действительно не понимаю, что ты пытаешься сказать, Муни. Какое это имеет отношение к… хмпф! — Прекрати болтать сейчас же… Ремус снова наклонился и поймал слегка влажные и теплые губы Сириуса, и как раз в тот момент, когда он собирался отстраниться, он почувствовал, как пальцы Сириуса притягивают Ремуса за шею ближе и не дают ему отодвинуться. Тепло от пальцев Сириуса, проникающих под рубашку Ремуса, заставляет его забыть о боли, страхе, гневе и сомнениях. Если Беннет хочет расстаться — пусть. Если он плохой человек в глазах других — пусть. Если все остальные его ненавидят — пусть. Пока Сириус целует его, пальцы находят путь вниз по позвоночнику, а затем снова вверх, чтобы остановиться и ощупать шрам большими пальцами. Это шрам от укуса Ремуса в детстве. Прохладный вдох Ремуса и вздрагивание его плеча, которое он отводит назад, чтобы отогнать ощущение спешки. — Тебе было больно? — Сириус поднимает руку и растягивает ткань футболки, убирая руку со спины. Ремус откидывается назад, пока снова не касается руки Сириуса. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза. Немного больно, но это скорее приятная боль. Такое чувство, что этот шрам хранит в себе часть волка, и он действительно не хочет, чтобы к нему прикасались. Пытаясь запугать тело своего хозяина, чтобы оно не хотело, чтобы его трогали, пытаясь всеми силами исказить тело, в котором оно живет. Оборотень наклоняется и снова ловит губы Сириуса. Рука Сириуса лежит на плече и время от времени нежно массирует это место, а плечо Ремуса каждый раз подергивается, что вызывает у Сириуса улыбку. Положив руку на живот Сириуса, Ремус наконец приходит в себя. — Что мы делаем? — спрашивает он и смотрит на друга. —Идем на поводу у наших гормонов? — тихо бормочет Сириус, не сводя глаз с губ Ремуса. Ремус молча смотрит на него, следуя за линией подбородка вверх по скуле — все время кажется, что Сириус пытается понять, сколькими различными способами он мог бы в своих фантазиях воспроизвести все морщинки на лице Ремуса или где это было бы наиболее красиво, если бы он поцеловал линию подбородка первого — вверх по линии волос, вниз по растрепанным волосам. Он ловит прядь волос и аккуратно закручивает ее между пальцами, ведет назад, мимо уха, чтобы, наконец, поднять глаза и встретиться с пристальным взглядом Ремуса. — Что? Что это такое? — Ты выглядишь так, будто хочешь съесть меня своими глазами, пока я пытаюсь понять, что мы делаем! — Прелюдия? — Прелюдия к чему? Сириус смеется. — Ты такой наивный и милый. — Нет, не пытайся сбить меня с толку, — протестует он, но все же прижимает шею к губам Сириуса, издавая слабый стон. — Пожалуйста, Бродяга, что мы делаем? — Разве ты не знаешь? — Конечно, я знаю! — Тогда чего же ты не хочешь? — Я не об этом… — Если это не то, чего ты не хочешь, то почему протестуешь? Почему ты спрашиваешь? Ремус знает, что Сириус прав, но он все еще не может избавиться от чувства, что это неправильно. То, что они делают, не принимается другими людьми, и он, ради Мерлина, влюблен и в Беннет! «Но ненадолго, — говорит голос в его голове. — Он не более чем твой лучший друг, а лучшие друзья так не поступают». — Потому что… потому что это не нормально! — Тебе это нравится? — Да… — Это хорошо? — Да… — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Нет… — Тогда это нормально. — Но… — Но что, Луни? Но мы парни? И это все? Или что у тебя есть Беннет? Или что мы лучшие друзья и должны ими оставаться? Или что это отвратительно?! Сириусу не нужен ответ, чтобы знать, что именно так думает Ремус. Не могу его винить, если бы в постели рядом с ним лежал кто-то другой, кроме Ремуса, он бы тоже начал думать. Но теперь это Ремус, и, вероятно, именно поэтому Сириус чувствует себя обиженным и сбитым с толку. — Нет, я просто не понимаю. Сириус замолкает и выглядит немного пристыженным из-за своего раздражения. — Я тоже, — отвечает Сириус, падая обратно на матрас. Желание словно сдуло ветром. Оборотень погружается, если возможно, глубже в матрас, и он чувствует, как чувство безнадежности ползет и медленно отравляет его тело, и он действительно не знает, что делать. — Итак, Беннет собирается расстаться… — Откуда он это взял? Он что, дурак, что ли? Он вздыхает про себя. — Кажется, так, — мрачно отвечает Ремус. — Она тебе нравится? Ремус откидывает голову в сторону и встречается с серым взглядом. — Честно говоря, я уже не знаю. Поверь. Может быть. — Может быть — не очень хороший ответ. «Нет, это нехорошо», — не думает анимаг мрачно. Все было намного лучше до того, как Сириус открыл свой большой (красивый и чудесный, дружелюбный, целующий, неправильные мысли, Ремус!) рот и решил заявить, что Беннет хочет расстаться. Ладно, это очень хорошо, что он говорит это ему и не держит в секрете, но сейчас это не имеет отношения к делу! — Она хочет расстаться, так что я немного запутался. О Мерлин! Он был неверен! Эта мысль просто поразила его, он поцеловал Сириуса, значит, он просто изменил! Если Беннет не собирается расставаться, она определенно сделает это сейчас! Невольный стон срывается с его губ. И он с хлопком закрывает лицо руками. — В чем дело? — Анимаг пытается разнять руки оборотня; голос у него встревоженный. — Я изменил! — бормочет тот. — Что?! — испуганно восклицает Сириус. — Когда же? Ремус опускает руки и недоверчиво смотрит на своего друга. — Только что? — многозначительно отзывается он. — О, но это не считается! — Нет? — Он звучит искренне удивленным, как это не считается? — Хм, ну ладно. Хорошо. Значит, он изменяет, его бросают, он все время болеет и целует своего лучшего друга. Он правда отвратительный, глупый и совершенно запутавшийся. — Ты любишь кого-то другого? Вопрос звучит так неожиданно, что он долго ничего не отвечает, и Сириус повторяет свой вопрос на тот случай, если он не расслышал. Но он слышал, просто сам не может отвечать, не знает, что нужно ответить. — Рем? — Сириус кладет руку на щеку оборотня, заставляя его поднять голову и посмотреть на него. — М? О, как горяч Сириус! Рука почти обжигает его, мурашки бегут по телу Ремуса, заставляя его содрогаться. — Тебе холодно? — Нет, — качает он головой. — Ты просто такой горячий. — Я? — недоумевает Сириус, снова убирая руку. В ответ он получает кивок. — Может, это тебе холодно, — с улыбкой говорит Сириус. Он оставляет вопросы Сириуса без ответа, и анимаг, похоже, больше не помнит об этом. Его мысли начинают блуждать, и он обдумывает все хорошие моменты с Беннет. Собрать все, что создает отношения, и пытается выяснить, что он сделал не так. Что ж, поцелуй с Сириусом, возможно, не самое лучшее, что он сделал, но это была ошибка, которую он только что совершил. Его мозг выдает всевозможные теории о том, что он сделал не так, и выдает недавний поцелуй его и Сириуса. Это было довольно хорошо… не так, как с Беннет или любой другой девушкой, но замечательно. Погодите, он не очень хорошо соображал — откуда взялось замечательно? Это было бы просто замечательно, правда? Он прикусывает губу и снова задумывается. Это было, наверное, замечательно, во всяком случае, пока что самое лучшее. Он снова наклоняет голову, глядя на губы Сириуса, кусая свою собственную. Губы двигаются вполне чувственно. Подождите, стоп! Чувственно? И губы Сириуса шевелятся. Со все еще звучащим в голове словом «чувственно» он поднимает взгляд и встречается с растерянным взглядом Сириуса. — А? — Я спросил, не случилось ли чего, потому что ты уже довольно долго на меня пялишься. Ремус краснеет и отводит взгляд. — Нет-нет. Я просто немного задумался. — О чем задумался? Взгляд Ремуса снова опускается на губы Сириуса, и ему почти больно не потянуться и не поцеловать их. Из-за этого становится намного труднее сконцентрироваться или сосредоточиться на том, на чем должен сосредоточиться — на Беннет. Ладно, как верный или, по крайней мере, добрый бойфренд (верный теперь не подходит), он должен попытаться. Единственная проблема в том, что его мозг действительно не — абсолютно нет! — хочет сосредоточиться на Беннет. Он сейчас настолько запутался, что постоянно хочет вернуться к их поцелую. Он вздыхает. — Лунатик? — Что? — шипит он. — Вау, — усмехается Сириус. — Мы теперь немного раздражительны? — Извини, — бормочет он и опускает глаза. — Чего ты хочешь? — У тебя такой грустный вид, что случилось? Это из-за Беннет? Если она так много для тебя значит, ты должен поговорить с ней! — Нет, это не Беннет, — бормочет он в ответ и чувствует, как краснеет. — Тогда в чем же дело? — Ты, — вздыхает оборотень и краснеет еще сильнее, чувствуя, что ему хочется провалиться сквозь землю. — Я? Что я сделал? — Ты поцеловал меня! Несколько секунд Сириус выглядит смущенным. — И что случилось? — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я не хочу, чтобы ты переставал краснеть из-за меня. Он снова погружается в свои мысли. Сириус хорош. Очень хорош. Особенный и источающий потрясающую мужественность для своего юного возраста. Взгляд оборотня снова останавливается на губах анимага. Наблюдая за их движением, он складывает слова, которые совершенно не слушает. Вскоре Сириус должен думать, что он совершенно упустил из виду, что Ремус замолчал, но теперь понимает, что никогда не получает ответа, а когда получает, это едва ли имеет смысл. Что-то заставило его полностью очаровать своего черноволосого друга. Все, о чем он может сейчас думать и надеяться, это то, что Сириус снова собирается его поцеловать — сам он не сможет набраться сил, чтобы подняться с матраса, наклониться к другу и поцеловать его. Тело кажется тяжелее свинца. Ему кажется, что он хочет, чтобы Сириус прижал его к матрасу и страстно поцеловал. Почувствовать, как тело соседа по комнате прижимается к его собственному. Оборотень хочет ответить на поцелуи и провести руками по черным волнистым волосам. Хочет почувствовать, что Сириус желает его, сорвать с анимага всю ненужную одежду… Мерлин! О чем он думает на самом деле?! Теперь он точно болен. Может, и не вирусный, но больной на всю голову! Что, если Сириус знает, о чем он думает… Ремус резко краснеет и смотрит на Сириуса, желая убедиться, что черноволосый не знает, что творится у него в голове. Рука Сириуса случайно касается руки парня, чьи волосы песочного цвета, Ремус думает, что у него случится сердечный приступ, и дрожит всем телом. Он это видел? Он смотрит на Сириуса и краснеет. Затаив дыхание, смотрит на расслабленное лицо Сириуса. Он выглядит таким… красивым. От запаха Сириуса у Ремуса кружится голова, он больше не может думать и чувствует жар во всем теле. — Что? Что ты имеешь в виду? — смущенно и с некоторым предчувствием спрашивает Сириус, встретившись взглядом с Ремусом. Ремус качает головой так сильно, что это больше похоже на попытку избавиться от мыслей, чем на ответ на вопрос. Как он мог быть таким глупым и говорить, что не хочет, чтобы Сириус перестал его целовать? Он мысленно бьет себя и хочет, чтобы Сириус решил, что ситуация настолько запутанная и отвратительная, что он сначала ударит оборотня, а затем выбежит из комнаты, чтобы найти Джеймса и рассказать все, а затем они перенесут оборотня в Визжащую хижину. — Я ничего не говорил, — пискнул он с широко открытыми глазами. Красивый парень приподнимается на локте и серьезно смотрит на Ремуса. — Ты сказал, цитирую: «Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я не хочу, чтобы ты переставал краснеть из-за меня». И что именно ты имеешь в виду? — Я знаю, что ты не дурак… — бормочет он в ответ и пытается встать с постели, единственная проблема в том, что тело, кажется, отказывается участвовать в том, что приказывает мозг. Сириус внимательно осматривает его, пытаясь соединить все незакрепленные нити. Это нелегкая работа, когда он чувствует, как дрожащее и горячее дыхание Ремуса снова и снова ударяется в его лицо. Его рука сгибается под ним, и он падает в опасной близости от лица Ремуса. Они оба вздрагивают и смотрят друг на друга широко раскрытыми глазами. Сириусу хочется рассмеяться, прежде чем он замечает взгляд янтарных глаз Ремуса. Смех практически вырывается из него. На них обоих по-прежнему присутствует дразнящая серьезность. Сглотнув, Сириус поднимает одну руку и медленно гладит шею оборотня, прямо возле уха. Никто ничего не говорит. Единственное, что слышно, — это их ритмичное глубокое дыхание. Дыхание Ремуса — сладкое и теплое, бьющее ему в лицо, — сводит с ума. Когда Сириус замечает пристальный взгляд Ремуса, это почти вызывает головокружение. Он смотрит на него. С той же нежностью и тоской, с какой Джеймс смотрит на Лили. Он быстро моргает и краснеет под пристальным взглядом Сириуса. Серые глаза так прекрасны, и он замечает каждый маленький оттенок серого, каждую маленькую точку, полоску и пятнышко явственнее, чем дыхание. Ощущение, что все, что образует эту серую красоту, — это то, что спасет его и покажет ему жизнь. Как будто серый шепчет ему, что он может показать ему всю Вселенную, если он этого хочет. Близость между ними настолько интимна, что ему кажется, что это почти больно, и если ничего не произойдет в ближайшее время, то он не знает, куда идти или как прекратить это чувство. Как будто услышав его мысли, Сириус мягко наклонился ближе, все еще пристально глядя ему в глаза. Они спокойно смотрят друг на друга, никто, кажется, не может и не хочет оторвать от них взгляда. Чем ближе он подбирается, тем горячее и отчетливее дыхание оборотня. Нежно ласкает все линии лица. Сириус испускает вздох, не зная, что он сдерживается. Теперь они так близко друг к другу, так близко, но все еще так далеко. Мир останавливается на несколько секунд, и они тоже. Ощущение, что что-то магнетическое хочет их сблизить, крепко притянуть друг к другу. Они оба, кажется, наслаждаются тем, что застыли, пока бегут секунды, заставляя их тянуться так долго, что они оба, кажется, светятся, сияя от предвкушения и дрожа от тепла, которое излучает другой. Сириус придвигается чуть ближе, на несколько миллиметров, и кончики их носов нежно соприкасаются. Что-то похожее на электрический разряд пробегает по его позвоночнику. Он хочет задохнуться от этого чувства, но вздох так и не доходит до него, останавливается где-то по пути. Останавливается от мысли, что этот вздох разрушит все, что было между ними. Ремус весь наполнен Сириусом. Сириус выдыхает на него воздух, а тот вдыхает. Он наполняет его целиком и распространяется, опьяняя, по телу. Сириус наклоняется еще ближе, дальше смотреть бессмысленно, все превращается в одно сплошное пятно. Он медленно закрывает глаза. Это желание настолько сильно сейчас, что он искренне верит, что оно взорвет его. Время и пространство уносятся прочь. Все кажется таким большим и сильным, но таким маленьким, что может сломаться, если на него подуть. Рука Сириуса внезапно снова ласкает кожу Ремуса и заставляет его чуть не подпрыгнуть от неожиданности, когда его пальцы начинают двигаться. Это было все, что нужно было сделать Сириусу, чтобы Ремус сократил последние несколько щекочущих миллиметров между ними и встретился с губами Сириуса. Нижняя губа Сириуса касается верхней губы Рема. Легко и аккуратно. Как слабый летний ветерок или щекочущее перышко. Чувство одновременно взрывается и схлопывается в теле Ремуса и течет изо рта, через тело и в мир с такой скоростью, что он думает, что все вокруг них сравнялось с землей. Это чувство возвращается к владельцу и заставляет его задыхаться. Если бы у него еще оставались мозги, он бы покраснел от жалкой ситуации, они даже еще не целуют друг друга, а он уже теряет сознание от этого ощущения. Он тоже не двигается ближе, он хочет, чтобы время остановилось. Он боится, что если пошевелится, то время снова начнет течь. Поэтому они продолжают дышать воздухом друг друга и закрывают глаза, ожидая подходящего момента, чтобы сдвинуться еще на несколько миллиметров. Похоже, Сириус счастлив, когда он чувствует, как бьется сердце Ремуса. Слушает его биение — громкое, быстрое, ритмичное. В том же темпе, что и его собственное. Он сдерживает улыбку, но позволяет кончику языка показать намек на нее. Каким-то волшебным образом Ремус, кажется, узнает о движении Сириуса в ту секунду, когда Сириус об этом думает — потому что он позволяет кончику своего языка наполовину коснуться кончика языка Сириуса. Столь же медленно и неуверенно они позволяют своим губам и языкам исследовать друг друга иначе, чем раньше. Более эмоционально и искренне. Пробуют на вкус языки друг друга, губы, каждый уголок рта, складки влажных мягких губ. Рука Сириуса продолжает соприкасаться с теплой кожей на шее Ремуса. Двигается, не думая об этом, на автомате. Вот так они и замирают. Просто остаются такими, какие они есть. Губы, которые все еще касаются друг друга. Закройте глаза и дышите. Думая о том, что произошло на самом деле. Как едва считающийся поцелуй мог сбить их с ног, дать почувствовать себя более живыми, чем когда-либо. После нескольких минут лежания совершенно недвижно, едва касаясь губ и просто дыша, они отстраняются друг от друга и открывают глаза. Коротко улыбаются друг другу. Несколько раз мигают и оживают. — Мерлин, — прерывисто выдыхает Ремус и чувствует, как его сердце колотится в груди так сильно, что он начинает бояться, что скоро сломается ребро. — Вау, — отвечает Сириус, опуская взгляд на губы Ремуса. Хмурится и, кажется, задается вопросом, действительно ли произошло то, что только что произошло. Он даже не подозревал, что может возбудиться от такого легкого поцелуя. Оборотень пожимает ему руку и нежно проводит пальцем по челюсти Сириуса. Вплетает пальцы в черные волосы, потом снова притягивает Сириуса к себе и снова целует. Уже увереннее. Дрожь пробегает по всему его позвоночнику и заставляет волосы на руках и шее встать дыбом. Все тело омывается теплой пульсирующей кровью и разделяется на отдельные места — и тонким ровным слоем ложится под кожу, заставляя чувствовать себя раскаленным докрасна. Сейчас он полностью во власти Сириуса. Хочет, чтобы сероглазый человек делал с ним все, чего он боится, и в то же время все, чего он когда-либо хотел. Теперь его тело полностью передано Сириусу. Что бы ни придумал упомянутый человек, он это сделает. Язык становится более пылким и стремящимся. Все так же мягко и осторожно, но немного смелее. «Должно быть, это сон», — все, о чем может думать Ремус. Даже в самом смелом своем воображении он не мог представить себе, что это будет так чудесно. А если это сон, то дайте ему настоя — он больше никогда не хочет просыпаться! Сейчас все кажется таким горячим, что он не удивился бы, если бы это вызвало искры вокруг них прямо сейчас. Ему нужно дышать. От недостатка кислорода кружится голова. На него также может влиять присутствие и запах Ремуса, но он считает, что недостаток кислорода является одним из факторов, вызывающих кружение головы. В конце концов, когда потребность в кислороде становится больше, чем потребность в губах оборотня, он, задыхаясь, отрывается от него. — Ты такой невероятно красивый, — слетает с губ Ремуса, заставляя его и Сириуса покраснеть. Чтобы отвлечь Сириуса от его покрасневших щек, он позволяет своим рукам медленно скользнуть под упомянутый свитер. И краснеет еще сильнее, когда Сириус подпрыгивает от неожиданности. «Черт, что я делаю?» — просачивается в изрядно размякший мозг Ремуса. Он не получает ответа. Не то чтобы он ожидал, услышать его от одурманенного органа в его черепе. Сириус, похоже, хочет загладить свою вину, потому что наклоняется и целует юношу в шею. Ремус хватает ртом воздух, когда язык Сириуса начинает атаковать кожу под челюстной костью. — С-Сириус… — Имя звучит почти шепотом. Не более одного выдоха. Улыбаясь, Сириус отпускает кожу на его шее и снова тянется к губам Ремуса. Двигает своим телом, двигает губами. Он тяжело приземляется, положив ноги на бедра Ремуса, и они оба громко стонут, когда их промежности встречаются. Небольшое замешательство сквозит в темно-серых глазах Сириуса, когда он встречается с темнеющим взглядом Ремуса. — Ож-жидал… что ты не… не станешь твердым…? — Ремус ровно дышит и немного улыбается, увидев замешательство в глазах Сириуса. — Не знаю, чего я ожидал, — бормочет Сириус. «Мерлин, за эту охриплость мне полагается стипендия!», — думает Ремус и стонет. Анимаг быстро облизывает губы и пытается улыбнуться. Улыбка, похоже, не хочет появляться, так что это больше похоже на маленькие милые подергивания. Черноволосый гриффиндорец жадно наклоняется над гриффиндорцем с волосами песочного цвета и всем своим весом падает на тело Ремуса. Из глоток вырываются два ровных стона, когда их эрекции прижимаются друг к другу. Теперь все пошло прахом. Они оба находятся за пределами разума и здравомыслия. Теперь их уже ничто не остановит. Ремус Джон Люпин, что ты со мной сделал? Он глубоко вздыхает, глядя на руку Ремуса, которая медленно массирует ему голову и выводит его еще дальше за пределы здравого смысла. Он крепко сжимает бедро оборотня и кратко размышляет, что, если это больно в его руке, должно быть, больно и человеку под ним. Никаких протестов не слышно, поэтому он отмахивается от этой мысли и удерживает хватку. Очень. Много. Одежды. Мозг Ремуса бурлит и пытается понять, как решить проблему слишком большого количества одежды. Ну же, мозг! Ты знаешь ответ. ПОДУМАЙ! Каким—то образом ему удается расстегнуть пуговицу на рубашке Сириуса, и он издает тихий звук восторга и хочет хлопнуть в ладоши, когда его рука придумывает что-то, что его мозг, кажется, не может понять. Еще одна пуговица — готова, и на этот раз он радостно смеется. — Над чем ты смеешься? — вопросительно бормочет Сириус и наклоняет голову. Ремус качает головой, показывая, что ему совершенно не о чем думать, что он может сказать позже, если соблазн узнать все еще останется. Игриво покусывая, Сириус ловит губы Ремуса и глубоко целует его. Немного бессознательно борется с человеком, находящемся под футболкой. Здесь похоть берет над ним верх, и мягкость уносится прочь. Сириус вынуждает Ремуса сесть и небрежно стряхивает с оборотня серый кусок ткани. Он почти злится на Ремуса, когда рубашка застревает у него на уровне рта, когда он ее снимает. «Закрой свой рот ради бога! Или, между прочим, не надо», — думает Сириус, обнимает Ремуса за шею и притягивает к себе в поцелуе. Глубокий раскованный поцелуй, от которого весь Ремус покачивается и слегка дрожит. Мерлин. Руки Ремуса продолжают расстегивать пуговицы на белой рубашке Сириуса, затем они просовывают руки в рукава и начинают ее стягивать. Его пальцы, ласкающие руки Сириуса, когда он теряет единственный предмет одежды, покрывающий верхнюю часть его тела, заставляют его дрожать от возбуждения и тепла, проходящего через его тело. Руки Сириуса скользят вниз по груди оборотня, по его животу. Он поднимает глаза и встречается со взглядом золотистых глаз, а затем опускает взгляд на пояс, который удерживает его брюки, и на ширинку. И нет, нет, нет, и да, да, да проскальзывает во взгляде Рема. Очевидно, смущен всеми этими эмоциями. Поэтому черноволосый юноша прикладывает руку к ширинке и смотрит вопросительно. Можно мне? Ремус игнорирует вопросительный взгляд и закрывает глаза, слабо дрожа от желания и удовольствия. Он выглядит так красиво, что Сириусу приходится наклониться вперед и поцеловать слегка приоткрытые губы, захватить верхнюю губу и нежно поцеловать ее, прежде чем втянуть нижнюю губу и закончить покусыванием, заставляя оборотня дрожать и стонать. Он медленно отстегивает ремень и протаскивает пуговицу через щель. Останавливается, смотрит в затемненные глаза Рема и улыбается. Убирает несколько прядей волос с влажного лба. Пальцы скользят вниз — исследуя, ища, любя. Где бы он ни остановился, его руки и пальцы, кажется, идеально подходят к частям тела Ремуса — как созданы друг для друга. Рука Ремуса скользит вниз. Вот Сириус со стоном запрокидыват голову назад и обнажает слегка загорелую кожу. Адамово яблоко двигается, когда гриффиндорец сглатывает. Слегка наклонившись вперед, он целует Сириуса в шею. С губ вышеупомянутого гриффиндора слетает глубокий вздох удовольствия. Губы постепенно спускаются вниз по шее Сириуса, оставляя четкие холодные и влажные пятна, где губы Ремуса тянутся вперед — все дальше и ниже. Сириус чувствует себя настолько подавленным, что, должно быть, находится на грани безумия. Но, Мерлин, это так удивительно. В конце концов он вынужден расстегнуть ширинку, не чувствуя, как она давит. Это действие заставляет Ремуса широко улыбаться, как ребенка в канун Рождества. Затем Ремус снова ложится на подушки и матрас и начинает расстегивать свои собственные брюки. Сириус быстро слезает с Ремуса, встает и помогает тому стянуть его штаны. Почти таким же движением он обнажает Ремуса, и теперь парни одеты только в нижнее белье. Он заползает обратно в постель, садится верхом на ноги Ремуса, наклоняется и целует оборотня. Жестко и страстно. Так сильно, что их бедным губам было бы больно, если бы в мозгах осталось хоть немного крови. Затем отпускает губы Ремуса, и протестующий звук покидает губы мужчины, пытающегося вернуть контроль над губами Сириуса. Он довольно скоро забывает о грубости — потому что как Сириус посмел просто отпустить его губы? — в действиях Сириуса, когда последние упомянутые губы начинают блуждать вниз по грудной клетке Ремуса, вниз по его животу и оставляют после себя серию поцелуев вдоль ребер. Он опустился еще немного и стал целовать внутреннюю сторону бедер оборотня, поверх нижнего белья, чуть отводя голову в сторону, чтобы не забывать дышать. Скачущие гиппогрифы! Сириуса надо хвалить и душить одновременно, когда он так дышит! Сириус определенно любит дразнить! Но он уже знал это, не так ли? На секунду он уже не совсем уверен. Сириус продолжает поддразнивать. Ласкает его вверх вдоль противоположного бедра, продолжает целовать внутреннюю часть другого, движется вверх по животу, чтобы целовать с правой стороны. Все, чего он сейчас хочет, — это чтобы Сириус перестал дразнить его, чувство начинает причинять боль, и он дрожит так сильно, что боится, что начнет стряхивать части своего собственного тела. Возбуждение настолько сильное, что он думает, что кончит в любую секунду. Но в чем он уверен, так это в том, что Сириус остановился. Почему? Он поднимает голову с матраса, видит, что Сириус смотрит на него, встречает темные расширенные зрачки, такие темные и полные чего-то, что кажется, будто они горят. — Все в порядке? — Сириус вопросительно дергает резинку белья. — Хорошо, — отвечает Ремус, прерывисто выдыхая. Пройдет не более одной микросекунды, прежде чем Сириус продолжит снимать одежду. Сириус останавливается в своих движениях так же, как и Ремус. Ремус в изумлении, что Сириус останавливается, а тот изумлен и взволнован. Брюнет наклоняется и ловит губы Ремуса, жадно целуя его, одновременно стягивая с себя нижнее белье. На несколько секунд они остаются в теплой безопасности поцелуя и посвящают себя исследованию ртов друг друга. Почти внезапно анимаг отстраняется и сползает вниз. Он легко впивается зубами в кожу бедра Ремуса, прежде чем он двинется на восток и возьмет гриффиндорца в рот. Рука Ремуса вплетается в волосы Сириуса, и он громко стонет. Сириус, похоже, точно знает, что делает. Природный ли это талант, или практиковался — он не знает. И если ему есть о чем подумать или о чем беспокоиться, он тоже не знает. Протягивает язык от корня к кончику, делая его очень влажным. Продолжает сосать, облизывать и целовать. Его рот влажный и горячий — толкает его, пока он не кончит. Ремус парализовано лежит на матрасе, его грудь поднимается и опускается синхронно с частым дыханием. Следует немного прийти в себя, прежде чем он вознамерится расплатиться. Сириус чуть не вскрикивает от неожиданности, когда Ремус внезапно разворачивает их в постели, и оказывается под ним. Злобная улыбка играет в уголках рта оборотня. «Возмездие», — написано в его глазах. Вскоре после этого он наклоняется и показывает Сириусу, как больно было, когда анимаг дразнил его. Взаимность или расплата — называйте как хотите, но Сириус, похоже, не возражает, как бы вы это ни называли.

***

— Я думаю, что я… Брюнет открывает глаза и слегка наклоняется, чтобы посмотреть в глаза янтарного цвета. — Что? — спрашивает он тихо, мягко и слегка улыбается. — Что я, вероятно, влюблен в кого-то другого, кроме Беннет, — бормочет Ремус и слегка краснеет. — Ах… Сириус выглядит обеспокоенным и напуганным? О нет… Он предположил… Почему он так считает? ТАК по-идиотски! Он должен понимать, что Сириуса брали только сейчас, как и всех остальных, с кем он был. Вот кто такой Сириус — спонтанный и легко вовлекаемый в ситуации. Если бы Сириус был человеком, который думает о том, что делает, анимаг давно бы умер от стыда или, по крайней мере, провел бы свои дни, прося прощения у всех, но он не делает ни того, ни другого. Ибо Сириус Орион Блэк вообще НЕ размышляет о том, что он делает, и поэтому Сириус Орион Блэк не печалится о том, что он только что сделал с ним. И вот теперь Ремус лишил себя шанса играть спокойно и в то же время спонтанно. Ибо идиот-который-становится-оборотнем-трижды-в-месяц раскрывает свой большой рот и начинает признаваться в любви к прекрасному мальчику с волосами цвета черного дерева. Я такой тупой! — Ты влюблен? Стоп… Сириус кажется разочарованным? Почему друг кажется разочарованным? Подождите! Ему хочется кричать, когда Сириус внезапно встает с кровати и снова надевает нижнее белье. Он не хочет, чтобы Сириус вставал с кровати. — Я собираюсь принять душ. Сейчас? А что же я? Ремус садится, одеяло соскальзывает вниз и ложится комком ему на колени. — Подожди! — Сириус останавливается, удивленный раздражением в голосе второго мародера. — Ты большой говнюк, Сириус Орион Бродяга Блэк! — А ты просто очарователен, Ремус Джон Лунатик Люпин, — холодно говорит Сириус, приподняв бровь. — Ты думаешь, что можешь обращаться со мной, как с любой другой девушкой? Как будто я ничего не значу? — В конце концов, это ты отвергаешь меня, как будто я ничего не значу! Ты думаешь, я останусь в постели и буду обниматься с тобой? Вряд ли. — Сириус сжимает челюсти и холодно смотрит на Ремуса. Что, отвергает? Он ведь не отверг Сириуса, правда? — Какой же ты глупый! — восклицает расстроенный Ремус. Глупый анимаг! — Да, это очевидно. Даже не верится, что я могу быть таким глупым! — Сириус вздыхает и закрывает лицо руками. — Ты воспользовался мной! — Воспользовался тобой? У тебя не все в порядке с головой? Как я могу тобой воспользоваться? — Ты заставлял меня делать то, о чем я и мечтать не мог! — И тебе, кажется, это понравилось, — парирует Рем, стискивая челюсти. Теперь он в бешенстве. Как Сириус может это сделать? Против него все. Он никогда не думал, что черноволосый парень сделает это с ним или, если уж на то пошло, с кем-нибудь из мародеров. Хотя он и не думал, что Сириус прыгнет в постель к какому-нибудь мародеру или мальчишке, если уж на то пошло, но тут он ошибся и мог фатально отвергнуть то, что они делали, пожав плечами. Что он сейчас и делает. Но вы поняли! — Мне было противно, это единственное, что я чувствовал. — Ты использовал меня. Как ты можешь так поступать со мной? — тихо спрашивает Ремус, стискивая зубы и смаргивая слезы. — Я просто защищаю себя, Ремус. — Что значит ты защищаешь себя? — Ты уложил меня в постель и заставил меня почувствовать… вещи… а потом ты кончил и… а теперь скажи мне после всего, что только что произошло, что ты, хотя Я ПРОСИЛ, что ты на самом деле все еще любишь! — Холод улетучивается и сменяется отчаянием. — Я ничего не могу поделать с тем, что влюблен, — бормочет Ремус себе под нос. — Нет, ты, очевидно, не можешь. Надеюсь, теперь ты счастлив, — шипит анимаг и разворачивается. СТОП! Счастлив? Как он будет счастлив, если Сириус сыпет соль ему на рану? — Я не был готов влюбиться в тебя, — робко, извиняющимся тоном говорит Ремус и смотрит вверх, чтобы увидеть, как Сириус застыл. Вышеназванный человек оборачивается и тупо моргает, глядя на Ремуса. — Что? — Не заставляй меня повторять это снова. Ты все равно меня ненавидишь. — Что? — повторяет Сириус и все еще глупо моргает. — Я действительно не собирался влюбляться в тебя. Извини. — Что? — Что? — тупо повторяет Ремус. Почему Сириус не может просто пойти в душ, как и сказал? Так он сможет одеться и сбежать с поля боя. — Что ты имеешь в виду? — В смысле?! — Теперь он действительно раздражен — Ты в меня влюблен? — А кто же еще? Сириус хмурится и пытается связать информацию воедино. — Значит, ты меня любишь? — Тебе обязательно тыкать это мне в лицо? Извини, но я больше не буду об этом говорить. Если хочешь, я буду держаться от тебя подальше. — Зачем мне это нужно? — Ты так поступаешь со всеми девушками. — Но ты же не девушка… «Наблюдательный… Но тот факт, что я не девушка, все равно не помогает». — Но… я думал… — Что ты думал? — спрашивает Ремус и встречается со взглядом больших серых глаз. — Я думал, ты влюблен… — Я же говорил! — Позволь мне перейти к делу! Ремус замолкает. — Я думал, ты влюблен в кого-то другого. Что ты просто воспользовался мной и ситуацией, — бормочет Сириус и делает несколько шагов к кровати, быстро поднимая опущенный взгляд. — Неужели ты так низко обо мне думаешь? — смущенно спрашивает Ремус. — Нет! Нет, нет, нет, нет! Мерлин, нет. Но я не думал, что ты влюблен в меня, — улыбается Сириус, прислонившись ногами к краю кровати. Ремус опускает сероглазого рядом с собой в постель и тоже слегка улыбается. Все еще немного неуверенно. — Но что ты чувствуешь? — Я тоже в тебя влюблен, — краснея, бормочет Сириус. — Правда? — Да. Рука скользит вниз по плечу Сириуса, обнимая его. — Я был счастлив услышать, что Беннет хочет расстаться. У меня нечистая совесть, но, может быть, она мне больше не нужна? — Нет… ты мой. Беннет может идти куда глаза глядят, — улыбается он, ловя губы Сириуса. — Ты… я так тебя люблю.