illness of life

Аккуратно зашриховываю волосы Джуна и, отстранившись, рассматриваю рисунок, на котором он изображен с вилами в руках. Довольно киваю, и тут же на столе начинает шумно вибрировать телефон. Рядом с ним пританцовывают цветные карандаши. Хосок. Звонит по Фейстайму. Тянусь к компьютеру, ставлю на паузу песню «Пинк Флойд», поворачиваюсь и отвечаю на звонок. - Так я и знал! - Он смотрит на меня с экрана. - Где твой жилет? Тебе полагается не снимать его еще целых пятнадцать минут. Дальше. Ты принял «креон»? Держу пари, не принял. - Извините, номер, по которому вы позвонили, больше не обслуживается. Если вы попали на эту запись по ошибке... - Тебе нельзя верить, - перебивает Хося. - А потому дальше будем работать по-другому. Прием лекарств и процедуры проходим вместе, чтобы я точно знал, что ты не обманываешь. Я сую за ухо карандаш, которым только что пользовался, и изображаю холодное спокойствие и полнейшее равнодушие: — Чего только не придумает, чтобы провести со мной побольше времени. Он дает отбой, и в какой-то миг - я мог бы поклясться, что мне это не привиделось, - на его губах мелькает улыбка. Интересно. Следующие два дня мы много общаемся по Скайпу, и, как ни странно, он не только отдает приказы, но и показывает свои приемчики: например, как принимать лекарства с шоколадным пудингом. Чертовски гениально. И вкусно. Мы дышим небулайзером, ставим капельницы, отмечаем прием лекарств и процедуры. Чон был прав. Уж не знаю почему, но он действительно успокаивается и расслабляется, когда видит, что я выполняю все требования режима. Мало-помалу его тревожность рассеивается. Не стану врать, уже сейчас, хотя прошло только два дня, вставать по утрам заметно легче. На второй день, после полудня, я надеваю «Аффловест» и чуть не подскакиваю от неожиданности, когда в палату вваливается Нам, готовій, как обычно к четырехчасовой перепалке из-за процедуры. В этих схватках победа всегда остается за ним, потому что он грозит изолировать меня от мира, но и я не оставляю попыток сопротивляться. Я захлопываю ноутбук, обрывая без предупреждения разговор с Хосоком, и мы с Намджуном таращимся друг на друга, как противники в классическом вестерне. - Глазам не верю. Ты сам надеваешь жилет. Пожимаю плечами - мол, ничего особенного, — и бросаю взгляд на компрессор, проверяю, все ли подключено правильно. По-моему, так оно и есть, но с другой стороны, я могу и ошибаться, потому что давно не делал этого самостоятельно. - Сейчас ведь четыре, так? Джун закатывает глаза и пронзает меня убийственным взглядом. - Не снимай раньше времени, – предупреждает он, прежде чем закрыть дверь. Я сразу же открываю ноутбук и вызываю Хосю по Скайпу, а сам ложусь на кровати, держа в руке розовую «утку». - Привет, извини, что так получилось. Нам... - начинаю я, когда он отвечает, и умолкаю, заметив на его лице унылое выражение и опущенные уголки полных губ. - Ты в порядке? - Да. - Чон смотрит на меня и вздыхает. Весь мой класс сейчас в Кабо. - Он поворачивает телефон и показывает мне фотографию из Инстаграма: группа девушек и парней в купальниках и шортах, солнцезащитных очках и соломенных шляпах со счастливыми лицами позируют на песчаном берегу. Хосок пожимает плечами, кладет телефон, и я слышу через компьютер, как вибрирует с ровным жужжанием его жилет. - Немного расстроился из-за того, что меня там нет. - Понимаю. - Я думаю о Джейсоне и Стелле, обо всем, что упустил за последние несколько месяцев и за чем следил только по сообщениям друзей и в социальных сетях. — Весь Год сам планировал эту поездку, — продолжает он. И я ничуть этому не удивляюсь. Скорее всего он вообще планирует каждый свой шаг. — А родители? Они бы тебя отпустили? - Мне и вправду интересно. Даже до моего заражения B cеpаcia мaмa зарубила бы такую идею на корню. Школьные каникулы я всегда проводил в больнице. Хося кивает и смотрит на меня с внезапно вспыхнувшим любопытством: - Конечно. Если бы у меня не случилось обострения. А твои тебя бы не отпустили? - Нет, конечно, если только больница в Кабо не объявила бы, что у нее появилась какая-то новая, волшебная терапия с использованием стволовых клеток для лечения B cеpаcia. - Я сажусь, отхаркиваю в «утку» целый комок слизи, гримасничаю и снова ложусь. Поэтому-то и не выдерживал процедуру до конца и всегда снимал жилет раньше времени. — Кроме того, я там уже был. Красивое место. - Ты там был? И что? Расскажи, – просит он и подтягивает поближе ноутбук. Туманные, смазанные воспоминания обретают четкость, и я уже вижу, как мы с отцом стоим на пляже, и волны подкатывают к нашим ногам, а пальцы зарываются в песок. - Да, ездил с папой, когда был маленький, еще до того, как он ушел. - Увлеченный воспоминаниями, я не слежу за тем, что говорю, нo слово «папа», слишком непривычное для языка, звучит странно. Зачем я сказал ему это? Я никому об этом не рассказываю. И о папе не упоминал, наверно, несколько лет. Чон открывает рот, хочет сказать что-то или о чем-то спросить, но я быстро меняю тему и возвращаюсь к пейзажам Кабо. Он никак с ними не связан. - Пляжи хорошие. Вода чистейшая. К тому же все супердружелюбны. Вижу, как он грустнеет на глазах, слушая мои восторженные комментарии, и бросаю наугад факт, который услышал в какой-то программе на канале «Тревел Ченнел». - Но какие сильные течения! Шансов поплавать почти нет, разве что час-другой в сутки, не больше. В воду не войдешь, и остается только что жариться на солнце. - Правда? - Он смотрит на меня недоверчиво, но в то же время с благодарностью за попытку. Я бодро киваю и вижу, что тень грусти слетает с его лица. Аппараты вибрируют, а мы наслаждаемся уютной тишиной, время от времени нарушаемой сухим кашлем легких. Закончив процедуру, мы снимаем жилеты, и Чон, повесив свой, звонит матери и заглядывает к друзьям в Кабо. Предупреждает, что свяжется со мной вечером, перед приемом таблеток. Без его улыбающегося лица на экране моего ноутбука часы тянутся невыносимо медленно. Я обедаю, рисую, смотрю видео на YouTube - делаю все то же, что и раньше, до вторжения в мою жизнь Хосока, но теперь это все не развлекает и не отвлекает, а только еще больше утомляет. Делаю одно, занимаюсь другим, но снова и снова ловлю себя на том, что поглядываю на экран, жду входящего звонка по Скайпу, а секунды ползут со скоростью ледника. Рядом оживает телефон. Смотрю на экран, но там только напоминание установленного Хосей приложения: время принять лекарство и подготовить гастроскопическую трубку. Оглядываюсь на прикроватный столик, на котором уже лежат медикаменты и стаканчик с пудингом. Компьютер включается в точно назначенное время, по долгожданному звонку. Подвожу курсор к кнопке приема, гашу улыбку и выжидаю несколько секунд, постукивая пальцем по трекпаду. Наконец кликаю «ответить» и, как только его лицо появляется на экране, демонстративно широко зеваю и рассеянно смотрю на телефон. - Что, уже вечерний прием? Так быстро? Чон улыбается — его не проведешь. — Не надо притворяться. Я же вижу твой прикроватный столик и лекарства на нем. Смущенный, я начинаю оправдываться, но потом умолкаю и качаю головой, признавая, что на этот раз он победил. Мы вместе глотаем таблетки и подключаем флаконы с жидким питанием. Залив в мешочки смесь, мы вешаем их, подсоединяем трубки и устанавливаем скорость инфузии с расчетом на все время сна. Возясь со своей капельницей, я то и дело посматриваю на Хосока, проверяю, делаю ли все так, как надо. Потом мы выкачиваем воздух и в ожидании поступления смеси в трубку встречаемся глазами. Пока ждем, я тихо насвистываю, а он смеется. - Не смотри! - говорит он, когда смесь доходит до трубки, и поднимает рубашку повыше, чтобы подсоединить трубку. Я отворачиваюсь, пряча усмешку, резко вдыхаю, расслабляюсь, насколько это возможно, и подсоединяю трубку к выступающему из живота клапану. Краем глаза ловлю его взгляд в видеочате. — Сфоткай - продлится дольше, - говорю я, закатывая рубашку. Хося делает большие глаза, а его щеки едва заметно розовеют. Сажусь на кровать, придвигаю поближе ноутбук. Чон зевает, выглядит он хорошо. Как на тех его видео. Расслабленный. Счастливый. - Тебе надо немного поспать, - говорю я, и он сонно трет глаза. - Сколько дней мной командуешь. Он смеется и кивает: - Спокойной ночи, Юнги. - Спокойной ночи, Хосок, - Я еще тяну время, прежде чем кликнуть по кнопке «конец разговора» и закрыть ноутбук. Ложусь, закидываю руки за голову, и в палате становится как-то неуютно тихо, хотя в ней по-прежнему никого, кроме меня, нет. Но потом, повернувшись, чтобы выключить свет, понимаю, что впервые за долгое время не чувствую себя одиноким.