Пять раз, когда к Пятому обращались как к ребенку...

— Иди к чёрту, Диего! — прикрикнул Пятый, телепортируясь на улицу из Академии, и твердой походкой двинулся прямо по улице.       Как это и бывает в больших семьях, даже после сотни различных передряг и приключений случаются недопонимания и ссоры. Харгривзы как раз подходили под это описание. Конечно, они никогда не ненавидели друг друга, но поддерживать максимально дружеские отношения у них не получалось. Слишком трудное детство, которое и отдаляло, и сближало одновременно. — Куда ты? — скорее заботливо, чем злобно спросил Диего, успевший выйти из академии до того, как Пятый скрылся бы за десятками уличных фонарей и прохожих собак. — Прогуляюсь, — натянуто улыбнувшись, ответил младший в физическом плане Харгривз, посмотрев на Второго.       Не став ничего отвечать, Диего скрылся за дверьми огромного дома, при этом по-родительски покачав головой. Стоит сказать то, что никто из шести братьев и сестер не смог, да и не сможет воспринимать Пятого как пятидесяти восьмилетнего. Особенно учитывая то, что он в теле тринадцатилетнего подростка, гормоны которого явно преодолевают пятидесятилетний стаж жизни. И пусть мальчик никогда не перестанет твердить о своем возрасте, ему не сильно и мешает такая забота. Так сказать, компенсация за все годы жизни в апокалипсисе.       Куда направляется Пятый, не мог сказать даже сам Пятый. В бар? Он бы хотел, но современное общество не очень положительно отреагирует на столь юное создание в таком месте и предложили бы либо выметаться отсюда, либо колу. Потому несколько месяцев парню приходится довольствоваться подачками старших, которые, к тому же, зажимают и кофе, не забывая объявить о том, что он угробит свой молодой организм обоими напитками. В парк? Уж кому-кому, а ему там делать точно нечего. Уточек пусть кормят Эллисон с Клаусом и Лютером, а сидят на скамейке и наслаждаются видом Диего и Ваня. Поэтому всё, чем занимался сейчас Пятый — это шёл. Мимо людей, мимо зданий и мимо того же парка с уточками. Скучно жить в мире, когда не нужно добывать еду, устранять временные проблемы или спасать мир. Харгривз никогда не занижал проблемы людей, однако считал, что тревоги людей в плане «возьмут ли меня на работу» и «я живу на двадцать тысяч в месяц» слишком максималистичны, при условии, что люди просто ноют о них и ждут снисхождения с небес. Трудно воспринимать это серьёзно, когда единственной твоей целью на протяжении многих лет было найти еду и не умереть. — Молодой человек, — прозвучало где-то в стороне.       Мальчик не обратил на это внимания, так как услышал уже сотни подобных фраз за десять минут ходьбы. К тому же, кому есть дело до подростка, стремительно идущего куда-то. Потому Пятый просто продолжил идти дальше, параллельно услышав какое-то бурчание наподобие «Вы только посмотрите, к нему обращаются, а реакции никакой», но и это он также успешно проигнорировал. А в следующий же момент ощутил на себе чью-то руку. С трудом поборов желание, или скорее рефлекс, перекинуть этого гостя через плечо, он, всё же остановившись, обернулся на посягателя его тела. — Добрый день, юноша. — требовательно произнес полицейский, как младший Харгривз понял по форме, и уставился на него, ожидая чего-то. — Добрый, — ответил Пятый, едва скрывая своё раздражения от такого наглого вторжения в жизнь, и стал смотреть в ответ, явно не понимая, что от него требуется. — Вижу, Вы не понимаете, по какой причине я Вас задержал? — подросток качнул головой в бок и сделал выражения лица а-ля «поясните же в чем проблема». — Что ж, сейчас двенадцать дня, и дети Вашего возраста должны находиться в школах. По вашей одежде могу предположить, что вы там уже были или должны были быть, так почему же сейчас вы здесь?       Мысленно Пятый сделал глубокий вдох. Всё-таки пора прислушаться к Эллисон и купить себе обычной одежды, может хоть поменьше проблем станет. На самом деле все Харгривзы, кроме Вани, успели дать свой совет брату о новой одежде и построить свои теории о том, почему он уже несколько месяцев ходит в форме академии. Перебрали всё, от того, что она напоминает ему о прошлом и успокаивает, до того, что не хочет выделяться крутой одеждой. В целом, оба варианты были частично верными, однако главной причиной было то, что пока эта одежда не пропахнет слоями пота, не покроется пылью и грязью настолько, что отстирать уже не будет возможно — она вполне дееспособна. В апокалипсисе младший действовал именно такими правилами. — Закончил экстерном, и теперь блуждаю по городу в поисках стоящей кофейни, где кофе не хуже, чем во времена апокалипсиса, — ухмыльнувшись сказал Пятый и развел руками в знаке «как можно было не догадаться», — я могу продолжить поиски? — Экстерном, значит… — проговорил мужчина, игнорируя сказанное про кофе, и оценивающе осмотрел парня, который понял, что так просто не отделается, — могу задать вам один вопрос?       Проверка на эрудированность, что ж, занятно. Не то чтобы Харгривз был готов к такому развитию событий прямо сейчас, но папочка сделал всё, чтобы каждый из его детей был готов к такому в любой этап жизни, поэтому в целом и общем, да, Пятый был готов. — Прошу, — парень убрал руки в карманы пиджака и чуть наклонился вперед, ожидая какого-нибудь псевдоучёного вопроса. — Что знаешь о Гюйгенсе Христиане? — спокойно спросил полицейский, будто бы он знает о нём шибко много. — Нидерландский физик, математик и астроном. Проложил основу для теории вероятности, теоретической механики и волновой оптики, — быстро, как скороговорку, ответил Пятый, — вдаваться в подробности или этого хватит?       Полицейский осуждающе хмыкнул, будто парень прочитал шпаргалку. С одной стороны, был виден сарказм мальчика в его словах об экстерне, но не каждый школьник рассказывает об ученых деятелях так, как будто рос с ними в одном доме. Хотя тот вариант был отчасти правдой. Работая в комиссии, ему приходилось отправляться во время Гюйгенса и, чего уж скрывать, даже перекинуться с ним парой словечек удалось, но кто ж поверит. — Как строение цитоплазматической мембраны связано с выполняемыми ею функциями? — Пятому вдруг стало интересно, как этот человек вообще попал в полицию, задавая такие вопросы. — Господи, храни Комиссию, — раздраженно высказался парень, поймав на себе удивленный взгляд собеседника. — Мембрана обладает избирательной проницаемостью благодаря биослою липидов и обеспечивает активный транспорт, благодаря транспортным белкам, мембрана клеток у животных способна изменять форму, а пластичность мембраны обеспечивает возможность фагоцитоза и пиноцитоза, — также не задумавшись ни на секунду ответил Харгривз, — теперь всё?       Стоит сказать, подросток всё же смог удивить хранителя порядка, на лице у которого ярко можно увидеть сомнения насчет того, что ему сейчас делать с ребенком. А тот самый ребенок уже действительно задумался о телепортации подальше отсюда или перемотке времени, однако какое-то детское любопытство побеждало эти желания в надежде увидеть фееричного завершения сей картины. Парень выпрямился и решил дать немного времени мужчине на осмысление произошедшего. — Назови своё имя, — отойдя от небольшого шока, сказал полицейский, всё также неверяще смотря на ребенка.       Серьёзно, имя? Что он хочет, пробить его по базе данных? Какое-то слишком странное решение. Как будто стражам порядка больше делать нечего, как школьников допрашивать. Да и к тому же, что говорить? Пятый Харгривз? Существует ряд проблем, запрещающих делать это. Например, проблемы с именем. Каждый, кому он так представляется, явно думает «Нормальные родители не назвали бы своего сына Пятый», мыслят, они, конечно, в правильном направлении, ведь родные родители продали его, а приемный отец ставил эксперименты и возглавлял супергеройскую банду. При условии, что претензий к имени не будет, будут явно претензии к фамилии: «Как Эллисон Харгривз?», «Родственник того миллиардера?», а в некоторых случаях спрашивают даже про Ваню и Клауса, который и тут решил возглавить секту. И даже если к этому не придерутся, то он все равно ничего не найдет на это имя. Хейзел позаботился об этом, дав Пятому какое-то рандомное имя, типа Айдар или Эйдан. Пятый уже не помнил точно.       Размышления не длились долго, так как их уже второй раз за день наглым образом прервали. На этот раз на плечо парня легла чья-то рука, на которую рефлекс бойца, на удивление, не сработал. — Всё в порядке, он со мной, — младший сразу узнал голос Диего. Этот баран, что, всё время перся за ним?       Пятый тут же снизу вверх посмотрел на брата недопонимающим и грубым взглядом, на что Второй так же, как и Пятый минут 15 назад, натянуто улыбнулся. Вот любят же эти братья малину портить. Полицейский с интересом посмотрел на подошедшего мужчину, пытаясь найти связь между двумя людьми перед ним. — Вы, собственно, кто? — спросил мужчина у Диего. — Его брат, не знаю, что он Вам сказал, но он прав, — как-то отрешенно сказал Второй, — спасибо за разговор, мы пойдём.       Диего с нажимом развернул брата и пошёл с ним в сторону дома под недоумевающий взгляд полицейского, который не понял, что произошло, да и, по-видимому, разбираться не собирался. Хватит с него на сегодня подростков. Пятый же нехотя поплелся за Диего, который решил поиграть в папочку. Очень вовремя. — И вот чего ты влип? — сравнявшись с братом, спросил подросток. — Не хотел, чтобы ты ещё с полицейским подрался, — безэмоционально ответил Диего, — знаю я ваши гормоны. — Мы всего лишь мило беседовали, — вздыхая, сказал младший. — Да-да, обычная светская беседа. Тогда мне бы стоило принести и посыпать над вами омелу, да? — в подтверждение своим словам, Второй изобразил руками, как сыпет омелу, — если бы ему что-то не понравилось и он забрал тебя в участок? — Омелу посыпь на себя и зеркало, — противно проговорил парень, — ты думаешь, я не смог бы скрыться с его вида так же быстро, как появился? — Смог бы, только жди потом в новостях статью «исчезающие подростки в городе» — Диего сложил руки в карманы.       «Одному полицейскому-то поверят, как же» — подумал Пятый, но вслух ничего не сказал. На данный момент его интересовал только один вопрос. — Ты какого чёрта вообще за мной-то пошёл? — посмотрев в сторону брата, спросил младший. — Ну как же, — пожал плечами Диего. — Ты свои шорты с гольфиками видел? Боялся, что в таком виде в тебе увидят потенциальную жертву, затолкают в черный фургон и Комиссия знает, что с тобой сделают. Слышал, в городе опасный маньяк орудует? — Не полез бы в свои киллерские разборки, никакого маньяка бы и не было, — усмехнулся парень, несильно толкая локтем в бок Второго. — Но тебе всё равно стоило бы его бояться. Я такого профессионала раньше не встречал, — Диего толкнул брата в ответ. — Свое самолюбие ножам показывай, — саркастично сказал Пятый, обходя группу бабушек, столпившихся у магазина, — и ещё, хотел бы попросить, не нужно в следующий раз резко трогать меня, иначе рискуешь быть побитым моими рефлексами. — Мои рефлексы явно устроят твоим хорошую взбучку, — ответил Второй, — да и к тому же, руку то ты не убрал. — Туше, — с некоторым удовольствием отметил подросток, улыбнувшись ни то себе, ни то брату. Точно такая же улыбка показалась на лице Диего.       Это было странное поведение для обоих Харгривзов. Было необычно видеть такие эмоции у сильного и ни-в-чем-не-нуждающегося Диего. Раньше не обращал внимания на раны на пол живота, теперь спасает от копов, если «спасает» подходящее слово. И теперь идёт с ним рядом, как Пятачок с Винни Пухом. Пятый же, постоянно саркастичный и вредный, тоже немного размяк, да и, собственно, не против так ходить в роли Винни Пуха. Всяко лучше, чем одному. В такие моменты всякие воспоминания об апокалипсисе, в котором он провёл долгую часть своей жизни, улетучиваются, заменяясь, пусть и не самым счастливым, но детством в окружении пусть и не показывающей это, но любящей семьи.