"Принцесса-подменыш"

Бригитта совсем не выглядела напуганной, но это не значило ровным счётом ничего. Она и до того сидела мертвенной цаплей. А вот все остальные застыли; кто-то в растерянности, как Кейтилин, кто-то — в моментальных поисках решения ситуации, как мужчины. Однако Бригитта указала им буквально на дверь, по всей видимости, зала. Она встретилась с удивлённым и даже рассерженным взглядом Раджани, но кивнула. Кейтилин понимала Раджани, потому что выбор был… не очень очевидный. Это ближайшая комната с самой яркой и красивой дверью; если и пойдут, то в первую очередь туда. Однако сейчас не было ни времени, ни возможности спорить с хозяйкой, и громкое «Иду» Бригитты заглушило шаги всей компании. Это… действительно был зал. По нему сложно было понять, насколько он красивый — уже потемнело, и в большом помещении с тёмными обоями и одной низкой люстрой ничего не разглядишь. Но, видимо, так и было задумано: шифоньерки, диваны, кресла — всё терялось где-то в темноте, а под светом стоял огромный овальный стол с мягкой скатертью. На ней уже были разложены тарелки, но явно не только что; видимо, хозяйка просто не считала нужным убирать посуду. Кейтилин хотелось бы рассмотреть это место больше и лучше, но было слишком страшно. Она только заметила фаянсовую сову со стеклянными рыжими глазами. И, вероятно, таких вещиц по комнате было разбросано великое множество, но сейчас вся компания напряжённо слушала происходящее за дверью. А слышно было очень хорошо! Красивая дверь оказалась хрупкой и ненадёжной, так что передавала любое движение — и надо было стоять действительно не шевелясь. Ну или прикладывая все усилия к тому, чтобы не быть услышанными. Кейтилин в своё время могла долго балансировать на одной ноге, но сейчас эти же самые её ноги, крепкие и сильные, налились свинцом и грозились вот-вот отвалиться, если она не приляжет. Открылась дверь. — Опять? — Это говорила Бригитта. — Не так надо встречать стражу, мисс Табрэм. Но мы ненадолго — раздался мужской голос. — У тебя есть выпить? — Тоже мужской голос, но повыше. Может быть, его владелец даже юн. — Вы закрыли все лавки и магазины. У меня нет больше вина. — Ты знаешь, что это не мы! — Роб, прекрати истерику. Впусти нас. Шаги в другой комнате не позволяли пошевелиться самой; в любой момент могла скрипнуть предательская половица. Раджани, Уилсон и Шаффи как будто бы десятилетиями тренировались стоять, словно не дыша, а вот Кейтилин было очень тяжело. — Нет вина, но есть хотя бы настойки? — Да, настойки есть. — Собачья погода, холодно. — Мальчики устали на работе? — Мы и есть на работе, Бригитта. — Оу. — Ты не знала, а это обыск. Поиск сбежавшей преступницы, да-да. — Да, Кейтилин Табрэм. Мы не виделись, а я уже ненавижу это дитя. — Ха, могу представить. У тебя вишнёвая? — Есть перечная, с мёдом. — И зачем тогда поставила вишнёвую? Перец сейчас то, что нужно. — А мне наплевать, я согласен и на вишнёвую. — Что, на кагор подсел? — Иди ты. Это просто вкусно. — Бригитта, ты кого-нибудь здесь прячешь небось? А-а-ах! Захватило дыхание от ужаса. — Ты знаешь, что прячу. Каждый раз ты находишь у меня Портера Динклейджа. — А он к тебе частенько захаживает! Сколько раз сажали, всё равно возвращается! — Знаешь, некоторым мужчинам нужна забота. Особенно материнская. — Не продолжай! — А мне вот интересно, а что он? Ему правда мамка нужна? — Роб, заведи себе уже жену. — Так Портер завёл, а ему всё мало! Мужчины общались и веселились. Мероприятие, которое должно было стать коротким, по всей видимости, грозилось растянуться на ближайшие полчаса минимум. Стоять полчаса не шевелясь — та ещё пытка. А ведь Кейтилин никогда не наказывали… — Да, Кейтилин Табрэм. Взбудоражила она нам голову, конечно. — Вся полиция ищет маленькую девочку. Смешно. — Она не маленькая девочка! Я клянусь тебе, это девка задаст нам ещё перцу! Ты бы видела её подружку!.. — Не надо. Давайте, первую — не чокаясь. — Кларксон. — Кларксон. Затянувшееся мгновение тишины — и глотки. Стук посуды. — Что с ним? — А… не важно. Тяжело всё это. — Надеюсь, станет легче, когда узнаете, что у меня были Истинные Люди. — Что? Что? Кейтилин в ужасе посмотрела на Раджани. Но тот и не шелохнулся. Он вообще моргает? — Они ушли до вас. Я была вынуждена оторваться от гостя, как и сейчас… — Что они хотели? — Ты знаешь. Феи — это зло, надо свергать принцессу, надо избавляться от королей, посмотрите на Арлезию, бла-бла-бла. Я предпочитаю слушать только когда мне платят. — Девочка?.. — Я не видела. Вроде бы по поведению… Нет, не буду говорить о том, чего не знаю. — Они должны были быть с девочкой. Их видели вместе. — Ну, ко мне они ребёнка не притащили. — Ты можешь сказать, куда они пошли? — Я сказала, я занята. Я выставила их вон. — Как они выглядели? — Двое мужчин и женщина. Но по ней не сразу понятно, что она женщина… Кейтилин позволила себе немного выдохнуть и тут же чуть не схватила себя за язык. Что она только делает! А вдруг её услышат?! Но врала её тётя, конечно, залихватски! Тилли бы точно понравилось, как это странная женщина так естественно и легко, как фея, сплетает ложь в единую прядь и ведёт её, ведёт за собой… «Но, — подумала Кейтилин, — значит ли это, что она кого-то подставляет? И что эти схватят невиновных?» Эта мысль напугала девочку, но разговор в соседней комнате возобновиться. — Если мы придём к тебе с судьёй, ты готова поклясться словом, что именно это произошло? — Если вы придёте с судьёй, то вы меня посадите. — Ты знаешь, о чём я, Бригитта. Никто тебя не посадит. Ты плетёшь кружева на дому, за что тебя сажать? — А мне не о чем врать. — Хорошо. Мы тебя услышали. — Надо бы обыск подводить к концу, Кобби. — Да. Послушай, Бригитта. Эта девочка опаснее, чем ты думаешь. Её подруга убила начальника стражи и обожгла одного из наших. Она — служанка блондиночки и может приносить смерть. — Какая… грозная сила у маленькой девочки. — Я не знаю, что там произошло… — Тяжёлый вздох. — Ублюдский фетч убил Кларксона, уж не знаю, зачем. Ему нужна была эта девочка, и теперь эти мрази из Совета пользуются нашими жизнями как своими. Так что он подставил Кларксона и… мы не можем найти его тело. Но девочка убила фетча и очень понравилась принцессе. Я толком не понимаю, что происходит, но Кейтилин всё ещё в розыске. И… хорошо бы тебе с ней не сталкиваться. — Спасибо, Кобби. — Я приду? — После работы. — А ты говорил, мне жену найти надо!.. Разговор понемногу затих, потому что за ушедшими закрылась дверь. Но выходить сразу было небезопасно, это понимала даже Кейтилин, хотя никогда не была особо скрытной. Иногда, ради озорства, она пряталась от отца, и выучила, что удаляющиеся (как будто бы) шаги ещё не гарантия твоей безопасности. Надо подождать… потом осторожно высунуться… проверить, всё ли в порядке… А уже потом можно выходить. Но только очень осторожно! Это не папа, который может и подыграть, что не видел: эти люди вернутся моментально, как только почувствуют неладное. В голове, уже уставшей от бесконечных новостей и переживаний, теперь надо было уместить новые мысли. Тилли убила фетча? Как?.. Она же не может ранить фей. Как это ей удалось? Это произошло после пыток? Она понравилась принцессе — что?! Кейтилин почти не разглядела ту, кто притворяется ею, только неразборчивое чёрное пятно на лошади; разве что лицо заметное, некрасивое лицо обычного подменыша. Но — почему вдруг она прониклась Тилли? Что же там произошло?.. Бригитта сидела за столом и допивала то, что осталось после стражи. Она не выглядела ни смущенной, ни озадаченной, ни даже задумавшейся. Только безграничная усталость и безразличие разлилось по всему её телу и пространству вокруг. Тётушка даже не среагировала на то, что прямо сейчас в её комнате оказались шпионы, которых она прятала от стражи. — Они устали прочёсывать мой дом почти каждый день, — безразлично заявила она. — Могу их понять, у меня схожие чувства. — Мы останемся у тебя на эту ночь. — Хорошо. — Но стражник должен прийти после работы! — испуганно возмутилась Кейтилин. — Их смена окончится в десять утра следующего дня. Потом придёт и будет спать. — Только спать? Бригитта бросила усталый взгляд на Шаффи. — Не говори ерунды, — сказала она голосом, который можно было бы считать раздражённым, будь в нём чуть больше эмоций. Затем она обратилась к Кейтилин, хотя взгляд женщины блуждал где-то в стороне: — Почему ты не сказала, что твоя подруга убила начальника стражи? Это была бы важная информация. Кейтилин потупилась. Почему-то от стыда, хотя никакой вины её в этом не было. — Она не знала, — вступился за Кейтилин Раджани. — И мы не знали. Проклятая крыса не сказала ничего. — Тилли не хотела со мной говорить, — забубнила Кейтилин. Скорее, сама с собой, чем общаясь с тётей. — Она просто лежала, лежала… Ей как будто совсем ничего не хотелось. — Могу понять, — Бригитта закурила нечто ещё более ароматное, чем весь её дом, от которого у Кейтилин страшно болела голова. — Пытки, затем убийство… Много испытаний для маленькой девочки. Но вы говорили, она опасна только для людей? — Так и есть! — вскричала Кейтилин, и на неё зашикали. Она продолжила, понизив голос. — Я не знаю, что случилось… Но мы столько раз попадали в передряги, и она не могла ранить фей! — Фетч меняет человеческие тела, — рассудительно произнёс Раджани. — Он как паразит, пользуется обликом тех, кто умер. Сначала приходит к ним в видениях, затем одалживает у них тела. Видимо, он слишком человеческий для феи… или вообще не фея. — Он как-то был у меня, — задумчиво произнесла Бригитта. — Единственный раз, когда меня арестовали. Забавно, что именно тогда я не давала для этого повода. Он пришёл под видом моего постоянного гостя… я почувствовала, что что-то с ним не то, и вела разговор так, чтобы вывести из дома. Но я не знала, что это фея, я думала, что с ним могло что-то приключиться, а я всё-таки дорожу своей жизнью. — Голос Бригитты еле заметно дрогнул. — У него не было причин меня сажать. Кейтилин слушала тётю лишь вполуха, она была с головой погружена в собственные размышления. Её беспокоила в первую очередь Тилли; с каждой новой информацией сердце девочки дрожало и обливалось кровью. Тилли провела в темнице чуть больше суток: многие бы завидовали её положению, но для Кейтилин это звучало как самое ужасное, что с ними только могло случиться — а ведь девочки прошли через Сонмы Ансиили! Но там Тилли не приходилось делать непоправимого… и когда у неё в первый раз вытащили глаз, его, по крайней мере, заменили другим (гадкий, гадкий Многоглазый!). Да, Тилли получила красивое платье, но что в нём толку, если она потеряла самое важное — саму себя? Незаметно для себя Кейтилин вновь заплакала. — Чем раньше вы ляжете спать, тем быстрее выспитесь, — лениво произнесла Бригитта. — Я в любом случае выгоню вас… на время. Город в ближайшее время не перестанут прочёсывать, но Кобби не любит присутствия посторонних и закрытых комнат. У стражников привилегия. — Мы найдём, куда деться, — кивнул Уилсон. — Спокойной ночи, Бригитта, — сказал Раджани. Их устроили в разные комнаты, и, честно говоря, для Кейтилин это была большая радость: ей было неловко спать в одном помещении с большим количеством мужчин, пусть даже таких добрых и вежливых, как Истинные люди. Прежде Кейтилин не приходилось лежать на такой роскошной кровати: мягкой, но не утопающей, а слегка пружинящей, но не слишком; подушки почти наверняка набиты лебяжьим пухом, одеяло роскошное, тёплое и не жаркое, а у кровати даже был небольшой газовый светильник, создававший прекрасную уютную атмосферу. Если бы сил было побольше, можно было бы смотреть на отблески огоньков на потолке, игру света и тени… Но сил не было даже на то, чтобы спать. Кейтилин находилась в том ужасном состоянии полудрёмы, когда и спать не получалось, и проснуться тоже. Время текло невыносимо медленно, но быстрее, чем хватало бы на размышления — и тело, бедное, знать не знало, куда ему в таком состоянии деться. Только ворочаться, приваливаться горячей головой к холодной стене, снимать одеяло, натягивать одеяло, бегать в уборную… Неужто всё-таки заболела? Наконец ей удалось ненадолго задремать, но совсем ненадолго; сквозь сон Кейтилин почувствовала женскую ледяную ручку на лбу. Конечно, это была Бригитта. Но Кейтилин совсем не разозлилась на пробуждение; она и так почти не спала. — Почему вы разругались с папой? — спросила она сквозь сон. Бригитта молчала. — Я храню свои тайны, малыш, — проговорила она равнодушна. — И тебе бы советовала. Ты рассказала мне почти всю свою жизнь, а это очень опасно. — Ну, мне показалось, вы добрая… — Добрых людей не бывает. — Как это! — Тут Кейтилин почти проснулась, но всё же не до конца. — А как же Тилли? Папа? Раджани? Вы? — Раджани… — Кейтилин не видела, но чувствовала, как Бригитта усмехнулась. — Разве мы не добрые? — Добрые, малыш. — Так что же вы говорите?.. — Люди в целом недобры. Как и феи. Но и не злы. Никто не зол, никто не добр. У всех своя правда, и я устала в ней разбираться. Да и не хочу. — Наверное, у вас была очень тяжёлая жизнь. — Нет. Не тяжелее, чем у тебя, детка. — Когда я стану принцессой, я бы хотела помочь вам… — И чем бы это отличалось от нечестных принцесс? Которые помогают семье, а не нуждающимся? Кейтилин смутилась. — Это другое, — нетвёрдо возразила она. — Вы же нуждаетесь… — И другие нуждаются. Чем они хуже? — Ничем… Я просто хочу всем помочь! — неожиданно сорвалась Кейтилин. — Я вижу, как многим плохо! Тилли, тем, кто в Оактоне живёт! Многим другим! Что плохого в том, чтобы помочь?! Тилли всю жизнь работала, неужели она не нуждается в счастье?! — Она не одна, кто трудится на фабрике. — Значит, надо помочь и другим! — Этой фабрики? Или всех по стране? Хватит на это денег? А дороги? А врачи? Города? Крестьяне? Торговцы? На всех никогда не хватит добра, милая. — Так что ж, никому не помогать? — Может, это и хороший выбор, — задумчиво произнесла Бригитта. — Но ты права, ты хорошая девочка, и на него не пойдёшь. — Это плохой выбор — уверенно сказала Кейтилин. Но затем, смягчившись, добавила: — Я поэтому и хочу, чтобы мне помогли. Я правда мало знаю… а такие люди, как вы, Тилли, Раджани — они смогут указать, где есть проблемы. Понимаете? — Не смогут. Мы слишком разные, милая. Тилли видит, как плохо живут рабочие, но она не знает, что нужно для школ, потому что никогда туда не ходила — и вряд ли считает нужным. — Ей понравилось учиться! — Но вряд ли понравится школа. Я ничего не хочу и не буду менять. Раджани… о да, этот тебе, конечно, расскажет, что нужно делать и в какой последовательности. Он многое знает. Но он ограничен: он считает фей главным злом, а это совсем не так. Вернее, оно не единственное. Люди слишком тесно сплелись с феями, и разделить их теперь вряд ли возможно… если вообще и нужно. Бурокрыс прав, люди в Оактоне не считают себя частью Денбишира, да и в Денбишире не побегут разводиться с феями. — Так почему же вы с ним общаетесь? Наступила долгая, неприятно долгая пауза, по окончанию которой Кейтилин едва не заснула. — Потому что никто не придумал ничего лучше. Кейтилин больше нечего было спрашивать. Она уютно свернулась под одеялом, надеясь всё-таки заснуть. Под конец она всё-таки услышала тихие слова Бригитты Табрэм: — Я очень завидую твоей подруге, Кейтилин. Она получила то, что я бы хотела всей душой. Если бы ты пришла к власти и сказала: «Тётя, бери всё, что считаешь нужным», то я бы хотела домик подальше от города. Не в деревне: там надо работать, а я не умею. Мне не нужны слуги, мне просто нужен дом, в котором я могу жить; этот можно сдавать по ренте и иметь какой-никакой заработок. Я просто хочу сидеть у себя, изредка выходить наружу — и ничего не делать. Ни выбираться за продуктами на рынок, ни ходить в магазины, ни навещать подруг… повезло, что у меня их нет. Я хочу просто видеть сны наяву. Может быть, изредка читать, играть на пианино… но сейчас у меня на это нет сил и желания. Не уверена, что это мне нужно. Но почему бы ему и не быть? Я бы спала и гуляла, гуляла и спала — и так прожила, пока смерти не было бы удобно меня забрать. Мне больше ничего не нужно. Поэтому люди и любят фей, милая, они дарят то, что ты хочешь. Но я… я боюсь этого. Потому что они всегда забирают что-то другое, а я хочу остаться при своём. И ты заберёшь. Ты не фея, ты славная, добрая девочка… и ты сама не знаешь этого, но и у тебя будут свои требования. В том числе требования к полному бескорыстию. Ты не будешь просить благодарности или лояльности, но это хотя бы понятные вещи; то, что ты предлагаешь, намного страшнее. Хорошо, что ты этого не слышишь. Конечно, Кейтилин всё слышала. В том числе как ушла Бригитта Табрэм. Златовласке всё же удалось задремать, но не слишком надолго. Она проснулась под утро и пошла слабым шагом за водой, надеясь, что после этого ей всё же удастся заснуть ещё раз. Брать воду из-под крана в Денбишире — чистое безумие, поэтому Кейтилин спустилась вниз — и увидела сидящего перед камином и курящего Раджани. Бригитты рядом не было. — Почему вы не спите?.. — Я мало сплю, Кейтилин. А вот ты с чего вскочила? Рано ещё, поспи. — Мне не спится. — Кейтилин нашла не воду, но сладенький компот, и села рядом с Раджани. — Что вы знаете о Бригитте? — Не больше, чем ты, малыш. — Раджани приобнял Кейтилин. — Она загадочная женщина и не считает нужным говорить о себе. Не могу её за это винить. — Мне кажется, она такая несчастная… — В Денбишире нет счастливых людей, Кейтилин. Но да, из них всех Бригитте приходится тяжелее всего. — Она считает, что мне не нужно ничего делать. — Она неправа. В первую очередь относительно себя. Ей нужна помощь, но она из гордости не возьмёт её. — Скажите, я всё правильно делаю? Раджани посмотрел на Кейтилин глубоким взглядом тёмных глаз иностранца. — Да, малыш. Ты всё делаешь правильно. — Раджани прижал её. — Ты хочешь помочь другим. Да, ты мало знаешь, но и что? Все поначалу знают мало. Важно научиться быть аккуратной, осторожной, но не терять огня в своём сердце. У тебя же твоего огня хватит на всех, кто в нём нуждается. Ты большая молодец, Кейтилин. — Но Бригитта… — Бригитта разочарована в жизни и не видит ничего хорошего. Сломленность — это своего рода болезнь, и не надо ругать человека за то, что он болен. Но не надо терять из головы, что болезнь меняет его восприятие и делает мир другим, не совсем таким, какой он есть. Я думаю, ты сможешь Бригитте поверить в мир. Просто не сейчас. — Ох, вашими бы устами… — Кейтилин печально вздохнула. — Не хочу надеяться на то, что может не случиться. — Ну, знаешь хорошую фразу? Надейся на лучшее, ожидай худшего. Это поможет не растеряться, когда плохое случится, но не потерять веру в будущее. Надейся на лучшее, Кейтилин, но не забывай ожидать худшего. Действительно возможно всякое. Кейтилин уставилась на огонь. Если газовая горелка давала тихий ровный свет, то этот плясал, сверкал, стрекотал, шипел и выглядел как пляска диких фей. Сколько Кейтилин их видела… Слова Раджани сильно её успокоили. Скорее всего, он прав. По крайней мере, это отзывается в душе Кейтилин добрым светом, греющим и дающим силы на то, чтобы жить дальше. Держись, Тилли. Пожалуйста, обязательно дождись, Кейтилин обязательно спасёт тебя.