Агапэ

Поверенный и адвокат Беллы приходят к ней спустя полгода после смерти Люциуса. Нарцисса изумляется: Министерство уже давно конфисковало всё имущество её сестры, наплевав на собственные законы. — Ваша сестра, леди Блэк, — после смерти мужа Нарцисса вернула себе девичью фамилию, — помимо золота, магических артефактов, украшений и части Родового поместья оставила вам картину. Министерство не забрало её из сейфа. Положенный по новому закону срок прошёл, а значит, эта часть наследства теперь принадлежит вам, — поверенный в доказательство своих слов показывает некоторые бумаги. Нарцисса хмурится, но, вытерев запорошенные мукой руки о фартук — Министерство все ещё не сняло с её палочки магический ограничитель — берёт бумаги и внимательно их изучает. «Картина? Будь она ценной, Министерство обязательно бы конфисковало её. Однако… не будь она по-настоящему ценной, Белла вряд ли бы оставила её мне». — На данный момент вам необходимо оформить эти документы, поставив свой магический след здесь и здесь, — адвокат палочкой указывает на нужные места, а затем продолжает: — Позже будут ещё бумаги, касающиеся налогового обложения. После окончания оформления вы сможете забрать своё наследство, леди Блэк. Нарцисса кивает, оставляет с помощью палочки в нужных местах на бумагах свой магический след — витой, золотистый, мерцающий, ужасно похожий на звёздную пыль. Нарцисса внимательно слушает магов, что напротив. И затем провожает их. И остаётся одна. Она тяжело опускается на диван. А после — тянет руку к красивым прописным чёрным буквам копии завещания Беллы. Я, Беллатриса Лестрейндж (урожд. Блэк), находясь в здравом уме и твердой памяти, действуя добровольно, на случай моей смерти настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: всё моё имущество, каким бы оно ни было на момент моей смерти, я завещаю своей кровной сестре, Нарциссе Малфой (урожд. Блэк)… В глазах Нарциссы стоят слёзы. * * * Через несколько дней они случайно сталкиваются в Министерстве с Поттером. Гарри, бормоча извинения, начинает собирать бумаги, выпавшие из рук Нарциссы, а потом, поднимая голову, узнает её. И лицо его будто бы озаряется. — Леди Блэк! Как я рад видеть вас! Он вскакивает и, забыв про бумаги, снова разлетевшиеся по полу, прикасается к её рукам. Тепло. Чуть запыхавшийся, с растрёпанными волосами, весь раскрасневшийся — совсем ещё мальчишка. Но только вот… у него глаза человека, который уже давно понял своё предназначение. Поттер говорит что-то, говорит. А Нарцисса всё смотрит на него, смотрит и молчит. И не отстраняется. «Любить — это как учиться чёрной магии. Никогда не полюбишь, если не приложишь усилий». Белла выдыхает серый дым магической сигареты и поворачивает голову в её сторону. Улыбается только уголками своих красивых пухлых губ, а потом — приоткрывает их и, растягивая слова, произносит: «Да и любить нужно не только сердцем, дорогая Цисси, но и разумом. Любить того, кто… кто для тебя». Белла тушит сигарету, медленно встаёт и уходит с террасы. Проходя мимо Нарциссы, она ласково треплет её по светлым волосам. — Мистер Поттер, а вы бы не хотели в удобное для нас обоих время выпить со мной чашечку чая? Гарри Поттер, услышав эти слова, чуть сильнее сжимает её ладони в своих. Горячо. * * * «Когда мы были детьми, Белла перед сном иногда рассказывала мне разные истории. Одной из этих историй был миф о греческих сёстрах. О шести сёстрах божественного происхождения, которые, возлюбив смертных и отринув все мыслимые и немыслимые преграды, спустились на землю. Среди них была та, чьё имя и судьбу я помню до сих пор — Агапэ». Сириус, говоря это, смотрит Нарциссе в глаза. И ей он кажется звёздным небом — так много в его взгляде прекрасных звёзд нежности и любви. Она касается его лица нежно, ласково. Обводит пальцами все линии и родинки. И после, чуть приподнявшись, целует в шею, едва касаясь губами кожи. «Агапэ?» — шёпотом спрашивает Нарцисса и, прикрывая веки, сильнее прижимается к нему. Её руки — холодные. А его тело — горячее, тёплое. Он — её искра, её пламя, её… звезда. «Да. Агапэ любила иначе, чем её сестры. Осознанее, глубже, искренней. Она видела не только своего любимого, но и весь мир. Ей пришлось многим пожертвовать, чтобы полюбить именно так. Но она познала совершенство любви. И это стало счастьем всей ее жизни. — Сириус помолчал недолго и продолжил: — Веря в миф, греки назвали один из ликов любви в честь Агапэ — лик совершенной любви». Нарцисса смотрит на название картины, выведенное магическим курсивом на маленькой табличке, и печально-нежно улыбается. «Агапэ», — вспыхивает звёздным светом. «Агапэ», — мерцает в тьме этой жизни. «Агапэ», —касается её души. На магической картине изображены они — Нарцисса, Сириус и Белла. Счастливые, касающиеся друг друга, юные. С веснушками и родинками, с светом в глазах и искренними улыбками на губах. Наполненные любовью и открытые миру. Нарцисса тянет руку к портрету — к своим нарисованным волосам — словно желая поправить выбившуюся из светлого пучка волнистую светлую прядь, и замирает в миллиметре от полотна. «Лик совершенной любви», — проносится в её мыслях эхом голоса Сириуса. Нарцисса опускает руку. Она ещё долго рассматривает картину, что ей привезли в её новый дом после оформления всех бумаг, чувствуя в груди тепло. А затем — тихо уходит, помня о предстоящей встрече с Гарри Поттером. Нарцисса не оборачивается.