Космический корабль. Служить и защищать. И в сексе?!

– Запись 7901. – Дорогой бортовой журнал! Девушка улыбнулась. – Да. Я определённо не умею вести нормальные записи. Но тем не менее. Нет. Чёрт, не ладно. Я ведь, блин, только вела дневник в средней школе. А теперь этот грёбаный бортовой журнал, который я, кстати, снова приветствую. Торжественный жест, будто инженер пытается кого-то обнять. – Кажется, записи на планшете ручкой можно не вести: он записывает мой голос и всё набирает на экране. Стоп. На экране? Проклятье! И это всё уже запротоколировано?! Секунда. И так прокушенные губы стали ещё, наверное, синее. Хотя приглушённый свет (о, да, Люцифер не обманул и оставил после выдёргивания ещё нескольких кристаллов только едва заметные лампочки) не давал права говорить точно. – Да-да, вижу. Надо меньше болтать, а то это ж… Чёрт! Я опять устраиваю спам вместо журнала… О, идея! Так ведь никто не узнает! – она увидела набранные слова на экране. – Чёрт! – топнула. – Ну и ладно! – Запись 7902. – Дорогой бортовой журнал… Чёрт! Опять. Тем не менее, регламента по ведению журнала нет. Надеюсь, нет. Как минимум его точно не найдут. Так вот, к делу. Грустно вздохнув, девушка кивнула себе. Так, направила ремонтников атаковать подконтрольные ИИ машины. Если ИИ ещё у руля, эта команда вызовет внутри «солдат» и позволит добить их. Продолжила. – Сегодня 10 августа 3013 лохматого года. Что?! Нормально! У нас летоисчисление такое! Мы на Земле начали манипулировать измерениями и сумели удвоить время. Не совсем гладко всё пошло, как минимум, с погодой… Но референдум показал, что 53% землян за десинхронизацию, потому планета и её жители были переведены в новый режим. Годы удвоились. В общем, без пол-литра не разберёшься. А если не с Земли, все винные погреба не помогут! Короче, до 3013 лохматого года был 3013 лысый год, до него – 3012 лохматый год… Раздался едва различимый звук взрыва. А системы корабля не относятся к машинам? Отмена, отмена, отмена! Пальцы забегали по кнопкам. Что-то ударилось о дверь рубки. – Запись ведёт старший – и единственный – помощник младшего бортового инженера нашего исследовательского космического корабля «Несущий свет». Моё имя Маргарита Грифин. В настоящее время я исполняю обязанности капитана. Потому я и веду этот бортовой журнал. Почему я за капитана? Да, вопрос животрепещущий. Особенно для меня. Во-первых, никто больше не захотел, а во-вторых, и не смог. Почему не смог? Пока что не скажу! Кстати, я поправила свои достающие до сосков – что, блин, видно в моей порванной форме – волосы пшеничного цвета. Не скажу, да-да-да! Иначе неинтересно будет! – непонятно, кому девушка показала язык. Заодно и проверила: смайлики бортовой журнал не фиксирует. – Господи, спаси и сохрани. А теперь время понажимать другие кнопочки. Активирую ручной режим управления корабельными системами. Девушка сменила курс полёта и открыла «лобовое стекло», до этого защищённое плотной металлической плитой. Доверять ИИ было нельзя: ещё покажет на экране запись… Ну и то, что давно хотела опробовать и что назвала «Счастья всем, задаром, и пусть никто не уйдёт обиженный!» – запустила все аппараты на выдачу продуктов. Выдать всё. На месте ИИ она бы взвыла. – Дорогой археолог, если ты найдёшь эти записи и расшифруешь неизвестный язык… Блин, у самой слёзы на глаза наворачиваются. Знаешь, дорогой бортовой дневник, а на душе так тяжело, больно: вроде вот ты был, и вот и ты, и твой налаженный мирок летит ко всем чертям из-за как раз этой самой налаженности и инертности. Вот так и мы… Я вижу планету, теперь уже и через сверхпрочное стекло. Лобовое, как назвали бы его автомобилисты. Опираясь на приборную панель, Маргарита запела, хотя получалось и слишком сбивчиво из-за всхлипов и хлюпающего носа: – Нас на камни несёт. Верить в новый восход? – Корабль «Несущий свет», ха. Можно и на латыни. Люцифер. Простите, капитан, простите, Дюк. Остальные… Химик, ты ведь мне денег должна… – в девушке проснулась вечно голодная сиротка. – Ладно. В общем, я привожу системы на приземление и начинаю свои манипуляции: из командирской рубки, оказывается, любой может сделать очень многое. Надеюсь, искусственный интеллект я смогу опередить хоть немного. Маргарита думала, что машины не доберутся до Паши и ничего не сделают Анне. Двери с шипением открылись. Так предусмотрено: если не хватает энергии, всё следует разблокировать – на всякий пожарный. – Конец записи. Блондинка смотрела вперёд – на стремительно приближающуюся поверхность планеты. На глазах были слёзы, а в горле – ком. Всё ближе и ближе. Коричневые камни и никакой жизни. Кроме чего-то растительного, обеспечивающего подобие пригодной атмосферы. Теперь одно из двух – или корабль взорвётся, или сумеет приземлиться. Высчитать плотность атмосферы при почти тут же потухших датчиках пришлось в уме. И в уме же прикидывать, как выставить закрылки. Кажется, должно получиться… Только вот что дальше? Даже если они не станут облаком плазмы. Затеряны в космосе. Где-то на задворках мира, без связи… и боящиеся притронуться к собственному кораблю, который в иных условиях мог бы стать ниточкой, связывающей с миром… – Чики-брики! – раздался металлический шёпот. Девушка вскрикнула. – Думала, в сказку попала? Света, проникшего через стекло, едва хватило на то, чтобы разглядеть Люцифера. Поднялся-таки. Запись 7903 – А-а-а! Не надо! Нет! Шуршащие звуки. Грохот падающих предметов. – Нет! А-а-а! Вот тебе! Звон. – Нет! Не надо-о-о-о-о! О! А! Да! Д-а-а… Запись кончилась. Как и отключилась вся электроника в рубке. Какие-то искры ещё пробегали по дроиду и приборной панели, но это было скорее статическое электричество. Мисс Грифин же с упоением била голову Люцифера о пол.

***

– То есть ты посадила корабль при выключенном электричестве? – Анна приложила ко рту руки. – Вы уже в третий раз спрашиваете… Да… К счастью, гидравлика не подвела, а кое-что я знаю об управлении кораблями… – Которые бороздят Большой театр! – вставила фразу Эми. – Да заткнись ты уже! – буркнула Маргарита. Обижена. Просто не любила, когда кто-то упоминал тягу «папы» к старинным фильмам, которые заставлял смотреть и семью. Мисс Роуз лишь отмахнулась и погладила блондинку по голове с нежностью. Только всё равно прикосновение вызвало лишь дрожь: рука дроида-суккуба была холодной и не совсем ещё слушалась хозяйку. Павел перевёл взгляд с перевязанной головы химика на ободранные металлические ноги академика, а потом на грудь возлюбленной. – Может, перестанешь глазеть и наконец ляжешь на операционный стол? – с раздражением крикнула инженер. – Она с содроганием ещё раз посмотрела на металлический прут, торчащий из тела парня. И ведь с ним он сам провёл операцию и помог пересадить Эми конечности женской версии Люцифера. Многочасовая операция… На ногах. С железякой в пузе. Поддерживаемый глотками регенеративного и спирта. – Всё нормально. Я же русский. Он, заложив руки за голову, откинулся назад и застонал: палка мешала нормально лежать. Женщины лишь вздохнули.