Самообманщик

9 июня 2020 года POV.Пин       В дорога мы провести ещё два с половиной дня. Лосяш 24/7 готовиться к свой астрономический конкурс; Крош и Ёжик играть в слепого кота, догонялки и прочий очень подходящий для поезда игры; Нюшу нельзя было отлепить от Виктóр; Копатыч постоянно прибегать из свой купе то к нам, то к ним; Бараш в очередной раз впасть в депрессия и постоянно писать стихи про несчастный любовь и суицид. Так мы пересечь Венгрия, Австрия и Бавария и утром девятого июня сойти на вокзал во Фрайбурге.

***

      Родная Германия… Я сразу же почувствовать себя в свой тарелка. Вокруг снова звучать родной язык, меня снова окружать привычный виды, даже воздух здесь есть другой. Как будто и не пройти эти 12 лет вдали от родина. И пускай Фрайбург не есть мой родной город, сердце не обманешь — это всё равно есть моя страна.       Я снова дома.

***

      Мы снять квартира на Конвиктштрассе, это есть узкий тихий улица в центре. Хотели сначала в отель, но потом подумали, что так есть дешевле, тем более, что Бараш поднять крик, что он бояться высота и хотеть жить пониже, а тут как раз квартира на первом этаже с окна во внутренний двор, так что нам повезти:)       Вечером Лосяш поехать по какой-то дела, связанный с его конкурс, а половина нашей компании увязаться за ним. Остаться только Бараш, Совунья и я. Бараш заявить, что он иметь депрессия и будет весь вечер писать стихи у себя в комната, Совунья остаться готовить ужин, а я… дело есть в том, что, когда мы идти с вокзал, наш сова где-то успеть купить большущий поваренный книга, который, естественно, оказаться на немецком. И Совунья заявить, что я сейчас буду переводить, а она — готовить. Я согласиться, и мы начать выбирать рецепт. В итоге она решить сварганить отбивные, и, когда я перевести список ингредиентов, наш шеф-повар заявить, что у нас нет муки и фарша, и что мне надо по этому поводу срочно сбегать в супермаркет. Пришлось топать…       Где-то в середина готовки вдруг раздаться звонок в дверь. — Чего это они так рано? — удивиться Совунья. — Может, это не есть они. — Ой, Пин, да я вообще ХЗ как-то.       Я пойти открывать. — Wer ist da? — Sorry, I don't speak German. — Okey, who is there? — My name is Viktór.       Я подумать, что ослышаться, но дверь всё же открыть. На пороге стоять тот самый кабан с букетом белых роз в один рука и с красивый коробка с какой-то надпись в другой. — Ох, Пинéль, это Вы? Не узнал Ваш голос, простите. Скажите, Анéтт дома?       Надо же, а я уже обрадоваться, что мы от него отделаться… — Nein, — вежливо, но твёрдо ответить я, — она уйти. И тут за спиной раздалось: — Пин, ну с хрена ли ты врёшь?       Я обернуться и с удивлением увидеть, как по коридор величественно шествовать Нюша на огромный каблуки, с мокрый химия на голова и с очень вызывающий макияж на лицо. — Я думать, ты уехать со всеми. — Как видишь, нет. Ого, это мне?! — заметить она цветы и конфеты. — Разумеется, — Виктóр галантно протянуть ей презенты. — Ваще класс, — восторженно взвизгнуть Нюша и отправиться ставить цветы.       Когда она в свой комната пристраивать розы в ваза на подоконник, я зайти и строго спросить: — Куда ты собираться? — Меня Виктóр пригласил на дискотеку, — ответить она, нюхая цветы. — Куда? — В один клуб. — Где? — Здесь, недалеко. — А можно конкретнее? — Сказала же, недалеко! — Сколько времени тебя не будет? — Не очень долго, — бормотнуть Нюша, пшикаясь духами. — Очень, очень исчёрпывающий ответ, — с сарказм сказать я, — скажи мне, bitte, куда и насколько ты идти, иначе я попрошу тебя остаться. — Что у вас тут происходит? — войти в комната Совунья, — Пин, куда ты пропал? Иди дальше переводить.       Я не успеть ничего ответить, потому что Нюша начать ей неистово на меня жаловаться. — А, так вот в чём проблема. Пин, уймись, всё в порядке. Здесь действительно не очень далеко, я ей разрешила.       Показав мне язык, Нюша уйти со свой новый знакомый. Мы вернуться на кухня и продолжить делать отбивные. — Может, хоть ты мне сказать, куда конкретно они пойти? — На дискотеку, — невозмутимо ответить Совунья, закидывая отбивная на сковородка, — тебе же сказали. — А где это будет географически? — Где-то на Гросстальштрассе, — так же невозмутимо пробормотать она. — Где-где?! — я выронить книга. — На Гросстальштрассе. А что тебя так удивляет? — Но это же есть другой конец города! А вы мне — «недалеко»… — А ты откуда знаешь? — фыркнуть Совунья, — ты же не жил в этом городе. — Лет в 14 быль здесь проездом, и где есть Гросстальштрассе, я отлично помнить. Это есть очень далеко. — Ну и ладно, — отмахнуться она, — в конце концов, она же не одна, а с Виктóром, а он уже взрослый… — Это меня и беспокоить, — я поднять книга с пол, — он есть моложе меня лишь на пару лет, а она — совсем ещё девочка. И мы не знаем, что есть у него на уме и что он вообще из себя представлять. — Да нормальный парень, вежливый такой, не то что вся эта современная молодёжь. Ну сам посуди: Виктóр же такой интеллигентный и воспитанный. Что плохого он может ей сделать? — Знаешь, внешность порой есть обманчива.       Этого я уже не сказать, но меня очень удивить, что пожилой и опытный человек может так рассуждать. Вот раз ведёт себя культурно — значит всё, божий одуванчик. Ведь всем есть известно — чужой душа есть потёмки.       А самое обидное — я и сам не могу объяснить, почему Виктóр вызывать у меня такой отторжение. Он действительно вести себя безукоризненно, я не спорить. Но что-то внутри мне решительно говорить, что он есть далеко не тот, за кого себя выдавать.       Поужинать мы вдвоём, потому что Бараш объявить голодовка и отказаться выходить из свой комната. — Может, поговорить с ним? — предложить я. — Ой, я тя умоляю, перебесится, — махнуть крылом Совунья, — обычные подростковые замашки. Но я решить всё же попробовать, мне есть его как-то жаль. Я подойти к комната в конец коридора, где обосноваться наш поэт, и подёргать дверной ручка, но там оказалось заперто. Тогда я постучать. — Ну кто там ещё? — раздражённо спросить Бараш. — Бараш, это я. Можно? — Что ты хочешь? — он явно не торопиться открывать дверь. — Ничего, просто поговорить. — Поговорим, Пин, но не сегодня! — отрезать он. — Как скажешь, — вздохнуть я и уйти. Не буду на него давить.       После восьми на улица стемнеть. Вернуться друзья и начать делиться впечатлениями от KFС, в который они забрести на обратный дорога. — Тут даже меню больше, чем у нас! — И картофанчик вкуснее! — И приносят быстрее! Вот что значит — заграница! — И вообще, я б там жить остался.        Около десяти я слегка заволноваться: Нюша так и не вернуться. Я решить позвонить ей. — Алло, хто это? — весело спросить она. Сзади играть музыка. — Нюша, это Пин. Скажи, где ты? — Там, где всегда хорошо! — торжественно объявить она, перекрикивая орущий музыка. — а чё ты хотел? — Ты знать, сколько сейчас есть времеми? — Да, а чё? — Ты когда домой собираться? — Не лезь не в своё дело, — и она отключиться.       Я сесть на табуретка в коридор и задуматься. Ну и что делать? — Друг мой, что случилось? — выйти из кухня Лосяш, — Вы мрачнее тучи.       Я рассказать весь ситуация. — Заботливый Вы наш, не переживайте, — повеселеть он, — Нюша же ведь не одна, а с Виктóром, он за ней присмотрит. — Во-первых, вашему Виктóру я не доверять от слова «совсем», а во-вторых, сейчас есть уже поздно, дети ночью спать дольжны! — Ну и зря не доверяете, он вполне приличный юноша. А что касается времени — это же молодёжь, у них всё по-другому. Вспомните себя в этом возрасте!       Я не стать говорить, что в возраст Нюши я абсолютно весь время тратить на учёба. И не потому, что меня заставляли, нет. Мне просто было это гораздо интереснее, чем всякий гулянки и отрывания. У меня даже друзей не было из-за этого, меня «заучкой» дразнили.        Но если бы я сказать об этом — мне бы либо не поверили, либо ответили бы, что это есть аномалия и так быть не должно.       Не поддержать меня и Карыч, сказавший, что вот в его-то времена молодёжь могла круглые сутки на танцплощадка кувыркаться, и все к этому нормально относиться. — А вот я тоже считаю, что девка в такое время дома должна быть, а не где-то в заднице города, — подать голос Копатыч.       И тогда они переключиться уже на него.       Я лечь спать, предварительно открыв окно. Но пройти час, два, три — а заснуть у меня не получалось. По-моему, я просто перенервничать: несколько дней в трясущийся душный поезд, возвращение в Германия, ситуация с Нюша — слишком много всего случиться. Поэтому я просто валяться на диван с закрытый глаза.       Около двух ночи в мой маленький тёмный комната стать очень жарко — июнь, как-никак. Я включить стоявший на тумбочка вентилятор, но это не сильно помочь и я решить выйти во двор, подышать кислородом.       Быль очень приятный летний ночь. Я сесть на скамейка под дерево и расслабленно вдохнуть свежий воздух. Было очень прохладно и тихо, даже не слышно машин с улица. Красота…       Не знаю, сколько бы я так просидеть, но тут с улица раздаться весёлый речь на русском и пьяный смех. Я повернуть голова в тот сторона и увидеть, что во двор заходить Виктóр, под руку ведущий Нюша с растрёпанный волосы и смазанный косметика. Я подбежать к ним. — Что случиться? Почему так поздно? — Пинéль, — извиняющимся тоном обратиться ко мне кабан, — Бога ради, простите, что мы так сильно задержались, у нас возникли некоторые трудности по пути обратно.       Я покоситься на бессмысленно хихикающий Нюша. — Что это с ней? — Анéтт устала и я купил ей энергетик. — Значит так, — решительно сказать я, — больше не смейте поить её алкоголем и таскать по городу до двух часов ночи, иначе я буду просить вас больше не встречаться. — Конечно, Пинéль. Мы теперь будем видеться только днём. Ещё раз извините и спокойной ночи. — Auf Wiedersehen, — сухо ответить я и повернуться к Нюша, — домой, сейчас же. — Виттёк, наллей ещщщё! — Витёк уже уйти, — рявкнуть я, схватить её за рука и потащить в квартира.       Дома я минут 5 мыть ей в ванной лицо холодной водой. Нюше настолько понравиться энергетик, что она даже не сопротивляться. — Сколько банок энергетика ты выпить? — Десят…надцать.       Я промолчать и продолжить мыть Нюше лицо водой из-под крана. Через пару минут она, наконец, среагировать: — Ты чё творишь, холодно же! Прекрати, мать твою!       Я облегчённо вздохнуть. На меня смотрели почти трезвые глаза. — Пожалуйста, больше не приходи в 2 часа ночи. — Хорошо, буду возвращаться под утро, если ты так настаиваешь, — ехидно сказать Нюша и уйти в свой комната.       Я настолько устать и обозлиться, что, когда я снова рухнуть на диван, меня тут же вырубило.