Последняя просьба

      Глядя на светлую макушку, безвольно уткнувшуюся мне в плечо, я с грустью осознал, что задание на грани провала.       Когда наводил справки о владельце крупного холдинга по производству химической продукции для сельского хозяйства, даже представить себе не мог, что у него такая наивная дочь. Глупая девчонка! И просьба-то наиглупейшая — поцелуй! Надо отдать ей должное, что осмелилась попросить такое у киллера. Но, раз последняя…       — Что теперь с ней делать? Дуреха сентиментальная. — усмехнулся. — Поцелуй! Надо же было такое придумать.       Сейчас главное сделать вид, что девушка вышла из дома сама. К тому же кто будет смотреть на то, что отскребётся от асфальта? Все-таки тринадцатый этаж. Скинув принесенную ношу в окно, я двинулся к двери и, заглянув в глазок, на мгновение застыл.       — Черт, нашла время гулять с собакой!       Подождав, пока старушка с пуделем спустится на лифте, я осторожно открыл дверь и стянул с головы маску, а чтобы не светить своим фейсом по камерам, надел кепку и накинул капюшон. Кто будет искать гопника? Спустился на два этажа и только тогда вызвал лифт. Стоило дверям открыться, как мне в нос ударил резкий запах собачьих испражнений.       — Чертова псина даже до прогулки дотерпеть не смогла, — тихо выругался.       Я сохранял хладнокровие. Один мой неверный шаг, и все полетит к чертям. Заказчик нервничает. Уже шесть раз позвонил, я поспешно сбросил звонок. Чего кипятиться? Завтра из новостей все узнает. Мутный он человечишка.       Тяжело вздохнул. Заказ ебанутый. Давно у меня таких не было, не считая боевых на службе. Но даже тогда мне не приходилось убивать женщин. Что за гнусность — стрелять слабый пол? Внутри все бунтует. Надо выяснить, чем ему эта крошка насолила. Испокон века за женщин горой стояли, они — наш приоритет, если смотреть по моим внутренним убеждениям. Честь боевого офицера отказывается причинять боль этой девчонке. Ох, и ввязался же я в авантюру. Но что не сделаешь ради боевого товарища. Поздно пить боржоми, когда почки отказали, придётся идти до конца.       Ради этого задания пришлось снять квартиру на два месяца. Чтобы удобно было наблюдать за девушкой. На седьмом этаже весьма приличная двушка. Чистая, просторная, с пенсионерами по соседству. Полуслепыми и глухими. Как я люблю. Меня никто не знает, не видит и не слышит.       А девушка — умница. Хоть и наивная. Пашет на отцовской фирме без выходных, как лошадь. На удивление быстро въехала в тяжёлый график и смогла себя хорошо поставить на совете директоров, при том, что у неё теперь контрольный пакет акций. Без неё фирма загнется, даже если эти дебилы смогут объединиться.       — На хрена Ерофеич их вообще возле себя держал? — Трепали меня мысли, пока я спешно скидывая свои вещи в синюю спортивную сумку.       Свора бестолковых людей: один наркоман и два ворюги.       — А сейчас девушки не станет, так всё, суки, по кускам растящат. Товарищ майор, ну и игру ты затеял.       Майор… Андрей Ерофеевич…       Будто сейчас чувствую, как по голове жарко течёт собственная кровь, заливая глаза.       Наша колонна сергиево-посадских омоновцев ехала сменить подольцев на 53-блокпосту Промысловского района Грозного. Где облажалось командование — бог весть теперь разберёт. Но по нам открыли прицельный огонь. Свои! И наш тихо ползущий БТР подкинуло в воздух, как навозного жука, подминая под себя ребят.       — Старлей, ты слышишь меня?       Кто-то настойчиво тормошил меня за плечо. Его голос пробивался, как через толщу воды, а в голове шумел пронзительный звон.       — Товарищ майор… — едва хриплю окровавленными губами, силясь разлепить глаза. Наш командир тащил меня в сторону от горящей машины.       — Не боись, прорвёмся, — бодро вещает Ерофеич, передернув затвор. Он белозубо улыбнулся, подмигнув. — Поднимайся!       Мы так и не успели помочь псковским десантникам. Опоздали. Ребят в живых осталось по пальцам пересчитать. Зато я приобрёл верного друга, который вытащил меня из-под БТРа. Единственного выжившего из расчёта…       — Что приуныл, старлей? — Тяжёлая лапища хлопнула меня по плечу. — Война окончена.       — Тоскливо как-то.       — Да будет тебе. Вернёшься домой, как засосешь свою невесту, и жизнь сразу яркими красками окрасится.       — Два года дома не был, — криво усмехнулся на его слова, — нет у меня невесты.       — Не дрефь, — снова хлопает по плечу, наклоняясь ближе, — найдём, у меня дочка — красавица. Только тебе её доверю.       — Да иди ты, Ерофеич, лесом, — она у тебя небось в первый класс пошла, а ты её сватаешь.       — Зелёный, ты ещё старлей, не понимаешь, — как-то грустно продолжил майор, — не в возрасте дело, а в доверии…       — Эх, Ерофеич, — я устало вздохнул, поднимая завернутое в тёплый плед тело, — если бы ты знал, что твою дочку мне закажут убить, что бы тогда ты сказал?       Выйдя из подъезда, я не спеша направился к машине. Перехватив свою ношу поудобнее, прислонив к себе, другой рукой загрузил спортивную сумку в багажник.       — Куда ж, ты милок, девушку повёз? — раздался за спиной скрипучий старческий голос.       — Антонина Михайловна, добрый вечер, — громко поприветствовал глуховатую соседку. — Что это вы так поздно не спите? — «Откуда же тебя леший вынес на мою голову!»       — За молоком ходила, утром забыла купить, а дед мой кашу захотел, — посетовала соседка, зыркая, как я кладу девушку на пассажирское сидение, и вытянула шею, намереваясь заглянуть под край пледа. — Она что, заболела?       — Да, беременные женщины часто падают в обморок, — соврал первое, что пришло в голову.       — Так ты же у нас одинокий вроде?       — Был одинок. — Я обошёл машину и сел за руль. — До свидания, Антонина Михайловна.       Старушка помахала вслед удаляющейся машине, которая, светясь стопоками, скрылась за домом.