Самообманщик

18 июня 2020 года POV.Пин       Так пролететь неделя. Мы дружно гулять по город; Совунья по вечерам готовить по свой новый книга; я переводить ей оттуда рецепты; Копатыч начать ныть, что ему есть скучно без огорода и начать что-то выращивать у себя на подоконник; Нюша день ото дня всё больше портиться под влиянием свой ухажёр; Бараш продолжать устраивать показушный голодовка. Именно показушный, потому что имель место быть такой ситуация: как-то ночью мне стало плохо от жары, и я пойти на кухня попить воды. И, когда я туда зайти, то увидеть, что наш поэт сидеть за стол и жевать бутерброд с сыром и колбасой, чипсы Копатыча и 2 котлеты сразу. На мой вопрос, что это он такое делать, Бараш невозмутимо ответить: — Я тут по ночам за день отъедаюсь. Только смотри, не говори никому! — Я-то не скажу, но как ты объяснить Копатычу, куда деться его чипсы? — А, — отмахнуться он, — что-нибудь придумаю. Кстати, Пин, будь другом, достань мне пельмешки. Они в холодильнике на верхней полке стоят.

***

      Конкурс Лосяша должен быль состояться девятнадцатого числа, в один крупный научный центр недалеко от нас. Мы дольжны были идти туда все вместе, как всегда.       И вот, днём накануне, когда мы возвращаться с очередной прогулка, Нюша остановить всех возле ювелирный магазин. — Посмотрите, какая прелесть! -заверезжать она, тыча копытом в витрина. Там красоваться тонкий и ничем не примечательный браслет, но, похоже, из чистый золото. Совершенно не разбираюсь в украшениях, поэтому точно сказать не могу. — Ну, прикольно, — хмыкнуть Ёжик. — «Прикольно»?! Да не прикольно, а сногсшибательно, потрясающе, гламурно! Ребят, срочно купите мне этот браслетик! — Душенька, глянь на его цену, — ответить Совунья, — да он же пятьсот евро стоит! — А что, это сильно дорого? — Да будет тебе известно, — с видом знатока сказать Кар-Карыч, — в рублях это больше сорока тысяч. Ни у кого из нас нет таких денег! — Ну так скиньтесь, — не сдаваться Нюша, — ради такой красоты не жалко! — Да нафиг оно тебе? — полюбопытствовать Крош, — у тебя ж миллион этих бирюлек! — А я хочу завтра на конкурс к Лосяшу пойти красивой, в новой браслете! — Модная Вы наша, мне льстит такое Ваше желание, но, увы, пятьсот евро мы Вам добыть не в силах.       В общем, остаток дороги Нюша идти оскорблённый и демонстративно ни с кем не разговаривать.       В двух шагах от нас находиться Макдональдс. Когда Копатыч это пронюхать, он очень обрадоваться и решить проверить, чем местный Макдональдс отличаться от того, к которому он привыкнуть. Остальные отнестись к этот идея положительно и напроситься с ним. Дома остаться только Совунья (потому что она не очень любить всякий забегаловки), Нюша (потому что к ней Виктóр прийти) и я (потому что я и так знать, что Макдональдс есть везде одинаковый). Это было в тот же день, восемнадцатогого июня, но уже ближе к вечер.       Всё было, как обычно, но часов в шесть вечера ко мне в комната заглянуть Совунья: — Пин, тебя можно попросить об одолжении? — Я слушать. — Короче, смотри: я тут хотела помыть пол в коридоре, но у нас сломалась швабра, и теперь нужно мыть просто руками, но я, понимаешь ли, уже в возрасте и мне трудно так нагибаться. Ты не мог бы вымыть пол за меня? — Ja, natürlich. — Вот и чудненько! — повеселеть она, — я тогда пойду дальше сериальчик смотреть.       И я отправиться драить коридор.       Работа идти быстро, и минут через 10 я уже заканчивать, оставалось только протереть самый конец коридора. — Представляешь, какие жмоты! — доноситься из комната Нюши, — этот браслет всего-то пятьсот евро стоил, а они… вот ведь наказал боженька такими друзьями. — Анéтт, я совершенно согласен: у такой прекрасной девушки должно быть всё только самое лучшее. — Ну, это ты Карычу с Лосяшем скажи, — фыркнуть она, — да и Копатыч не лучше: на чипсы и Макдональдс он деньги всегда находит! — На самом деле, Анéтт, всё проще, чем тебе кажется, — медленно сказать Виктóр после небольшой пауза, — скажи, ты ведь меня любишь? — Конечно, — горячо заверить она.       Я и сам не заметить, как перестать мыть пол и начать активно подслушивать, подпирая двери. — Если ты мне это докажешь — то я тебе куплю не только этот браслет, но и серёжки к нему.       Я вздрогнуть. Интересненько, интересненько! — Не поняла, — пробормотать Нюша, — как я должна доказать?       Дальше он невнятно что-то прошептать, я не разобрать, что конкретно. Но было и так понятно… — Ой, ты что, — смущённо промямлить она, — сейчас нельзя. Совунья и Пин дома. — Ну и что? Они нас не потревожат. Смотри, — раздаться приближающийся шаги и на дверях щёлкнуть замок. И Виктóр чувственным голосом сказать, — ну так как? Купим браслетик? — Хорошо, — выдохнуть Нюша, — ты будешь моим первым.       Меня окатить волна слепой и жгучей ярости. Не зря мне этот кабан с первый минута не понравиться, ох не зря! Вот он кем — педофилом оказаться!       Я сильно дёрнуть дверной ручка, но дверь не поддаться — она была предусмотрительно заперта изнутри. Я беспомощно оглянуться и увидеть, что на тумбочка в углу, где мы обычно класть ключи, сейчас их нет, есть только канцелярский ножницы. Но тут я вспомнить, что я, вообще-то, отличный механик и с инструментами умею обращаться и как надо, и как не надо. По инерция всё ещё держа половой тряпка, я без труда отпереть комната ножницами и зайти.       К процессу покупания браслета они ещё не приступить, но, похоже, уже собираться. Меня они не замечайт. — Виктóр, — прошипеть я, и, когда он нахально повернуться ко мне, у меня окончательно сорвать крыша от злость и я наотмашь ударить его мокрой тряпкой.       Кабан по-девичьи взвизгнуть и я ударить его ещё раз, с другой сторона. Бездумный ярость перекрыть мне разум, и я, ничего не соображая, просто тупо бить извращенца половой тряпкой. Он мог бы легко дать мне сдачи, но, почему-то, он начать отступать к окно во двор, бормоча жалкое «Пинéль, это не то, что Вы думаете». Я идти за Виктóр, нанося ему удар за ударом, пока он вдруг не выпрыгнуть в открытый окно и не начать убегать через двор. — Пин, у тебя что, бешенство?! — злобно спросить Нюша, резко развернув меня к себе за плечи, — что ты себе позволяешь?! — А что себе позволяешь ты? — я стряхнуть с себя её руки, — как ты могла докатиться до того, чтобы продавать себя за украшения? Ты знайт, кто так поступает? — А это — не твоё пингвинье дело. И как у тебя только рука поднялась на такого благородного человека?!       Я захлебнуться от возмущение. — «Благородного»?! С каких пор растление подростков есть благородно? — Тебе не стыдно обвинять ни в чём неповинного Виктóра во всяких мерзостях? — Мерзость — это то, что такой аморальный тип вообще появиться в наш жизнь. И если бы ещё тогда, в Румынии, ты меня услышать — ничего этого сейчас не было бы. — Если бы, да кабы, — кривляясь, передразнить Нюша, — ты разрушил моё счастье, самообманщик. Теперь из-за тебя Виктóр меня бросит! — И очень хорошо сделает, — отрезать я, — жаль, что для этого пришлось использовайт такой грубый методы. — А ты, — она бросить на меня свирепый взгляд, — сломал мою жизнь и рад, да?! Это у вас тут, в Фатерлянде, так, наверное, дружба называется? Я ненавижу тебя, Пин. И буду ненавидеть теперь, пока жива! Ты последняя скотина!       Я пристально посмотреть в её враждебные, неожиданно ставшие такими чужими глаза. В них действительно плескаться ничем не прикрытый ненависть. — Маленькая дрянь!!! — крикнуть я и быстрым шагом выйти из комната.

***

      Ужас, ужас, ужас… Я никогда никого не бить до этого. Никогда и никого. Нюша, которую я всегда считать своим другом, теперь возненавидеть меня за то, что я спасти её от похотливый кабан. А если он и после этого не оставить нас в покое? Мне кажется, если он ещё раз попасться мне на глаза, я его просто убить одним только взглядом.       Nein, форменный кошмар! Не могу я больше всё это выносить!       Неожиданно для самого себя я уронить лицо в ладони и тихо расплакаться от злость и безысходность. Прямо там, в коридоре. Что называется, сдали нервы, я почти никогда не плакать.       За стеной Нюша активно жаловаться на меня Совунье, демонстративно не называя меня по имени. Но рассказать она весьма и весьма убедительно, потому что уже через минута у меня за спиной раздаться: — Пин, объяснись! Почему наша девочка говорит, что ты избил её поклонника, да ещё и обматерил их обоих? На тебя это как-то не очень похоже! — Слушай больше, я не выражаюсь, — слегка скрипящим от слёз голосом ответить я, пряча лицо. — Ну и какова же тогда твоя версия? — с сарказм спросить Совунья, — может быть, изложишь мне её? — Да, давай, расскажи, как ты счастье моё с грязью смешал! — поддакнуть Нюша. — Я не хотеть сейчас ни с кем говорить. — А, так ты хочешь уйти от разговора? Не выйдет! — строго сказать Совунья, — и что за манерочка стоять спиной к собеседнику? А ну, смотри мне в глаза!       Она схватить меня за локоть и рывком развернуть к себе. — Бог ты мой, да он ещё и плачет, — закатить глаза сова, — ну и что ты за мужчина после этого? И вообще, ты должен быть сдержаннее. Ты же немец! — Знаешь, я каждый раз испытывать огромный желание повесить себе на шея табличка с надписью «немцы тоже люди». — Да что ты! — презрительно фыркнуть Совунья, — и это вместо того, чтобы просто угомониться? — Да? Быль бы ты, интересно, спокоен, если бы… если бы… — слёзы душить меня и я не находить нужных слов. — Ну, ну, договаривай. Немедленно прекрати наматывать сопли на кулак и договаривай.       Я рассказать, что произойти. — Я тебе не верю, — уверенно заявить Совунья, — чтобы культурнейший Виктóр стал домогаться до ребёнка? Да никогда! — По-твоему, я иметь галлюцинации? — язвительно спросить я. — Не исключено, с тобой всё может быть. А теперь успокойся сейчас же! — Я не могу! Просто не могу больше. Как ты можешь мне не верить? Он действительно чуть не… ой, ладно, всё!!! — я устало опуститься на табуретка. — Нюша, это правда? — Конечно же, нет! — она с самым честным видом захлопать ресницами, изображая праведный негодование, — не верь ни одному слову этого субъекта, он теперь мой заклятый враг! — Даже так, да? — я вскочить с табуретка, — я уберечь тебя от моральный падение, от необдуманный поступок, который ты бы потом себе не простить, — почти кричать я срывающимся голосом, — да, я, конечно, есть тот ещё сволочь, ты права. — Да, я права! Да, ты именно такой! — Да за что ж мне это… — пробормотать я и из глаз снова безудержно потечь слёзы. Вообще, я просто ненавидеть выставлять напоказ свой эмоции, но сейчас я ничего не мог с собой сделать. — На, — сунуть мне Совунья стакан с какой-то мутный жидкость, — успокаивает. — Danke, — машинально ответить я и залпом выпить содержимое стакана. Но не успеть я отставить его в сторона, как у меня как-то странно закружиться голова и поплыть туман перед глазами. Я сползти на пол по стена и перестать видеть. — Что ты ему дала? — восхищённо спросить Нюша. — Большую дозу снотворного, — гордо сказать Совунья, — а то ишь — истерики он тут ещё не закатывал. — Эх, и почему ты часика так на два раньше этого не сделала?       И это было последнее, что я услышать. Дальше я крепко заснуть.

POV.Автор       Вскоре все вернулись домой и, зайдя на кухню, застали там залипающую в инстаграме Нюшу, мирно вяжущую очередной носок Совунью и неподвижно лежащего у стены в неестественной позе Пина с остановившимся стеклянным взглядом. — Что это с ним? — удивлённо спросил Крош, дожёвывая чизбургер.       Совунья отложила вязание и принялась загибать пальцы: — Истерически вопил всякий бред, рыдал, дрался, бил посуду, швырялся предметами и обзывался. Вот я и решила заправить его снотворным, пусть проспится. — А что вообще случилось? — поинтересовался Бараш. — Ой, не спрашивай. Потом расскажем. — Но ведь у Пина больное сердце, — вмешался Лосяш, — снотворное может ему серьёзно навредить! — Да ничего ему не сделается, — отмахнулась Совунья, — он молодой и сильный. — А когда он, так сказать, проснётся? — робко спросил Ёжик. — Надеюсь, что никогда, — злобно прошипела Нюша. — Ладно, ёлки-копалки, — встрял Копатыч, -ща будем расчищать территорию.       С этими словами он подобрал с пола обмякшее тело и отнёс на диван.