Трещинами по основанию

Понедельник начался не в семь часов утра, а в воскресенье, в котором Со Хеджин разбудил громкий будильник, установленный на мобильном телефоне, что чуть не отправился в стенку из-за того, что мешал спать. Даже выбранный Ханбином звук моря не смог заставить её встать с удовольствием. Девушка зарылась в растрёпанные и спутанные волосы, сев на кровати, будто она была героиней эстетического фильма — правда, для полной эстетики нужно было метнуться сперва в ванную, но Со поставила таймер ещё на десять минут и завалилась дальше спать. Однако заснуть ей так и не дали. Ынбин позвонила и, начав напряжённым голосом подталкивать подругу к пробуждению, не дала той больше сомкнуть глаз. В чате девчонки обсуждали вечно меняющуюся погоду. Джихи впервые за долгое время была слишком активной — писала сообщения так, словно строчила роман, рассказывала о своём путешествии с семьёй, в которое она отправилась вчерашним вечером. Обсуждали ещё парней и учебный отпуск. Чонхва похвасталась, что записалась в новый зал и стала усерднее заниматься гимнастикой. Боа решила поделиться тем, что Николас пригласил её на недельку съездить к нему домой и встретиться с его мамой. Хеджин непонимающе пялилась на историю сообщений, щурясь от ярко слепящего через окно солнца и не до конца понимая, почему чат после длительного молчания теперь породному оживлённый. Пока чистила зубы, открыла график волонтёров, который скинули ещё в пятницу в общий чат студенческого совета. Сегодня как раз дежурила Хеджин. Рядом с её именем были вписаны и Сону с Чонвоном, которые, как только услышали, что за это дадут несколько баллов за студенческую активность, сразу же кинулись упрашивать Ю, чтобы их тоже включили. Рядом числилось ещё несколько имён, благо выпускников оставили в покое, а значит, она не пересечётся с Чхве Джэхо, и это упрощало сегодняшний день. Конечно, после неловкой встречи в кафе, по окончании которой Со ретировалась так быстро, как могла, списав всё на то, что опаздывает на последнюю встречу в литературном клубе (хотя по факту та была две недели назад), она ответила на все непрочитанные сообщение друга, ощущая внутри себя комок вины. Видимо он понял, что девушка не хочет говорить о произошедшем, и стал тоже игнорировать эту тему. Так что воскресенье прошло в суматохе. Хеджин оделась максимально просто, предвещая душную погоду и пыльные работы. Вместе с ребятами она помогала крепить последние баннеры на улице, украшать коридор выпускников и проверять работают ли как надо колонки и подобранный Джэхо плэйлист для мероприятия. Девушка настолько подстроилась под всеобщее волнение и ажиотаж, которые кружили в воздухе, что когда дежуривший на диджейском посту Квансу кинул шпильку в сторону чуть ли не кричащей на всех Ынбин: — Эту девчонку кто-то сегодня в зад цапнул что-ли? — неожиданно для себя осадила его: — За словами следи. Иначе в зад ты получишь за то, что трёшься тут просто так, хотя давно уже мог помочь, чтобы она не орала. Парень возмущённо поджал губы. — Хеджин-а, не забывай, что я старше тебя! — И что, можно руки, да ноги свесить и делать вид, что работаешь? — скрестила руки на груди Со, а затем вздрогнула, когда из-за спины показался и опустил рядом коробку с праздничными бантами Сонхун. Судя по взгляду, он всё слышал. Квансу тут же неловко отвёл взгляд, покраснев. Пак дежурил все дни как президент совета. Хисын тоже не отдыхал, но в основном занимался вопросами, связанными с выездами и разъездами, пока Николас как обычно занимался всем, что создавало веселье и шумиху. Хеджин позволила себе улыбку, тоже опуская взгляд на коробку и смущённо почёсывая щёку. — Давай, дуй работать. Ынбин нужен кто-то, кто будет держать лестницу тем, кто вешает шторы у дверей, — подтолкнул коллегу третьекурсник, а затем усмехнулся, — уж я-то старше тебя, или поспорим? — Да иду я, иду, — буркнул юноша и быстро спустился со сцены, направляясь к Ю. Сонхун цокнул и покачал головой. Повязку ему сняли, врач похвалил за то, что юноша соблюдал все рекомендации — это поспособствовало быстрому восстановлению. Но ему всё равно не давали лишний раз перенапрягаться, поэтому было даже удивительно, что парню дали отнести коробку досюда. Хотя, судя по бегающим туда-сюда людям, никто и не заметил. Хеджин не стала ничего говорить, только поинтересовалась, нужно ли ей банты и ленты обвязать за диджейскую стойку, на что Пак кивнул и присел рядом, чтобы помочь. — Есть проблема, — немного помолчав, произнёс парень. — Я тебя слушаю. — Джэбом, который должен был играть для выпускников, неожиданно слился. — Не поняла, — остановилась девушка, прекратив завязывать ленту на холодной стойке, — как это? — Попал в больницу из-за желудка. Я не знаю. Мне сказала сейчас об этом Юймин, а ей кто-то из вашего сектора. — А ты чего мне это говоришь? — с подозрением протянула девушка. Она сидела на корточках, поэтому ноги немного затекали, но девушка не обращала на это внимание, сосредоточившись на лице президента. Сонхун тоже делал вид, что был увлечён чёрным бантиком, который не поддавался завязке на ленте. Девушка недовольно вздохнула, убрав его руки, и принялась за дело сама. Подавляющее число парней ничего не смыслило в украшении зала, но из-за того, что нужны были любые лишние руки — ничего не оставалось кроме того, как дать им попробовать себя в дизайнерском деле. — Наш музыкальный коллектив уже задействован, и у них нет времени разучивать что-то новое, а номер нельзя убирать, так как мы сдвинем время и только запутаем всё. В общем… Джихи, она бы не могла? — Джихи уже собрала вещи и отдыхает в Греции. А я, чёрт возьми, вяжу бантики с тобой и слушаю не самые прекрасные новости. Просто отлично. Что делать? Стало понятно, почему именно он притащил эту коробку и так покорно сидел рядом с ней, занимаясь этой ерундой. Хеджин вздохнула снова. Руки сами прикрыли глаза. Пак молчал, видимо размышляя над вопросом. У них были ребята, не задействованные в торжестве, но у большинства не было времени провести репетицию, а у кого-то возможно уже были планы на эту дату. — Почему бы тебе не сыграть на скрипке? — задал вопрос прислонившийся к бортику сцены Чонвон. Не заметившие его Со и Пак едва ли не упали на пол, когда услышали чужой голос. Одновременно повернувшись к нему, они хмуро смерили взглядом улыбающегося парня. Сонхун согласно покачал головой и поднял палец вверх, как бы говоря другу, что тот подал хорошую идею. Но Хеджин не была согласна. Она не знала, что играть, и она не была готова к этому точно. Не было платья, не было программы и репетиций. Первокурсница не любила такие спонтанные вещи, ломающие её картину спокойствия. — Нет. Ян поджал губы, услышав категоричный отказ. Ему нравилось её музицирование. В начале перового курса Чонвон частенько оставался послушать её игру, которая постепенно становилась трагичнее и тише. Мелодия сужалась до одного слушателя, до маленькой Со Хеджин, которая не могла представить себя на такой большой сцене, хотя мечтала втайне о своём месте в оркестре. — Да ты попробуй. Что-нибудь из старого, чего бояться? Все свои, а если что, то выпускники уже покинут наш университет и припоминать тебе не будут. — Спасибо, ты очень утешил, друг, — кисло улыбнулась девушка. — Чонвон. Не нужно. Если Со не хочет, найдём кого-нибудь, — отозвался Сонхун. Хеджин ощутила себя так, будто её ударили. Она почему-то была уверена — он настоит. А сама девушка будет отказываться, но потом согласится. Или он просто скажет, что она будет играть, и она действительно будет играть. Но вместо этого Пак только похлопал Яна по плечу и снова принялся крепить бантики и лежащие в самом низу коробки цветы на ленты. Чонвон тоже решил заняться делом, поэтому, пожав плечами и хлопнув ладонями раз по сцене, удалился к Сону, запутавшемуся в шторе. Разве не этого Хеджин хотела? Чтобы она и Пак шли разными путями. Никак не влияли друг на друга. — И ты ничего не скажешь? — тихо произнесла она. — А что, должен? — вернул своё внимание к ней парень, глядя чуть ли не в душу, — Ты справляешься со всем сама. Тебе не шестнадцать, чтобы я думал, что ты боишься одна выступать на сцене, и соглашался на просьбу учителя сыграть с тобой. — Что? Сонхун не ответил. Декор снова завлёк его внимание, что вызвало раздражение. Что за привычка дурацкая: что-то сказать, а потом делать вид, что ничего не было? Со фыркнула и мягко забрала бант, касаясь чужих пальцев. Хотелось, конечно, выдернуть и откинуть бедное украшение, но перед лицом мелькала Джихи и её лекция про ответную агрессию. А ещё, чем мягче она становилась, тем реже Пак ощетинивался. — Сонхун. — Нет, ничего не буду больше говорить. «Ты словно маленький ребёнок» — хотела сказать Со, но смолчала, разглядывая чужие поджатые губы. Ох уж это знакомое искривление. Тонкая линия челюсти была ярко-выраженной. Хеджин могла ощутить это, если бы провела указательным по ней. Могла бы, но вместо этого прислонилась лбом к его плечу, прикрывая глаза. Всего на минуточку. Так, чтобы снующие кругом студенты пропали и ей стало чуть полегче. Чтобы сердце перестало так быстро биться в груди, чтобы эта лента, которая медленно рвалась, осталась ещё ненадолго. Буквально на минутку. — Спасибо, — прошептала, даже не веря, что он услышит её шёпот. Хеджин смотрела в противоположную сторону. За его спину. Ынбин отчитывала чуть не свалившегося студента и того, кто держал лестницу — ребята вешали плакат на стену. Кеннам проверяла со своей группой волонтёров каждый стул, потому что были прецеденты, когда те ломались во время торжества. А за спиной самой Со парни мучились со шторами, снимали на камеру свои потуги и громко веселились, слушая тихо играющую музыку для настроения. Но первокурсница словно не с ними была. А вот здесь. Здесь, где пахло лавандовым кондиционером, слегка потным мужским телом, где мягкая ткань чёрного лонгслива тёрлась о её щёку. Здесь, где чужое дыхание разбивалось о её макушку. Где она ощущала себя так, будто легла в мягкую постель и могла закрыть глаза, предаваясь сну. — Мне тоже было страшно. Я боялся ошибиться, иногда путал ноты. Но когда мы играли вместе, я хотел быть лучше, и бил по клавишам ещё сильнее. Я видел в чужих глазах и вздохах подтверждение своего успеха. Хеджин распахнула глаза, захлопав ресницами. Медленно отрываясь от чужого плеча, девушка непонимающе заглянула в чужое лицо, но Пак игнорировал её, предпочитая разглядывать развешенные искусственные цветы. Поджатые губы, подрагивающий их уголок и сощуренный взгляд. Девушка не надеялась, что он продолжит, однако всё равно уселась на пол, устав сидеть на корточках. Теперь она могла спокойно смотреть ему в глаза, не прилагая усилий. Снова снизу вверх. Но теперь не испытывая от этого боли. — А потом всё равно едва держал тебя за пальцы и не чувствовал себя победителем. Я помню тот зал. Как все хвалили твою скрипку. Я думал, разве я играл так тихо, что меня не заметили или ты снова была громкой? — Я громкая? — едва разлепляя губы, промычала Со. — Очень, — он усмехнулся, — забудь, что сказал. Так, дурость детская. Парень кивнул сам себе и резво поднялся, отряхивая низ брюк кофейного цвета. Хеджин встала следом, недовольная тем, как быстро всё поменялось, но атмосфера, царившая между ними, всё ещё обнимала за плечи. Третьекурсник наклонился к пульту, видимо решив убрать одну из лишних лент, но девушка не дала ему сделать это, перехватив руку и нерешительно предлагая: — Давай сыграем снова вместе? Всё то же самое. Обещаю, что я буду тише. Сонхун посмотрел на сжимающие его пальцы, пальцы самой Со, а затем аккуратно высвободил их из захвата. Не думая, тот поднял полупустую коробку, собираясь уносить её. Хеджин расстроенно наблюдала за ним, мысленно ругая себя за то, что предложила. Для неё это было воспоминание, душу выворачивающее, как в хорошем, так и в плохом смысле. Пак, кажется, видел в этом своё несовершенство или осознание того, что становился лучше он рядом с ней, и возможно это его злило. — Не нужно быть тихой, — вырвал её из мыслей третьекурсник, повернув своё лицо к девушке, — просто играй, как чувствуешь. А я подхвачу. Быстро спустившись по лестнице вниз, парень направился в сторону Ынбин, оставив сбитую с толку первокурсницу стоять на месте, провожая широкую спину взглядом. Сомнения зажимали её в тиски, побуждая нерешительно заламывать пальцы, размышляя над чужим ответом: означало ли то, что парень произнёс, его согласие? Девушка могла снова неверно истолковать его слова, потому что умела выдавать действительное за желаемое и делала это так много раз, что уже и не вспомнить. Ощущая себя брошено на сцене, она недолго потопталась, и снова занялась вывеской украшений, находя в этом деле каплю умиротворения. Мысленно всё ещё проигрывала чужие слова у себя в голове, пытаясь понять верно ли она всё поняла, ведь переспрашивать было боязно. Подходить к Паку сейчас вообще не хотелось. Но она следила. Взглядом бегала от одной точки к другой, краем глаза осматривала знакомые руки, держащие то бумаги, то коробки, то лестницы. Один раз юноша поймал чуть ли не свалившуюся Юймин, которая вздрогнула, заметив на себе долгий чужой взор, из-за чего Со резко заинтересовалась батарейками, всё никак не попадавшими в нужный ей отдел. Краснота прилила к щекам, пока желание объясниться давило на уши, едва не отрезая от звуков окружающего мира. Коллеге просто показалась — утешила себя девушка, но всё равно больше никуда не смотрела, решив посвятить себя дурацким гирляндам, которые уже торопились повесить. Успокоение быстро заканчивалось, как и батарейки. Хеджин всё чаще оглядывалась, всё чаще думала над тем, что неосознанно для них с Сонхуном, манипуляция столкнула их буквально лбами. Кто-то из них двоих, был явно в этом хорош или первокурсница была глупа, так и не сумев понять, от кого она исходила. Казалось, это был Пак — его откровение об одном из самых ярких воспоминаний их юности, побудило её предложить сыграть им вместе. Или даже не это, а то как вопреки обычному для них давлению, он покорно отступил и не стал настаивать. Но в ответ на его спокойствие, она отразила своим побуждением его к действию. Она сама просила ему дать что-то, за что она могла зацепиться, чтобы сыграть с ним. И вот здесь Хеджин ощутила, как холод касался её ладоней. Что же выходит: Сонхун знал нужные ключи к её дверям, которые были созданы из самого прозрачного для него стекла или же это она дёргала всё время нужные ниточки, наслаждаясь тем, как тонко он ходил там, где ей было нужно? Ей стоило смотреть на свои пальцы, ожидая увидеть там не вязку, а целый моток из лент, что удерживал не Он? Если бы она действительно могла такое видеть, как бы это упростило её терзания… Квансу в итоге всё равно докопался до неё. Цветы и банты ему не понравились, и, по его словам, висело всё очень криво. Тогда Со, не испытывая и грамма вины, повесила эту «тяжёлую» задачу на него, аргументируя тем, что пусть он и перевешивает, раз видит как лучше. Проходящая мимо Кеннам вообще ему чуть не зарядила по голове, подгоняя и предупреждая, что если парень ещё раз будет тут тереться, то отхватит по полной. С чистой совестью Хеджин ушла к Сону и Чонвону, что заканчивали работу со шторами. Ким крутился наверху, пока Ян держал лестницу, иногда поглядывая на студентов и щёлкая жвачкой. В зал спортивный он не ходил, но мышцы выглядывали из-под футболки и соблазняли даже старшекурсниц, которые были падки и на это, и на ямочки на щеках. Загораживая девчонкам весь обзор, Со встала рядом, цепляясь за стремянку и кивая ребятам, узнавшим её. Было немного душно, и не спасали даже открытые окна. Чонвон не сводил с неё внимательного взгляда, под которым Со становилось немного неловко. — Прекрати, — прошептала она, опуская глаза. — Я ничего не делал, — Чонвон пожал плечами и перевёл взгляд на Сону, который начал потихоньку спускаться. — Я ощущаю твои слова в воздухе. — Не знал, что обладаю такой способностью, — хмыкнул друг, снова возвращая своё внимание к ней, — стоит ли мне тогда попроситься в шоу, где люди демонстрируют свои таланты? Хеджин не ответила. Хотела сказать, что он невыносим, но вовремя прикусила язык. Какая-то часть внутри неё была раздражена сложившимися обстоятельствами, и друг был не при чём. Завтрашнее выступление, к которому она была не готова, противный Квансу, своё собственное поведение и тревога, которая била в затылок — всё это хотело выплеснуться наружу и на кого-нибудь, чтобы получить отдачу. Чонвон, видимо, прочитал это в её взгляде или в напряжённых руках. Может, понял по вздоху — он удивительно умел распознавать язык тела Со. Парень и сам вздохнул тяжело: — Ты переносишь свои чувства и страхи на меня. Но я их не чувствую, Хеджин. Честно говоря, я засмотрелся на твои ресницы. Подумал, что никогда не замечал, как красиво они дрожат. Джейк как-то говорил, что они похожи на бабочку, но я понял, что он имел в виду, только сейчас. Не зная, что ответить и как среагировать, девушка смущённо посмотрела вверх. Сону поравнялся с ними и мягко спустился на пол, одаривая их лёгкой улыбкой. Первокурсница ощутила небольшую волну вины. Кто-то ей уже говорил, что она любитель думать за других. Вот и сейчас снова попала в свой же капкан. Ян не был разочарован или зол, но Хеджин ощутила острую необходимость извиниться перед ним. — Не нужно, — предугадав её мысли, Чонвон облокотился руками о стремянку, и покачал головой, — вижу, что хочешь сказать мне «прости». Но извиняться тебе не за что. Ты можешь рассказать нам, что тебя беспокоит, или мы можем пойти и просто выпить кофе. — Тебя что-то тревожит? — вклинился переживающе Сону и опустил свою ладонь ей на плечо. Сделав ещё один тяжёлый вдох, Со попыталась собраться с мыслями. Да, беспокоило её многое. В том числе и маленькое личное открытие, которое она сделала для себя утром по пути сюда — она так привыкла с каждым обсуждать свои проблемы, что даже перестала замечать, делились ли её друзья своими переживаниями с ней? Хисын ни словом не обмолвился о своём состоянии, за него всё сказала Хёри. Чонхва всё чаще писала, что много работает, и последний раз они созванивались давно. Последняя посиделка с Яном тоже была, кажется, в конце мая. Просто кошмарно. И она ещё смела называть себя их другом? Более-менее собрав всё, что хотела сказать, в маленькие предложения в мыслях, девушка хотела поделиться накопившимся, но резко напряглась. Неожиданно улавливая на периферии знакомый голос, она развернулась, с испугом наблюдая, как Квансу ведёт Чхве Джэхо к диджейскому пульту. Что тот делал здесь? Разве выпускникам не сказали сидеть дома и готовиться к церемонии? Почему этот придурок Квансу решил именно сейчас притащить парня сюда? Господи, это сердце Хеджин так громко стучало или это действительно началось землетрясение? — О чёрт… — сипло выдохнула она едва слышно, но Сону, стоявший ближе всех к ней, услышал и тоже повернулся туда, куда смотрела подруга. — О чёрт, — повторил он и быстро развернулся к Чонвону, — господин Ч, объект Д направляется в сторону объекта Х. Срочная эвакуация! На лице Яна буквально на секунду появилось замешательство, но затем к нему пришло озарение, чуть ли не дёргая его за приподнявшиеся брови, и парень максимально серьёзно кивнул: — Господин С, вас понял. Провожу срочную эвакуацию. Хеджин хотела спросить, о чём вообще шла речь, но не успела и рта открыть, как друг молниеносно подхватил её за плечи и толкнул в тяжёлую штору, которую парни вешали ранее. К счастью, та была несколько дней назад в химчистке и дышать пылью девушке не пришлось. Страх дёрнул её за нос, стоило оказаться в темноте. Послышался скрежет стремянки о пол, а затем к собранной и прятавшей в себе девушку шторке приблизился Ким, наверняка скрывая собой любое очертание тела Со за тканью. — Парни, привет, — услышала Со голос Чхве, а вместе с тем и ощутила тяжесть на сердце. Ну, что она за ребёнок? Сколько ещё будет избегать его? — Джэхо-хён! А ты что тут делаешь? Рад тебя видеть, — Чонвон видимо пожал ему руку. Сону повторил за ним. Тень его тела падала на шторы. — Проверяю плэйлист, колонки. Переживаю немного, всё-таки я был ответственным за музыку. А вы тут… одни? — в его голосе явно была слышна надежда на что-то. Эта «что-то» прикрыла глаза, поджимая губы и терзаясь сотней чувств. Ей казалось, что шоколад сейчас горчил, как никогда — виной этому была она, так по-дурацки спрятанная друзьями. — Да, хён. А ты ищешь кого-то конкретного? — спросил с намёком Сону. — Не то что бы, — выпускник замялся, — слышал, Хеджин сегодня тоже работает. Подумал, может, встречу её. Давно не видел, знаете… Вот же врун. Со чуть не фыркнула, но вовремя остановилась. Они виделись с ним вот совсем недавно, окутанные неловкостью, царившей в кафе. Но видимо Джэхо не считал нужным вспомнить об этом. Первокурсница бы тоже не стала, потому что стило ей подумать, как перед глазами снова появлялась форменная кофта Сонхуна. — А-а-а, — более напряжённо протянул Чонвон, — ну она, знаешь, она… — Недавно ушла. Свою работу уже закончила. Если бы мы только знали, что ты придёшь… она бы подождала тебя, — нашёлся сразу же Ким, видя, как Ян начинает топить их уверенный кораблик лжи. Девушка не выдержала. Слегка приоткрыла шторку, выглядывая одним глазком. Джэхо было видно из-за плеча Сону. Заметно расстроенный парень стоял напротив, обнимая себя одной рукой за левое плечо. Сердце снова укололо. Хеджин вмиг ощутила себя злодейкой. Она делала больно одному из своих самых близких людей. Поступала так же, как когда-то поступали с ней. И ведь он не обижался на неё. Всё равно принимал её поведение и искал с ней встречи. Так что же? Она могла сделать хоть сотни шагов в сторону Пака, но так боялась остановиться и перестать бежать от Джэхо. «Пожалуйста, не говори того, что разобьёт мне сердце снова» — мысленно взмолилась первокурсница. — А как у неё вообще дела? Мне казалось, что она выглядела немного бледно в последнюю нашу встречу. Переживаю за неё, — Чхве нерешительно улыбнулся, касаясь задней части шеи. Волнуется, поняла Хеджин. Что ж, он снова это сделал — десять из десяти. Опять её сердце треснуло. — Много ответственности, понимаешь? Ей некогда и с нами встречаться, поэтому, когда такое происходит, мы очень рады. В целом, она питается хорошо и спит тоже неплохо. Просто много дел, хён, — Сону продолжал врать, отчасти не скрывая правды. — Что ж, — старшекурсник кивнул, ставя руки в бока, — я хотел это услышать. Надеюсь, мы сможем увидеться до того, как я уеду. Вы двое, — он указал на каждого из парней поочерёдно указательным пальцем, — позаботьтесь о ней, пожалуйста! С утра обязательно проверьте в одной обуви пришла или в разной. Булочки с персиками ей не давать, она их любит, но иногда так много ест, что покрывается сыпью. Если такое произойдёт, название мази я скину в чат кому-нибудь из вас. И ещё… если она три раза отвечает на вопрос «всё ли хорошо», что она в порядке и при этом не толкает вас в плечо, значит, точно что-то случилось. — Ого, хён, так хорошо знаешь Хеджин! — будто сквозь толщу воды услышала Со голос Чонвона. Дерьмо. Это было невыносимо. Невыносимо здесь стоять и смотреть, как чужая искренность и забота толкается в её неприступную стену. Вот перед кем она была обязана извиниться. Девушка моргнула, стараясь стереть образ друга, но не помогло. Он, словно летний дождь, заставший её врасплох — приятно заставляет сердце биться чаще, но так не вовремя… Чем она его заслужила? Почему он такой? Если бы она вышла сейчас из-за шторы, то точно не смогла бы и слова выдавить. — Обещаем, что она будет в полном порядке, хён. — Что ж… я тогда пойду? — Давай, рад был тебя увидеть, — хлопнул того по плечу Ким. — И я вас. Послышалась возня, негромкий хлопок — скорее всего четверокурсник попрощался с парнями. Хеджин вцепилась пальцами в ткань в надежде, что это её удержит от падения. В лёгких словно испарился весь воздух, оставляя только чувство вины, камнем лежащем на дне. Наверное, стоило перестать прятаться за всякими шторками и начать уже брать ответственность за свои же поступки. Избеганием она делала больно не только себе. Более того, ей казалось, что она и так пришла к ответу. Страх того, что она разрушит дружбу с Чхве, был оглушающе звонким, но первокурсница и не заметила, как сама начала идти в эту гиблую сторону без всяких разговоров. — Ты в порядке? Чонвон немного раскрыл штору, являя беспокоящееся лицо. Со подняла на него глаза, не зная, как ответить на столь обычный и не сложный вопрос, казавшийся ей целой римской империей. Она думала об этом так часто в последнее время: в порядке ли она? В порядке ли её поведение и её жизнь? Как много ошибок она совершила и сколько ей ещё предстоит? Хотелось уверенно сказать, что она в порядке. Что не думает обо всём этом, о своём будущем и нелюбимой работе. Что не думает о том, что она чувствует себя одиноко даже среди друзей, особенно когда они разбиваются на пары или говорят об отношениях. Хеджин хотела бы сказать, что она не думала совсем о своём предназначении и о вроде как таланте к музыке и скрипке, которая без толку пылилась в недрах квартирки старушки Ли. Она мечтала перед сном о своём доме где-нибудь за городом, там, где много деревьев и, может быть, персиковые плантации. При этом она мечтала о сцене и маленькой славе, чтобы люди слушали её скрипку и потом восторженно говорили о ней часами (о её музыке, не о Хеджин). Мечтала, что станет мамой и будет воспитывать сына или дочку, вместе с которыми она могла бы тоже копаться в саду и делиться своей мудростью. Но мудрости у неё не было. Училась она на дурацком экономическом, на сцене панически тряслась. Да и ничего не делала, чтобы хоть часть её желаний стали реальностью. И во всём этом хаосе мыслей она ощущала себя предельно ничтожной, маленькой и слабой песчинкой. В ней не было ни силы, ни храбрости. — Ты зависла, — напомнил о себе Ян, аккуратно дёргая подругу за пальцы, — от тебя веет серым. Со вздохнула. От неё этим серым веяло за версту. Так бывает, когда слишком сильно в себе копаешься и топишь себя в болоте, не умея выискивать среди своего мозгового барахла что-то яркое и приятное. Даже мысли о прошлых тёплых воспоминаниях омрачались, стоило вытащить их на поверхность. Например, воспоминание, где они впервые сдружились в каком-то клубе вместе с близняшками Мин, теперь вызывает тянущее чувство внутри, которое хочется подковырнуть. Ведь подруги уедут. А Чонсон был прав. Они сотрутся под гнётом времени и останутся только в её воспоминаниях, фотографиях и переписках с бессмысленными видео. — Хеджин, — позвал уже Сону, выглядывая из-за плеча, — пойдём-ка попьём кофе? Чонвон заботливо приобнял девушку рукой, помогая выбраться из укрытия. Чхве уже не наблюдалось, видимо парень заскочил буквально на пару минут. Со прокрутила его взгляд ещё раз в голове и подумала об Ульсане. Это не так далеко: говорят, можно пешком преодолеть этот путь за три дня, а собака могла добежать за один. Так почему же она воспринимала это так трагично, словно они расстаются навсегда, словно она больше никогда не увидит его? Может, была права Боа, когда замечала, что подруга делит мир на белое и чёрное, топчась у границ и не желая увидеть середину. А середина — серая. Как и Со Хеджин. Летний кафетерий около университета был уже открыт. Большая часть столиков была занята, но Сону смог протиснуться и найти свободный, сразу же занимая для них места. Ян выдвинул стул для девушки, помогая той усесться, и сел рядом, напротив Кима. Первые пару минут они усиленно делали вид, что заняты выбором кофе, изучая меню. Первокурсница была им благодарна за то, что парни не стали сразу же заваливать её своими вопросами, хотя по Сону было видно, что он едва сдерживался. Чонвон беспокойно ёрзал на месте, благоухая барбарисовой бомбой — он частенько жевал конфеты, когда не мог перестать тревожиться. — Мне не нравится, что в последнее время мы обсуждаем только моё нытьё. Давайте не будем? — собравшись с духом, начала Хеджин. Сону мгновенно среагировал: — Вовсе не нытьё. Мы же с тобой уже говорили об этом, Джин-а. Я готов слушать тебя вечно, честно-честно. — Я тоже, — тихо заметил Ян, тоскливо опуская глаза в меню, — я вижу, как ты съедаешь себя изнутри все эти дни. И понимаю примерно по каким причинам. Они тебе кажутся несерьёзными? — Вроде того, — кивнула девушка и сделала свой заказ, попросив у официанта тарелку печенья к кофе. — Напрасно, — не согласился Ким, нахмурив брови, — многие вещи люди обесценивают зазря. Если для меня расставание не трагедия, то для кого-то это едва ли не разгромленный мир. В то же время мой сломанный палец для меня серьёзная проблема, но для других — просто досадная случайность. Как бы то ни было, всё это приводит к одному: обесценивание разрушает. — Ну… — протянула Со, — ты прав. При этом вы знаете, что я не могу выбрать стул поудобнее, а я? Я почти не интересовалась вами эти дни. Я не знаю, как понять, когда Джэхо не в порядке. Не знаю, что делать, если Чонхва снова переест капусты или с какой девчонкой всё чаще тебя стали замечать, Сону. Не знаю, в порядке ли теперь Ынбин, или она всё ещё мучается из-за расставания с Джейком и поэтому так много работает. Не знаю, что последнее прочла Джихи, потому что в последнее время пролистывала её блог в своей ленте. Я не знаю, как дела у тебя, Чонвон, потому что в последний раз мы смотрели «Рыбка Поньё на утёсе» и пили пиво, когда, месяца два назад? — она слегка повысила голос. — Эй, полегче, — Ян ошарашенно похлопал её по плечу, кидая встревоженный взгляд на сбитого с толку друга. — И меня расстраивает не то, что со мной кто-то не делится этим. Нет. А то, что я будто не могу успеть за всеми. Жизнь превратилась в одного сплошного чёртового и невыносимого Пак Сонхуна и не менее невыносимого Чхве Джэхо, с которым я тоже не поговорила толком, но он каждый день в моей голове и словно уже дома у меня живёт! Куда было проще жить, как раньше! Когда я просто бегала за Сонхуном и не видела ничего дальше носа. Когда я просто была…- Со стукнула по столу. Кем? Кем она была? Тем, о кого можно было вытереть ноги? Той, кто уберётся в чужой квартире? Той, кого приходилось за уши оттаскивать от всех мест, где появлялся Пак? И при этом она не целовала Чхве, спокойно сидела с ним за столом и по вечерам могла уютно устроиться на его плече, глядя на экран его смартфона, в котором показывали новую серию их любимого шоу про парочки, ищущих деньги или любовь. Кем была? Неуверенным сгустком комплексов или хорошим другом? — С другой стороны… я понимаю, что знать всё про всех невозможно. Но глядя на то, как заботятся обо мне друзья, а я не отвечаю им тем же… Вот что меня беспокоит больше. Даром, эти парни. Может, после того как Хо уедет, наше общение сойдёт на нет. Может, этим летом я возьму на себя ответственность перестать досаждать Сонхуну. Но если я не смогу снова увидеть, как смеётся Чонвон над тем, что у мальчика в аниме смешное лицо, при этом чуть ли не опрокидывая все чипсы на пол… если не увижу больше, как горят глаза Чонхвы, когда у неё снова хватает на билет на Зико, или когда Боа смешно хрюкает, напугавшись… Вот что меня тревожит. Быть недостойной вас. Не уделять вам время, при этом пытаться как-то наладить отношения с другими. Но я всё только порчу. Хеджин устало вздохнула, подпирая рукой подбородок. Гнев сошёл на нет, но в душе осталось липкое чувство, об которое можно было измазать чёрным руки по локоть. Сону не отрывал взгляда от её лица, даже когда на стол поставили его любимый кофе. Видимо её слова откликались и в нём. Чонвон же словно не мог смотреть на них — парень был обращён лицом в бок, разглядывал множество брелоков на его джинсах. — Это не линейный разговор. Давайте не будем? — Со постучала пальцем по кружке, привлекая мужское внимание к себе, и сделала глоток. — Напротив. Я хотел бы поддержать. Ким завозился на стуле, дёргая себя за рукава джинсовки и подсаживаясь ближе к столу. Размышляя над тем, что хотел сказать, он непроизвольно поджал губы, периодически дёргая несчастные манжеты. На лицо упала тень — друга что-то тревожило, не желая выливаться в слова. — У тебя много друзей, — начал он, — знать, что происходит при этом с каждым просто невозможно. Это нормально, как и то, что где-то ты можешь узнать новости первым или последним. На протяжении времени мы находимся в разных группах. Если мы можем обсудить так много с Сонхуном, это не значит, что с его лучшим другом я буду не менее активно болтать. У нас разные видения друг друга и ситуаций. Сонхуну я могу рассказать, например, что меня беспокоит моя старшая сестра, с которой я поссорился, в нём я найду понимания чуть больше, чем у Шима, который в семье один. И это нормально. Чонхва знала, что ты целовалась с Паком, но не знали мы, пока ты нам не рассказала, и это тоже нормально. Есть вещи, которые придут к нам со временем или не придут вообще. Хёри не знает, какой кофе ты любишь, а ты не знаешь какой нравится ей. И вы, может, узнаете об этом только в новом учебном году, перед каким-нибудь собранием совета. А может, и нет… Чонвон согласно кивнул. Хеджин ощутила, как его пальцы мягко скользят в её ладонь, лежащую на коленке. Нежно оглаживая её руку, он сжал чужую ладонь в своей, даря ей поддержку и комфорт, скрытый зелёной поверхностью стола. Надо же. Стоило Сону начать говорить, как она снова начала забираться по ступеням одинокого маяка, в котором он в очередной раз протирал лампу, светящую ей прямо в глаза. Со шла до этого в темноте. Мальчик с маяка взял на себя ответственность осветить ей путь. Чтоб волны её забрали: девушка ощутила, как стало чуть легче, и необъятное чувство благодарности заплескалось внутри неё буйным морем, отдающим голубизной, и сверкающем в бликах солнца. — Да, многое происходит сейчас в твоей жизни, и тебе кажется, что у тебя нет на нас времени, но это нормально. Мы всё ещё переписываемся и видимся вживую. Как ты понимаешь, у нас тоже много всякого происходит, и ты не знаешь об этом не потому что ты не спрашиваешь, а потому что и мы не делимся этим. Пока. Мы делаем свой выбор каждый день. И я так восхищаюсь тобой, когда ты рассказываешь, что у тебя на душе, потому что нужно быть невероятно храбрым, чтобы сделать это. Дело не в том, что я не могу доверить эти переживания близким людям или боюсь, что они не поймут. Я… боюсь себя. Сону, который потом будет корить себя за то, что рассказал. Который будет думать, что он навязчив или будет уверен в том, что он не может делиться своими переживаниями, поскольку они не так трагичны, как твои? Хотя… это не соизмеримо. Страдания они есть. И их размер не важен, сравнения бессмысленны. — Да, но когда я ною об одном и том же всё время, это надоедает. Чувствую себя так, словно использую вас. — Нет, — откликнулся Ян, сжимая её ладонь, — может, ты часто говоришь об этом, но при этом что-то ты делаешь. Да даже если бы не делала, это не значит, что мы будет злиться или игнорировать тебя, поскольку твоё бездействие показывает то, что пока в тебе нет сил изменить ситуацию, а если ты не будешь об этом рассказывать, ты съешь себя. Всё что мы можем, быть рядом и превратить какой-нибудь день самобичевания во что-то хорошее. Иногда, когда я расстроен, я звоню тебе или Сону, мы идём смотреть фильмы. Или я набираю Чонхву и тогда она гнёт моё тело в разные стороны, называя это йогой. — И это не значит, что мы пытаемся забить свои мысли друзьями. Это значит, что я выбираю хорошо провести время с близкими, а не уничтожать себя ещё больше. Это нормально. Ты не пользуешься нами, — поддержал друга Сону. — И сейчас ты выбираешь поделиться тем, что тебя тревожит, а не закапывать это в себе, пока не станет слишком больно. — И откуда в вас это? — улыбнулась Со, откидываясь спиной на стул. Смотреть кому-нибудь из парней в глаза она не решалась, — почему у всех моих друзей всегда есть какие-то нужные и невероятно хорошие слова? Как так вышло? — Потому что в твоей истории мы те, кто будет наталкивать тебя на нужные мысли? — загадочно опустив губы на трубочку, промолвил Ким. — Мило, — девушка хмыкнула. — На самом деле, ты такая же, — Чонвон пожал плечами, — ты редко говоришь что-то, потому что не хочешь нарушать границ, но когда говоришь, это попадает в самую болезненную точку. И если тебе кажется, что сейчас кого-то стало меньше в твоей жизни или ты будто меняешься, значит так и есть. А за изменениями всегда что-то меняется. Как осенью опадают листья, а зимой выпадает снег. Так и люди будут теряться, а ты менять привычки или поведение. Ты только не бунтуй. Просто нужно такое принять. Верь себе и своим чувствам. Чонвон аккуратно положил пальцы на место, где располагалось её сердце. Со ощутила, как оно стало быстрее биться. Улыбка снова показалась на губах, отзеркаливая Яна. Его ямочки снова притягивали взгляд. Не удержавшись, девушка приобняла его, окунаясь в барбарисовый рай. Он как всегда не изменял себе: одет был в мягкое, ворс так приятно ластился к коже. У Хеджин никогда не было брата, но если бы у неё спросили кого она хотела бы видеть в этой роли, она непременно назвала бы имя Чонвона. — Чувствую, что Сольха и Сольджу постепенно «отваливаются», — не отрываясь от друга, расстроенно поделилась своими мыслями первокурсница. — Что сказать, — недовольно скривился Сону, — этого следовало ожидать. Тут только кто выиграет в гонке «напишу последнее сообщение, после которого уже точно перестанем общаться». От меня ты так не отделаешься. — Ты и так пишешь мне только тогда, когда нужно списать домашнее задание, — не удержавшись, Со кинула в него скомканную салфетку, вызывая общие смешки. — Сожалею, что ж. Но я из тех, кто будет просто приезжать к тебе, а не писать. Возможно, мы с Чонвоном даже купим маленький трейлер и будем путешествовать по миру, отправляя тебе видео. Заведём собаку… — Со мной ли? — с ехидством протянул Ян. Уловив эту нотку в его голосе, девушка тут же выпрямилась и, как акула, впилась взглядом в друга, сидящего напротив. Тот, видимо, уже пожалел, что завёл этот разговор, потому что сделал вид максимально заинтересованного в кофе человека. Хеджин попыталась поймать его взгляд, но парень упорно старался его отводить. Однако Со было не провести, и когда ей нужно было, она умела быть настойчивой, иначе бы не была хорошей старостой для своей группы. — Да не могу я сказать, — он скривился, — не потому что не хочу! А потому что не знаю, могу ли… Мы не обсуждали этот вопрос с ней. — Ну, это девушка. Уже что-то есть, — довольно хлопнула по столу Со. Впрочем, она могла догадываться о ком шла речь. Чонвон, видимо, тоже не знал имени незнакомки, но, кажется, их мысли с Хеджин совпадали, судя по взглядам друг на друга. — Я пригасил её проехаться к морю. Она подумала, что мы поедем с друзьями и согласилась. Не уверен, что сделала бы это, если бы узнала, что будем одни, — Ким, вопреки радостному лицу, звучал совсем не весело. Внутри у Хеджин закололо. Неужели это не Джихи? Ведь она бы точно согласилась поехать с Сону хоть на край света. И именно она как-то рассказывала на вечеринке о своих мечтах, в которых есть маленький дом на колёсах, собака и, помимо любящего человека рядом, возможность писать романы и дышать воздухом гор. Да и друг не мог не знать о том, что нравился ей: Чон была слишком очевидной, как и его привязанность к ней. Цветочных кличек не было больше ни у кого, кроме их подруги. Что, если они всегда заблуждались, и она никогда не нравилась Киму? Почему это разбивает сердце Хеджин больше, чем её собственные неудачи в личной жизни? — С чего ты так решил? — совладав с голосом, выдавила девушка. — Вы не видели её лицо, когда я сообщил, что мы будем одни, — он попытался передать чужое выражение лица, словно неизвестная съела мешочек сухой матчи, — мне казалось, что она меня утопит в этом же море… Она ещё и плавать не умеет, а я её потащил… Джихи умеет плавать. Джихи часто отдыхает на море. Джихи очень любит воду. Со бросило в холодный пот. Чонвон рядом тоже напрягся, но больше ничем тот своего волнения не выдал. Девушка прислонила пальцы ко рту, делая задумчивый вид, но на деле находилась в жуткой панике. Что же происходило? Сону был на свидании с какой-то девушкой, которой не нравилось море и, возможно, сам Ким? Стоило ли спросить ради собственного спокойствия знают ли они её? Или стоит задать какой-то вопрос, который бы в ответе дал понять, точно ли это не Чон? — Это не значит, что ты ей не нравишься, — поспешил успокоить друга Ян, — может, она была недовольна чем-то другим? Например, тем, что холодно? Ты бы лучше узнал у неё, что она имела ввиду своим выражением лица. Иначе рискуешь надумать себе всякого… — Да, — едва выдавила из себя Хеджин, — Чонвон верно говорит. Возможно, были факторы, послужившие такому поведению, и ты их не касаешься. А то, что плавать не умеет, это не критично. От этого не зависит, люблю я море или нет, только если не тонула там, конечно. — Думаете? — Ким взъерошил свои волосы, подпирая затем подбородок кулаками, — я рядом с ней превращаюсь в дурака какого-то. Вроде бы и серьёзный парень, старше и опытнее. А всё равно говорю, что оказался около её корпуса, потому что жду друга. Какого? Не знаю. — А мы её знаем? — с надеждой посмотрела на друга первокурсница. — Хеджин, — Сону, нахмурившись, цокнул, а значило это то, что на вопрос тот не собирался отвечать. Девушка уже была готова перегнуться через стол и схватить того за джинсовку, угрожая и приказывая тому ответить. Так бы сделала Чонхва. Но Со уважала личные границы друга, поэтому только понятливо кивнула головой. Чонвон был такого же мнения, так что его Киму не пришлось останавливать, тот и сам поспешил съехать с вопроса на что-то более общее. — Думаю, тебе нужно будет пригласить её ещё на одно свидание. В другое место. Может, узнаешь у её друзей, что ей нравится? — Хорошая идея. Но я её знаю лучше, чем её друзья. Я уверен. — Не думаю, — Со помотала головой, потягивая своё кофе, — мы сами не знаем себя до конца. А уверенность в этом вопросе зачастую приводит к чему-то плохому. Не нужно бегать по друзьям, Сону. Просто спроси у неё. Что ей нравится, каким она представляет свидание своей мечты? Какая она вообще: любит сюрпризы или опасается их? — М-м-м… определённо второе. — Тогда этот путь — успех для вас обоих. — Спасибо, — парень послал воздушный поцелуй, который ревниво перехватил у щеки Хеджин Чонвон под их смешки. — Ты делал расклад на неё? Сону вскинул взгляд, чуть ли не покрываясь пятнами. Хеджин мимолётно переглянулась с Чонвоном, который, видимо, тоже не ожидал этого вопроса от неё. Сону увлекался подобными вещами, и пусть некоторые относились скептически ко всем этим раскладам, никто никогда не насмехался над ним. Со видела в этом наличие какой-то опоры и уверенности для друга, коей долго у него не было. В такие вещи она не верила. Джихи тоже относилась чуть скептически, но всё равно читала об этом, чтобы поддержать Кима. Наверное, так и выглядела влюблённость. А может и дружба. Да, такими они и должны были быть. Впрочем, было достаточно того, что они всерьёз это всё воспринимали. — Делал до свидания. А сейчас страшно увидеть что-то иное. — И что сказали карты? — поинтересовалась Со, шаркая ногами по полу и отвлекаясь на проходящих студентов. — Что нравлюсь, но… — Сам раскладываешь и не веришь? — девушка в очередной раз покачала головой, — так не пойдёт. Лучше верить в то, чем занимаешься. А иначе… зачем? И даже не была уверена — про друга она говорила сейчас или про себя. — Раскладывай, — подтолкнул словами парня Чонвон, — если карты скажут, что она тебя разлюбила, купим трейлер и собаку, заберём Хеджин от всех её недоухажёров, привяжем к собаке Чонхву и поедем смотреть водопады. — А можно и без раскладов так сделать? — Сиди, Хеджин. — Жаль. Ким посомневался пару минут. Затем всё же достал рюкзак, аккуратно доставая среднего размера бархатный мешочек. Друзья предварительно убрали всё со стола, позволяя Сону сделать свой расклад. Карты они никогда не трогали, зная, что это было запрещено. Даже если сам парень кому-то разрешал. Первокурсница хоть и не верила в такие вещи, но всё равно испытывала мандраж. К подобному лучше никогда не прикасаться. Со оглянулась на посетителей, но никто не обращал внимания, пока студент делал расклад. Вздохнув, он быстро перевернул три из них, щуря глаза. — Ну, что? — пересохшими от волнения губами задала вопрос девушка, разглядывая красивые картинки на не менее красивых картах. Туз кубков. Десять кубков и Луна. — Ничего не изменилось, — то ли с разочарованием, то ли с облегчением выдохнул Ким. Чонвон, не удержавшись, пнул того под столом. — Да значит-то что? — Значит, что… — друг счастливо прикрыл лицо руками, словно готов был запищать от восторга, — значит, что человек испытывает сильные любовные чувства, которые бушуют в нём на протяжении долгого времени. Он очень любит, но боится, что это может быть не взаимно, и поэтому он может не выражать свою любовь так ярко и искренне, как хотелось бы, когда находится рядом со мной. Это значит, что мы нравимся друг другу… и мне нужно сказать ему об этом. — Так значит, поездка вчетвером с собакой отменяется? — расстроенно легла на стол Со, но по её лицу друзья поняли, что она это не всерьёз. — Что ж, тогда нужно звать на свидание, — похлопал друга по руке Чонвон, — но не надейся на карты. А слушай, что твердит сердце и читай саму девушку. — О, как это мило, — закончила Со, не сдерживая восторга. — Посмотреть тебе? Хеджин вмиг изменилась в лице. Пусть и не верила, а всё равно потом будет прокручивать в голове то, что скажет Ким. А если там будет что-то плохое, это испортит ей весь сегодняшний день и завтрашний выпускной, а там и всё оставшееся существование. Опасная дорожка. С другой стороны, она могла спрашивать не про любовь, от которой уже тошнило, а про себя. Но и тут то же самое. — А если будет что-то негативное? Скажешь? — кисло спросила девушка. — Врать не буду, — согласился друг, — но можем взять что-то обобщённое. Ты можешь спросить, что ожидает в ближайшее время. Поразмыслив, девушка кивнула. Вся подобралась, внимательно следя за махинациями друга с картами. В голове трудно было удержать вопрос, потому что всё время хотелось отвлечься то на сидевшего рядом Чонвона, начавшего снова дёргать свои брелоки, то на самого Сону, которого можно было посадить в палатку с гаданиями на ярмарке в следующем году. — Шут и Колесо фортуны, — показал ей на карты Ким, — значений очень много. Это могут быть и непредсказуемые перемены, которые ты встретишь с открытым сердцем, хоть они ничего и не гарантируют. Это может быть цикличность, а может и движение вперёд. Отсутствие стабильности, постоянные изменения и зависимость от обстоятельств. Шут — начало чего-то нового, а вот Колесо фортуны, это некий переход на следующий уровень. Вот значит как. Хеджин кинула быстрый взгляд на Яна, сидящего справа. Тот внимательно смотрел на карты и переживал так, словно расклад был сделан для него. Девушка напряжённо сглотнула, подпирая кулаком щёку. Послышался тяжёлый вздох, издаваемый ею же. Карточные гадания друга не облегчили ей жизни, как в тайне она надеялась. Не было чего-то определённого, и всё будто противоречило друг другу. Из-за этого в голове рой мыслей стал ещё сильнее. Сону, видимо, заметил её отрешённость, судя по тому, как начал суетливо убирать карты. Со мимолётно заметила, что он поджал губы и сердце из-за этого больно кольнуло: в том, что ей не нравилось, что нагадал друг — не было его вины, но, видимо, он переживал из-за этого. Если Ким ещё и винил себя, то она не была удивлена. Первокурсница улыбнулась, похлопав пальцами по столу и привлекая внимание парней: — Всё нормально. Я не расстроена или что-то вроде того… скорее, надеялась на то, что ты мне скажешь, Сону, что я выиграю несколько миллиардов вон. Ну… или то, что я наконец-то решу все свои проблемы. Не переживай. — Всё равно ощущаю ответственность за то, что нагрузил тебя. — Ты дал мне информацию, — возразила Хеджин, следя взглядом за капелькой, стекающей по стаканчику с кофе, — а я уже сама решила, как реагировать на это. Будь сейчас на моём месте Боа, она бы услышала только то, что её ждут перемены и новые начинания. Я почему-то предпочитаю видеть всё в чёрном свете. Так что… Не закончив, Со пожала плечами, как бы говоря: разговор на этом завершён. Чонвон согласно покивал головой, тоже решив уделить внимание своему чаю и чизкейку. Ким не ответил, но одобрительно смерил её взглядом, прежде чем обернуться к рюкзаку, убирая туда мешочек. На улице снова стояла духота, а по прогнозу на вечер планировался дождь — последний в месяце, если верить графику. Девушка узнала об этом от Яна, который, в отличие от неё, всегда знает, в чём пойти и что с собой взять. Первокурсница уже представляла, как будет идти до дома под дождём. Это значило, что стоило сразу же по приходу налить чай, а следом достать принесённый Джэхо мёд. Джэхо. Хеджин скривилась, словно зуб заболел. Внутреннее чувство вины никуда не делось — оно притупилось. Вместе с тем в голове проскочил образ Сонхуна, смотревшего на неё с надеждой сегодня. И его согласие выступать на сцене, потому что парень знал, что она боится играть на публике одна — это приносило в какой-то мере боль. Потому что она ощущала себя уязвимо. Со совсем не знала, что происходило в его голове, в то время как он словно знал каждый её шаг наперёд. Почему так происходило? Разве не она, следящая чуть ли не за каждым поворотом его головы, должна была сразу понимать язык его тела? — Я буду играть завтра на мероприятии, — быстро, чтобы не передумать, выпалила девушка. Чонвон в момент оторвался от своей еды, воодушевлённо поворачиваясь к ней всем телом. Его скрытые обтягивающими джинсами коленки несильно ударились о бедро Со. Сону тоже не оставил её фразу без реакции, поражённо подаваясь корпусом вперёд. — Ты всё-таки согласилась? — радостно произнёс Ян. — Ты же очень боишься выступать на таких площадках, — в отличие от Чонвона, Ким его энтузиазма не разделял. — Я буду не одна, — снова замялась девушка, — со мной будет Сонхун. Мы уже играли с ним вместе в старшей школе. Не уверена, что композиция подойдёт такому мероприятию, поскольку она достаточно грустна и больше о любви. Она о чувствах девушки, которая потеряла любимого человека во время кораблекрушения, но осталась жива благодаря юноше. Мы решили как-то сразу, что нужно взять что-то старое, ведь время разучивать новое, отсутствует. Сжав в руках холодное кофе, Со с сомнением проследила за капельками, стекающими по стаканчику. Тревога весь день будет сидеть у неё на плечах, нашёптывая ей тысячу сценариев, в которых её присутствие на сцене закончится провалом. Присутствие Сонхуна не придавало ей уверенности сейчас, но возможно завтра могло всё измениться. В голове мелькали заполошенные мысли о том, как медленно она действует и у неё ничего не было готово. Однако смириться с тем, что от неё по большему-то счёту ничего не зависело, она будто не могла. — Это катастрофа. Чем я думала? — отрешённо выдавила девушка, — если я позвоню ему и скажу, что передумала, как быстро он прибежит, чтобы лично придушить меня? — Воу, — Сону выставил руки в предупреждающем жесте, — выдохни, остановись. Всё же хорошо, ты чего? — Не знаю, — враньё. Конечно, она знала. Сердце ходуном ходило, — просто переживаю. Это уже завтра, а я не очень готова, и все будут смотреть… — У тебя всё получится, слышишь? — Чонвон снова понимающе сжал её ладони в своих, заглядывая ей в глаза и забирая всё внимание на себя, — ты большая молодец, что согласилась. Ты потрясающе играешь! Ты живёшь своим инструментом, ты заставляешь своей музыкой переживать наши воспоминания заново. И я очень завидую выпускникам, которые увидят это завтра вживую. Подтверждения не требовалось, но она всё равно согласно покачала головой, сосредотачиваясь на тепле чужих рук. Мужские пальцы вложили ей в руку барбарисовую конфетку, вызывая улыбку. — Я справлюсь, — утвердительно сказала Хеджин, — в противном случае, опозоримся вместе с Паком, а потом мне придётся перевестись куда-нибудь, потому что он со свету меня сживёт, и кто знает, может я перейду в Высший колледж Искусств и стану лучшей скрипкой в мире! — Может, тогда мы просто реально купим трейлер и пса? Мне нравится большой пиреней, — отозвался с другого конца стола Ким, поражённый уровнем паники подруги. — Можно не бояться, что ночью на нас нападут. Они отличные пастухи! — поддержал его Ян. — А ещё у неё шерсть не сваливается в комки. — Но она очень своенравная. Слушай, мы можем не совладать! Что насчёт шпица? Или может, корги? — Чувак, нет! Шпиц этот нам только мозг выест, а корги только кажутся забавными. Может, акита-ину? Я смотрел «Хатико», с такой собакой мы не пропадём. Проживём много лет. — А кто будет мыть её и вычёсывать? А кто будет менять подстилку? У меня есть небольшая аллергия на собак. — У тебя? Чонвон, да ты врёшь! Но я тоже не могу. Я очень неловкий и скорее убью этого бедняжку. — Понял. Да и женская энергетика им нравится больше, чем мужская вроде, да? — Да, у женщин хорошая энергетика, потому что они, как мама. Наверное. В общем, решено: Хеджин со всем справится. — А вы не обалдели случайно? — Со удивлённо моргнула, не поспевая за чужим разговором, — вы такие шумные, я ухожу. Закатив глаза, девушка пододвинула тарелку с печеньем ближе к Сону, помня, что он очень любил их. Юношеские пальцы сразу же подхватили одну, отправляя десерт в рот. На губах расплылась довольная улыбка. В отличие от Сону, Чонвон снова выглядел чуть переживающим: брови нахмурились, но больше он ничем волнения не выдал. Хеджин ласково щёлкнула его по носу, замирая после этого на пару секунд. Так делали с ней всегда Чхве и Ли. И в ближайшее время она лишится всего этого. — Всё в порядке. Мне правда нужно идти. Хочу договориться с Сонхуном о репетиции, и нужно найти платье на выступление. — Мы тебя не обидели? Точно? — Ян смерил её взглядом снизу вверх, — может, не стоило прятать тебя за шторой? — Эй, — она легонько толкнула его в плечо пальцем, — я уже вспомнила про план избегания «объекта Д». Вы справились на отлично. И спасибо вам. Голове стало чуть легче. Девушка постучала себе по виску, а затем помахала на прощание и попыталась протиснуться на выход сквозь очередь в проходе. К счастью, её ждал успех. Даже никто ноги не отдавил. Так что Со Хеджин вышла к университету в добром расположении духа. Главная дорожка уже была украшена и баннерами, и венками, и шарами. Сегодня утром один из спонсоров даже привёз им холодные напитки, что стало спасением в такую погоду. Нужно было поговорить с Ынбин, и Со решила сократить путь и пойти дорогой, пролегающей через заднюю территорию, где иногда курили парни. Это было не самым приятным решением, но зато быстрым, и ей уже хотелось поскорее оказаться в затемнённом помещении с кондиционером. Только дойти она не успела, увидев главу сектора, устало облокотившегося о стену. Рядом с ним стоял ещё один студент, имени которого девушка не знала. Обрадованная внезапной встрече, первокурсница поспешила к другу, который, заприметив её, быстро докурил и кинул окурок в самодельную пепельницу, после этого раскинув руки для объятий. На секунду Со засомневалась, вспомнив о его отношениях с Хёри. Ей стало неловко, но парень не дал долго раздумывать и уже прижал Хеджин к себе. — Как поживает моё солнышко? — Всё отлично, — проговорила в ткань его футболки девушка, — ты опять пахнешь мятно-клубнично. — Это всё макаруны Хёри, — друг хохотнул, а затем, разрывая объятия, полез в сумку, доставая небольшую упаковку, — держи. — Нет, я не могу! Это твои, — толкнув в его сторону угощение, возразила Со. — А я говорю, бери. Я уже объелся. Нечего им пропадать, — Хисын насильно втиснул ей пирожные в руки, — из-за них я влюбился в свою девушку. Ты поосторожней, если что — у неё уже есть парень. Разрешаю только восхищаться её талантом, — он подмигнул. Угощение приятно грело руки. Со мягко улыбнулась, разглядывая самодельную упаковку, которой доселе касались заботливые девичьи пальцы. Ли Хёри всё чаще стала ассоциироваться у неё с чем-то домашним, ломая привычные шаблоны: Хеджин привыкла видеть её строгой и собранной, не любящей отлынивать от работы и шутить во время их пересечений в секторе. Она чем-то напоминала собой Сонхуна — девушка равнялась на него и не скрывала этого. В то же время Ынбин отражала некоторые её черты, становясь схожей с ней. Узнавать через друзей о том, какая ещё может быть Ли, было очень захватывающе. В голове вспыхнула резко мысль о том, что им следовало бы наладить более близкие отношения. Очевидно, в их компании девушка Хисына задержится надолго — по нему было видно, как серьёзно тот был настроен. Первокурсница слышала на днях от кого-то в секторе о том, что Ли обмолвился об их совместном будущем, тем самым поставив в неловкое положение Хёри, когда та заметила, что в кабинете они были не одни. Наверное, это было здорово. Планировать что-то, зная, что разделишь свои планы с другим человеком и можешь надеяться на его поддержку. Для Со, которая привыкла полагаться на себя, это было чем-то незнакомым. Родители всё чаще отдалялись от планирования в её жизни, отдавая бразды правления ей, а Хеджин этой лошадью управлять совсем не умела. Полагаться на Пака, как в детстве, она не могла, и на то были ясные причины. — Как себя чувствуешь? — задумчиво протянула она, не отрываясь от разглядывания десерта. Хисын протяжно выдохнул, облокачиваясь о стену. Его вздох показался непривычно глубоким и усталым — Со сразу же подняла на друга взгляд, беспокоясь. Какое-то время парень молчал. Девушка тоже не решалась прерывать тишину, понимая, что другу нужно время, чтобы собраться с мыслями. Конечно, он мог своим молчанием показать, что не желает развивать эту тему, но они вроде как договорились быть откровенными друг с другом. В жизни Хеджин не было старшего брата, но Ли, сам того не понимая, заменил ей эту фигуру в жизни собой. По отношению к нему у Со всегда была только чистая благодарность в груди. Она могла обижаться и злиться на него, иногда пугаться его серьёзных слов или моментов, когда он сам был раздражён ею или разочарован. Но никогда не давала себе вольности оскорбить его или сделать вид, что обидных произнесённых в пылу спора слов не было. Она шла извиняться, а он никогда не отказывал ей в её сбитых попытках выразить свои чувства. Казалось, если бы Сонхун не был связан с ней — они бы с Хисыном никогда не пересеклись, потому что каким бы общительным тот не был, он оставался её руководителем и сонбэ. Он был бывшим президентом студенческого совета, главой творческого сектора и старшекурсником, у которого в голове были свои проблемы, и у которого уже имелись люди, прошедшие с ним огонь и воду. Она всерьёз считала, что то, что её к нему привёл за руку Пак, стало тем, из-за чего этот замечательный человек обратил внимание на неё. — Я ощущаю себя самозванцем, — проронил старший, кивая сам себе, словно подтвердил выводы, сделанные внутри себя. — Отчего же? — повторив за ним, девушка облокотилась о стену, сталкиваясь с парнем плечами. — Отчего же, — хмыкнув, повторил Хисын, задирая голову к небу и дёргая напряжённо ногой, — есть стойкое ощущение, что всё, что сейчас происходит, всё это не со мной. Течение времени оказалось слишком быстрым, и я подготовился к этому физически, но не ментально. — Поэтому ты был так напряжён эти дни? — Со вежливо упустила тот факт, что выпускник был не просто напряжён, а едва ли не срывался на всех. — Верно. Такое чувство, будто это не мне завтра стоять в мантии и держать свой диплом, улыбаясь на камеру. Родители обещали приехать, и я хочу познакомить их с Хёри, поскольку всё это время они знали о ней лишь через мои сообщения. Я не очень уверен, что она понравится моей маме. Эта женщина очень требовательна и не умеет держать язык за зубами. Она планировала, что я найду девушку старше и из обеспеченной семьи. — Я думаю, Хёри не из тех людей, кто захочет расстаться с тобой, только потому, что твоя мама ляпнет что-то из этого. — Да, ты права. Но одобрение матери важно мне. И Хёри тоже важна, я бы не хотел напряжённых отношений между ними. Мама не считает, что мы сможем пережить с ней мой отлёт и разлуку на время моей стажировки. Мол, потому что она очень молодая и зелёная. Мама живёт какими-то предрассудками. Отец пытается уравновешивать её в этом всём, и даже поинтересовался о любимых цветах моей девушки. Видимо хочет выглядеть на фоне мамы более добрым членом семьи, хах. — Наверное, он понимает, что она важна для тебя? — Надеюсь, — послышался ещё один тяжёлый вздох, — я никому не говорил, потому что понял только сейчас, но я боюсь самого переезда. Изначально мне показалось это всё такой хорошей возможностью: побывать в другой стране, вырваться в более открытое общество. А сейчас вот разговариваю с тобой и думаю: там вряд ли кто-то поймёт меня так же как меня понимают здесь. Не уверен, что смогу быстро завести новых друзей, и не уверен, что хочу. Но вместе с этим, представляю своё одиночество вдали от нынешних друзей. Я боюсь оставаться один. — Я тоже, — поддерживая, Со повернулась к нему и слегка сжала чужую ладонь, мгновенно отпустив, — но ты всегда можешь нам звонить и писать. И мы будем. Я не могу сказать, что первое время тебе будет легко, ведь это период адаптации, и в коллективе будут относиться, возможно, скептически к стажёру. Но ты один из самых сильных и стойких людей, которых я знаю. Думаю, ты можешь дойти до своей цели, удерживая все, что тебе дорого, по пути. Кто-то хлопнул дверью. Послышались приближающиеся голоса, видимо, студенты вышли покурить. Толпа парней прошла мимо них, не обращая никакого внимания, и остановилась неподалёку, обсуждая какую-то очень интересную для них тему. Они то повышали голос, то очень заразительно смеялись. Хисын проводил их долгим взглядом, выражающим тоску. Первокурснице было больно за него: друга хотелось прижать, собрать чемоданы, свои и остальных, и вместе с ним уехать на другой континент. — Думаю, теперь ещё больше понимаю тебя. Все видят в тебе какие-то силы и стойкость, а ты не ощущаешь её ни на йоту, — Ли скупо улыбнулся, — интересно побывать с двух сторон. С той, где ты сам веришь в человека, и с той, где сталкиваешься с этой верой, будучи в углу собственного неверия. Может, всё будет и хорошо, как ты говоришь. Осталось разобраться с этим дурацким ощущением, что при наличии плана я будто ступаю в бездну. Со расстроенно возвела глаза к небу, цепляясь за кроны деревьев. Ей явно не удалось поднять четверокурснику настроение. Кажется, она наоборот увела его в пучину грустных размышлений. Говорил же кто-то: не умеешь браться — не берись. Хисын говорил: «не умеешь браться — берись и учись». — Не умеешь браться, берись и учись, — повторила его слова вслух девушка, привлекая к себе внимание тёмных глаз, — если ты провалишься, Хисын, я буду ждать тебя тут, в Корее. Я серьёзно. Сделаю всё, чтобы у меня был дом, в котором я смогу принять тебя. Если же твоя жизнь там станет успешной, напиши мне, если этот успех будет слишком тяжким в какой-то момент. Я постараюсь найти нужные для тебя слова. Парень молчал. Хеджин почувствовала себя неловко под его внимательным взглядом. Окружающий мир отошёл на второй план, блокируя даже громкие разговоры и смех студентов. Со добавила, чтобы сгладить эту неловкую тишину и хоть как-то объяснить свою речь: — Потому что ты всегда находил нужные для меня. Мне неважно будешь ты крут или нет для остальных, ты будешь для меня таковым вне каких-либо обстоятельств. Но если тебе будет одиноко или больно, я хотела бы разделить это с тобой. Поскольку ты делал то же самое для меня. Ты мне как старший брат. Как учитель. Не знаю, какие у тебя были установки и цели на учебные года, но знай, что для меня ты стал важной фигурой в жизни, которая поспособствовала моему взрослению. Со быстро заморгала, стараясь не заплакать. Она не планировала, но разбитый Ли Хисын и его скорый отъезд делали ей больно. Хеджин не была даже уверена из-за чего именно хотелось плакать: из-за того, что друг будет скоро очень далеко, или из-за того, что рядом больше не будет человека, чьи слова всегда производили на неё правильное впечатление. Кто знает, может быть, она была бы заядлой тусовщицей, и её бы отчислили, ведь ей понравилось ходить в клубы с сёстрами Мин и Джэхо, но нравоучительные речи старшего всегда были в голове, не разрешая отпускать себя во все тяжкие. Хисын не сводил с неё глаз. Цепкий, выражающий много чувств и эмоций взгляд скрылся за веками, стоило парню сомкнуть их. На секунду ей показалась, что он тоже боролся со слезами. Но она не могла утверждать наверняка. Девушка повела плечом, стараясь скинуть с себя зыбкое ощущение дрожи. Чужое дыхание становилось всё чаще и чаще. Грудная клетка, скрытая материалом футболки, вздымалась интенсивнее, словно друг не мог надышаться. — Спасибо, — наконец-то произнёс он, — правда, спасибо. Эти слова… Он опустил голову, кивая слегка. Со не нужны были объяснения, чтобы понять, что то, что она сказала — было очень важно для него. — Мне нужно идти, — отрываясь от стены, Хисын встал напротив, прикасаясь рукой к её плечу. В его кармане слышалась вибрация будильника, — я очень рад, что встретил тебя сейчас тут. И вообще, что встретил тебя. Не знаю, будет ли у нас ещё время поговорить с тобой вот так, касаясь друг друга, а не на расстоянии. Я буду очень скучать по этому. И отвечая на твою откровенность, я хотел бы признаться, что ты стала не менее важной для меня. Я не умею жить, не заботясь о ком-то. У меня были многие ребята на попечении, сами того не понимая. И рядом с ними я тоже взрослел и чему-то учился у них, но с тобой… спасибо. Я буду ждать тебя в своём доме, как самого желанного гостя, всегда. Мягко погладив её по плечу, парень улыбнулся на прощание. Со с напряжением проследила за тем, как удалялась его спина всё дальше и дальше. Чужие слова горьким шоколадом растворились на языке. Стало несколько прохладно — поднявшийся ветер мазанул поцелуями по её щекам. Хеджин прикрыла глаза, несильно стучась затылком о стену. Мелькнула дурацкая мысль: вот бы раствориться. Просто не существовать, не решать чьи-то проблемы и не искать ответы на свои. Может быть, ей хотелось бы быть дождём — так же быстро исчезать, как и появляться. Руки затряслись в диком желании схватиться за смычок и выплеснуть в музыке накопившиеся эмоции. — Ладно. Едва слышно прошептав себе под нос, девушка приподняла веки, сталкиваясь с чужим взглядом. Внутри всё вспыхнуло от негодования и смущения. Непроизвольно поджав губы, Со сощурила глаза, разглядывая находившуюся на противоположной стороне дороги студентку, которую доселе не было видно из-за парней. Инха сидела на бетонном выступе, внимательно разглядывая Хеджин с ног до головы. Её роскошные волосы сегодня были прикрыты кепкой, а сама она куталась в летнюю джинсовку. Ухоженные пальцы порхали по экрану смартфона, пока второй рукой она удерживала тлеющую сигарету. Это было неожиданно. Сокурсница не казалась девушкой, имеющей пагубную привычку, но вот она здесь — в курилке на заднем дворе, сканирует её подобно рентгену и дёргает в воздухе обнажённой ногой. Сексуальная — это было про неё. Короткие шорты не переходили грань приличия, но даже так она источала собой привлекательность и уверенность, с которой могли бы посоревноваться разве что Боа или Чонхва. Возможно, в ней было что-то, что напоминало Сольху. — Так и будешь меня разглядывать? — решилась подать голос Со, благо он не подвёл, и звучала она достаточно строго, пусть и устало. Чхве не ответила. Хмыкнув себе под нос, та стряхнула пепел с окурка, всё больше нервируя Со и продолжая смотреть на неё, как на добычу. Хеджин начало казаться, что паника постепенно подбиралась к горлу. Ей не нужны были проблемы, но у девушки в руках был мобильный, а они так тесно разговаривали с Ли, что неизвестно было как это могло обернуться, если особа приправит своих комментариев. Очередные препирательства. Ну, а если ей хотелось сегодня побороться за внимание Сонхуна, то экономистка поспешила бы её расстроить — ей вообще было не до того. До разборок с девицей тем более. — Имеешь что-то против этого? — парадоксально, но, видимо, её миловидный голос ещё не тронуло последствие курения, сохранив свой нежный и звонкий тон. — А тебе бы понравилось, если бы я пялилась на тебя? — девушка непонимающе свела брови, скрещивая руки на груди. Очень сильно хотелось покинуть это место. — Хмы-х, справедливо, — сделав затяжку, Инха пустила дым в сторону, развеивая фруктовый запах. Хеджин поморщилась, но не стала ничего говорить на этот счёт. Да и было бы глупо, учитывая, что именно она сейчас находилась на территории курильщиков, и её никто сюда не затаскивал силой. — Ты что-то хочешь мне сказать? — произнесла девушка, недовольно хмурясь и раздражаясь. У них всё с самого начала шло не так, и уже было неловко начинать разговор с ней с правил приличия. Возможно, Инха была старше Хеджин, но никак не уведомляла об этом, видимо, тоже решив пренебречь общественными нормами. Чхве посмотрела вниз, продолжая болтать ногой, подбирая вторую к груди. Какие-то дизайнерские кроссовки, джинсовка тоже была брендовой. Наверняка, как и большая часть студентов здесь, она была из обеспеченной семьи. Её подружки точно являлись таковыми: одна из них была наследницей семейного бизнеса, связанного с банковским делом, вторая же, кажется, имела в родственниках какого-то артиста. Вряд ли они бы стали общаться с Инха, будь та без гроша за пазухой. Такие привыкли получать то, что они хотят. Пусть и были исключения — в лице Чонсона, например — Со не была уверена, что Чхве могла бы быть такой. Все их встречи отдавались в голове едким дурманом, от которого сжимались зубы и поднимался гнев. Чхве умела смотреть пронзительно и остро, вызывать раздражение одной лишь искривлённой линией губ. Со отвернулась, ощущая новый прилив неприятного чувства внутри: Инха одним своим видом вызвала в ней бурю эмоций. — Ты прости за нашу прошлую встречу, — сделав ещё одну затяжку, неожиданно обронила однокурсница, поднимая взгляд на Хеджин, — я очень сильно ревновала. Хотелось уколоть тебя побольнее и, возможно, показать, что я стою большего, чем ты. Она хмыкнула, пожимая плечами. Браслеты на её руке громко звякнули, привлекая внимание Со к ним, из-за чего она заметила как оранжевый зацепился за джинсовку. Но Чхве это не волновало. Девушка продолжала курить, подпирая стену спиной, и смотрела на соперницу, что, растерявшись её искренности, молча пялилась в ответ. — Знаешь, Сонхун мне понравился ещё на вступительных экзаменах, — рукой сбросив пепел, погрузилась в воспоминания Инха, — он сидел в приёмной комиссии как волонтёр и был таким милым. А потом я наблюдала за ним во время учёбы и готова была считать этого парня идеальным мужчиной моей жизни. Но он встречался с той блондинкой, и рядом вечно вертелась ты… — Её звали Дахё, — Со моментально упомянула имя бывшей девушки Пака, считая то важным. — Неважно, — Чхве закатила глаза, — они всё равно расстались, но вот тебя он отпускать никуда не собирался. Ты была куда более серьёзной проблемой для меня. В конечном итоге, наши встречи сводились к тому, что я была некой заменой или увлечением на время. Может даже попыткой отвлечься. Она спрыгнула с бетона, выкидывая окурок в урну и доставая жвачку. Её пальцы, облачённые в кольца, быстро запорхали по упаковке, вытягивая белую пластину. Цокнув языком, однокурсница подошла ближе, опуская руки в карман своей джинсовой куртки, и, переминаясь с ноги на ногу, отвела взгляд в сторону, будто пыталась избавиться от чего-то резко защипавшего в глазах. — Ты же хочешь узнать, что мы делали на той вечеринке, во внутреннем дворе? Прекрасно зная, что Хеджин поймёт, о чём она говорит, Чхве не стала вдаваться в предисловия и откинула всю лирику прочь. Со учащённо задышала, не зная, хочет ли она слышать правду именно от неё. Однокурсница смочила языком пересохшие от волнения губы, прежде чем сложить руки на груди и с тоской произнести: — Я видела тебя в окне. И нет, мы не целовались. Сонхун… Он отчитал меня. Хеджин распахнула в удивлении глаза, но первокурсница не дала ей и слова вставить, опережая Со. — Достаточно резко Пак наехал на меня, говоря, что никто не смеет так обращаться с тобой. Более того, он ясно дал понять, что между нами ничего не может быть. Было очень шумно, поэтому ему приходилось слишком близко наклоняться. Так что мне было невероятно обидно и больно, — она прикрыла глаза, касаясь пальцами лба — он мне ведь и правда сильно нравился! Я думала, что после их расставания с блондинкой у меня будет тот самый шанс. Но как оказалось, даже она скорее была хорошим поводом отвлечься, Хеджин. Со не знала, что можно было ответить. Скептически она взирала на неожиданную собеседницу, не понимая, действительно ли та хотела быть с ней откровенной, или это какая-то уловка. Её слова противоречили тому, к чему привыкла девушка рядом с Сонхуном. Между ними всегда возвышалась стена, расписанная целыми предложениями о том, как он не хотел её видеть и иметь что-то общее, но Инха опровергала это. С другой стороны — то были её суждения, она могла всё неверно понять — это казалось куда более разумным вариантом. И в тот вечер Со думала, что они целовались, более того, первокурсница до сих пор помнила странный взгляд Чхве. Сейчас он был понятен: обида, гнев и боль. Возможно, немного сожаления или стыда, смотря что ею управляло в тот момент. В голове поселился раздор. Словно пробрался сквозняк, комнаты с воспоминаниями и её мыслями возмущённо хлопали дверьми. Сердце шептало обидчиво не верить. Но разве у Инха был повод выгораживать Сонхуна? Чего ещё она не знала о Паке? — Я всё думала, почему они так носятся с тобой? Даже моя подружка Юри одёргивает меня каждый раз, когда мне хочется сказать что-то грубое о тебе. Разве это не обидно? Ты вечно крутишься рядом с ним. Даже когда у него была девушка, это не останавливало тебя. Какого это — делать вид, что не хочешь встречаться с чужим парнем, а? Но стоило мне проявить заинтересованность, когда он стал свободен, как все тут же осуждающе зашикали. Конечно, там же Хеджин. Разве это не двойное лицемерие? Вопреки злым словам, разозлённой девушка не выглядела. Скорее досадливо разочарованной. Она оперлась спиной о стену, пряча пальцы в карманах джинсовки. Хеджин ощутила, как горячие щёки зарделись ещё больше. Отчего-то стало противно на душе. Не признавать правоту сокурсницы было бы глупо. Она говорила правду. Раньше Со особо и не беспокоило то, что они с Дахё могли общаться, а по ночам она мечтала, что не блондинку Пак накрывал одеялом, а её, Со Хеджин. Если на минуточку представить, что она была бы девушкой Пака, а Дахё его соседкой, которая вечно таскалась за ним, то… Они оба были отвратительны. И она. И Сонхун. — Ты права, — признала девушка, ошарашенно опуская глаза. — Я не буду плакать, — произнесла Инха, не став даже злорадствовать над тем, что смогла приструнить соперницу, — не буду, но очень хочу. Потому что эта ситуация бесит. Все готовы осуждать меня, но никто не скажет тебе, что ты тоже поступала неправильно, потому что у тебя очень хорошие друзья. Некоторые из них достаточно влиятельны, чтобы слухи не распускали. В общежитии за тебя заступаются третьекурсники, в университете — выпускники. В социальные сети никто не пишет, зная, что твоя языкастая подружка может вломить, не думая даже о репутации. К тому же тот парень, что знает всё про всех. Себе дороже связываться с ним. Чхве поджала губы, поворачивая голову к Хеджин. Она возвышалась над Со, обладая высоким ростом. Хеджин была уверена, что её взяли бы в модели, но вместо этого, она всё ещё обучается тут и курит свои тонкие сигареты, не думая о том, что если она захочет стать публичной личностью, ей могут припомнить все её университетские грехи. Рядом с Инха девушка ощутила себя совсем незрелой. Вместо того, чтобы строить из себя ту, что важнее для парня, она могла бы просто поговорить с ней. Тем более, однокурсница оказалась вполне расположенной к диалогам. — Я никогда не замечала этого. Потому что вечно смотрела только на Сонхуна. Но на самом деле, в нашем «раю» тоже давно все персики сгнили. Мы всегда не очень ладили, — поддержала их странный разговор Со, — у него были серьёзные отношения с двумя девушками, и наверное, я боялась, что ты станешь третьей. Вот и вела себя так. Рядом с тобой я чувствую себя глупой и некрасивой. — Незачем сравнивать. Мы разные. Что-то есть у меня, что-то у тебя. Ты же и сама это понимаешь. — Понимаю. Но… — Но ты ему важна и без всякого лоска. Наверное, выйди ты в грязной одежде, он бы всё равно смотрел на тебя. — Ты ошибаешься, — хмыкнула Хеджин, — это долгая история, но какими бы наши отношения не выглядели, мы умеем только совершать ошибки рядом друг с другом. Не думаю, что он когда-нибудь решит, что я привлекательна для него. — В таком случае, — задумчиво протянула Чхве, — что ты делаешь рядом с ним? — она встретилась взглядом с Со, — так себя не любишь? Она недолго помолчала, выжидая ответа от однокурсницы, но так и не получив его, разочарованно покачала головой: — Это не любовь. Это детский бред. Если все твои друзья поддерживают это помешательство, я в них разочарована. Потому что ты выглядишь несчастной, а я не вижу смысла цепляться за вещи, приносящие только головную боль, а не удовольствие. К сожалению, я зря потратила на него время и, очевидно, была использована для того, чтобы кто-то попытался разобраться в своих чувствах. Мне не жалко. Но у меня тоже есть свои. Меня защищать некому. Затем она сдвинулась с места и опустила ладонь на плечо Хеджин, встав напротив. Кажется, её что-то беспокоило, что-то, что происходило только между ними. — Я не плохая. Я была влюблена, Хеджин. И я была готова пойти на всё, чтобы не отдать другой парня, который мне нравился. Даже если бы это ранило тебя. К сожалению, мне потребовалось время, чтобы понять, что он и так был твоим, с самого начала. — Сонхун человек, — возразила Со, хмуря брови, — он не может быть моим. Он свой. — Как тебе будет угодно, — не стала возражать Чхве, — но что-то мне подсказывает, что ошибаюсь тут во всём не я. А ты. Как бы то не было, меня не устраивает эта глупая «вражда». За своё поведение я хочу извиниться, и искренне прошу прощения. Надеюсь, мы сможем быть равными и разойдёмся на мирной ноте? — И я приношу свои извинения. Наверное, вся эта ситуация ранила тебя. — Ранила. Но это тоже опыт. Я проявлю к этому милосердие, запомнив, что нельзя обманываться красивой картинкой. Надеюсь, однажды ты придёшь к этому тоже, но другим путём. «В тебе говорит твоё разочарование и обида» — хотелось произнести Со, но она лишь молча кивнула, наблюдая за тем как исчезает женская ладонь с плеча, а сама первокурсница бодро удаляется прочь. Курилка вмиг стала неуютной. Хеджин, нахмурившись, закатила глаза, игнорируя желание присесть прямо на землю. Разговор оставил отпечаток на душе. Двоякая ситуация, в которой оказались Инха и Хеджин, словно кот в мешке, посреди белого дня. Её слова звучали в голове, заставляя рассерженно скрипеть зубами. Хотелось догнать и сказать, что все, что Чхве произнесла — это всё неправда. Она ошиблась. Во всём. Так почему же Со так отчаянно злилась? Не потому что всё-таки правда прозвучала в чужой речи? Смотреть на себя с чужого взгляда оказалось неприятно. Инха была резкой в отношении её друзей и не могла судить их, не зная всей ситуации. Не все, с кем общались Со и Пак, понимали отношения между ними. Разве не взросло они поступали, предпочитая не вмешиваться? Или же им стоило помочь, разнять их и поставить в разные углы, запретив делать больно друг другу? Ощущения смешанные. Чувства побуждали её склонить голову и нахмурено приложить пальцы ко лбу в попытке определить: это температура у неё поднялась или она снова себя обманывает, чтобы прикинуться больной и сбежать прочь. Так делать было нельзя. Хеджин понимала это. Она размышляла об этом, пока разбирала коробки, в которых хранились зарезервированные мантии. Пока писала насчёт платья Сольджу, имеющей примерно такую же фигуру, как и у неё, она размышляла о том, что уже пора было и поговорить с Джэхо. Помогая Ынбин заполнять бумаги, девушка всё чаще погружалась в свои мысли, прекращая дрожать ручкой над листом, из-за чего Ю взволнованно косилась на неё. Собственное отражение в отполированных статуэтках, в кристально чистых стёклах, казалось ей незнакомым. Со не узнавала себя. Поднимая взгляд с многочисленных листов, Хеджин отрешённо смотрела вперёд. Шум и гвалт, исходящий от студентов, отошёл на второй план, сузив её мир до маленького и крохотного ребёнка, сидящего напротив неё и разглядывающего её во все глаза. Дурацкий заляпанный комбинезон и собранные в косичку волосы никак не намекали на то, что в будущем она облачится в шёлковые блузки и юбки, будет носить красивые платья и целоваться с не менее симпатичными мальчиками. Словно они были на собеседовании. Взрослая версия Хеджин сидела по другую сторону стола, требовательно разглядывая свою младшую копию, замеченную только её воображением. Такой она себя чувствовала? Всё ещё тем крохотным, смотрящим на всех с верой ребёнком, у которого была перемазана щека? Девушка наклонила голову вбок, разглядывая пятно, и малышка Со повторила за ней. Конечно. Это же её воображение. Это её отражение. Она смотрела с обидой. Хеджин скорее чувствовала, чем видела, как сияют горьким-тёмным шоколадом её глаза. Возможно, эта маленькая девочка стыдила её за то, что она сидела тут, а не играла, лаская каждую струну, выплёскивая капли из моря своей души. Может, она была зла на то, что её взрослая копия не выстроила их жизнь так, как они мечтали. Старое солнце грело её по сей день, но её желания всё чаще становились блёклыми, придуманными кем-то другим. Девочка смотрела. Со готова была задохнуться от жжения в груди. Обида была не в маленькой копии. Обида была в ней. Словно вторя её мыслям, за девочкой появился мужской силуэт. Хеджин с замиранием сердца разглядывала остановившегося около окна Сонхуна, напряжённо глядевшего на посеревшее небо. Парень беспокоился, что все вывешенные стенды могло залить дождём, хотя они и не снимали ещё защитную плёнку. Рядом промелькнула Сювэй, суетливо удалившаяся на улицу. Ынбин открыла прогноз погоды, и по её нахмурившемуся лицу Со поняла, что дела обстояли неудовлетворительно. Все они беспокоились за свой труд и переживали насчёт переноса декораций. Прогноз менялся поминутно — это ставило в тупик, так как с такими обстоятельствами редко сталкивались. Хеджин сомкнула глаза, крепко зажмурившись, и открыла их снова в надежде, что парень исчезнет, но тот продолжал стоять на месте, сосредоточенно анализируя происходящее. Девушка поджала губы, разглядывая чужое лицо без единого изъяна. Пытаясь прочесть его чувства, она подалась чуть вперёд, но так и не сумела распознать даже самую малость и разочарованно опустила глаза. Маленькая копия всё ещё наблюдала за ней в воображении, аккуратно поднимаясь со стула и растворяясь рядом с Паком, коснувшись его руки. Словно почувствовав её фантомное прикосновение, Сонхун вздрогнул. Вздрогнула и Со. Ынбин коснулась её плеча рукой, выводя из транса, и за окном грянул гром, словно вторя неожиданному испугу девушки, глядевшей в глаза повернувшемуся к ней третьекурснику. Сонхун смотрел прямо на неё. И в воздухе витало бурей.

***

Сювэй стояла перед Хеджин с перекошенным лицом и подрагивающими плечами. Со чувствовала, как её спина дрожит от накопившихся эмоций, как китаянка держится из последних сил, чтобы не сорваться в туалет с рыданиями. Ынбин стояла по левую сторону от неё, не менее разочарованно разглядывая тёмный асфальт. На фоне играло пианино, какой-то шутник решил, что классика была подстать их сегодняшнему настроению. Хеджин расположилась вместе со всеми в толпе и не сильно видела, что происходило внизу, но стекло постепенно становилось всё мутнее и мутнее от дождя, что давало понять, отчего у всех появилось скатившееся в ноль настроение. Стоило ли им ждать такого же неба и завтра? Очевидно, это беспокоило всех. Девушка оглянулась. Зал посерел вместе с погодой, тёмные углы мрачно навевали тоску покинутого всеми праздника. Кто-то едва слышно перешёптывался, иногда даже срываясь на нецензурную лексику. Ю тяжело вздохнула. Работу внутри они закончили. Почётные арки были выставлены в коридор — Сонхун обходил их за километры, пусть и крепления проверили на них несколько раз. Хлопнув в ладоши, Ынбин привлекла к себе внимание и дала команду расходиться, поблагодарив всех за работу. — Ты молодец, — обратилась к ней Со, когда они остановились около стола, собирая ненужную канцелярию. — Спасибо, Хеджин, — Ю улыбнулась, сразу же отворачиваясь, но девушка успела заметить едва проступающий румянец на щеке подруги. Её светлые волосы были заколоты крабиком, так что скрыться за ними у неё не вышло бы. — Восхищаюсь тобой. Откуда у тебя столько сил? И учёба у тебя в порядке, и руководишь всем на ура. — А сил и нет, Хеджин, — руки Ынбин застыли в коробке, пока сама она, поджав губы, пожала плечами, облачёнными в тонкий белый пиджак, — делаю скорее всё по привычке. Ты ведь знаешь, как бабушка любит порядок и строгость во всём. Всё должно быть идеально. Учёба. Репутация. Студенческая жизнь. Не стоит мной, наверное, восхищаться, потому что всё это мне не особо в удовольствие. Но мне очень приятно. Спасибо за твою помощь и за то, что даёшь понимать, что мой труд не пустышка. Со досадливо кивнула, мягко приобнимая подругу за плечо, получая нежную улыбку в ответ. — Ты замечательная, онни. Трудишься не покладая рук, и даже если это просто привычка, ты всё равно заражаешь нас своей энергией, даёшь нам хороший пример и действуешь на благо нашего общества. Я буду всё равно тобой восхищаться, просто тебе не скажу, — рассмеявшись, она ребячливо показала язык, затем невесомо чмокая подругу в плечо, из-за чего Ю тихо рассмеялась, — только не забывай об отдыхе. Это всё станет неважным, если в итоге твоё здоровье скажет тебе «прощай». — Хорошо, мамочка Джин-а, слушаюсь, — Ынбин, всё ещё посмеиваясь, боднула подругу несильно в лоб, закатывая глаза, — ты пришла ко мне с таким перекошенным лицом, у тебя что-то случилось? — М-м-м… мы поговорили с Инха. — Это та девочка, которая была с Паком на вечеринке? — подруга прищурилась, кивая острым подбородком куда-то в воздух. — Да. Она оказалась не такой, какой я её представляла. Более того… думаю, она сказала что-то правильное. Что-то, о чём я никогда не задумывалась. — Это хорошо, — улыбнулась Ю, — хорошо, когда есть другие люди. От них можно услышать воистину удивительные вещи, о которых ты никогда не догадывался. И можно понять, что мир может быть совершенно другим. Хеджин согласно покачала головой. Ей казалось, что подруга говорит не совсем про их ситуацию, а скорее про что-то своё личное. Возможно, она вспоминала о Джеюне, после встречи с которым изменила многие вещи в своём образе жизни. Или думала о них: о нелепой и вечно сомневающейся Со Хеджин, лезущей напролом и боявшейся серьёзных решений Чон Боа, о не умеющей любить себя и вечно колючей Ким Чонхве или о робкой, но очень сильной Чон Джихи. О ком бы Ю не думала, Со видела, что то, как на неё повлияли эти люди, подруге нравилось. Нотка тепла в её голосе мягко укутывала объёмным шарфом по самый нос. — Так вы теперь не дерётесь из-за мальчишки? Можно ли сказать, что вы превратились в серьёзных женщин? — со смешком подтолкнула плечом в плечо подруга. — Мы решили, что будем выше этого и станем существовать в равных отношениях. Она пересмотрела свои чувства к… нему. И, возможно, посеяла во мне здравое зерно. — Боа бы понравилось это, — хмыкнула Ынбин, — я слышала, вы будете играть на концерте. Это очень хорошо. Страху нужно смотреть в лицо. — Я не боюсь. — Уверена? Первокурсница кивнула в сторону подходящего к ним Сонхуна, приподнимая бровь. Со судорожно вздохнула и с треском закрыла коробку, делая очень выразительное лицо. — Уверена. — Тогда пусть твоя уверенность ведёт тебя по верному пути, — Ю мягко погладила подругу по плечу и, не меняясь в лице, перевела взгляд на Пака, — сонбэ. — Я по поводу репетиции, — не стал долго изъясняться парень, облокачиваясь на пустой стол. — Мне нужно будет взять скрипку. Я подъеду ко времени, которое ты назначишь. — Можем не тратить его и сделать всё сразу. Доедем до тебя. Возьмём скрипку и прорепетируем. — Можно и так. Ынбин, внимательно следившая за ними во время диалога, хмуро отвернулась, ощущая напряжение. Со пришлось её крепко обнять на прощание, чтобы стереть с лица беспокойство. Зачастую подруга воспринимала всё близко к сердцу. Вряд-ли её однокурсники знали, что, с виду не заинтересованная чужими проблемами, Ю очень тонко чувствовала своих друзей и переживала даже за всякие мелочи, их не беспокоящие. Хеджин любила в ней это, но вместе с тем задумывалась, на сколько же могло хватить девушку — вокруг было столько проблем, что её могло разорвать от такого количества чувств. В этом она могла позавидовать Боа. Чон чётко выстраивала границы между ними — поводом для её переживаний могла стать только она. Учёба не стоила её стрессов, проблемы друзей не воспринимались так остро, она могла помочь или дать совет, если то требовалось, но грузиться ночами и днями этим бы не стала. Подруга часто шутила, что проблема была в её короткой памяти — секреты ей могли доверить, потому что знали, что она их позже не вспомнит. Но художественные произведения та помнила наизусть, целые тома цитировала чуть ли не на нескольких языках. Джихи говорила что-то про избирательную память, а Чонхва подытоживала тем, что всё остальное не было таким интересным для Боа, что бы стоило запоминаний. И это нормально. Сонхун обладал хорошей памятью, и если делать выводы из прошлых лет — то был ещё и злопамятен. Очевидно, при всей его репутации справедливого парня, который сначала разберётся в конфликте, прежде чем судить, он всё же узко мыслил в конфронтациях прошлого. Глядя на его отражение в окне автобуса, Со не могла понять, почему спустя столько лет после длительного взросления он не желал разбираться в их странных отношениях. Конечно, его могло это просто не беспокоить, но всё же было странно осознавать, что, не любивший находиться в спорных ситуациях, парень из года в год необоснованно то притягивал, то отталкивал Хеджин. Может, это была игра между ними? Просто девушка не была в курсе всё это время. Их картины мира значительно отличались — там, где Со видела одно, Сонхун усматривал противоположную её мнению сторону. Судить только с одной стороны было действительно легче, но она не одна вела себя так по-дурацки, пряча голову в песок. Им было страшно что-то менять, они словно на пороховой бочке вдвоём сидели и болтали ногами, переглядываясь друг с другом. За всеми своими игрищами даже не подумали о том, что они могли задеть и кого-то другого, тех, кто их окружал. Разве эти люди заслужили страдать от чьих-то глупых игр? Собственная квартира впервые показалась ей совершенно иной. Хеджин неловко потопталась у двери, сталкиваясь с тётушкой Ли, которая, конечно же, узнала Сонхуна. Её тёплые руки коснулись его, удерживая на месте и не давая войти в квартиру за Со, что смущённо не знала как намекнуть об отсутствии времени и желания вести долгие беседы. Пак, видимо, был такого же мнения по изначально мелькнувшей на его лице кривизне, но он быстро собрался и, расплывшись в улыбке, терпеливо слушал тётушку Ли, поддерживая беседу. Обсудили цветы. Обсудили маленьких собачек и кошечек, которых женщина видела во дворе. Недавнее выступление президента и рост цен, из-за которых всё чаще приходится пересчитывать купюры в кошельке. Хеджин казалось, что если кто-то снова упомянет сады и копание в земле, она улетит в космос и больше никогда не вернётся. Потому что это было своего рода её личным триггером на детство, на остроглазую На Юри и беднягу Шима, что, кажется, снова бегал от неё по всем улицам города. Юри вызывала раздражение. Возможно тем, что вела себя как Со Хеджин когда-то. — Когда в последний раз приезжали её дети? Пак опустился на мягкий пуфик, снимая кроссовки. Тётушка Ли вспомнила, что вообще-то шла в магазин, поэтому не стала задерживать их ещё дольше. Женщина поблагодарила Сонхуна за отданный им зонтик (о своём та случайно забыла, что случалось с ней теперь уже часто), потянула за щёки Со, напомнив ей о квартплате, и, насвистывая песни, спустилась вниз, оставляя их двоих стоять на пустой лестничной площадке, глядя друг другу в глаза. Хеджин хотела сощуриться и покачать недовольно головой, но воздержалась. Если тот начнёт её винить в том, что они теряют время из-за её сборов — она тыкнет его беседами ему лицо. — Где-то полгода назад, — в итоге ответила она на вопрос. — Это плохо, — парень хмуро цокнул, — ей одиноко, это прям видно. Кажется, в кружке садоводства никому не нравится её своенравный характер. Полагаю там такие же… женщины. — Я не часто с ней пересекаюсь, — Со пожала плечами, проходя в комнату. Футляр со скрипкой сиротливо был оставлен на подоконнике. — Думаю, в основном она отсиживается дома. Сонхун последовал за ней. Девушка снова смотрела на его силуэт в отражении теперь уже окна. Парень изучающе разглядывал пространство — недавно она провела небольшую ревизию, результаты которой он до этого не видел. Хеджин вдыхала родной воздух. В этой квартире спустя время стал приживаться именно её аромат, который сейчас заиграл совсем другими нотками, переплетаясь с запахом Пака. И как так выходит? Как так выходит, что каждый брошенный в его сторону взгляд заставлял её сердце сбиваться с привычного ему ритма? Так ведь не должно быть. Оно было сломанным, иначе объяснить это себе она не могла. В этой хмурости дня стоящий позади парень казался ей по-своему холодно-красивым. Словно так и должно было быть, он вписывался в зелёные цвета её маленькой комнаты, гармонично смотрелся на фоне бардака, стоя в идеально выглаженной и вычищенной одежде. Они такие разные, но в них были совершенно одинаковые болячки и червоточины, которые чесались и просили внимания, стоило им коснуться друг друга даже на расстоянии. — Ты до сих пор хранишь его? Со непонимающе повернулась, разглядывая знакомую вещь в чужих руках. Внутри поднялась волна протеста, следуя за которой, девушка резко сорвалась с места, выхватывая платок из рук. Плечо больно столкнулось с юношеским, но никто не обратил на это внимания. Первокурсница судорожно открыла ящик, убирая вещь, которую достала накануне, не сумев никак выкинуть свой кошмар из головы. Она носила красный браслет на запястье, носила клетчатую голубую рубашку и, несмотря на всё, бережно хранила все эти годы платок с вышитыми инициалами человека, который как-то исчез из её жизни, заменив себя снова на Пака. — Мы все храним какие-то вещи из детства, но трудно объяснить почему некоторые из них до сих пор лежат на наших полках, верно? — девушка развернулась, смело смотря парню в глаза, больше не видя причин утаивать что-то от него. Но, словно он не мог долго держать с ней зрительный контакт, Сонхун отвернулся, поджимая губы. Хеджин позволяла ему это: разглядывать её комнату, выискивать в ней что-то новое и вздрагивать, видя старое. Их детская фотография, перекочевавшая из родительского дома в эту маленькую квартирку, подаренный Сончолем платок в их знакомство — Пак знал, что они встречались. Подаренные его матерью домашние цветы, которые Со забывала поливать. Рамка с фотографией из студсовета, сделанная Чонвоном. Сонхун на фото стоял за спиной у Хеджин, как это было всегда. — Ничего не хочешь сказать? — нерешительно спросила девушка, наблюдая за тем, как мечется чужой взор. — Что-то должен? — в тон ей ответил парень, пальцами ведя по корешкам немногочисленных книг. — Может… — она пожала плечами, — а может и действительно не стоит, — обронила она, отталкиваясь и забирая скрипку, взяла со спинки стула свою толстовку, — идём? Сонхун вздохнул протяжно тяжело. Посмотрел на неё так, будто ждал, что она ответит иначе, но больше сам не проронил ни слова, тихо обуваясь и оглядываясь в коридоре. На секунду ей показалось, что он не хотел уходить. Что его вечно цепляющийся за всё взор задерживался, анализировал, узнавал что-то по-новому. Что его отчего-то подрагивающие руки были следствием не усталости от пережитого ранее, а от усталости психологической — той, где он нёс на себе свою ношу с самого детства, тянув ленты как поводья и направляя её за собой. А сейчас она тянет его в другую сторону, и Со словно наяву ощущала, как он обессиленно опускал руки, разжимал побелевшие пальцы, наконец разрешая ей тоже участвовать в управлении. Одну остановку решили пройти пешком. Недальновидно, учитывая прогноз погоды, поэтому, когда хлынул дождь, пришлось спрятаться под навесным козырьком какого-то магазинчика с выпечкой и открытой верандой, разглядывая мокрые дорожки и бегущих от проливного дождя людей. Со, мысленно благодаря родителей за покупку достаточно дорогого футляра для её старенькой скрипки и дополнительно к нему чехла, сжала пальцами ручки последнего. Она могла быть более спокойной, зная, что инструмент не испортится. — Сэвэй, наверное, в истерике, — задумчиво глядя на небо, произнесла девушка. — Но не так как Николас, который собирался пожарить мясо на природе, — с сомнением отреагировал Пак, тоже разглядывая хмурый навес. — Празднует заранее? — Узнал, что Боа нравится ездить на природу и жарить мясо. В этом они очень похожи, — он хмыкнул, — если кто-то дарит букет цветов, то Ван подарит скорее ящик пива. — И не промахнётся. Она его тогда сразу под венец утащит, — засмеялась Со. — А ты? Что бы ты подарил? Сонхун оторвался от разглядывания дождя, переводя на неё взгляд. Хеджин едва не задохнулась. Парень смотрел на неё из-под тёмных ресниц, внимательно обозревая каждую деталь её лица. Ей показалось, что она ощущала на себе его притяжение — словно невидимая нить потянула её за руку, словно кто-то шептал, что нужно быть ближе. Но она ровно стояла на месте, отвечая уверенно на его взгляд. Между ними играла песня. Резвый дождь стучал о крыши, тревожил кадки с цветами, которые были подвешены у земли. Из кафе играло радио, но музыка была не там. Она играла крупными каплями, свежим воздухом и продрогшими плечами, которые вздрагивали. Она играла в его крохотной, едва заметной улыбке, которую он себе позволил, замечая, как начинают виться кончики её волос от повышенной влажности. Он и сам страдал подобным. И в детстве они часто сбегали от дождя под крыло мамы и папы, чтобы получить долгожданное тепло и мягкое полотенце, которого так стало не хватать в этой городской и шумной жизни. Самой оглушительно-звонкой нотой во всей этой композиции был Сонхун. — Недавно я видела, как ребёнок вместе с мамой стояли и смотрели на дождь в луже, непосредственно под самим дождём, — расценив его молчание, как нежелание отвечать, Хеджин решила съехать с темы, вспоминая недавнюю прогулку с Джэхо, — они выглядели очень счастливыми. Наверное, я бы хотела сделать что-то такое. — Почему не сделаешь? — задал Пак вопрос, который она и себе задавала не раз. — Наверное… потому что я боюсь осуждения. Я уже не в том возрасте, чтобы так безответственно поступать. Попадёшь под дождь, значит заболеешь. Заболеешь, значит вынужденный больничный или будни с неадекватно работающей головой. Оценки скатятся, образование пойдёт к чертям. — А в каком ты возрасте? Сонхун развернулся к ней всем телом, склоняя голову в бок. Отчего-то ей показалось, что они снова вернулись в те дни, по которым она скучала больше всего — в месяцы, когда Сонхун был увлечён Мунёль, а между ними двумя было тепло и спокойно. — Я имею ввиду, разве ты не молода? — не дождавшись её ответа, продолжил парень, — разве ты сейчас не в том возрасте, когда ты можешь совершать ошибки за ошибками, быть безудержной и весёлой? Делать какие-то вещи и не думать о последствиях, просто потому что это нам приносит удовольствие и радость? — Мы оба знаем, что мы с тобой не относимся к таким людям, — тихо проронила Хеджин, видя полное понимание напротив, — мы с тобой из тех, кто зациклен на последствиях и на ошибках, а не на правильных ответах. Пак хмыкнул, убирая ладони в карманы брюк, и, признавая её правоту, согласно покачал головой. — Но речь хороша, — не смогла не поддеть его Со, вызывая улыбку на чужом лице, — Хисын тоже тебе проводил лекцию о молодости? — Да. Спасибо, что не о половом созревании, как Джеюну. Мне повезло, что тогда у меня уже были отношения. Иначе не знаю, как бы я это пережил. Между ними, как по нарастающей красивой мелодии, разнёсся негромкий смех. Первокурсница цокнула, неосознанно сжимая ручки футляра и слегка покачиваясь с пятки на носок. Удивительно, как ей стало комфортно, как только этот недотёпа перестал строить из себя холодного принца. Если бы она могла сохранить этот момент и возвращаться в него периодически, то она, несомненно, закупорила бы его в один из самых красивых бутыльков. — Может, оно и к лучшему, — волнительно проронила Со, — что мы такие. Что мы планируем всё наперёд, ищем сто вариантов событий, чтобы быть ко всему готовыми. Если у нас будет хорошее образование, у нас будет хорошая работа. Будет хорошая работа, родители будут спокойны и будут гордиться. Это куда лучше, чем спонтанные решения. Главное, чтобы нас это устраивало. — Тебя устраивает? — Сонхун подался телом вперёд, действительно интересуясь её ответом. — Нет, — она поджала губы, — мне тревожно от всего это. Все эти… планы наперёд, проигрывание сценариев, сравнение вариантов и страх ошибиться — это всё тревожность. Я в ней как в банке, — девушка непроизвольно стала размахивать свободной рукой, — на это уходят силы. Постепенно их всё меньше и меньше. Я заряжаюсь рядом с друзьями, но когда возвращаюсь домой, ложусь на холодную кровать, прокручивая все эти мысли снова и снова, я… — Чувствуешь себя одиноко и брошено. Словно стоишь на дороге и впереди несколько путей, но ты не знаешь, какой выбрать и даже если неверный не карается смертью, это будет ощущаться таковым, — продолжил Сонхун, шаркая кроссовком по деревянному полу веранды. — И тебя это устраивает? — коснулась его плеча Со, ожидая, что парень вырвется, но тот стоял неподвижно. — Теперь не уверен, — после недолгого молчания ответил третьекурсник. — Если не устраивает, нужно браться и делать так, чтобы было так, как хочется, — продолжила Хеджин. — Но мы оба знаем, что так, как хочется, получается не всегда, — парировал Сонхун, куда более скептично настроенный к переменам. Однако тон его голоса потерял былую уверенность. — Потому что такая жизнь. И так мы решили, — согласилась Со, отворачиваясь лицом и корпусом к улице и обращая внимание на почти опустевший двор. Сидящие вдалеке веранды посетители иногда косились на них. Девушка переживала, что сейчас выйдет администратор и погонит их прочь, потому что они просто стояли у входа и не заказывали ничего. Но то ли всем было не до них, то ли их пожалели, видя как льёт, однако никто даже не намекнул им, что пора было уходить. Хеджин ощущала себя монотонно — словно качели, на которых она долго качалась, наконец-то остановились, и она могла спокойно посмотреть на этот мир и коснуться ногами земли. — Но может, — словно борясь сам с собой, начал Пак, — даже таким как мы нужно делать глупые вещи, оставляя последствия, чтобы быть чуточку счастливее? — А потом корить себя за них после? — А после, — он тяжко вздохнул, задирая к верху голову, — а «после» будет потом. В этом же и есть суть? Что спонтанность — она сейчас, и «после» не ждёт? — Сонхун перевёл свой взгляд на неё, а затем на футляр, который она держала в ладонях, — бросай скрипку. — Но мне нравится! Это моё любимое хобби, — возмутилась Со, не понимая, от чего так дрожат в ребяческой улыбке эти манящие губы напротив. — Да не так радикально, — посмеиваясь с неё, парень сам забрал инструмент из её рук, откладывая на стоящий рядом столик, — я имел в виду, на время. Пора делать те самые глупые вещи, — потянув её за пальцы на себя, третьекурсник первым спустился под дождевой навес, испугав этим девушку. Это было завораживающе. То, как он смотрел на неё, то, как двигался и дарил своё тепло, грея её пальцы в своих. Одно Хеджин понимала точно: сейчас между ними что-то зарождалось. И нет, это не любовь и не влюблённость даже. Что-то важнее и ценнее, что-то вроде доверия и понимания, уважения, в конце концов, и может даже наконец-то желания пойти к ней на встречу. А может, он сегодня решил быть тем, кем хотел быть с ней рядом всегда. Ей нельзя было упускать этот момент. Холод пробрался под кожу сразу, из-за чего девушка взвизгнула, подпрыгивая на месте. Ледяной лавиной вода обрушилась на неё, чуть не сбивая с ног, благо её крепко удерживали чужие ладони. Со ошалело пыталась отплеваться от воды, уже не особо ощущая привлекательность вот так стоять под плачущим небом, но Сонхун словно желал развеять её сомнения, шире расплылся в улыбке и поднял их сцепленные ладони вверх, пытаясь её прокружить. Конечно, получалось не очень. Одежда стала тяжёлой, неприятно липла к телу, как и волосы. Наверняка все видели очертания её фигуры, из-за чего стыд медленно охватывал её сознание, но этот прилив отступал, когда она сталкивалась с горящими глазами напротив. Нелепым их танец было даже тяжело назвать, но они словно слушали ту самую песню на двоих, кружились на вытянутых руках и изображали что-то похожее не вальс. Пак смешно отфыркивался от воды и пытался сморгнуть капли с ресниц, напоминая только что вымытого щенка, из-за чего Со не могла сдерживать смешки. — Мы заболеем, — стукнувшись грудью о его в момент особо резкого поворота, прокричала Со, дрожа, но отчего-то тоже улыбаясь. — Думаю, — делая ещё один поворот, парень развернул её к себе, убирая прилипшие волосы с её щеки и оставляя ладонь там, — мы знаем, как лечить друг друга. Мягко поглаживая её щёку, юноша снова улыбнулся и, будто до этого не смотрел чуть ниже её носа, снова повёл её в танце, собирая лужи. Со, сдавшись, следовала покорно за ним, прекратив морщиться от того, как хлюпало в её обуви. Может, в этом и было что-то романтичное, но только когда дождь не лил стеной, а играл маленькими каплями. Потому что сейчас он словно сбивал с неё кожу, обнажая перед парнем душу. Сонхун, будто почувствовав, что она думала о нём, остановился, переместившись за её спину и обнимая её, руками накрыл дрожащие плечи. Если по-отдельности было холодно, то сейчас, когда она ощущала его всем телом, стараясь сильно не думать об этом — ей казалось, что она горела. На деле он не был холодным айсбергом, от него исходил жар. Со оставалось только молиться, чтобы он не заболел. — Может, пойдём? Ты ведь тяжело переносишь простуду? — взволнованно девушка попыталась развернуться, но ей не дали. Пак наоборот положил подбородок ей на макушку, глядя куда-то наверх. — Разве это твоя ответственность? — отчего-то радостно воскликнул Сонхун, — мы ведь договорились, что будем дышать свободно? Ты и Я. Он её услышал? Она ушам своим поверить не могла! Пак Сонхун её действительно услышал. Однако отчего это ей так на сердце тяжело? Так нормально. Это естественно, процесс привыкания долгий, а процесс восстановления и того дольше. — Всегда мечтал это сделать, — продолжил парень, глупо улыбаясь. Она ощущала, как радость охватывала его плечи, как он её. — Почему же не делал? — Мама не разрешала. Я бы заболел, это было очевидно. А это расстроило бы её. — И ты ни разу не ослушался её? — неверяще воскликнула Хеджин. — Конечно, бывало, — не стал юлить парень, — но это были вещи, о которых она не узнала бы никогда, если ей только кто-нибудь не рассказал бы. Понять, что сын заболел, куда проще. — Значит… мы делаем что-то, что когда-то хотели, вместе? — отмаргиваясь, скорее спросила, чем заметила, Со. — Верно, — он кивнул, сжимая свои ладони на её плечах сильнее, — впрочем, ничего нового. Хеджин улыбнулась, выдыхая. Начала понемногу дрожать от холода. Возможно от накатившего чувства удовлетворения. Они сильно рисковали, учитывая, что уже завтра должны были выступать. Взрослые люди не делают таких глупых вещей, но сейчас они были скорее скрывшимися за белой занавеской летней беседки детьми, которых оставили без присмотра. Со высвободилась из чужих рук, разворачиваясь к парню лицом. Сонхун был вымокшим насквозь. Её тёплая толстовка доставляла больше неудобств, но хотя бы не просвечивала, так что она могла об этом не беспокоиться. В отличие от Пака, чей лонгслив словно стал второй кожей. Волосы прибило дождём, так что, не удержавшись, она слегка их взъерошила, желая добавить живости в его образ. Капли стекали по аккуратным скулам и холодным губам, привлекая к себе внимание, но, пересилив себя, Хеджин отвернулась. — Пора возвращаться. Сонхун разочарованно опустил глаза вниз, протягивая ей свою ладонь. Хеджин замерла, не зная как ей правильно поступить. Всем своим естеством она ощущала, как ходит по этому замкнутому кругу притяжения и отвержения. Они оба знали, что наверняка им было бы лучше оставаться порознь, поодиночке они существовали и жили свою жизнь с тоской по прошлому, но не барахтались в этом море, а плыли по-настоящему. — Знаешь, — неожиданно поняла для себя девушка, — рядом с тобой так просто делать всё глупое. Потому что я знаю, каково на вкус твоё осуждение. И каким грубым ты бываешь. Отчего же… почему же от этого спокойнее? Он поднял на неё взгляд, нахмурившись. — Потому что моё мнение перестало что-то значить для тебя? — Не думаю, — не согласилась девушка, — но… когда ты показываешь себя таким, какой ты есть на самом деле, с тобой очень комфортно. Это отчасти злит меня, потому что… что между нами? То мы враги друг для друга, то соседи, то коллеги, то целуемся, то играем в какие-то игры… это путает. Я не знаю, как вести себя рядом с тобой… Но когда ты себя ведёшь так, я будто… с тобой на одной волне. Словно мы равны. — Такой, какой я есть на самом деле? — повторил за ней парень, его тон не выражал никакого с ней согласия, — это какой? Делающий вещи, которые нравятся тебе? Говорящий слова, которые нравятся тебе? Это ты имеешь ввиду? — он сощурился от дождя, и потянул её за руку к навесу, — не считаешь, что тебе просто нравится, когда я показываю свои хорошие стороны? Они остановились, как только дождь перестал накрывать их плечи, оставаясь где-то на ярком козырьке кофейни. Со ощутила, как прохлада цапнула её за спину, как неприятно стало ногам и телу в целом. Недолгая радость омрачилась дискомфортом. — Но я не умею быть хорошим всегда. Я грублю, я спорю и отвратительно плачу, поступаю совсем не логически. Таким, каким ты меня видишь, это и есть я. И я умею быть милым и обходительным, я умею брать ответственность, но это не значит, что я не могу ошибаться, ненавидеть людей или осуждать кого-то. Думаешь, всех остальных ни разу не ранили мои слова? Думаешь, никто не пострадал от моей чрезмерной тревоги или строгости? Или от моих глупых действий, которые спустя время я и себе не могу объяснить, Хеджин? Парень наклонил голову в бок, пристально разглядывая её лицо, словно пытался найти в ней понимание. Со вопреки всему не могла долго выдержать его взгляд, так что отвернулась, ощущая болезненный укол. По-детски ей хотелось заявить, что она и так натерпелась от него достаточно боли, поэтому быть милым и обходительным — всё что он мог сделать. Но… Но Сонхун был прав в том, что его светлые стороны ей нравилось куда больше и не хотелось его принимать без них. Слышать это откровение из его уст тем не менее было волнительно приятно. В этих словах ощущались чужой гнев и болезненное отчаянье, которое будто шептало, что это беспокоило его достаточно долго. — Люди умеют меняться, — всё ещё не глядя на него, проронила девушка, — они имеют свойство взрослеть. Имеют возможность задуматься о своём поведении и понять, где нужно не переступать границы. Нужно желание, чтобы разобраться в этом. Ты можешь говорить мне, что ты плохой, и поступать так же, и жить так всю жизнь. — Но? — фыркнул Пак, озвучивая то, что напрашивалось в этом диалоге уже давно. — Нет никаких «но», — вернула свой взгляд девушка, а затем аккуратно взяла скрипку в руки, — ты можешь так жить. Живи. А я хочу жить так, чтобы никто не ощущал боли от моих слов или действий. И я буду стараться. Потому что таков мой выбор. — Ты просто хочешь быть удобной для каждого, Хеджин. — Прошептал Сонхун, прикрывая глаза. На них начали пялиться. — Это хорошо, что ты хочешь жить с заботой о людях. И я надеюсь, что так и будет. Но не причинить никому боли у тебя не получится. Не будет больно никому, страдать будешь ты. Пак пожал плечами, а затем взял футляр в свои руки, касаясь невесомо её пальцев. Со сжалась, чувствуя, как затихает мелодия, переходя в летний ливень всё громче и громче. Чужое лицо зеркально отражалось в лужах, вода заливалась за шиворот, больно била по щекам. Но даже в этом сумбурном беге до паковской квартиры, ей отчего-то казалось, что отражение Сонхуна в летних лужах стало чуть чётче.

***

Чужая квартира встретила её мраком, запахом лавандовой свежести и идеальным порядком, который бросался в глаза уже у порога. Дождь за окном разбушевался сильнее, небо постепенно начало играть вспышками, озаряя их лица в темноте. Хеджин неловко убрала слипшиеся волосы за уши, замечая, как течёт с неё вода, портя чистый пол. Пак впрочем, был в таком же положении, поэтому о душе и не пришлось спрашивать — ей была туда заказана дорога, как только они оказались на лестничной площадке. И всё же, она пропустила первым Сонхуна, решив, что с его ослабленным организмом ему это будет нужнее. Пока шумела вода за стенкой, девушка отрешённо согревалась чаем, оставив вторую кружку на столе и облокачиваясь о кухонный гарнитур бёдрами. Футляр она сразу же протёрла, проверяя в порядке ли инструмент и, успокоившись, отставила его в сторону, пытаясь переварить накрывшие её чувства. Всё было так сложно, и разбираться со всем как-то уже не хотелось. На несколько минут Со задумалась, почему она не могла оставить всё как есть, но в голове то и дело мелькали воспоминания, в которых они с Паком сталкивались чуть ли не лбами, и её поведение впервые за долгое время словно стало ей по вкусу. Словно она имела право не переваривать ситуации часами и придумывать, как бы она могла ответить и как бы это мог сделать он. Будто она проживала, перестав фантазировать. Сонхун появился быстро, привлекая к себе внимание шумом открывшейся двери. Хеджин непроизвольно вытянула голову, рассматривая выглядывающие из-под белоснежной рубашки мужские ключицы, а затем, пойманная на поличном, зарделась, мгновенно отводя взгляд к окну. Краем глаза девушка успела ухватить мальчишескую усмешку, а затем Пак снова затряс полотенцем, пройдясь им по мокрым волосам. Приглашения ждать долго не пришлось. Парень прошёл вперёд, посмотрев на кружку с горячим чаем, после чего кивнул в сторону ванной комнаты, намекая. Со оттолкнулась руками от гарнитура, ощущая дёргающее её волнение и чужой бегающий по её фигуре взгляд. Боком проскользнув мимо юноши, Хеджин молча вышла в коридор, а вслед за ним и в ванную, незаметно постукивая себя по щекам. Конечно, она обладала огромной фантазией, так что девушка поспешила спустить себя на землю, ведь уверенности в том, что ей не показалось, не было. В ванной комнате пахло сладко. Сонхун мог создавать впечатление холодного человека, но запахи он предпочитал нежные, вещи мягкие и светлые. Чрезмерная спортивная активность ему не приходилась по душе, но тело тот своё поддерживал, из-за чего всем часто казалось, что чем-то цветочным или сладким пахнуть от него не могло. Хеджин тоже казалось многое, а он словно назло — переворачивал всё вверх дном, руша то, что она считала верным. Бельё отправилось в сушку, тело расслабилось, попадая под тёплые струи воды, пар взметнулся к зеркалу, скрывая наготу. Со устало опустила подбородок на колени, замечая синяк, случайно оставленный ею сегодня при работе. Затем девушка бездумно скользнула взглядом по комнате, примечая стопку оставленного для неё Сонхуном сменного белья. Полотенце, лежавшее рядом, окутало ароматом свежести, ноги утонули в махровых тапочках, стоило ей вылезти, не решившись надолго задерживаться. Пака девушка нашла в зале, стоящего напротив окна и задумчиво пьющего чай. Крышка музыкального инструмента уже была приоткрыта, её скрипка находилась рядом. Всё ещё присутствовал полумрак, но тёплый нижний свет торшера не позволял погрузиться во тьму, прерываемую вспышками непогоды. Нерешительно помявшись, Со остановилась около дивана, касаясь спинки пальцами, словно надеясь найти в этом поддержку. Всё ощущалось остро, по-новому, совершенно непривычно для неё. То ли так действовал на неё аромат лаванды, исходящий от благовоний, то ли вид самого парня, медленно развернувшегося к Хеджин. Его взгляд снова задержался на ней — открыто, без всякой утайки, он цепко прошёлся по обнажённым ногам, ненадолго замирая на границе конца его шорт, которые девушке пришлось крепко утянуть в талии за завязки. Полосатый лонгслив уже как-то мелькал на Сонхуне в университете, но не слишком часто, возможно из-за того, что у Со был точно такой же. Но теперь он был на ней, слегка большеватый в размере, чуть сползал с левого плеча. Парень отставил кружку чая на журнальный столик и, видимо не желая растягивать этот вечер, кивнул ей на её инструмент, аккуратно садясь за пианино. — У тебя остались нотные записи? — быстро перешёл на деловой тон. Хеджин тихо промычала согласие, доставая из чехла свою тетрадь, которая претерпела немало изменений, но никогда не была лишена заляпанных от волнения страниц. На одной уже слегка стёрся ключ соль, но Со могла сыграть свою партию с закрытыми глазами, так что это, как и отсутствие верхнего света, ей не мешало. Сонхун, видимо, думал так же, и кажется, между ними снова назревало больше похожее на детскую перепалку соревнование в своём профессионализме. Подготовив инструмент и настроившись, Хеджин кивнула Сонхуну, невольно морщась от яркой вспышки молнии за окном. Пак повторил за ней, замирая над клавишами и снова кидая на неё взгляд, что она чувствовала кожей, но упрямо смотрела в свою нотную запись, расположенную на тонком переносном пюпитре. Послышался чужой вздох, Со застыла, ощутив как замерло её сердце. Чувство, словно если они не сыграются — всё будет кончено, не покидало её, приводя всё в большее замешательство, мешающее сосредоточиться. А потом звуки печально наполнили комнату, обнимая её своей тоской со всех сторон. Скрипка тихо запела, поддерживая чужую грусть и вытесняя всё лишнее из головы. Ненадолго замолкая согласно программе, девушка перевела внимательный взгляд на родное лицо. Сонхун, словно живя каждой нотой, подобно нежному прикосновению, мягко играл, ласково обводя взором каждую клавишу, удостоившуюся поцелуя пальцев своего музыканта. Он ощущался совсем не так, как тот весенний день, не так, как тот волнительный концерт. Он ощущался притягающе-скучающим, словно его сердце никак не могло отпустить кого-то дорогого. Невыплаканные слёзы превращались в душащие ноты, побуждающие её присоединиться, как только настало время. Скрипка запела, завальсировала в танце, потянувшись за нежностью музыканта, так отчаянно желающая поделиться своей болью. Плавно, ласково, нарастающе, срываясь снова на грань, на тонкий плач, заставляющий не только кожу покрываться мурашками, но и Сонхуна поднять голову, совершенно не контролируя эмоции. Его руки продолжали играть, взгляд остро коснулся её лица, не отрываясь ни на секунду. Со задушенно сжала зубы, пытаясь считать его поведение. Не только она могла играть в полной темноте такую важную для неё композицию. «Отвернись. Посмотри на клавиши», — мысленно взмолилась, не желая снова обманываться, но Пак упрямо разглядывал её, наполняя комнату поддерживающей плач скрипки песней. Она снова видела в нём бурю. Чувствовала её в том, как резко он стал играть. В том, как сильнее стал давить на неё его взгляд. Чувствовала и отвечала тем же, загораясь. Всё отчаяннее заскользил смычок, всё больше двигалось её тело. Пальцы уверенно стискивали инструмент, и щёки неистово пылали, а музыка — музыка душила, вырывалась из груди давно забытой юношеской весной. Весна оседала на плечах, тёрлась о её спину, пряталась в потемневших паковских глазах, где вспышки молнии отражались ярко, завораживающе болезненно. Скрипка соскочила, словно засмеявшись, устремилась ввысь и пошла плавно на спад, отдавая всё больше щемящей тоски и нежности. Её благодарность за то, что та была услышана, рассыпалась звёздным небом, горящим её взглядом и ошеломлённо застывшим Сонхуном, смотревшем на неё так отчаянно разбито, что Со в миг опустила руки, откладывая инструмент на гладкую поверхность. Они доиграли и на удивление отлично сработались, но словно оказались голышом друг перед другом, теперь не зная, как понимать самих себя. Хеджин обеспокоенно сделала шаг вперёд, но остановилась, натыкаясь на предупреждающий её взгляд. Приоткрытая форточка окна громко стукнулась от ветра, но Пак даже не шелохнулся, продолжая тяжело смотреть на неё. Он наседал, придавливал к полу, снова доминировал, но Со впервые ощутила власть не у него, а у себя. Сонхун защищался, трещал по швам, ей казалось, она слышала, как осколками бьётся внутри него всё, как трещины расползаются по привычной маске. — Опять громко играла? — тихо спросила девушка, но окончание предложения утонуло в громе. Тем не менее, парень понял, о чём Со спрашивала, судя по нахмурившемуся лицу. Медленно поднявшись, Пак опустил руки, закрывая крышку, и пальцем поманил девушку к себе. Снова раздался раскат, но теперь уже Хеджин разобрала его негромкое «пожалуйста». Пойти ему на уступки — в очередной раз поддаться, в очередной раз походить пешкой, когда могла забрать у него ферзя, немедленно покинув эту квартиру. А затем он снова посмотрел ей в глаза, и ноги сами понесли её навстречу его рукам. Сонхун не дал ей даже рта раскрыть — без промедления тот подхватил её под бёдра, стоило ей приблизиться, и усадил на крышку, не давая соскочить, но позволяя ей обескураженно разместить свои ладони на его плечах, возвышаясь. — Пианино, — прошептала, переживая, что они могли сломать такую дорогую вещь, и всё ещё не осознавая до конца, что сейчас происходило. Пак мотнул головой, невербально прося не думать об этом. Большие пальцы мягко оглаживали её разгорячённую кожу, посылая по телу дрожь. Хеджин показалось, что у неё заслезились глаза, потому что стало чуть мутнее, в ушах застучало, чужой взгляд выворачивал её душу, подчинённо искрясь. Она учащённо задышала, сжимая и разжимая пальцы на рубашке, а затем ошарашенно прикрыла рот, когда парень отстранился и, опустившись, всё ещё удерживая её за бёдра, оставил мягкий поцелуй на коленке. — С-Сонхун… — девушка в останавливающем жесте потянулась к нему рукой, но её перехватили, а затем доверительно опустили на тёмную макушку. За этим последовал очередной поцелуй выше, побуждающий её снова сжаться и непроизвольно дёрнуть ногами в попытке отстраниться, но ей не позволили. Пак посмотрел на Хеджин из-под опущенных ресниц, снова касаясь голой кожи губами, и прикрыл глаза, будто наслаждался тем, что видел. Со, сама того не понимая, сжала пряди волос на макушке парня, привлекая к себе больше внимания, а после неверяще осознала, что он сам отдал ей власть над ним. Губы Сонхуна заскользили выше, заставляя её загнанно дышать, ощущая пульсацию внутри себя. Буквально в одну секунду парень приподнялся, опираясь на крышку так, чтобы продолжать быть ниже неё. Теперь он дышал ей в губы, побуждал снова вернуть руки на плечи. — Не играй со мной опять, — проронила первокурсница, поджимая губы. Она так сильно ощущала жар чужого тела, что казалось, словно горела сама. Сонхун моргнул. Сглотнул слишком громко. Затем повернул голову к незашторенному окну, ненадолго задумавшись — Хеджин дала ему это время, дала себе прийти в себя. Мягко огладила чужие плечи, стараясь сохранить в памяти его тепло. — Там всё ещё дождь, — в итоге заговорил он, не поворачиваясь к ней. — Я знаю. Уеду на такси, — фыркнула Хеджин. Но словно не слыша её, Пак продолжил: — Разве мы не хотели думать о «после» — после? — Нет. Так не пойдёт, — сразу пресекла его девушка, а затем убрала свои руки с чужих плеч и соскочила с крышки, обернувшись на облокотившегося на пианино парня, — ты не можешь так поступать. Так же, как и в гардеробной у Ханбина, — возмущённо всплеснула рукой, — ты не можешь пользоваться моими чувствами, только потому что тебе захотелось близости, а потом сделать вид, что ничего не было. Сонхун виновато опустил голову, сжимая зубы. Рубашка снова соскочила, открывая вид на ключицы, и Со взволнованно отвернулась, направляясь к выходу. Ей казалось, что она вот-вот была готова снова поддаться и сыграть с ним в эту партию по его правилам, даже если он всем видом показывал свою покорность, которая на самом деле была его же управлением. Поэтому нужно было бежать. Ругать. Нужно было спасаться, а не останавливаться, когда услышала за спиной: — А если это искренне? Если это происходит, потому что это — ты? Хеджин казалось, что она забыла, как дышать. Неверяще развернулась, поправила воротник его лонгслива на своём плече, тут же смущаясь от столь пристального внимания Сонхуна, который почему-то не смотрел ей в лицо, впираясь взглядом куда-то выше ключицы. — Ты… — и даже не смогла слов подобрать. Совершенно дезориентированная. Пак сдвинулся с места, медленно приближаясь к ней, словно отмеряя шаги про себя. Он шёл лениво, грациозно, но наступательно, так, как будто дикий зверь готовится к прыжку на свою жертву. Хеджин совершенно не хотела быть жертвой, и ей точно не хотелось бы, чтобы Пак разорвал её на части, вытаскивая из неё все внутренности, среди которых он нашёл бы её сердце и повесил бы как трофей среди прочих своих достижений. Тук-тук. Один шаг. Тук-тук. Второй. Вслед за ритмами её сердца он шёл прямо на неё. — Я тебя не понимаю, — она поправила прядь мокрых волос, чувствуя, как влага понемногу пропитывает ткань в области плеча. Это было чем-то неприятным, таким же, как и атмосфера, царящая на данный момент в комнате, — я тебя не понимаю, и не понимаю, как правильно поступить, мне… Сонхун? Она застыла, едва дыша. Губы дрожали, и Со невольно приложила ладошку к своему гулко забившемуся сердцу. Казалось, что гроза за окном — это не просто плохая погода, это что-то внутри неё, так же громко грохочет и сверкает, обливаясь огромными волнами, топя её по самую макушку. Его дыхание на её пересохших от волнения губах. Он слишком близко стоял к ней, и это она позволила ему приблизиться слишком, слишком… непозволительно. Непозволительно резко и быстро он просто вторгся на её территорию, совершенно не спрашивая разрешения Со, снова будто опрокидывая её в невидимом бою на маты, прижимая своим напором. Снова разрушая ту маленькую стену, что девушка выставила пару минут назад. И боже, как же приятно пахло от него именно здесь, рядом, совершенно не похоже на его шампунь, который она ощущала в своих волосах. И совсем не так, как когда она возвышалась над ним ранее. — Сонхун, ты снова слишком близко, — грохот за окном был оглушительным, но она всё равно слышала, как едва слышный шёпот её губ ударялся о его. Как он мог не реагировать? Почему он так поступал? — Я знаю. Он сделал ещё пару шагов, которые глухим эхом отозвались в Хеджин. Она уже давно не дышала и едва чувствовала воздух вокруг, потому что он был наполнен им. Ощущался так трепетно, будто в лёгких у неё был специальный бочок, в котором его запах собирался годами. Она дышала им, широко раскрыв глаза, словно под действием наркотиков. Её зрачки были расширены, и блики от молний иногда озаряли её лицо, выдавая испуганное и взбудораженное выражение лица. Сонхун надвигался, как буря. Можно было представить, что ветер где-то за спиной соприкасался с его волосами и бегал по босым ногам. Можно было учуять этот сырой запах, который был уже не от её волос; и тихо было настолько, что она могла услышать, как громко и часто он дышал, будто волновался, решаясь на что-то. Словно та нежность, что была ранее, сменилась чем-то иным. Она не верила. Он ведь не мог так реагировать на неё, точно не на её полуобнажённые ноги и его огромную кофту, иногда оголяющую одну из её ключиц. Точно не на её непонимающие глаза и обветренные губы, не на то, как она порывисто дышала ему прямо в рот, судорожно хватаясь за его рубашку. Он мог хотеть близости с другими — не с ней. И именно с ней он должен был быть равнодушным и быстрым, но он не был, и оставлял её в смятении. Шаг за шагом. Стук за стуком. Раскат за раскатом. Сонхун напирал, прижимясь всем телом к ней, он двигался медленно, но Со всё равно казалось, что происходит что-то стремительное, похуже карусели в парке развлечений. Она делала шаги назад, стараясь понять, что же он хотел показать этим своим влиянием на неё, своим пассивным господством. Его милость внезапно сменилась напором. — Сонхун, ты… — Т-ш-ш, — он накрыл её губы большим пальцем, делая финальный шаг и прижимая девушку к стене. Хеджин казалось, что она прилипла к этой гладкой поверхности, буквально сплавилась под жаром его тела. Она ощущала его всеми клеточками, каждым нейроном. Со держала его за ткань, не понимая, почему же он себе это позволяет и что за игру затеял Пак Сонхун, — можешь просто помолчать, Со Хеджин? Со Хеджин могла. Её язык будто прилип к нёбу, не разрешая девушке вымолвить и звука. Сонхун был необычайно близко, настолько, как никогда раньше не был. Та их судная суббота заключала в себе и то меньше интимности, чем то, что происходило сегодня. Меньше прикосновений и эмоций. Меньше неловкости и смущения, меньше какого-то странного тепла, которое ощущала девушка не только где-то внизу живота, но и в целом повсюду. — Тебе нравится мой запах? — Пак наклонился ближе, вдавливая её в стену так сильно, что Со не только ощущала лопатками поверхность стены, но и чувствовала напряжённые мышцы парня с другой стороны, который дышал ей уже куда-то в волосы, — мне почему-то нравится как ты пахнешь. Тебе идёт мой шампунь. Он повёл носом вдоль её макушки, вдыхая так резко, что у Хеджин закружилась голова. Она ощущала его дыхание везде, мурашки бежали по телу так же быстро, как и циркулировала кровь. Ноги уже давно не ощущали пола, моментально подгибаясь — и только Сонхун, прижимавшийся так тесно, одновременно спасал её от падения и был им. Пак продвинулся дальше. Он прошёлся носом вдоль её виска, дыша так же шумно, как и сама Хеджин. Она была словно бабочкой, которая порхала так невесомо, купаясь в солнечных лучах, дарящих тепло. Его дыхание, подобно костру, обжигало так сильно, казалось, останутся ожоги. — Боже, я схожу с ума, — он тихо прошептал где-то у уха, невесомо целуя за ним, посылая дрожь по всему телу девушки. Та выгнулась, совсем не ожидая подобного. Широко распахнув от удивления глаза, Со даже не заметила, как приоткрылись её губы в попытке найти больше воздуха. Ослабевшие пальцы вопреки всему сильнее сжались на белой шёлковой ткани. Поцелуй ощущался огнём, а последующая за ним дорожка из таких же лёгких, едва заметных прикосновений к её шее сделала её совсем слабой и беспомощной. Непроизвольно задрав голову и подставляя кожу под чужие губы, Хеджин дрогнула, пытаясь удержаться за сильное плечо. — … схожу с ума, — едва услышала девушка в горячем шёпоте Сонхуна. Она видимо тоже. Тоже сходила с ума, почему-то разрешая ему такую дикость. Чувствовала себя ребёнком, который добрался до заветного подарка, коим этот парень всегда являлся для неё. Горячие губы казались раскалённым металлом. Со прижалась ближе, отчаянно желая ощутить его своей кожей и даже не осознавая, как сильна была эта постыдная мысль. Её не воспитывали так, и они не могли оказаться в подобной ситуации никогда, потому что он — холодный принц-мальчишка, невзлюбивший надоедливого воронёнка Со Хеджин ещё с самого детства. Но его рука почему-то плавно опускается вдоль её талии, задевая шорты и касаясь разгорячённого бедра, заставляя её издать громкий выдох. Гроза озарила её красные щёки, привлекая к себе внимание. Дождь бился о стекло; они не закрыли шторы до конца, и Со видела, как горели тёплым светом окна напротив. Она должна была оттолкнуть его, смутиться своей доступности и закрыть окна, надеясь, что никто не увидел, как она плавно опускалась на это дно сумасшествия. Однако гром разразился ещё раз, показывая в отражении стёкол растрёпанную девушку, едва видную из-за чужой широкой спины. Хеджин прикусила губу и, наплевав на всё, подняла вторую руку, касаясь чужой макушки и заставляя Пака замереть. Его дыхание опалило её покусанные губы, как только он поднял лицо. Со сглотнула, не сводя взгляда с его потемневших глаз. Хотелось жадно пить, но больше всего в ней билась потребность потянуться и прикоснуться к этим припухшим юношеским губам, намного сильнее и жёстче, чем это случилось тогда на террасе, сильнее, чем сейчас он касался её коленей. Она ощутила, как дрогнула его ладонь. Парень сильнее сжал её бедро, опуская глаза. Наверное, он не мог смотреть на неё, понимал, что совершает ошибку. Она тоже. Тоже, поддавшись своей прихоти и жадности. — Ты сегодня сам не свой, — прошептала она, успокаивающе поглаживая волосы, — говоришь какие-то глупые вещи. Совершаешь дурацкие ошибки. Я готова признать, что ты хорош во всём. Давай я поед… Снова сверкнуло. И Хеджин неожиданно нырнула с головой в глубокое море под названием Пак Сонхун, что обрушился на неё голодным поцелуем, крепче сжимая её затылок в своих руках. Со даже не заметила, как исчезли чужие пальцы с её бедра, теперь так крепко удерживающие её на месте. Сонхун кусал её, надвигался, придавливал собой, словно не желая и миллиметров оставлять между ними. И стоило ему сильнее прикусить, как она распахнула шире губы, впуская его, тихо постанывая от накатившего удовольствия. Это было намного лучше, чем она представляла себе по ночам. Это было горячо и ненасытно, словно гроза пробралась не только в их город, но и в эту квартиру. Персики. Она задыхалась ими. Качели в саду, о которых девушка мечтала, происходили наяву в лице этого наглого грубияна, чей язык вытворял такие вещи, от которых её щеки ещё сильнее заалели, а тепло разгорелось до целого пожара и сильного желания, заставляющего её цепляться за него крепче и скользить, ведомой чужим телом, вбок по стене. Её спина соприкоснулась с обивкой подлокотника дивана, на который она завалилась, придавленная весом парня. С губ сорвался приглушенной стон, что Сонхун словил сразу же, не дав ей передышки. Этого не могло быть. Это ей снилось. Она снова впала в горячку, после дождливой погоды ей мерещится всякое, вот что она надумала. Но момент ощущался слишком реальным, чтобы солгать себе в происходящем. Слишком реально Сонхун целовал её, выдавливая тонкие стоны, слишком сильно он сжимал её бедра. Хеджин была уверена, что следы его пальцев украсили красным кожу. Разве мог он быть миражом, когда останавливался и заглядывал ей в глаза, удерживая её лицо за подбородок и ведя поцелуями по её шее снова, опускаясь всё ниже и прикусывая ключицу? Со была уверена, что ей не могло присниться такое, нет. Не когда он так сладко шептал своё «сводишь с ума». Хеджин не поспевала за ним. Создавалось впечатление, что, как и море — Сонхун был повсюду. Она слишком терялась в таких новых ощущениях, что приносил ей парень. Губы болели, мокрые нитки слюны вызывали только ещё больше сумасшествия, заставляли сводить ноги в попытке скрыть своё желание и унять бешеную пульсацию, но она не могла: расположившийся между бёдрами Пак держал её, издевался, словно всем видимо показывая ей, что он в курсе того, как сильно Хеджин его хотела. А она хотела. Очень страстно, так мокро и сводяще до зуда, что сил терпеть не было. Спина слилась с кофтой, мокрые волосы прилипли к коже, очерчивая девичий силуэт, едва видный в полумраке комнаты. Со металась головой по подушке дивана, цепляясь за плечи и сильнее кусая губы. Нет, она не сможет издать и звука, боясь, что это разрушит всё, что происходило между ними в этой тишине, которую разбивало их сбитое дыхание и дождь, стучавший им в окно. Ей нравилась его сила. Ей нравилось то, как безумно на грани он менял темп с жёстких поцелуев на более нежные, словно извиняясь за своё глупое желание покусаться, которое заводило Со не меньше ласки. Хотелось не просто пылать в его руках, хотелось заставить гореть его вместе с ней. Это мысль билась под сердцем, закрывала глаза, не позволяя увидеть, каким жадным был парень, не желающий упустить хоть какую-то часть её тела. Со снова простонала тихо в его губы, когда он, столкнувшись с ней лбами, поднял её к себе на колени. Его пальцы коснулись её лодыжек, снова посылая дрожь и вжимая в себя так сильно, что ей невольно пришлось опоясать его талию ногами, возвышаясь над ним. — Скажи мне, — прикрыв на секунду глаза, произнёс надломлено Пак, водя узоры пальцами по её спине и задирая и так едва державшуюся на ней одежду, заставляя Со смущаться ещё сильнее, чем прежде. — Что сказать? Прошептала она в губы, завороженно разглядывая, как трепетали паковские ресницы и каким внимательным взглядом он смотрел на неё. Пока она пыталась не обращать внимания на то, как горячо парень ощущался там, внизу, разделённый лишь их нижним бельём и штанами. — Хоть что-нибудь, — он потянулся к её шее, ведя пальцами узор, в котором девушка не сразу, но различила сладкое имя, — хочу… слышать тебя, — коснувшись снова её лба своим, третьекурсник потянулся к её губам, сжимая руки на тонкой талии сильнее. — Сонхун, — прошептала девушка то, что разгадала в чужой ласке на своей коже, и всхлипнула, услышав, как разбивается его задушенный стон в поцелуе. Хеджин боролась с собой. Очень хотелось прикрыть веки и отдаться этому всепоглощающему удовольствию, но ещё больше она желала разглядывать того, кто так тяжело дышал рядом, срывая теперь громкие стоны с её губ. Её покоившиеся до этого на мужских плечах ладони словно жили своей жизнью, проворно касаясь шёлка рубашки и спуская тот с предплечья. Она разорвала поцелуй, мгновенно припадая к солоноватой от пота коже, выцеловывая что-то, что говорило о её чувствах, с удовлетворением замечая, как сильнее сжал бёдра парень и откинул голову, едва не падая. Две пуговки. Их разделяло две пуговки, которые она пыталась расстегнуть слабыми пальцами. Её отвлекали, забирали, жадно требовали внимания к себе и к распухшим мальчишеским губам, так постыдно шепчущим откровенные и пошлые вещи. И только когда она сжала его грудь, прошлась ногтями по тёмным ореолам сосков, Пак Сонхун резко опрокинулся, сжимая кулаками покрывало на диване. Стон оглушительно сорвался с его губ, ноги дёрнулись, и, не ожидавшая этого, девушка не успела среагировать, повалившись на него сверху. На мгновение они оба замерли, разглядывая друг друга так, словно увидели впервые. Волосы парня беспорядочно разметались по постели, оголённая грудь быстро вздымалась. В его глазах Со видела своё растрёпанное отражение, но в нём самом она различала сосредоточение всех своих грехов. Сонхун вопреки всему не был хорошим парнем, которые по расписанию попадают в рай. Сончоль был таким — и она сама разрушила между ними то, что пыталось прорасти. Сам Пак всё же был плохим мальчиком, от которого стоило всегда держаться подальше. Но всем известный факт состоит в том, что именно с такими ты сама словно в раю. Ей и не нужно было представлять. Ведь она знала, что это правда. Хеджин не выдержала первой, снова припадая к губам и ощущая чужую ладонь, сжимающую бедро. Её повело как сумасшедшую. Мысли, метавшиеся на подкорке сознания, оказались забавными, когда она, не сводя взгляда, опустилась поцелуями вниз, снова касаясь его эрогенной зоны в области сердца и выбивая из него стоны. Власть опьяняла, она заставляла её делать совершенно новые вещи и открывать новые стороны, которые начинали ей нравиться. Она дразнила Сонхуна, заставляла его прерываться, позволяя ему целовать себя, шептать в губы и сильнее сжимать руки на её теле. Она заставляла её саму поддаваться, разрешала трогать себя, удерживая зрительный контакт. Так отчаянно гореть, озарённой вспышками света. Ничто в этом мире не готовит к этому. И к тому, как ловко её усадят на себя снова, позволяя в очередной раз быть чуть выше, позволяя целовать себя и шептать чужое имя. К тому, что её бёдра захватят в плен, притянут к себе ещё ближе, соприкасаясь своим возбуждением, и заставят умолять быть быстрее и сильнее. К тому, что начнут кусаться, держать за щёки и соприкасаться лбом, прося не закрывать глаза и смотреть только на него. Чёртовы плохие мальчики. Чёртов Пак Сонхун, отчаянно тёршийся о неё и шепчущий: — Громкая. — Громкая, как и твоя скрипка. — Пожалуйста. — Пожалуйста, не замолкай. Их было слишком много. Слишком много в этой комнате, пропитанной похотью, пропитанной запахом персиков и цветов. Они позволяли себе и шли к непоправимому, к тому, что могло перевернуть их отношения раз и навсегда, и Со впервые за это время ощутила дикий страх и неуверенность. Весь запал моментально испарился, исчез за вспышкой грома. Всё случается само собой. С плохими парнями по-другому не бывает. Хеджин резко прекратила поцелуй, всё ещё ощущая пульсацию и желание разогнаться сильнее, чтобы стало легче. Пак непонимающе и слишком растерянно открыл глаза, продолжая сжимать непослушными пальцами её бёдра. Со вырвалась, слезая с дивана и отворачиваясь от полуголого парня, приложила ладонь ко рту. Что на неё нашло? Как она оказалась там, что за помутнение? — Хеджин, — взволнованно позвал её Сонхун, приподнимаясь следом и не обращая внимания на заляпанные шорты и очевидно вставшую между ними проблему. Его рука потянулась к ней, но первокурсница отшатнулась. — Так не делается, — прошептала она, мечась по помещению и ища свой телефон, — Сонхун, мы из тех, кто думает о последствиях, — найдя мобильный, открыла приложение с такси, и, вспоминая слова Инха, замерла, — Может, тебе это кажется забавным, и ты не задумываешься, во что выльются эти отношения, но у меня тоже есть чувства. Реши, чего ты хочешь. Парень отшатнулся, словно его ударили наотмашь. Дымка возбуждения рассеивалась, оставляя между ними прохладный туман, неуютно щекочущий под рёбрами. Со напряжённо вглядывалась в экран, наконец видя, что её заказ принял один из водителей. Оглядываться на Пака было боязно, ещё страшнее было снова сорваться и не устоять перед соблазном снова коснуться его. В её привычном мире любовь была для неё целой религией. Казалось, сколько она себя помнила, она мечтала о ней, возводила мысленно алтари и никогда не сомневалась, что Пак Сонхун в её религии — вера. А теперь она неверяще сжимала пальцы, ощущая золотую краску на них. Ощущала и, пусть не видела в реалии, всё равно чувствовала себя так, словно смогла прикоснуться к холодной статуе в цветущем божественном саду. Краска на руках трескалась, уродливо комьями падая к ногам. — Мы можем поговорить сейчас? — послышался позади неё нервный голос, но первокурсница всё ещё не находила в себе силы обернуться. Он собрал в себе все грехи, а она бы всё равно пошла ради него на что угодно. Это несправедливо. — А тебе есть что сказать? Ты готов? — Хеджин наконец повернула голову, смотря через плечо. Пак, кажется, выглядел пристыженно, растерянно. Она отчётливо видела непонимание в его глазах, панику, безумно ласкающую её душу. Оказывается, держать ленты было куда приятнее, чем держаться за них, — Учти, я не собираюсь делать вид, что меня всё устраивает в пределах твоей квартиры. Разве тебе не нужно всё обдумать? Ты действуешь импульсивно и без расчёта. Это не похоже на тебя. Она запнулась, прикрывая на секунду глаза. Они так устроены. Плохие парни так устроены — щеняче глядеть, выглядеть беззащитно перед тем, как нанести самый болезненный удар. Но не сегодня. — Я не хочу, чтобы ты жалел о своих словах. Пусть твоё решение будет взвешенно, пусть оно будет настоящим, а не вынужденным, — телефон завибрировал. Со хмыкнула, подрываясь с места. — Хеджин, — Пак устремился за ней, когда девушка, схватив скрипку, помчалась в коридор обуваться, совершенно забывая обо всём. Ей повезло, машина высаживала клиентов около этого дома, так что нужно было спешить. — Спокойной ночи, — она открыла дверь и, обернувшись всё же смягчилась, видя его разбитое выражение лица, — я верю в твою искренность, Сонхун. Но не верю, что она действительно предназначается мне. Извини. На часах перевалило за девять вечера. Со Хеджин покидала такси в чужой одежде, взъерошенная, задумчивая, но ощущавшая огромный прилив уверенности. С плохими мальчишками действительно можно было ощутить себя как в раю. Ты совершенно не осознаёшь их силы, пока они не оставляют тебя одиноко ждать в надежде, что они вернуться к тебе, что они снова будут рядом. Это факт. Сонхун зародил в ней целый сад, но именно она заставила его цвести так ярко. Так что… Она сама вправе решать, что будет с её чувствами. Первокурсница поднялась на этаж, открыла дверь и, наплевав на всё, бросила обувь в коридоре. Дождь продолжать лить, но шёл на спад. Ей снова нужно было бежать в душ и желательно закинуться порошками от гриппа и выпить тёплого чаю. Со не понимала пока, хотела ли делиться произошедшим с Чонхвой, не понимала, как завтра будет играть на сцене и вести себя рядом с президентом совета. Девушка решила подумать об этом в тёплой кровати. Она всё ещё не могла осознать, что произошло ранее в чужой квартире. Двигаясь по направлению к ванной комнате, Хеджин остановилась. Телефон издал короткий сигнал, оповещая о новом уведомлении, и, не мешкая, девушка разблокировала экран, заходя в приложение с чатами, где виднелся значок плюс один. Удивлённо покосившись на экран смартфона, она подумала, что ей просто показалось, но новый чат, взамен старого, снова был на месте. Пак Сонхун 21:17 ты добралась до дома? дай мне знать, прошу