Особая канцелярия Его Императорского Величества

      Перед Александром Христофоровичем уже привычно лежали три доклада. Один – в нераспечатанном конверте, подписанном витиеватым почерком. Печать сорвать мог только господин начальник, в чужих руках весьма пухлое письмо просто сгорело бы. Второй выполненный четким каллиграфическим почерком, бедным на украшения, зато уже по первой фразе видно, что текст будет понятный, короткий и только по делу. Третий отчет уже заранее вызывал легкую мигрень. Прямо на первой странице красовалась небольшая клякса. Строчки слегка косили чуть вверх и были написаны настолько коряво, насколько господин начальник столичной жандармерии не изволил писать даже в раннем детстве. Даже бросив легкий взгляд на листок, чиновник уже видел, что его подчиненный как всегда игнорировал орфографию, не использовал часть букв. А отчет вышел немаленьким. И прочитать его действительно необходимо. Это не передоверишь секретарю с приказом потом коротко пересказать. Александр Христофорович изволил печально вздохнуть и потянуться за этой последней папкой. Сдвинул с нее специально поставленной рукой самого служащего небольшой портрет, с которого на мужчину глядела девушка с слишком коротко обрезанными глазами, в мужском сюртуке, с закинутыми за ухо локонами, среди темной шевелюры серебрилась полоса ранней седины. Художник отметил и спокойный взгляд огромных глаз, и странную усталую полуулыбку, растянувшую, пожалуй, слишком тонкие губы. Чиновнику изображенная девица не нравилась. Прежде всего тем, что он никак не мог запомнить ее лицо и постоянно обращался к портрету. А во вторую очередь тем, что листы, написанные отвратительным почерком, появлялись на его столе и доставляли одним своим видом мучение чаще других. Много чаще.       Женщина как всегда начинала доклад с вечной жалобы, что ей в библиотеке опять не дали всех книг, что она затребовала. Пыталась доказать, что без этой информации ее обучение не будет полным. Александр Христофорович напряг память, вспоминая последний список затребованных ей книг, который принес ему на согласование библиотекарь. Судя по всему, барышня особенно расстроилась из-за того, что в ее цепкие руки не попала «Смертельные артефакты северных народов» Иванова и «Проклятия древние и действенные народов двух рек» Уоренса, сочинение новое, не до конца проверенное и попавшее в хранилище весьма сложным путем.       Мужчина перелистнул страницу, пробегаясь глазами по тексту, выхватывая лишь главное. Допрос в жандармерии, ну, об том ему уже доложили другие. Ее талант действительно вполне удачно применялся в другом его ведомстве. Несколько готовящихся дуэлей, увлекшийся политическими играми наследник одного из крупных родов… А на последней странице нашлось интересное для второй его конторы – 3 отделения. В столице обиралось очередное тайное общество, которое под видом масонской ложи попросту шпионит. Оставалось узнать на кого, но этим займутся. Он отложил листок с именами и кратким описанием в сторону. Да, неделя у его сотрудника получилась интересная.       В дверь аккуратно стукнули. Александр Христофорович позволил войти. В кабинет плавно вплыл его секретарь, идеальное воплощение Адониса, как всегда. -По вашему приказанию братья Вольмеры прибыли, - и тонко усмехнулся, будто сказал какую-то шутку. -Зови, Юлий, - сегодня на лице помощника не дернулся ни один мускул, растет мальчик, учится, это хорошо. Александр Христофорович быстро сунул все три отчета под низ высокой стопки с бумагами, а на их место придвинул к себе стандартных размеров папку. Пришло время испытаний.       Вольмеры вошли. Младший, как всегда, впереди. Порывистый, высокий, тощий, в черном слишком плохо сидящем костюме, скрывающем линии фигуры, с разлохмаченными неприлично длинными для его возраста волосами. С женственного лица на начальника с беспокойством глядели огромный темные, почти черные глаза. Старший, мужчина лет 30 являл собой противоположность своего официального брата. Так же одетый в черное, как и приличествовало им по службе, он был в идеально посаженном мундире без отличий. Ниже молодого на десяток сантиметров, однако значительно более атлетического телосложения, он двигался с плавностью хорошо тренированного зверя. Четкие движения, без единого лишнего. Образ довершало абсолютно ничего не выражающее бледное, словно бы вылинявшее лицо. Светлые, с едва наметившимся цветом глаза, бледная кожа, не видные на ней белые брови и ресницы и длинный хвост белоснежных волос, спускающийся за спину. Там он, Александр Христофорович это прекрасно знал, стянут изумрудной лентой. Оружия у обоих не было. И если младший, и не привыкший к нему, чувствовал себя свободно и легко. То у старшего рука нет-нет да и подрагивала, путаясь привычно лечь на эфес. Оба стояли перед начальником вытянувшись. И даже в этом была видна разница между ними.       Александр Христофорович привычно улыбнулся в своей мягкой манере, очередной раз недоумевая, как эти двое умудрились так удачно сойтись и попасть прямо в его руки. -Садитесь господа. Сегодня нам есть, о чем поговорить. Оба посетителя опустились в предложенные кресла. Тот, что помоложе дернулся заговорить, но был остановлен легким жестом руки начальника. -Ну что, Лев Павлович, как дела с молодняком? Надеюсь у вас все готово к моему смотру? -Нет-нет, да и артачатся. Но это понятно, молодые, непривычные еще к дисциплине. Но в целом обучение идет хорошо. Мы покажем, что вы не зря казенные деньги на нас тратите. -Ну что ж, посмотрим- посмотрим.       Он медленно перевел взгляд на второго, наблюдая, как тот пытается сдерживаться, правда не особенно-то удачно. Учиться еще и учиться. -Мартин, а у вас как дела? -Александр Христофорович, я протестую. Почему вы отказываете мне в необходимых книгах? Как я буду без них учиться? Как я стану полезн.. -Не станете, моя радость, вы с этими книгами полезной. А вот если выполните наконец мою просьбу, и начнете выезжать на балы не только в качестве спутницы Львова, но и как молодой, но крайне амбициозный служащий, возможно-возможно.       Второй инстинктивно вжался в кресло, чуть покривил носик: -Александр Христофорович, ну не могу я. Не могу. Я с женским вариантом поведения еще не полностью освоилась, то и дело влипаю в неприятные ситуации. А представьте, как я глупо буду смотреться в мужском варианте? -Однако же это необходимо. В конце концов, по столице уже ползут слухи. Они конечно весьма забавны, однако в скором времени могут стать опасны. Поэтому извольте более пристально обдумать этот шаг. И ваши отчеты. Сколько еще вы будете класть мне на стол эти каракули? -Вы сами запретили Льву Павловичу переписывать их для вас. -Да, потому что это ваши отчеты. Позволю себе заметить, для девицы, вы, Мария Давидовна, чудовищно пишите.       Молодой хотел что-то сказать, но старший предусмотрительно сжал рукой запястье партнера, и он промолчал. -Это невозможно читать. Более того, этот невозможно использовать где-либо кроме этих стен. Юрию приходится переписывать какие-то части, если информацию необходимо передать служащим. Вы думаете у моего секретаря больше дел нет, кроме этого? -Я давно предлагала обеспечить меня секретарем, если вам настолько не нравятся мои отчеты. В любом случае, Александр Христофорович, при всем моем уважении, но я правда стараюсь, но не могу учиться писать, как все вы. Я всю жизнь писала на другой бумаге, другим инструментом и на практически другом языке.       Мужчина заметил, как слегка дрогнула нижняя губа, а глаза блеснули чуть более влажно. И отметил про себя, что это было сыграно хорошо. -Ладно. Я вызвал вас не ради этого. Господин Вольмер, для вас нашлось дело по вашей специализации, - главный полицмейстер подцепил завязки дела, краем глаза наблюдая за посетителями. Старший подобрался и чуть выдвинулся, младший же заыл играть обиженного, темные глаза блеснули, - Лев Павлович, помните ли вы славные времена своей службы на Кавказе? -Да как не помнить. -Ну и чудно, нам тут нужна будет ваша небольшая консультация. Собственно, за тем я вас и позвал. Вы снабдите Марию Давидовну необходимой информацией и сопровождением перед тем, как она отправится выполнять приказ.       Блондин на секунду не смог удержать спокойное выражение лица, глаза, быстро испуганно метнувшиеся в сторону спутника и чуть сжавшиеся на запястье, еще удерживаемом, его выдали. На секунду. Но этого хватило. - Кавказ? Так я там жила, зачем меня консультировать? -Осмелюсь напомнить, что это будет через полторы сотни лет. В наше время это все-таки несколько иное, - он мягко улыбнулся наблюдая за смутившимся собеседником, - дело в том, что там начали пропадать люди. Это не удивительно, но вот то, что за эту осень и зиму начисто пропали уже две деревушки из недавно переселенных туда крестьян, а на их месте были найдены следы, прямо скажем, крайне неприятных пиршеств, заставляет меня думать, что это проблема по нашей части. -Каких пиршеств? -Канибальских, Мария Давидовна. Судя по донесениям, местное население и наши войска столкнулись с обглоданными костями и остатками трупов жителей, оставленными явно не дикими зверьми. Это дикие места, там водится много всякой нечести, однако так она себя еще не проявляла ни разу. Действовать необходимо как можно быстрее, а нынче сами знаете, дороги на Кавказ мягко скажем, не самые лучшие для путешествий. Обычный отряд будет добираться не меньше месяца. Мы потеряем время, людей и, возможно, шанс разобраться с ситуацией. Вы же у нас специалист по быстрым перемещениям, если мне не изменяет память. Вы пройдете своими дорогами быстрее. -Но Александр Христофорович, как она, одна… -Не беспокойтесь, Лев Павлович, никто одну вашу супругу не отпустит. Это небезопасно в первую очередь для окружающих. К тому же там идет война. Вы лично отберете ей в сопровождение двоих своих особых людей. А я подготовлю бумаги для Алексея Петровича Ермолова, мы старые знакомые, он не откажет в помощи. Да и несколько в курсе не совсем простой ситуации в нашем государстве. -Ермолов? Подождите, а разве он уже не в отставке?       Это известие действительно заставило Александра Христофоровича впервые за долгое время приподнять брови в настоящем, а не притворном изумлении: -А с чего бы ему отправляться в отставку? -Да нет, это я так, простите.       Мужчина хмыкнул и оставил в памяти зарубку, потом подробнее узнать, за что в ее мире бравого генерала вытурили из армии. -Так вот, вы отправитесь туда завтра же по утру. С площадок, на которых расквартирован отряд вашего супруга. Вам доставят необходимые документы и все необходимое. Включая офицера, с которого вы сможете считать информацию о точке назначения. Я же правильно помню особенность вашего дара, вам хватит этого? -Ну, должно хватить – неуверенно потянула женщина. -Ну и прекрасно, – он протянул ей прямо в руки папку, - Можете быть свободны.       Пара синхронно поднялась со своих мест и вышла. Высокая и молодая Вольмер первой, беловолосый вторым, перед дверью он позволил себе быстрый недовольный взгляд на начальника, уже опустившего взгляд в какие-то бумаги на столе. ***       Они молча сели в ждавший их экипаж, как всегда, напротив друг друга. Это была их традиция, когда нельзя было говорить так, чтобы не подслушали. И просто переглядывались до того момента, пока экипаж не остановился на опушке леса. Дальше продолжать дорогу надо было пешком.       Февраль выдался мягким, а тропинка до лагеря оборотней уже давно была достаточно утоптана, поэтому получасовую прогулку вряд ли можно было бы назвать сложной. Сначала шли молча. Лев привычно сжимал правой запястье лежавшей на его левом локте руки жены. Такое они могли себе позволить редко, да почти только на этом отрезке пути.       Он же и заговорил первым: -Мне это не нравится. -Я боюсь, - тут же выпалила Маша.       Ну, это он уже успел заметить по ее лицу еще в экипаже. -Я понимаю. Но, боюсь, ехать все равно придется. Сдается мне, Александр Христофорович решил-таки проверить, на что ты способна по-настоящему. А заодно и как я к этому отнесусь. Помнишь, я говорил, что рано или поздно он реши проверить уровень нашей лояльности? Судя по всему, решил. -А это тут при чем? - непонимающе спросила девушка, чью голову занимали только мысли о людоедах. -Он отправляет тебя одну на судя по всему опасное дело. Без особой поддержки и помощи. Тебе придется общаться в кругах высшего уровня без привычной поддержки и опоры кого-нибудь опытного, не зря же он направляет тебя ни к кому-нибудь, а напрямую к командующему. Хочет посмотреть, достаточно ли ты уже адаптировалась. А мне оставляет самое нервное – ждать. И, думаю, видеть наше начальство или его посыльных в твое отсутствие я буду значительно чаще чем обычно.       Он сжал запястье жены, успокаивая: -Не думаю, что там действительно что-то серьезное, - мужчина кивнул на папку, которую девушка сжимала в свободной руке, - Твоим заданием, скорее, будет необходимость правдиво сыграть свою роль и заодно показать, на что ты способна в одиночестве. Меня он проверил еще осенью. Теперь твой черед, дорогая. Хорошо, хоть сопровождение позволил мне подобрать. -Я боюсь скорее не дела, - соврала она, - А того, что могу не добраться до места. Я же еще ни разу так далеко не отправлялась.       Лев глянул на Машу, уже привычно вглядываясь в темные глаза, пытаясь определить, сколько в них той черноты, что нет-нет, да и появлялась, когда девушка чувствовала себя неуверенно. ***       Лошадь подобрали из конюшен оборотней. Огромный, но невероятно спокойный рыжий с черной гривой жеребец что-то жевал, пока к седлу торочили сумки со всем необходимым. Лев делал это сам, попутно проверяя состояние седла, крепость сбруи, заглядывая в сумки, которые сам же и собрал, пытаясь вспомнить, не забыл ли чего.       Маша стояла рядом, уже успокоившаяся, хотя и слегка бледноватая. Смотреть на нее было непривычно в новой черной форме, странной, без единого опознавательного знака. Любимое кожаное пальто сменилось на более удобный в дороге короткой доломан, поверх которого был натянут кантик, форменный плащ был пакован в одну из сумок. Шпага и пистолет тоже были убраны. На девушке остались только ножны ее кукри. И, это он знал точно, под одеждой скрывалось еще несколько плотно прижатых к коже ножей. Головные уборы она, как всегда, игнорировала. Вчера вечером обрезанные короче, чем им обоим привычно волосы, уже взлохматились, придавая ей еще более потерянный вид. Отпускать не хотелось. Совсем. В одну из седельных сумок, к основным документам он запрятал несколько писем к паре старых приятелей, еще служащих на Кавказе, на случай, если ей придется их встретить. Но это не успокаивало. Только добавляло беспокойства. Мужчина украдкой бросил взгляд на двух огромных волков, сидевших поодаль рядом с двумя узелками, которые еще предстоит приторочить странной системой ремней им на спину. Это придумала вчера Маша, когда выяснилось, что ей необходимо сохранять хоть какой-то контакт с теми, кто пойдет через Тьму. Мысль о поводках мягко сказано не понравилась его подчиненным, но странная система, крепящаяся не к ошейнику, а к ремням, пересекающим грудную клетку и возможность крепить к ним мешок с вещами примирили их этой участью.       Однако Лев все еще сомневался в выборе. Одним из сопровождающих сразу же понятливо вызвался Петр, зная, что хоть так сможет сдержать проявляющийся от переживаний неуемный характер командира. А вот вторым был один из тех, кого они привели в отряд осенью. Бывший одиночка, примкнувший к стае года полтора назад. Его отобрал сам Петр, убедивший командира, что бывавший когда-то на Кавказе волк им нужнее проверенного, своего. Да и не был новичок агрессивным.       Вдали застучали подковы. На дороге, ведущей в лагерь появился всадник. Лев присмотрелся. Лицо было знакомым, он точно видел этого мужчину пару раз, когда сопровождал супругу в соседнее с их зданием жандармерии. Подъехавший легко соскочил с коня и радостно поздоровался сначала с Машей, куда более легко и свободно, чем хотелось бы Льву. А потом и с ним. -Ух, ну и зверюги, - кивнул высокий, чуть выше Маши, раскрасневшийся от скачки посыльный, - Это их вы тут дрессируете, Лев Павлович? Воистину, страшные звери. -Да, -только и ответил Лев, сразу переключая внимание прибывшего с оборотней на дело, - Бумаги от Александра Христофоровича? -Сию минуту, - мужчина вытащил толстый запечатанный пакет из висевшей на боку сумки, - Вот только передать велели лично в руки брату вашему. Мартин Генрихович, извольте получить. О, и вот еще, - он вытянул небольшую также запечатанную личной печатью Бенкендорфа коробочку.       Мужчина протянул пакет и коробку Маше, а затем стянул толстую перчатку с руки: -Начальство наше еще изволили приказать мне лично руку вам пожать без перчаток, желая удачи в пути.       Маша в свою очередь аккуратно стянула с ладони тонкую кожаную перчатку и протянула мужчине руку, сжала его ладонь на несколько секунд, быстро роясь в памяти и вытаскивая из нее все, что связано с Кавказом. После нескольких ударов сердца отпустила.       Мужчина сделал пару шагов назад, отдал честь полушутливо и попрощался. Когда его лошадь скрылась за первыми деревьями, Лев глянул на жену чуть приподняв бровь. -Да ладно тебе, он уже столько денег просадил на спорах по поводу скорости моих допросов, что мы уже почти близкие друзья, -улыбнулась девушка. -Споры? Они устраивают споры на деньги? -А то. Ребята весьма азартны, скажу я тебе. -Там письмо, - указал мужчина на небольшой конверт, прикрепленный поверх основного запечатанного пакета.       Внутри оказался небольшой листок, исписанный приятно-округлым почерком секретаря от имени их непосредственного начальства. Последние наставления и первоначальное место назначения. -О, так я ж там всю жизнь прожила. Ну, не там, рядом. Но там же уже не воюют. Там город.       Лев заглянул через плечо. В письме значились знакомые названия и действительно, линия фронта была намного дальше. Даже в его время к Ставрополю и Горячим Водам боевые действия никогда не подходили. Это немного успокоило. -Значит одной проблемой меньше. По крайней мере меньше шансов попасть в драку, - он улыбнулся, привлекая супругу к себе, - Будешь общаться с крючкотворцами, администраторами и любителями отдыха и веселой жизни. Как и здесь. -Счастья-то сколько, - хмуро ответила девушка, отвечая на объятие, - Ты держи себя в руках здесь, хорошо? Я честно буду осторожна. Очень осторожна. И никуда не буду лезть. Обещаю. -Ты же понимаешь, что я в это поверить не могу? – ухмыльнулся Лев, - Просто, когда полезешь в пекло, пусть волки идут первыми. -Как прикажите мой командир, - выпутав одну руку, девушка шутливо отдала честь и освободилась, - А теперь дополнительные подарки. Коробка- то пахнет не просто, значит не только сургучом запечатана.       Хрустнула печать, коробочка открылась. Внутри на подушечке из черного бархата лежал браслет. Полоса серебристого металла, гладкая с внутренней стороны, с внешней была украшена рисунком цепи, соединенной раскрытым замочком. Под ним лежала короткая записка: «Наденьте на левое запястье. Это позволит нам в каждую минуту знать, где вы и живы ли». -О, смотри-ка, а мою идею о «маячках» все-таки восприняли всерьез. Ну что, я предложила, я и буду проверять. Видишь, теперь, если будешь сильно за меня волноваться, просто поинтересуйся у умников из лаборатории, где меня носит. Думаю, если волки особенно хорошо попросят, они тебе даже карту отдельную выдадут, во имя сохранения численности твоего отряда, так сказать.       Лев попытался улыбнуться, но получилось криво, да и глаза жены совсем не смеялись, а улыбка была привычно отработанной, не той, легкой, почти детской, как обычно с ним.       Рука легко скользнула в браслет. Как только он коснулся кожи под задранным рукавом, слегка, почти незаметно засветился, сжимаясь вокруг, принимая точный размер руки. Рисунок тоже изменился, еще секунду назад раскрытый замочек захлопнулся, оказавшись прямо на против основных вен. Металл нагрелся чуть сильнее, чем следовало бы. -Не больно? - Лев аккуратно коснулся пальцем горячей полоски металла. -Нет, кроме тепла даже не ощущается. Все будет хорошо, честно, - девушка быстро глянула на волков, один сразу рыкнул на второго, и они отвернулись.       Маша быстро прижалась к мужу, поцеловала его и тихо, почти в губы прошептала: -На этот раз я действительно ненадолго.       Затем быстро пошла к коню. Лев коротко вздохнул и пошел к волкам, крепить к ним странные ремни.       Через несколько минут всадник и два огромных зверя на странных поводках сделали шаг и пропали. ***       Тьма выпускала из своих объятий неохотно. В том мире было тепло и уютно, было легко. Маша неслась вперед, не думая о том, что нетвердо сидит в седле и наслаждаясь разгорающемуся в груди теплу из-за приближения к нужному месту. Наслаждалась каждой секундой, проведенной в этом месте, как и все последние месяцы. Она ощущала Тьму вокруг и малую, почти незаметную ее часть в себе, наслаждаясь ощущением, что может протянуть руку и сотворить то, что захочет. И тем, что ее здесь никто не трогает. Демон ни разу не проявлял себя с тех самых пор, как она ушла, словно полностью потерял к ней интерес. И это полностью устраивало девушку. Даже когда она начинала скучать по нему, перед глазами вставали желтые глаза огромного зверя, и все желание увидеть это странное существо пропадало. Даже плеер она не включала с тех пор, чтобы не возникло соблазна его зарядить.       При выходе в обычный мир кроме привычного звука разбивающегося стекла ее сразу окунуло в пробирающий до костей холод, окутало порывом ветра и накрыло сбивающей с ног усталостью, даже тени которой не чувствовалось во Тьме. Она остановила коня и сползла с него кулем, отошла на несколько шагов и уселась прямо в снег, опустив перед собой руки. Даже поднять голову и осмотреться не хватало сил. Один из волков, чуть более крупный подошел к ней и ткнул лапой в плечо. -Я нормально, сейчас отдышусь и будем дальше разбираться, - девушка подняла голову и огляделась. Они оказались посреди засыпанной снегом степи. Где-то вдали вроде бы клубился дымок. С другой стороны совсем вдалеке виднелись возвышения.       Она откинулась на спину, погрузив голову в небольшой слой снега и ударившись затылком о слой наста. Волк опять потрогал ее лапой. Маша глубоко вздохнула и рывком села, а потом и встала, подошла к коню, погладила по морде и полезла в одну из седельных сумок, достала несколько сухарей и начала скармливать животному: -Давай, Булочка, жуй. Знаю, тебе тяжело пришлось. Ничего, сейчас отдохнем и шагом поедем дальше.       Из сумки появилась сложенная в несколько раз карта, а за ней и маятник из бронзы на длинной цепочке, заканчивавшейся острой иглой. Снова отойдя на несколько шагов, девушка снова опустилась прямо в снег, развернула карту и расположила ее на сложенных по-турецки коленях, подняла над ней маятник и кольнула палец до крови, поморщившись. Несколько красных капель побежало по цепочке на кусочек меди, который тут же их впитал: -Ну что нам покажет местный Двагиз. Надеюсь, я не слишком сильно промахнулась.       Маятник начал раскачиваться над картой, а затем замер посреди белого пятна. До отмеченных красными чернилами нескольких селений, как и до городов оказалось довольно далеко. Сзади хрустнул снег, за ее спиной кто-то опустился. Маша скосила глаза, заметив голое плечо и не стала поворачиваться. -Ну, смотри-ка мы по крайней мере попали в нужную часть страны, - раздался за плечом густой голос Петра, - Неплохо.       В поле зрения появилась голая рука, палец ткнул в ближайшую красную точку: -Мы сюда доберемся еще к вечеру, если поедем не быстро. Осмотримся, погуляем вокруг да и заночуем там где-нибудь. Вроде там деревни не выезжены были. -Провести ночь в деревне, в которой какие-то неизвестные силы уничтожили все население подчистую. Отличная идея, что может пойти не так. И ты обычно говоришь, что это я нам своей смертью умереть не дам. -Ну, Мария Давидовна, вы здесь старшая, вам и решать. Хотите, вон в ту деревеньку поедем, попугаем местных парой здоровенных волков, шороху наведем, заодно и время потратим.       Девушка мечтательно взглянула на дымки вдалеке и вздохнула: -Нет, ты прав, поедем разбираться сразу. По крайней мере, раньше разберемся, раньше вернемся домой.       Девушка тяжело поднялась, сложила карту и тщательно отряхнула налипший снег. Когда она подошла к коню, рядом сидело снова два волка. Она отцепила и смотала поводки, представила, как Волков выглядел голым в человеческом обличии в этой странной сбруе, тихо хихикнула. -Ну что, Булочка, давай постараемся. Чем быстрее доберемся, тем быстрее отдохнем. Со второй попытки она закинула себя в седло, развернула коня в нужную сторону, сориентировавшись по карманному компасу, и послала животное шагом в нужную сторону. Сгорбилась в седле и начала наблюдать за волками, которые носились вокруг, то забегая далеко вперед, то отставая.       Когда впереди показалась деревенька без единого дымка над крышами, уже начинало темнеть, а девушка уже предметно задумывалась над тем, что смерть от холода в снегу будет не так плоха, как от усталости в седле.       Пустая деревня молчала, напоминая покинутые декорации для какого-то фильма. Где-то что-то покосилось, где-то проломан плетень, но в общем маленькие хатки и сарайчики, загоны для скота выглядели так, словно в них еще живут люди. Вот только ни одного дымка нигде не было. Маша прекрасно знала, что ей не встретятся остатки чудовищного пиршества. Побывавшие здесь раньше солдаты похоронили все, что осталось от жителей. Но по спине все равно пробегали мурашки, а сознание медленно затапливал страх. Если бы не усталость, которая едва давала не свалиться с лошади, ужас явно пересилил бы необходимость быть здесь. Мертвые черные закрытые ставни угрюмо таращились в подползающую к деревне тьму и на саму девушку, явно указывая, что ей здесь не рады. Волки, уже давно сновавшие между домиками, вынырнули прямо перед ней и куда-то повели. В противоположной части деревеньки, небольшой, едва на два десятка домов, почти на выезде стояла самая чистая хатка. Маша въехала во дворик через пролом в плетне, сползла с коня и повела его на поводу к домику. Еще до того, как дверь открылась, на нее пахнуло запахом свежесобранной полыни, сразу напоминающей о детстве и жарком лете. Дверь ожидаемо была не заперта. Один из волков скользнул в дом впереди нее, подал из помещения голос, тихо взрыкнув.       Внутри уже было темно. Девушка вошла через небольшие сени в основное помещение и только и разглядела большую печь, стол и несколько лавок. С потолка свисали пучки трав запах которых пропитал все помещение. В углу зашевелилось. Маша тупо повернула туда голову. Сил не осталось даже на то, чтобы по-настоящему испугаться, но из темноты вперед шагнул Петр, натягивающий быстро на себя рубашку.       Высокий казак пристально глянул в лицо девушке: -Вы б, Мария Давидовна, посидели пока. А мы сейчас быстренько печку затопим да свет какой-никакой разожжем. -Почему этот дом? -Спокойно здесь. Да и если что не так пойдет, удирать проще.       Мужчина помог пройти к лавке у стола и оставил девушку одну. Маша тут же положила руки и голову на стол и погрузилась в дрему.       Сколько прошло времени до того, как ее аккуратно потрясли за плечо, она не знала, но просыпаться не хотелось. Слишком уютно было плыть в дреме, слишком хорошо никуда не идти. За плечо потрясли более требовательно и пришлось разлепить глаза. В хате уже горело несколько лучинок, разбивая окончательно опустившуюся темноту. Было действительно тепло от разожжённой печки. В углу она заметила свои седельные сумки и мешки волков. А напротив нее сидел торой волк в уже человеческом обличье и радостно ей улыбался. Слегка раскосый, явно степных кровей, широкоплечий, совсем не кажущийся страшным мужчина чуть за 40 с разлохмаченными жесткими волосами был одним из тех новичков в отряде, с кем у Маши выстроились нормальные отношения. Он легко принял женщину в мужском костюме, спокойно выходил с ней на учебные бои и совсем не пытался поддаваться «заигравшейся девице». -Вам, Мария Давидовна, нельзя так спать. Завтра на коня вообще не сядете тогда. Да и поесть надо, а то итак, простите уж, тощая вы, - о субординации в ее отношении раскосый забывал регулярно, но и лишнего не позволял себе никогда. -Ничего я не тощая. Но еда – это да, еда – это вот то, что нужно сейчас, - Маша попыталась встать, но рука на плече не дала.       Сзади раздался спокойный голос Петра: -Сидите уж, сами разберемся, а то с вас станется отравить нас случайно своей готовкой.       В углу послышалось легкое шуршание и радостный голос: - Вот всегда знал, что командир у нас правильный человек, хоть и немец.       На стол легли свертки бумаги, которыми тут же начал активно шуршать второй мужчина. А затем на середину опустилась вместительная фляга, слегка булькнув. В свертках оказались аккуратно нарезанные бутерброды с вяленным мясом и сыром, а во фляжке любимый Машей ром. Пьянящего действия он на нее уже не оказывал, зато согревал изнутри великолепно.       Девушка вяло жевала свой кусок, наблюдая за быстро уничтожающими припасы мужчинами, и сквозь тупую пелену усталости пыталась думать: -Надо будет с утра осмотреть все, может углядим что-то, что солдаты не заметили. Или вы унюхаете. -Так мы унюхали уже, Мария Давидовна, - показательно потянул носом раскосый оборотень, а затем хлебнул из фляги, - Вот сюда вас и привели. -Ахмат, давай яснее, для совсем тупых. -Вай, ну что вы так о себе. Травы же, - потыкал он верх, - знахарка здесь жила. Да и шерсть на загривке дыбом у этого дома становится, значит настоящей ведьмой она была. А все равно не убереглась. И знаете еще что странно? Пахнет здесь странно, по деревне в смысле. Я в дома позаходил. Так вот, кровью пахнет прямо в центре, там площадка небольшая, для деревенского схода видимо. Да и в домах некоторых. Вот только не во всех. Где-то окна да двери выломаны, а где-то нет. Странно это, Мария Давидовна. Если нечисть какая всех пожрала, то почему так… Здесь вот вообще ничего не тронуто и кровью не пахнет. -При свете смотреть надо, следы в некоторых дворах странные. Разобраться надо, были здесь они или это наши уже доблестные солдатики оставили. Но то поутру уже, при свете смотреть надо. А пока спать, вон вы уже сами на мертвеца похожи. Лев Павлович нас за такой ваш вид по шерсти не погладит. Идите устраиваться на печи, я плащ ваш туда положил. Сейчас растопиться получше, в тепле отойдете, отоспитесь, а с утра и начнем. Маша только кивнула, побоявшись признаться, что не уверена, хватит ли ей сил сделать эти пару шагов и залезть на печь. Поднять голову из кивка и открыть обратно газа уже не получилось.       Волков только хмыкнул, аккуратно поднял девушку с лавки, перенес на печь и укрыл плотным шерстяным плащом. Бросил через плечо: -Ты первый на дежурстве. Побегай немного вокруг, но от двора далеко не отходи. Зови, если что почуешь. Или кого.       Маша сразу поняла, что находится в мире Тьмы, только здесь могло быть настолько уютно и спокойно, защищенно. Она чувствовала, что сидит на чем-то мягком, опираясь спиной явно не на привычную спинку дивана. Вытянутые ноги что-то придавливало. Не открывая глаз, она опустила руку и зарылась пальцами в тонкий мягкий шелк чьих-то волос. Такие на ощупь были только у ее мужа. Перебарывая чувство неги, она открыла глаза и убедилась в том, что действительно на ногах привычно расположился Лев, блаженно щурящийся от движений ее руки в волосах. Мягко улыбающийся он лежал полностью расслабившись, закинув одну из рук рядом с головой на ее бедро. На девушку накатило ощущение тихого счастья. Что-то нежно коснулось загривка, заставив передернуться. Над ухом зазвучал до чертиков знакомый голос: -Не дергайся, ведьмочка, ты слишком костистая, синяков мне оставишь.       Маша оглянулась назад. Странной опорой для спины оказался сидящий позади нее Демон. Лев никак не прореагировал на чужой голос. -Ээээ, какого черта? – тихо спросила Маша. -М? Что именно? Что не так, нескладеныш мой? – раздался расслабленный голос Льва с колен. -Ну, как минимум вы рядом и при этом не пытаетесь утопить друг друга в яде или прирезать. И как максимум, Гер, а почему Лев здесь? Он же не может покинуть свой мир. Что вообще происходит?       Маша должна была испугаться, должна была чувствовать куда большее беспокойство, она точно знала это. Но его не было. Было только чувство эйфории и расслабленного блаженства, теплое плечо за спиной и нежные, пробегающие между пальцами пряди. -Все хорошо, - снова раздалось из-за спины, -Теперь все хорошо. Я нашел способ. Твоему мужу теперь можно с тобой. -Куда угодно? -Да, куда угодно. -Лёв, а как же ты и Демон? -А что Демон? Пусть будет, не так уж он и плох. Да и ты была права, я действительно должен ему свою жизнь. -Расслабься, ведьмочка, теперь все будет в порядке, - на плечи девушки легли две тяжелые ладони и начали мягко массировать, - Теперь нас ждет впереди только веселье. Никаких сражений, никакого Бенкендорфа или Львова, никаких ограничений. Хочешь, я познакомлю тебя с самыми умнейшими людьми за всю историю множества миров. -И мы будем путешествовать втроем? Везде, где угодно? В новых мирах? И Лев сможет пройти с нами? -Конечно, -Лев поднялся с колен и задержался напротив ее лица, - Я всегда буду рядом, Нескладеныш, куда бы ты не пошла.       Маша чуть подвинулась, перенесла вес и сдвинула одну из рук, желая положить ее рядом с собой на диван. Пальцы погрузились в мягкую шерсть. В первую секунду мелькнуло ликующее: «И коты тоже тут», а в следующее мгновение ее сознание затопила волна ледяной силы. Холодная, моментально промораживающая насквозь, тянущая холодом могилы. Маша сильнее сжала руку на меховой шкуре и открыла глаза.       Она лежала, свернувшись на чем-то жестком и теплом, даже жарком и ее била дрожь, от пронизывающего, забирающегося в кости холода. Каким-то шестым чувством она знала, что в доме еще минимум три живых существа, одно из которых глубоко спит и явно не по своей воле. Второе она держала в руках. И это была его сила.       Рука вцепилась в длинную шерсть какого-то животного, смотревшего на нее из угла желтыми глазами с вертикальными зрачками. Животное раскрыло пасть и защипело давая понять, что это кот. -Ты что еще за дрянь? – зашипела Маша на него в ответ и уже осознанно попыталась вытянуть из существа силу и воспоминания. Сила полилась потоком, а вот привычных картинок не последовало. Зато кот жалобно и высоко завыл.       Еще одно теплое пятно живого существа быстро метнулось по помещению приближаясь к ней. -Только сунься, у меня есть оружие, - быстро выкрикнула девушка, вспоминая, есть ли оно у нее на самом деле и успеет ли она что-то достать из такого неудобного положения. -Сжальтесь, госпожа, не знали мы, не хотели мы плохого. Сжальтесь, отпустите Вольфганга. -Кого? Вот эту дрянь? Ага, сейчас, - Маша быстро оглядывала помещение. Все лучины давно догорели, погружая хату в темноту, но ей почему-то это не мешало. Каждая вещь виделась словно при дневном свете, только без цветов. На лавке, уронив голову на стол, сидел Ахмат. Оборотень спал, но был жив, это она ощущала четко, - А-ну покажись, а то приятелю твоему похуже будет.       Кот опять завыл.       А из угла на середину комнаты медленно вышел невысокий, едва выше ее колена, мужичок. С окладистой бородкой, в какой-то странной шапке, он был похож на обычного деревенского крестьянина преклонных лет, одежда тоже была простая – рубашка, украшенная какой-то вышивкой, портки, кожаные поршни на толстые вязанные носки. -Ты что еще за дрянь? -Я не дрянь, госпожа, - обидчиво приосанился мужичок, - я - Анисий Никифорович, домовой, значится тута. -А эта дрянь? - Маша слегка приподняла кота, удивляясь, что на его крики не проснулся оборотень. -Вольфганг он, кот – баюн, госпожа. Вы б отпустили животинку, а? Не знали ж мы, что вы ведьмовского племени, тем более с таким тяжелым даром. Убьете ж, жалко блохастого. Отпустите. А мы ни-ни больше, не тронем ни вас, ни собак ваших проклятых, - маленький домовой при упоминании оборотней гадливо сплюнул, но потом быстро одумался и затер плевок ногой. -Так. И что же мне будет, за то, что я его отпущу, а Анисий Никифорович? -А что вы желать изволите, госпожа? – заискивающе спросил мужичек и тут же сам себя поправил, - вы только учитывайте, что золота у нас тут нет. Усе, что было ценного вынесли эти. Бедные мы с котом, несчастные сиротинушки. Последние слова он протянул на манер нищего, пытающегося разжалобить праздничную толпу у церкви. -Почему мой спутник не просыпается? -Так это Вольфганг, он перед тем, как лакомиться, вас обоих усыпил. Новы того, не переживайте так, ваше ведьмейшество, проснется он. Кот с вас-то начал. У оборотня душу отожрать – это ж еще суметь надо, то ли дело человечешко. -Человечешко, значит?- Маша сильнее сжала руку на загривке кота, тот завыл громче.       Человечек всплеснул руками и бухнулся на колени: -Пощадите, благодетельница, не знали мы, что вы ведьма, никак не знали. Знали бы, не сунулись. Пожалейте нищих – обездоленных, голодающих. Кормить же животинку надо, не виноват же он, что так питаться ему надоооо       Под конец он перешел уже на вой почти на одной высоте с котом. -Тихо, - рыкнула девушка. Замолчали оба.       Маша выбралась из-под плаща и не отпуская кота неуклюже скатилась с печки на пол, прошлась и села на лавку с противоположной стороны стола от Ахмата. -Значит так, вы, двое. Запоминайте. Вы только часть силы моей увидели, только часть опробовали. Рыпнитесь сбежать или навредить мне, или спутникам моим – пожалеете. А расскажите все, что узнать хочу, может и живыми вас отпущу.       Маша очень старалась говорить угрожающе, и чужая, тянущая холодом погоста сила ей в этом помогала. Домовой молча кивнул, кот так же вполне по-человечески кивнул башкой с прижатыми ушами. Девушка медленно опустила животное на пол. Мужичек моментально метнулся к мохнатому приятелю, принялся ощупывать того, что-то шептать в мохнатое ухо. -Потом пообщаетесь, - резко бросила Маша, - Сначала говорить будем. Вы вообще кто-такие и как здесь оказались? -Так домовой я, - Мужичек оторвался от кота и подбоченился, - Живу при хозяйке, дом содержу, хозяйство. Хозяйке ж некогда было с ее делами колдовскими. -Отлично, тут и домовые существуют, просто прекрасно, - Маша сошла с скамейки и уселась прямо на пол, согнув ноги по-турецки, - Так, с тобой понятно, а теперь твой мохнатый друг. Кот – баюн значит, душами человеческими питается, путников в сон загоняет и убивает, а ты ему первый помощник?       Домовой оглянулся на кота, сжавшегося, смотрящего на девушки испуганными глазами, до сих пор прижимающего уши, и сдвинулся так, чтобы собой его закрыть: -Не так все, вот вам крест, не так. Вольфганг он хоть из баюнов, но он у нас добрый. Ну как хворый на головушку по их кошачьему обычаю. Остальные баюны-то кошмары насылают, им перепуганная душа – самое лучшее блюдо. Человечешко перепугается, сердечко от ужаса замрет и все. А Вольфганг так не мог, жалко ему вас. Он никогда не душегубил. -Ага, а вырос таким здоровенным на деревенских сливках и святом духе, конечно. -Не ест он сливок, он что, животина обычная, что ли? – обиделся на приятеля домовой, но рассказывать продолжил, - Он уходить помогал. Вот должен человек помереть уже, так Вольфганг ему песню свою споет, спать уложит, сон приятный о мечтах золотых покажет, и отходит себе человек в мире и покое, без боли. А он часть души откусит себе на пропитание. -Ага, очень правдоподобно. Это что, по-вашему, я так похожа на того, кто вот-вот помрет? -Нет, ну что вы, госпожа, вы вон живее всех живых. Страшно нам просто, деревня опустела, хозяйку нашу ибиииили ироды поганые, кто ж о нас позаботииииться-то теперь, о горемычных, - завыл домовой, - Кто кооотика накормит бедного. -Цыц, - мужичек резко прервал завывания, - Так, вы жили с ведьмой, ее убили, теперь вы одни тут обитаете. Вот котик и решил в кой-то веке на охоту выйти. Я правильно поняла?       Анисий Никифорович утвердительно замотал головой. -А где он еду-то брал, когда все нормально было. Хозяйка ваша душегубила что ли. -Тьфу на вас, врете вы все. Настасья Никитична никогда бы жизнь чужую не отобрала. Всю свою ради других положила, вот как есть. Всю жизненньку лечила – выхаживала хворых, от бремени разрешаться помогала. Ну а как сил ее не хваталло, как срок подходил кому болезному или ребеночек не жилец был, тут Вольфганг и помогал покойничку в спокойствии уйти-то без страданий. Маша запустила пятерню в волосы. -Да, ну и история у вас тут, однако. И чего теперь делать-то будете? -Помирать, с голоду помираааать будет котеночек несчастный, добрый, у-ни-каль-ный, - сложное слово, явно где-то случайно услышанное он произнес по слогам, смешно растягивая гласные. -Подожди помирать. Рано. Давай-ка так. Если ты не врешь, а я проверю, врешь ты или нет, то ты мне расскажешь, что с деревней случилось, в подробностях, и кто в этом виноват. А я придумаю, куда кота пристроить. -Не дам! А то хто ж вас знает, человечишков, вы жестокие. Увезешь кота да прибьешь где. Вы ж их нечистью считаете, поганью, убиваете, а Вольфганг дооообрый. -Стоп. Во-первых, никого я убивать не буду, он все-таки кот, ну питается так своеобразно, ну природа у него, значит такая. Я действительно найду ему хорошее место. Только не здесь, не в этом мире, я имею в виду. Ты знаешь, что другие миры есть? -Ну а то, этот для живых и тот для мертвых. Не обманешь меня, хитрая. -Я имела в виду совсем другие миры, где люди другие живут и не только люди. Живые. Домовой недоверчиво посмотрел на нее: -Не врешь, смотри, старика обманывать стыдно должно быть. -Я сильно похожа на ваших девиц? -Ну, так ты ж столичная, мало ли какой там погани в ваших городах нет. -Ох. Я дам тебе слово, что кот будет хорошо пристроен. Там, где его будут любить, там, где он будет к месту. За информацию.       Мужичок сделал несколько осторожных шагов вперед и протянул широкую мозолистую руку: -Смотри, домового обмануть – век счастья не видать в дому. -Хорошо, - Маша потянула было руку, но отдернула, поняв, что на ней все еще нет перчатки, а потом быстро сунула ладонь и сжала пальцы, погружаясь в круговерть воспоминаний, выцепляя именно тот кусок, что был нужен.       Домовой действительно жил с ведьмой, чистенькой старушкой лет 70, тощей, юркой, с острым носиком и с возрастом превратившимися в щелочки синими глазами. Последним воспоминанием о которой стал окровавленный труп с грубо перерубленным саблей горлом и разрубленным плечом. Девушка поняла, что нащупала нужный пласт воспоминаний. Домовой видел не много, он хлопотал в избе, что-то готовил уже поздно ночью, когда пришли захватчики. В хату сунулось сразу трое мужчин с вымазанным черным лицами, мохнатыми шапками на голове и в меховой грязной одежде поверх нормальной. Они выглядели скорее как дикие чудовища или горные духи а не люди. С ведьмой не церемонились, два взмаха сабли и уже лежит старушка на полу собственного дома, как раз на том месте, где сейчас сидела Маша. Чужаки пытались обшарить дом, да на одно из них с печи прыгнул кот, вцепившись прямо в глаза, почему-то абсолютно молча, целенаправленно выцарапывая глаза, в голову другому полетел раскаленный горшок прямо из печи. Третий содрал кота с воющего приятеля, отбросил животное в стену и потащил оставшихся на улицу что-то крича на гортанном языке. Потом они пытались поджечь дом, но домовой бдил. На утро, прибрав хозяйку как положено, выбрался он в деревню, узнать, что творилось там.       Одетые страшными духами горными мужчины бродили по всей деревне, было их человек 60 всего, да пришли ночь, застали жителей и без того небольшой деревеньки врасплох. Все мужчины были мертвы. Трупы их стащили в центр села, прям перед домом головы складывали. Посмеивающиеся захватчики радевали их, разделывали как туши, срезая мясо, расчленяя, скармливая целые куски стае огромных мохнатых псов, что пришли вместе с ними. На другом конце площади в кучу согнали детей да совсем молодых девушек и с шутками рассматривали, осматривали их. Если кто не нравился – вытаскивали из толпы, перерезали горло да в общую кучу тельце кидали.       На этом домовой сбежал в свою хату, затворил ее и сам забился в уголок.       Маша отпустила руку, ее тут же вырвало на пол, а затем еще несколько раз. Вид грязных мохнатых людей, с шутками легко убивающих и разделывающих других людей зависло перед глазами и не хотело уходить. -Девонька, ты что? Что случилось? Неужто рукопожатие мое так на ваше ведьмейшество так действует. -Они звери, они чертовы звери, - тихо проговорила между приступами тошноты Маша, потом вы терла рот, отползла от лужи в сторону, подтянула к себе колени и с ужасом уставилась на домового. -Кто звери-то, девонька? -Те, кто это сделал. Все это с деревней. Они не могут быть обычными людьми. Просто не могут. Я все видела. В твоей памяти. Это ужасно. Они не люди. -Мяяяу,- потянул кот, на полусогнутых лапах подошел к девушке и ткнулся головой в руку, потерся боком, успокаивая. Маша, не задумываясь, по привычке, подтянула кота к себе, устраивая на груди, погружая в шерсть пальцы и начесывая морду. Животное уютно замурлыкало. -Как же ты? – Анисий Никифорович взглянул на свою руку, - А, вот значит как ты от Вольфганга освободилась. Значит не только силу можешь взять, но и память. Нет, девонька, люди это были. Как есть люди. Я тоже не поверил, вышел в ночи, по каждой хате прошелся, каждого обнюхал. Не демоны это. И магии ни капли с ними не было.       Домовой резко встал и отскочил. Но то место, где он стоял, абсолютно неслышно приземлился огромный волк. Но животное успело подмять мужичка лапой и теперь прижимало его к полу и рычало прямо в скорчившееся от страха лицо. Кот зашипел. -Петр, не надо, отпусти его. Отпусти, мы разговаривали просто.       Волк рыкнул, мотнул головой, указывая на все еще спящего Ахмата. -Ну да, у нас тут кое-что случилось. Но уже все нормально. Ты человеком обратился, а? И отпусти уже Анисима Никифоровича.       Волк еще раз рыкнул, втянул воздух ноздрями, сморщил нос, но домового отпустил и сам отошел куда-то за печку. Мужичек вскочил и начал быстро оправляться, что-то бурча себе под нос про чертовых псин. Через минуту из-за печки показался Волков в портках, натягивающий нижнюю рубаху. -Это кто, Мария Давидовна? Что здесь вообще происходит? Что с Ахматом? -Спит он, тут просто такое дело. Ты вот знакомься, это Анисий Никифорович, он домовой. А это, - она чуть приподняла снова прижавшего к голове уши кота, - Вольфганг, он кот-баюн. Вот и убаюкал.       Глаза казака резко распахнулись, он рванулся вперед и выдрал кота из рук Маши, удержал на вытянутой руке вдали от себя. Кот зашипел, девушка дернулась за ним, вцепилась в руку и попыталась отобрать кота: -Ты совсем с ума сошел, отдай, ему же больно! -Больно? Ты хоть знаешь, что это за тварь? -Знаю, отдай! –Маша отобрала кота и снова прижала к себе, кот вцепился когтями в плечи и вжался в девушку, -Знаю я, что это за кот. Успокойся, мы уже договорились. -Договорились? С баюном? Ты с ума сошла, эта тварь убивает во сне, сжирает душу! -Да, я знаю. За этим и поймала. Говорю же, договорились.       Волков навис над девушкой открыв рот, чтобы ответить, но так и не сказал не слова. Махнул рукой в сторону девушки и опустился на лавку: -Рассказывай. -Ну, он напал на меня, потому что я слабее. Я его случайно цапнула во сне, ну и перекачала силу. А потом мы поговорили. Вполне милый котик, он не такой как остальные. И сны с ним снятся отличные, мне по крайней мере понравилось. -Подождите, Мария Давидовна. То есть он напал на тебя, чуть не убил, а ты с ним договорилась? – казак нервно засмеялся, - Ты договорилась с одним из самых мерзких чудовищ? -Не надо так, ты его обижаешь.       Казак еще раз нервно хихикнул: -Мария Давидовна, вот все вокруг говорят, что вы умная. А я, простите уж, который раз убеждаюсь, что дурнее вас людей на свете нет. То есть вас наше с вами знакомство ничему не научило? Или вы действительно верите в свое бессмертие? -Я верю, что со всеми можно договориться. И у меня вполне получается. А теперь Вольфганг разбудит Ахмата. Ты же хороший котик, ты же разбудишь? – девушка потрепала кота за ушком, а тот согласно мурлыкнул, - Затем я с ним ненадолго прогуляюсь. А наш друг домовой пока расскажет тебе, что здесь творилось. -А вы уже узнать изволили? -И самым неприятным способом, скажу я тебе. -Я уж вижу, - мужчина качнул головой в сторону лужи. Не отпущу я вас одну, Мария Давидовна, не просите. Мне Лев Павлович на простит, если что случится. -Не случится. -Я сказал, что не отпущу, - казак встал с лавки и шагнул к Маше, но так отступила на шаг назад и пропала. Волков выругался. -Куда это она делась? -Ой, домовой, вот тебе лучше не знать, куда это ходячее несчастье пропадает.       За спиной всхрапнул Ахмат и вскинулся со стола: -А? Что? Что здесь? – начал он непонимающе мотать головой. -Просыпайся, проспал ты свою службу. На счастье твое, все вроде бы нормально. -Да? А мне сон такой снился, прям как в рай сходил. Солнце, жара, Волга и жинка моя с ребятёнком, хорошооо.       Волков зло глянул на казака: -Выспался? Топай на улицу сторожить.       Ахмат быстро выскользнул из поля зрения своего начальника, а через минуту мимо протрусил крупный черный волк и скрылся в сенях. -А теперь рассказывай, что здесь такого происходило…. ****       Маша шагнула в знакомое помещение, крепко прижимая к себе животное, впившееся в одежду когтями, но через несколько слоев плотного материала не достающее до кожи. В привычном помещении никого не было. Комнату с книгами заливал свет свечей, но камин не горел. Девушка опустилась в свое кресло, закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь определить, где Демон, построить к нему дорожку. Привычный шарик энергии в груди сформировался, но был едва теплым, что означало, что хозяин этого мира отправился куда-то далеко. Тьма, растекающаяся вокруг, едва заметной струйкой текущая в ней самой окутывала, успокаивала, стирала неприятные переживания вечера. И Маша обратилась к ней, протянула перед собой руку, пытаясь нащупать силу, сосредоточилась погружаясь в нее, настраиваясь, зовя про себя Демона, уговаривая его прийти. Ответа не было.       Девушка открыла глаза, осмотрела все так же пустое помещение и вздохнула: -М-да, Вольфганг, похоже у нас проблемы, но ты не переживай, мы что-нибудь придумаем. В конце концов, он не пуп земли, сами разберемся как-нибудь. -И с чем ты там разбираться собралась? Девушка подняла глаза на знакомый холодный насмешливый голос. Атли стоял на границе света, почти сливаясь с Тьмой из-за черного доспеха. -Привет. А Демон где? -Господин занят. Или ты думаешь, что его единственное дело ждать тебя, печально сидя в кресле? -Я… а, не важно. -Ну не важно, так не важно. А кота зачем притащила? Решила, что дома тебе твоих мохнатых чудовищ не хватает, нужно еще и здесь парочку поселить? -Это не кот, точнее не совсем кот. И не тебе его притащила, не переживай, - Маша встала, прикидывая, куда идти дальше. -Постой. Зачем ы действительно пришла? Господин приказал разбираться с твоими проблемами, если они будут мелкими, пока его нет. А эта, судя по размерам, мелкая проблема. -Сама разберусь. -Ведьма не начинай. Это ты тут переполошила всю Тьму, Господина призывая, ты пришла за помощью. Я помогу. Ну или все равно пойду за тобой, чтобы ты хотя бы не убилась, решая все сама. Но помочь будет быстрее и проще. -Ладно. Это Вольфганг, он кот-баюн, правда не совсем обычный… *** -А чего это у вас она в мужском костюме ходит? Болезная, да? Ах, жалко-то как, неплохая вроде девка…       В хате снова горели лучины, разгоняя предутренний мрак, Волков сидел за столом, медленно жуя ломоть копченного окорока. На столе дымилась кружка с водой, от чая и специальных отваров бывшей хозяйки оборотень отказался, да и мясо с водой трижды обнюхал перед тем как откусить. Домовой, уже успевший прибрать в доме и достать еду, сидел прямо на столе в дальнем углу и исподтишка наблюдал за оборотнем. -Сам ты больной. На службе она. А где ты у нас служивых в юбке видел? Вот и носит портки. -А, ну да, ну да, так оно правильно, - покивал головой Анисий Никифорович, - Только все равно зазря, кто ж ее такую бедовую замуж-то возьмет…       Волков хохотнул. -Взяли уже, не беспокойся, - раздалось из угла и в освещенную часть комнаты шагнула Маша, -Я смотрю, вы уже все важное обсудили, раз до меня речь дошла. -А Вольфганг, Вольфганг-то где? - сразу же засуетился домовой. -Не беспокойся, нашли мы мохнатому новый дом, где он будет в порядке. -А не обидят животинку? Он же добрый совсем, вообще за себя постоять не может. -Да, кот-баюн – самое доброе и беззащитное существо на свете, - буркнул казак, откусывая очередной кусок мяса. -Да никто не обидит, не переживай. Мы его лечебным котом определили в хоспис. Друг моего знакомого там руководит. Будет твой Вольфганг среди людей. И им радость и польза и ему не голодная жизнь. -Чего это за место такое странное такое? -Это учреждение, где живут смертельно больные, но не заразные особенно-то люди в последние месяцы и дни. Будет твой Вольфганг пользу приносить, последние страдания облегчая. Доволен? -Ну, если не врешь мне, девица, то доволен, как есть доволен. Будет там Вольфгангу хорошо, он же первый помощник всегда больным был. И помурлычет, и место больное погреет, и сон хороший навеет. -Да-да, помню я про его сны. Ладно, господа товарищи. Дела мы сделали, теперь-то что? -Анисим Никифорович, сходил бы ты, коня нашего проведал, а нам тут с барышней по делу государственному поговорить надо. И нос свой любопытный не суй сюда, почую. И сожру, чтоб тайны государственные не разболтал. -Зверь лютый, псина блохастая, - буркнул домовой, но действительно быстро юркнул в сени. -Теперь поговорим. -Он тебе все рассказал, что видел, - казак кивнул, подтверждая, -Я в его памяти покопалась, он этих людей хорошо запомнил. И это действительно люди, Петр Николаевич, обычные люди. Только они хуже зверей себя вели. Домовой говорит, что магии там не было. -Ну, если так говорит, значит так и есть. В сказках и легендах домовые, они ж сами по себе порождения магии, чуют ее лучше, чем я свежие следы. Раз уж он не сказкой оказался, так что ж и не верить его чуйке на магию. -Как бы еще понять, что это за нелюди и откуда они пришли.       Волков непонимающе взглянул на Машу, все еще стоящую посреди комнаты, сложившую руки на груди. Даже в слабом свете была видна бледность. От девушки несло даже не страхом, ужасом. -Мария Давидовна, я б вас прямо сейчас отсюда отправил. Да лучше бы вообще видеть, что вы видели, не дал бы. И уж тем более не дам вам искать этих. -И что нам делать? Возвращаться в Петербург, докладываться Бенкендорфу, что магии здесь нет, а люди пусть погибают? Они же не остановятся, ты понимаешь? Они прийдут в другое село и вырежут их! -Я не сказал, что мы оставим это безнаказанным. Я просто сказал, что вы их искать не будете. Вы сделаете то, что велел Лев Павлович. А откуда нечисть эта вылезла, мы с Ахматом и по остывшим следам найдем, вы уж не сомневайтесь. -Лев? А он-то что велеть мог? -Лев Павлович перед уходом велел не только за вами присматривать, но и коли дело магического ничего касаться не будет, только человеческого, то идти со всеми сведениями к военному губернатору и ему все доложить. Как велел, так и сделаем. Поедем с утра. Письма от Бенкендорфа у нас есть, допустить до высшего начальства должны. А вы, Мария Давидовна, уж простите, должны все в подробностях изложить пока на бумаге. И постарайтесь вспомнить все о бандитах, все детали, а то домовой их как чудовищ каких-то горных описывает. -Не чудовища они, Петр Николаевич. Точнее чудовища, но люди. Хорошо, напишу. А ты шел бы поспать, день долгий завтра будет. -Да я… -Нет. Волков. Я здесь командую. Ты идешь спать. Быстро. Я разберусь здесь. Все.       Маша достала их перенесенных еще с вечера в дом седельных сумок бумагу и писчие принадлежности, расстелила все на столе и еще раз зло глянула на оборотня, так и не сдвинувшегося с места. Волков встал, подчиняясь, и отправился на печь, спать. -Может тебе чаёчку сделать, али трав каких заварить? – раздалось через время из угла. -Нет, спасибо, мне нельзя чай. Не сегодня точно, -тихо ответила Маша, не отрываясь от страницы. Чуть подумала, -А вино есть? -А то как же. И винцо домашнее, сам делала, и наливка вишневая. -Вот можно вишневой?       Домовой молча принес небольшой кувшинчик и стакан и ушел к себе в угол.       Через некоторое время опять заговорил, углядев, что девушка отложила перо и отодвинула исписанные листки. -Ты ж вроде девица хорошая, а чего ты с волками-то якшаешься. Нет хуже песьего племени. -Анисий Никифорович, я вот тоже собак не особо люблю. Но оборотни в первую очередь люди и относиться к ним как к людям надо. А не как ты. Кстати, что ты теперь делать-то будешь? Мы уйдем, людей в деревне нет. Или придут сюда жить? -Да черт его знает. Может кого и переселят, а может и нет. Хозяйничать буду, как домовому и положено. Занятий теперь правда мало будет. С хозяйкой ж хорошо было. Она в мое дело не лезла, некогда ей было, не мешала. Книжки и даже журналы столичные когда-никогда с оказией доставала. Эх, как же я теперь без хозяйки-то? -Книжки? Ты читать умеешь? -О то ж, что ж мы, совсем безграмотные что ли? Книжки – это ж великое дело. Там такие рецепты бывают! А советы по ведению дома! Читаешь иной раз, как все это по –хитрому в столицах устроено и нет-нет, да и приспособишь что для себя.       Маша внимательно посмотрела на домового, прищурившись. -Слушай, Анисий Никифорович. А хочешь сам в столице пожить?       Домовой недовольно посмотрел на Машу: -Что я там забыл? Там же жить невозможно. Бегают, суетятся все. И даже не хозяйка одна под ногами мешается, а слуги толпами норовят все попортить. -Подожди-ка, значит тебе в доме люди не нужны? Ну, чтоб сами в хозяйство не лезли? Все сам предпочитаешь? -Ну а какая польза от них? Вред один, переставляют все неправильно, только напортить и могут. -Слушааай, - протянула девушка, заинтересованно разглядывая старичка, - Тут такое дело. А хочешь в свое распоряжение большую квартиру в Петербурге, сколько угодно журналов по домоводству, двух хозяев, которые там толком-то и не бывают, и двух совершенно очаровательных пушистых котов? Только там условие одно есть, сложное. Даже два. -Чего это за условие-то? -Никакая информация из дома выноситься не должна, специфические у тебя хозяева будут. И нужно предварительно выжить всех слуг, да так выжить, чтоб никто ни за какие коврижки не соглашался в этом доме больше работать. -А хозяева-то кто? Небось эти вот, мохнатые? - мужичок мотнул головой в сторону печи. -Да нет, они там вообще почти не появляются. Я и супруг мой хозяева. Служба у нас специфическая. -Да я уж понял, чай не совсем дурак, что вы, госпожа, ведьма не простая. А муж у вас вообще ведьмак сильный? -Да я вообще не ведьма, и муж тоже. Но странные вещи у нас там периодически происходят, это да. -Один журнал в месяц, и продукты чтоб мне правильные привозили, какие я укажу, а то знаю я вас городских, у вас нормальной еду днем с огнем не сыщешь. -Хорошо. Еще что-нибудь. -И выходной. Один день в год, - мужичок упрямо выпятил челюсть вперед, - Надо же мне личными делами заниматься. -Без проблем. Ну что, по рукам? -По рукам, - протянул домовой ладошку в сторону Маши. -Э, нет, подожди. Сейчас договор найма напишем, закрепим. И тогда уже по рукам ударим, - протянула девушка, снова придвигая писчий набор. ***       Военный губернатор коротал месяц распутиц в Горячих ключах вместе с большей частью штаба и несколькими частями. Лечился от хворей, занимался развитием городов и лечебниц.       Уже немолодой, широкоплечий и начавший полнеть генерал-губернатор после длинного дня начало вечера проводил за бумагами, читая донесения особой группы подчиненных и мрачнея с каждой строкой. Адъютант тихонько стукнулся в дверь, робко заглянул, зная, как Алексей Петрович не любит, когда ему в это время мешают. Увидел спину с седую макушку склонившегося над картой с странными отметинами Ермолова, прочистил горло, чтобы обратить на себя внимание и все-равно тихо проговорил: -Ваше Высокопревосходительство, там человек прибыл. От Александра Христофоровича Бенкендорфа.       Генерал повернулся, явив адъютанту обрюзгшее, уставшее крупное лицо, и темные усы, так странно смотрящиеся на этом лице: -И что ему надо? В какой он форме? Жандарм или третья канцелярия? Парень вытянулся во фрунт и отрапортовал: -Не изволю знать. Форма черная, знаков отличия нет. А два казака с ним вроде и в форме, но тоже без знаков. Однако требуют к вам пропустить, говорят, информация у них важная есть о деревнях. -Да о каких деревнях еще, - рыкнул на адъютанта генерал, а потом осекся, вспомнил, что сам писал Бенкендорфу о странном, что твориться у них начало, как и приказано было его императорским величеством. Но письмо – то должно было только-только в Петербург дойти, как сюда его человек поспеть мог, да еще и с сведениями какими-то, - Зови. И знаешь что, Гриша, сбегай-ка потом, найди мне мою летучую тройку, передай, что через час у себя жду. Парень скрылся за дверью, а еще через несколько секунд в нее шагнул довольно высокий и худой юноша с всклокоченными волосами и правильными чертами лица. Он действительно носил полностью черную форму с первого взгляда чем-то похожую на гусарскую. Шпаги или сабли при нем не было, но из-за спины торчала короткая рукоять какого-то большого ножа. Парень молча протянул генералу запечатанный изрядно помятый пакет и отошел, позволяя прочитать послание. За эти несколько шагов Алексей Петрович заметил, что парень двигается немного в раскоряку, явно переживая последствия от длительной непривычной езды в седле и немного скривился. -Ну-с, посмотрим, кого к нам занесло, - пробурчал под нос генерал с вскрыл личную печать Бенкендорфа, под которой красовалась еще одна с незнакомым ему знаком. ***       Единственное, чего Маше хотелось после целого дня, проведенного в седле, умереть. Желательно быстро и можно болезненно, все равно это ни в какое сравнение не пошло бы с теми ощущениями, которые она испытала, когда слезла наконец-то со спины верного и терпеливого Булата, которого упорно называла Булочкой. Хотелось не слезть, а упасть из седла кому-нибудь на руки и патетически изображать страдальца. Но на гостя в странной одежде пялились все, кто был на генеральском дворе: слуги, солдаты, офицеры, даже какие-то женщины. А она в конце концов была не просто кем-то, а Мартином Генриховичем, славным слугой государевым. Поэтому сжимая зубы и коротко и зло отвечая на вопросы, показала себя максимально злобной и высокомерной тварью. Чтоб не дергали слишком, вопросов лишних не задавали и к генералу пропустили быстрее, пока еще хоть какие-то силы остались.       А после долгого доклада, вообще еле доковыляла до коня, но сил залезть на него так и не нашла. Так и поковыляла с ним рядом до самого постоялого двора. Благо Волков, предвидевший конфуз, уже успел разнести по двору, что господин его дюже коня своего любит и оттого жалеет.       Генерал был дотошным. Не меньше часа он выспрашивал все подробности, причем не только о том деле, о котором приехала говорить Маша, но и о Петербурге, Бенкендорфе, будто не верил, что явилась она оттуда. Даже выспросил про фамилию знакомую и какому именно Вольмеру она является родственником.       Маша ни разу не огрызнулась и считала это своим подвигом. А еще большим подвигом посчитала то, что после того, как помылась и нанесла лечебную мазь, всунутую предусмотрительно с собой заботливым Львом, нашла в себе силы отправиться в местную ресторацию, где собирались офицеры, чтобы поужинать, найти старого приятеля Льва и передать ему письмо.       И сейчас сделать это ей мешал какой-то хлыщ, пытавшийся отговорить его от посещения их ресторации: -Понимаете, сударь, шумно-с у нас будет. Офицеры здесь изволят вечера коротать. -Ну и пусть шумят, мне то что. Ужин они мне не испортят. Да и нужен мне как раз ваш офицер. Захар Тимофеевич Мертваго здесь есть? Слегка презрительное выражение лица мужчины резко поменялось на обычно-улыбающееся. -Захар Тимофеевич не прибыл еще, но позже должны быть. А вы пока ждать будете извольте отужинать. Откуда вы к нам прибыли, позвольте поинтересоваться? -Из Петербурга, - Маша, не обращая внимания на человека, вошла в довольно большой и светлый зал и быстро осмотрелась. По светлому чистому помещению были расставлены столики, покрытые белыми скатертями. За некоторыми уже собрались компании мужчин в разнообразной форме, за одним даже была пара дам. Она двинулась в сторону небольшой ниши в углу, из которой можно было разглядывать всех гостей, не особенно попадая им на глаза. -Может господин желает более удобный столик? Этот не очень хорош, в углу, да еще и дует. -Господин желает этот столик, горячий ужин и бутылку приличного вина. Вина, не шампанского. Вы меня услышали? -Все сделаем-с, - слегка поклонился человек и быстро отошел, оставляя Машу один на один с усталостью, болью и злостью теперь еще и на офицера, который куда-то запропастился. ***       Капитан Захар Тимофеевич Мертваго шел знакомой дорогой в привычную ресторацию, обдумывая слова Ермолова о том, что его и его солдат завтра ждет на выезде. Новости были странные. Это он одним из первых обнаружил одну из покинутых деревень. Что в небольшом сельце, всего человек на 70, проблемы, они почуяли еще на дороге из-за отвратительного запаха разлагающегося мяса. Внутри их ждало чудовищное зрелище из трупов сотен зарезанных животных и самое чудовищное – на пепелище церковки, отстроенной едва прошлым летом. Кости, даже не трупы, а оглоданные и сожженные кости, изуродованные трупы местных жителей. Точнее того, что от них осталось. Блевали тогда все. И все, этим он лично гордился, вместе хоронили то, что осталось от людей, сжигали трупы животных. А потом оказалось, что это происходит по всему Кавказу. Не чаще раза в месяц маленькие деревеньки, стоящие вдали от больших дорог посещало это. По гарнизонам поползли слухи о нечистой силе, тем более, что ни разу не получилось даже на след нападающих выйти. Они будто растворялись, специально выбирая сначала дождливое, а потом и снежное время, чтобы следы коней начисто занесло. Он в нечистую силу не верил ни секунды и были на то свои основания. Потому вместе с людьми уже несколько месяцев, когда позволяла погода искал тех, кто сотворил зверство или хоть весть о них. И сегодня вечером их нашли. Точнее нашлись те, кто клялся, что может вывести по следу на них. И какой-то таинственный гонец из Петербурга, о котором уже шептались в штабе, и принесший точное описание нападавших.       Не обращая внимание на привычный шум среди уже начавших вечерний разгул офицеров, Захар Тимофеевич сразу прошел в помещение ресторации, выглядывая себе свободный столик. Под руку подкатился местный управляющий. Как всегда, до противного услужливый и заискивающе заглядывающий в лицо: -Ваше благородие, Захар Тимофеевич, тут к вам гость из самой столицы прибыл. Разыскивал вас, изволил старым другом назваться. -Да? И где он. -Да вот проблема, он изволил дальний столик занять, а вы же знаете…       До Мертваго наконец дошло, что шум, который он принял за привычный, несколько необычен в это время. У дальнего столика, на который указывал администратор, как всегда толпились младшие офицеры, почти мальчишки, только окончившие учебу, а некоторые так и не окончившие. И судя по всему, они уже успели с кем-то сцепиться.       Он перехватил быстро двигающегося к выходу корнета: -Что там такое? -Ваше благородие, беда, к дуэли все идет. Там какой-то столичный гость столик дальний занял, а наши офицеры попытались выдворить его со своего привычного места. Слово за слово и началась перепалка. Ну вы знаете нашего малыша, он же вспыхивает от любой спички. А там господин тоже раздражительный попался. Они б уже, наверное, и стрелялись, да штатский безоружный. -Мда, а как-гостя-то столичного зовут, поинтересовались? -Да какой-то Вольмер. -Вольмер, говоришь. Ладно, иди, не надо никого звать, сам разберусь.       Подкручивая по привычке ус, он двинулся к гомонящим, среди которых отчетливее всего раздавался высокий мальчишеский еще голос главной проблемы этой зимы – мальчишки – корнета, высланного, а точнее упрятанного к ним еще до окончания учебы в корпусе. -Вы ответите мне…       Невысокий, не могущий еще различить за широкими спинами офицеров людей, стоящих в центре импровизированного кружка, он, однако не сомневался уже, что за знакомый решил его навестить. О чем громко и оповестил присутствующих: -Что, Лев Павлович, не успел приехать, как в неприятности уже встрял по старой привычке.       Услышав голос капитана, офицеры замолчали и немного разошлись, пропуская офицера. -Идите, господа, столиков сегодня свободных много, переживете вечерок без облюбованного гнезда. Я вам говорю, корнет, вы в первую очередь идите продышитесь. Не стоит нарываться на неприятности с этим человеком.       Наконец капитан разглядел человека, из-за которого и случилась неприятность. Только вместо невысокого коренастого мужчины с необычными белыми волосами, с которым он когда-то служил, перед ним стоял какой-то тощий вытянутый совсем парень, лет на 10 младше Вольмера, которого он знал. На бледном усталом лице с синими тенями под глазами пылали явной злобой и раздражением какие-то неправильно крупные почти черные глаза, а всклокоченные, завивающиеся в беспорядке волосы и черная одежда военного кроя, но без опознавательных знаков придавала ему вид то ли героя дурацких романтических книжек, что так любила его жена, то ли сумасшедшего.       Офицеры разошлись с ворчанием, оставляя капитана один на один с гостем. -Господин Вольмер, я так понимаю? -Ваше благородие, - парнишка немного криво улыбнулся и протянул руку в перчатке для рукопожатия. Отвечать на жест Мертваго не стал. Парень пожал плечами и продолжил с легким немецким акцентом, -Да, Вольмер, Мартин Генрихович. Я так понимаю, вы Захар Тимофеевич Мертваго? Лев о вас рассказывал и просил передать вам письмо. -А вы кем Льву Павловичу изволите приходиться? - Захар напряг память, но вроде бы ни о каких младших родственниках Лев никогда не упоминал. -Кузеном. Я только год, как приехал в вашу чудесную страну на службу. И вот сюда по делам отправили. А Лев решил не упускать возможность передать весточку с оказией. Да вот она, - парень протянул слегка помятый конверт, на лице которого красовалось выведенное четким, немного резким почерком его имя. Капитан взял письмо и без приглашения опустился на свободный стул. Вольмер последовал его примеру, но как-то неуклюже. Захар быстро распечатал письмо и побежал по строчкам глазами.       Нелюдимый, выглядящий старше своего возраста, с явными залысинами и при этом лихими подкрученными усами офицер сидел напротив и внимательно вчитывался в короткое послание от Льва, а Маша успокаивалась. Боль уставшего тела мешала играть роль спокойного столичного господина, раздражала. Настолько, что если бы не Мертваго вовремя не вмешался, то еще пара фраз от еще совсем молодого мальчишки в форме, который прицепился к ней с истеричным «это наш столик», вполне хватило бы для того, чтобы окончательно взорваться и наделать глупостей. Сейчас злость заползала куда-то внутрь, сворачивалась в клубок, оставляя после себя только мелкую раздражительность. -Да уж, Мартин Генрихович, вы точно с Львом Павловичем родственники. Приехать еще не успели, а с офицерами повздорить изволили. -Он первый полез. Кстати, а кто это вообще? Он же совсем молодой и какой-то мелкий. -А, это наш молодой петушок. Действительно даже недоучился перед тем, как сюда быть сосланным. Всего 16 лет, гонору и жажды острых ощущений хватит на десятерых, а вот умения вести себя в обществе и общаться с старшими ему не досталось. -И как зовут юное дарование. -Жалобу писать будете? - тут же насторожился офицер. -Зачем? Просто интересно. Еще я на детей не жаловался. -Лермонтов, Михаил Юрьевич, горе наше полковое. -Отчего же горе? Из-за характера. -Ну и это тоже. Все в драку норовит влезть, когда надо и когда не надо. Ну и пороки юности ему не чужды, мечтательный больно. Стихи вот пишет, да выспрашивает все про истории страшные у местных. То про духов каких, то про чудовищ и все искать их порывается, хотя знает, что выезд за очерченные пределы запрещен. А вы к нам по какому делу? -Да вот, прислали с письмом к Алексею Петровичу. -Так это вы нам сведения привезли те, - резко понизил голос почти до шёпота капитан. -О, вы знаете? -Да, только с совещания вышел. Простые разбойники, значит. Но как вы все вызнали? Про язык, про внешность? -Ну, у каждой службы свои тайны, Захар Тимофеевич. Главное, что вызнали. И того, кто выследить сможет привезли. Надеюсь, Ермолов не будет тянуть с операцией? -Никак нет, завтра на рассвете выдвинемся. Пора разделаться с этой сволочью, итак проблем без них хватает. -Да? Да вы выпейте вина, пока ужин несут. Оно весьма неплохо…       В свою комнату Маша вернулась уже поздней ночью после долгого разговора со старым приятелем Льва. Говорили обо всем и ни о чем. В особенности о Льве, неспокойных временах, растущих ценах и не растущем жаловании в армии, странном юнкере, любящем легенды. Слегка выпив и разговорившись, Мертваго проболтался и о секретной информации, раз уж Маша была из «этих», как многозначительно заметил капитан. За последний месяц пропало 6 офицеров разного ранга. И странно пропали. Просто выехали вечером из города на небольшую прогулку и не вернулись. Ни трупов, ни следов, ни писем о выкупе впоследствии. Как будто в воздухе растворились. Что привело к снова вспыхнувшим шепоткам о нечистой силе среди простых людей и самих офицеров, кто по суевернее. Ведь не могли это быть горцы, война совсем в другой стороне шла.       Маша едва нашла в себе силы стынуть все до нижнего белья, распустить короткий корсет, который она теперь носила и в мужском костюме, разматывать грудь не стала, мало ли. И в одной рубашке и нижних портках медленно и аккуратно заползла в кровать, молясь про себя, чтобы в ней не оказалось клопов. ***       Уже через несколько часов ее разбудил, тронув за плечо Волков. Сквозь закрытые ставни пробивался серый предрассветный свет, а казак стоял перед ней уже полностью собранный: -Мы выходим, Мария Давидовна, пожелайте мне удачи. -Что? Я с вами…-дернулась с кровати Маша. -Нет. Нечего вам там делать. Вы, Мария Давидовна, скачки не выдержите, только задерживать будете. Да и в драке, коле будет, пользы от вас ни на грош, вы уж извините. Здесь оставайтесь, ждите нас.       Девушка мотнула головой не соглашаясь, но ответила: -Хорошо. Ты прав. Только почему ты так не вовремя прав? -У вас всегда не вовремя. Отлежитесь, отоспитесь, подлечитесь, нам еще обратно ехать. Через несколько дней мы должны вернуться, а там и в Петербург дорогу держать надо будет. Только Мария Давидовна, дайте мне слово, что ни в какие неприятности не влезете, пока меня нет? Честно говоря, вам бы вообще из комнаты лучше не выходить. И есть здесь же, обеды в комнаты постояльцам носят, я справлялся. -С чего это? Петр Николаевич, ты б не переживал зря. Никуда я не влипну за пару дней. Буду паинькой. -Я вам не верю. Вы неприятности даже во сне найти смогли. И вчера уже с вечера в ссору с офицерами влезли. -И кто нажаловался? -Так о том все вокруг гудят, мол корнет Лермонтов чуть на дуэль приезжего петербуржца не вызвал, да капитан спас штатского. -Ага, его спас, конечно. Хорошо, Волков, я прям обещаю, что не буду ни с кем конфликтовать. Буду максимально аккуратно и почти все время проведу вот в этой кровати. И это правда, мне даже шевелиться больно. -Ну и хорошо. Булата я заберу, вы не обессудьте, но кони местные ни меня, ни Ахмата к себе не подпустят. -Да, бери, вот уж чего мне точно не хочется, так конных прогулок. И Волков, ты там тоже аккуратней. Лев меня сожрет живьем, если я его помощника верну хоть немного потрепанным. Хорошо? -Ну а как же, Мария Давидовна, вы ж без меня до дому и не доберетесь, обязательно проблем найдете.       Не прощаясь, лишь махнув рукой и улыбнувшись, казак скрылся за дверью. А Маша снова откинулась на спину, всматриваясь в беленый потолок и очередной раз прогоняя в голове увиденные образы, пытаясь понять, что могло заставить людей так поступать с другими себе подобными.       Свое обещание она почти выполнила, честно пробыв в комнате весь день до вечера. Она лежала и смотрела в потолок, бродила кругами по комнате, вяло жевала принесенный завтрак, а затем и обед, радуясь, что Волков позаботился об этом. Ее подобную просьбу просто бы забыли. После обеда, вспомнив наставления мужа, пытавшегося приучить ее к порядку в делах и своевременному написанию отчетов, достала писчий набор и занялась документами, специально старательно выписывая почти каждую букву, хотя получалось все равно не очень.       Когда за окнами начало темнеть, девушка не выдержала. Быстро застегнув доломан и всунув руки в ментик, все-таки на улице было еще холодно, она вышла на улицу. Люди в военной форме и обычные местные жители сновали по улицам, застроенным небольшими, часто простенькими зданиями и избами. От того города, в котором она когда-то побывала в своем времени, здесь не было еще ровным счетом ничего. Чуть выше по улице возвышалось здание, занятое Ермоловым, возле него стояло несколько офицеров, а ниже по улице была та самая ресторация, где вчера столь безветренно ее попытался выгнать из-за столика, а затем и оскорбить смешной совсем невысокий подросток. -Лермонтов, значит. Отлично, на меня наехал мелкий Лермонтов, - она тихо хихикнула по себя, - Кто бы мог подумать. Только что он здесь забыл-то? Вроде ж учиться еще должен. Несмотря на то, что она стояла посреди улицы и что-то бубнила себе под нос, никто из прохожих на обращал на нее внимания, что полностью устраивало девушку. -Ну что ж, раз все равно застряла здесь, пойду, что ли за будущим великим поэтом послежу, интересно же.       Дурацкая привычка говорить с самой собой в слух у нее появилась давно и все никак не хотела проходить. На людях она уже удерживалась, но слишком взвинченные нервы заставили постоянно бубнящий в голове голос Алексея «приличные барышни себя так не ведут» утихнуть и на поверхность всплыла совсем не приличная барышня 19 века.       В ресторации Лермонтова внезапно не оказалось, хотя его вчерашние приятели оказались за своим столиком. Насмешливо оглядев какого-то приезжего в странном наряде, совершенно не вспомнив, что уже имели с ним дело, они просто указали примерное направление, где их юный друг мог бродить. А юный друг, как и читала она когда-то в его биографии, использовал свободное время не только на загулы и попытки сцепиться в драке со всеми вокруг, но и на приставания к местным на предмет разузнать о фольклоре. Этот Михаил Юрьевич так же любил легенды, как и тот, что жил в ее мире.       Маша прошлась по уже почти полностью темной улице, несколько раз свернула, оказавшись в райончике, обжитом местными выходцами с гор, и через несколько минут углядела ярко-красное пятно формы слишком молодого корнета. Черная форма сработала как прекрасный маскирующий наряд. Она успела подойти незамеченной достаточно близко, чтобы разглядеть того, с кем разговаривает парень и даже услышать обрывок разговора.       Скрипучим, чуть сипящим голосом с сильным акцентом старичок в заметно поношенной черкеске и папахе говорил: -Знаю, а как же не знать, да только не так оно рассказывается, для этого место особое нужно. Нечисто в доме на пороге о таком говорить. Коли уж ты действительно услышать хочешь, тут надо доказать, что робости твоей нет. Выехать в ночь в чистое поле, под праведные звезды. Нет под их светом лжи. -Готов, хоть сейчас готов, - парню настолько не терпелось что-то узнать, что на секунду он показался Маше любопытным щенком, что готов аж запрыгнуть на хозяина, только бы получить обещанный лакомый кусочек. -Ну хорошо, стойкость духа – отличная черта для юности. Расскажу. Выедешь сегодня ночью из города, двинешься сразу за последней заставой направо. Там недалеко, пара верст буквально и будет отложек удобный между двумя курганами. Знаешь это место? -Да. -Ну вот я там тебя и буду ждать. По костерку меня найдешь. Посидим, послушаешь мудрость гор. Ну все, иди, как пробьет 10, выезжай. Маша резко отвернулась от них сделав вид, что изначально шла в другую сторону, через несколько секунд ее слегка толкнуло в плечо впритык прошедший мимо парень. -Не видишь куда прешь? - раздалось сбоку, парень остановился и уставился на нее, - А, то вы, господи Вольмер. Не шатались бы вы здесь вечером, чай не для отдыхающих район, чего и случиться может.       И быстрым шагом ушел вперед. «А у парнишки хорошая память» - подумала Маша и неприминула воспользоваться его советом, завершив вечернюю прогулку и вернувшись в комнату. В ней уже окончательно стемнело. Небольшая лампа на столе не давала слишком много света, но писать еще можно было. Маша присела у стола и перечитала последний лист. Это был не чистовик. Она привычно записывала все, что происходило, лишь потом вычленяя самое важное и перенося в официальный отчет. Сейчас перед ней была краткая запись вчерашней беседы с Захаром Тимофеевичем. Ничего интересного там не было, кроме пары скабрёзных историй про юность Льва. Глаз выискивал что-нибудь, что стоило бы включить в сообщение Бенкендорфу и наткнулся на выболтанную случайно тайную по-видимому информацию о пропавших офицерах. Вспомнился разговор Лермонтова со стариком. -Ладно. Я просто аккуратно подгляжу. Ну серьезно, может он ему действительно просто историй про всяких местных джигитов понарассказывает. Кто его знает. Береженного бог бережет и вот это вот все, - пробормотала девушка, подвешивая к поясу оружие. Шпагу она оставила, фехтованием она занималась несколько раз в неделю, но просто ходить с ней еще не привыкла, длинные ножны постоянно путались в ногах и били по бедру. Привычно ремни сзади оттянул кукри, а на второе бедро лег пистоль. Маша аккуратно стянула с рук перчатки, засунула их в специально сделанные на ее форме для такого карманы и нырнула в Тьму.       К нужному месту она шла долго, несколько раз теряя нужное направление, едва удерживая внутренний маячок, сознание упорно рисовало в голове образ привычного поэта с картин, а не совсем молоденького мальчика с нервной, слишком активной мимикой. Но в итоге к нужному костру она вышла.       В темноте был виден только клочок земли, место вокруг костерка было расчищено от остатков снега, но вокруг белел слой притоптанной белизны. Друг напротив друга на удачно подвернувшихся камнях сидели паренек и старик. Джигит медленно, тянуче рассказывал пареньку какую-то легенду. В ней могучий горец скакал в горах за призрачной девой, заманивающей его в опасное место.       Маша присмотрелась. Лермонтов явно был заворожен происходящим, смотрел в огонь, явно видя там и горца, и деву-обманщицу, а вот старик, хотя и выглядел просто расслабленно сидящим на камне и вещающим, как-то очень уж хитро щурился, смотря при этом не в огонь, а на молодого офицера.       Маша закрыла проход, сделала несколько шагов, открыла снова, оказавшись точно за спиной у старика, присмотрелась, увидела тонкую полосу голой кожи между воротником и начинающимися волосами. Закрыла глаза, чувствуя окружающую ее Тьму, потянула ее на себя, укутываясь, словно пледом, растворяясь в ней, укутывая свою руку, протянула ее в проход между мирами и аккуратно коснулась голой кожи, стараясь одним быстрым ударом вытащить все, что сможет.       Кроме сменяющихся картинок в нее хлынула сила, чужая, искрящаяся, несущаяся по венам и сносящая своим холодом на своим пути все. Девушка быстро убрала руку в Темный мир и замерла, пытаясь понять происходящее. Перед глазами мелькали полубессмысленные картинки, среди которых мелькнуло несколько лиц в военной форме, так же сидящих напротив.       Старик, явно почувствовав происходящее вскочил и начал вглядываться в окружающую тьму, что-то бурча на своем языке, зло оскалился практически в лицо Маше, не почувствовав ее. Резко обернулся на вопрос парня о случившемся: -Ничего, ничего, показалось, что один из степных духов шутки свои шутит. -А что, здесь и дух свои особые есть? - тут же заинтересовался парнишка. -Есть – есть, сейчас расскажу…       Маша тихо, медленно вытянула из ножен кукри. Снова притянула к себе Тьму, укутывая себя полностью, сделала шаг, одновременно бросая тело вперед, вцепляясь левой рукой в запястье старика, а правой заводя кукри к его горлу. В нее снова полилась огромным потоком его сила. Старик дёрнулся, но почувствовал острый холодный металл у горла: -Тихо, не рвись, а то и похуже сделаю, - все тело наполнилось веселой прохладой, степь вокруг наполнилась звуками, цветами, ожила. Девушке показалось, что она может сотворить в этот момент все, что захочет. А старик в это время вырос в ее руках, раздался в плечах, превращаясь в заросшего рыжими волосами под самые глаза вполне молодого мужчину. -Что ты за дрянь такая? -Это и я у тебя хочу спросить, красавица, кто ж ты такая с силами такими проклятыми? -Мой клинок у твоего горла, и силы твои у меня, так что я спрашиваю – ты отвечаешь. Или не отвечаешь и быстро умираешь. Эй, парень, опусти пистолет! – Лермонтов стоял напротив, вытянувшись во весь свой малый рост и целился прямо Маше в лицо из пистоля, - Опусти, я ж тебя, идиота спасаю. -Не помню, чтобы просил это делать, господин Вольмер. Вижу вы вообще большой любитель отбирать у людей то, что им принадлежит. -Так, Михаил Юрьевич, а давайте чуть попозже эту проблему решим. И с каких это пор этот, - она чуть надавила на шею клинком, - Вам принадлежит? -С тех пор как я его вычислил, как нашел к нему подход и приехал сюда, чтобы убить эту тварь, лишающую жизни обманом моих товарищей. -О, как. Ну, мы на одной стороне, это уже неплохо. А теперь что ты такое? -А сил хватит меня убить, детишки?       Маша на секунду закрыла глаза, подавляя пряча внутрь поток чужой силы, вытаскивая на верх те осколки Тьмы, что у нее остались, заставила ее лечь на шею пленнику, немного стянуться: -А ты проверить хочешь?       Мужчина сглотнул через силу, чуть порезав кожу о клинок. Маша убрала Тьму, позволив ему говорить: -Я Боткий Ширтка. -Опа, а не врешь ли ты мне часом? Смотри, врать представителю императора опасно для здоровья. -Не вру, зачем мне это? -Вот и мне интересно, зачем в общем безобидному трикстеру русских офицеров убивать.       Давай, тварь, рассказывай, видишь, товарищ корнет тоже сильно интересуется. -Вы пришли на мои земли, убиваете моих собратьев, а у меня спрашиваете зачем я забираю ваших солдат. -Красиво, вот только война здесь уже не первое десятилетие тлеет, и раньше ты таким не промышлял, а сейчас внезапно начал. Да еще и вдали от боевых действий. Чего это ты, а? Лезвие чуть двинулось, расширяя порез. -Сила, сила. Ваши офицеры – легкая добыча, чуть помани и побегут, куда скажешь, все отдадут, кто за славу, кто еще за что. -Вот как, простой способ нашел запасы пополнять. Куда ты их девал, а? Тела где, сволочь? -В горах, я скидывал их в одно их ущелий, благо расстояние для меня не проблема. -Это хорошо. Для меня тоже. Хватит целиться, Лермонтов, ты из пистолета этого его не убьешь. Не мрут боги, даже такие мелкие, как эта тварь, от простого огнестрельного оружия, - Маша задумалась на несколько секунд, мучительно ища выход из совершенно патовой ситуации, ведь в том, что ее кукри сможет убить это существо или что она сможет еще какое-то время удерживать в себе его силу, рвущуюся из нее наружу, уверенна она не была. -Боткий, слушай меня внимательно. Скажу только один раз, а ты запомнишь и передашь всей дряни волшебной, что здесь водится, всей нечисти. Эти территории принадлежат его императорскому величеству Николаю Первому. Эта страна теперь тоже Российская Империя. А наши солдаты, офицеры, переселенцы – не ваша легкая закуска. Потому что их найдется, кому защитить. Мне ничего не стоит убить тебя, или любого другого. Запомни это. И если на стол моего начальника еще раз ляжет отчет о подозрительно пропадающих здесь людях, и у нас будет повод заподозрить ваши проделки, то сюда приеду уже не только я. Я лишь первая Тень, за мной приходят совсем другие силы, куда как менее милосердные. Ты понял меня? Охотился на горцев, вот и охоться. Пока, во всяком случае. И помни, я знаю твою силу на вкус, я чую твой страх. Теперь я смогу найти тебя где угодно, в любой части мира, в любом из миров. Ибо нет преград ни для тени, ни для тех, кто приходит за мной. Понял? Так и передай всем. А теперь проваливай.       Маша резко отпустила его руку, убрала клинок и сделал два шага назад, накидывая на себя покрывало из Тьмы, пропадая из вида резко начавшего оглядываться бога. Прозвучал выстрел. Трикстер рассмеялся, смотря на появляющееся на груди пятно: -Надо было слушать, мальчик. Тень же сказала, что это меня не убьет. Ну что ж, ее слова я передам, но сначала чуть полакомлюсь.       Клинок коснулся его шеи сбоку: -Ты не понял, что я сказал? Беги, божок, беги быстро и разнеси весть. Око государево смотрит на эти земли.       Мужчина высоко взвизгнул, дернулся и пропал.       Маша медленно опустила клинок, чуствуя, как дико бьющееся от страха сердце пытается сбежать, сломав клетку ребер. -Ты его отпустил! Это предательство! -И что ты сделаешь? Заряжать пистоль тебе долго, да и темно тут уже. Успокойся, Лермонтов. У нас выхода другого не было. -Ты мог его убить, ты мог отомстить за моих товарищей. -Мог. И нарушил бы приказ государя, - на ходу соврала Маша,- Все, фенита. Сворачиваемся и в город, пока ты опять в какие-нибудь неприятности не попал. Где твой конь, ты ж не пешком пришел? -Мне не приказывают штатские. -А кто тебе, балбес, сказал, что я – штатский? Ты совсем на голову убогий? Я служу государю, также, как и ты. Только я полезней и старше по званию. Все, спасибо за спасение твоей жизни я не жду. А вот до города ты меня подбросишь, твоя лошадь выдержит двух седоков? -А ваша где? Как вы вообще сюда добрались, как узнали, где я? -Это засекречено, - важно выдала девушка, подумывая, что может ну его и добраться по Темному миру, но беспокойство за жизнь и здоровье чрезмерно склонного к приключениям парня взяло вверх. С его удачей попасть по дороге в город в какую-нибудь засаду ничего не стоит. Да и трикстер мог и не убраться далеко, - Кстати, а как ты вообще понял, что этот старик убивал офицеров? -Так я видел, что он не старик, - Лермонтов спокойно привел коня, снял с ног путы, - Он то для всех выглядит стариком, а поверх словно вот эта рожа рыжая проступает, как призрак. -Мда? Эко как. -Что, тоже меня слабым на голову назовете? -Да с чего бы, это ж правда, в общем и целом. Ладно, поехали в город, корнет. Ты впереди, я твое животное не знаю, еще понесет.       Маша неуклюже залезла на лошадь позади корнета, вцепилась в его бока и начала молиться про себя, чтобы не слететь с крупа. ***       Отряд, отправленный за бандой, вернулся через три дня. Маша, честно проведшая их в своей комнате, выходя только ради еды, заканчивала дописывать подробный отчет, когда в комнату без стука ворвался Волков. Высокий казак выглядел уставшим, запыленным, в грязной одежде, с подозрительными темными пятнами, скула на лице была рассечена. -Петры Николаевич, вы… -Быстро собираемся и уезжаем. Булат внизу оседлан, он устал. Но несколько часов не слишком быстрой скачки вполне сможет преодолеть. Ахмат внизу, за воротами вас встретит, а за ним. Быстрее же.       Маша судорожно заталкивала вещи в седельные сумки, благо не раскладывалась особо до этого: -Да что случилось то? У нас проблемы? С законом? -У нас проблемы, но не с законом, а с Ермоловым.       Внизу ее действительно ждал еще не расседланный конь. Ахмат не показывался, Волков велел спускаться и выезжать, пообещав догнать через пару улиц. Маша затягивала последние ремни, когда сзади ее окликнули: -Эй, парень, ты что делаешь, это ж не твой конь, - девушка мелко вздрогнула, но постаралась сохранить максимально спокойное выражение лица. -Вы это мне, сударь?       Прямо перед ней стоял адъютант Ермолова, явно не узнавая человека, которого несколько дней назад провожал к генералу. -Вам, вам. Где хозяин этого коня? Его вызывает генерал. -Я хозяин этого коня. И так уж вышло, что ваш генерал – не мое непосредственное начальство, а оттого вызывать меня не имеет прав. А уж коли ему этого так хочется, пусть обратиться к Александру Христофоровичу Бенкендорфу. -Да не вас я ищу. Казак такой здоровый, Петр Николаевич. У него еще пес здоровущий, на волка, только черного смахивает. Лютая зверина. -А, Волков. Я не знаю где он. Безответственнейший тип, скажу я вам. Даже не отметился, коня моего вернул и удрал куда-то в кабак пьянствовать. В нарушение всех приказаний, между прочим. А ведь должен меня сопровождать в Петербург. Теперь вот приходится самому, в гордом одиночестве ехать. -Подождите, как же вы один поедете? Небезопасно на дорогах, да и запрещено передвигаться не группами. Вы подождите, у нас через неделю группа офицеров как раз в столицу отбывает. -Да? - Маша похлопала по седлу, секунду подумала и начала отстегивать сумку, - Пожалуй так и сделаю. Заодно и Волков проспаться уже успеет. Что он сделал такого, что аж к генералу вызывают, что натворила эта скотина?       Мужчина поморщился, с презрением глядя на наглого штатского в странном черном костюме: -Отличился великой доблестью во время кампании. Его высокопревосходительство желает лично наградить Петра Николаевича и перевести на службу в подчиненную ему часть. -Дааа, однако же. Ну, как я и говорил, понятия не имею, где его носит. Пройдитесь по кабакам, может найдете.       Офицер, даже не попрощавшись, вышел со двора, а Маша затянула ремни обратно: -Да, Булочка, прав был Волков, надо отсюда делать ноги. ***       Дорога назад далась в разы легче. Уже через несколько часов прямо посреди тренировочной площадки в леске под Петербургом застучали копыта бурого коня с черной гривой. Два волка, избавившись от странного поводка тут же куда-то умчались, а пошатывающейся от усталости девушке помогли слезть из седла и отвели в помещение, выполнявшее роль кабинета Льва Павловича. Простое убранство светлой комнаты выглядело аскетичным, как и все, что окружало Вольмера. Стол с аккуратно разложенными бумагами, писчими принадлежностями. Шкаф, заполненный другими бумагами удобное кресло для хозяина, пара стульев с высокой спинкой для посетителей и узкая тахта. Маша, еще несколько минут назад в Темном мире чувствовавшая себя полной сил, едва доволоклась до стола, вытащила из принесенной одним из волков тут же сумки пачку бумаг и положила ее по центру столешницы, чтобы муж точно не пропустил. Затем опустилась в его кресло и задремала.       Звук металла, ударившего в стекло, выдрал девушку из сна. Она рывком встала и лишь потом открыла глаза, сразу почувствовав, как свело успевшие затечь в неудобной позе мышцы, тихо зашипела от боли.       Напротив, на стуле для посетителей сидел Лев, как всегда безупречно выглядящий в идеально сидящей черной форме, такой же, как и у нее. Про себя девушка очередной раз отметила, что ему она идет намного больше. Офицер носил ее, как и любую форму до того – как вторую кожу. -Разбудил? Прости, не хотел, - мужчина оторвался от изучения очередного листа из тех, что она оставила на столе, сделал в нем какую-то пометку пером, а затем взглянул на свою растрепанную и часто моргающую со сна жену и улыбнулся. Маша плюхнулась на место, отвечая мужу такой же искренней улыбкой, той самой, единственным временем и местом для которой были те моменты, когда они оставались наедине: -Ты мой глюк? -Да, но не в этот раз, - Лев хитро прищурился, отвечая их тайной фразой, на которую Маша его уговорила сразу же, как вычитала в какой-то книжке о существовании заклинания, способного менять внешность. Правда оно вроде бы было утерянным, но они оба посчитали, что лишний раз перестраховаться не помешает, - Как ты, нескладеныш мой? -Не сказала бы, что нормально. Мужчина посерьезнел. -Я знаю, Волков рассказал мне свою часть, а остальное я уже вычитал в твоем отчете. Я там пометки оставил, что стоит убрать. Так, на всякий случай.       Маша опустилась обратно в кресло, потянулась через стол и поймала в ладони руку мужа с пером: -Волков сказал, что ты знал, что это дело не магическое. И отдал приказ ехать к военным. Левушка, ты мне рассказать ничего не хочешь? -А ты думаешь, тебе стоит услышать? -Ну, сомневаюсь, что ты расскажешь мне что-то настолько же дерьмовое, насколько дерьмовыми были воспоминания домового. -Ну, как посмотреть. Кода я еще служил там в горах, мы как-то по осени в дозоре отклонились от привычной территории и наткнулись на небольшое селение, через которое меньше суток назад прошли такие же твари. Мы доложили капитану, как только вернулись, да только тот особенно-то удивлен не был, помрачнел только сильно. Через несколько часов собрал нас, молодых офицеров, и сказал, что начальство наше ничего с этим делать не будет, а мы можем. Правда неофициально. Согласились все. Мы быстро вычислили деревню откуда они пришли. Даже успели еще часть детишек из того сельца спасти. -А что стало с теми, ну… -Ничего, живых там не осталось, - Лев перехватил второй рукой руки Маши, которые она попыталась отдернуть, - Нет, ты не подумай, детей там не было, не тронули мы бы их. Только мужчины и немного баб. Это никакие не чудовища оказались, и даже не горцы-то на самом деле. Какой-то полубезумный культ, у них там даже прямо посреди площади в центре села алтарь стоял, кровью залитый. Сумасшедшие чудовища, делавшие все это, считая, что так они заставят нас убраться оттуда. Простых людей, войска. Вот поэтому, когда ты получила описание задания, я и понял, что вряд ли вы там что-то магическое найдете. И предупредил Волкова. Заодно попросил к Ермолову в случае чего ехать, а не сюда возвращаться. Странно все это. Такие случаи ведь и раньше были и ничего не стоило их пресечь. Только не докладывалось о них нигде. Ну допустим, эта банда могла скрываться лучше. Но все равно не укладывается, понимаешь, в картину, что их никто не видел да следов найти не мог, чай не иголка. Вообще, странно все это. И не нравится мне. -А то мне нравится. Ну, у нас же все получилось. Да и к лучшему это, я вон пока в Горячих ключах торчала, успела-таки и по профилю дело найти. -Это да. Очень уж удачно вышло, если не для Бенкендорфа, то для нас точно. Ругать я тебя должен, что опять полезла приключения искать на свою бедовую голову, но очень уж удачно ты их нашла, - Лев медленно наглаживал ткань перчаток на руках жены, мягкое и расслабленное выражение лица давно сменилось на напряженно-застывшее, серьезное, - И что про существ этих странных писать не стала, тоже молодец. Меньше шансов, что в самоуправстве обвинят. -Существ, ты про кота и домового? О, кстати, у нас теперь будет жить домовой, - Маша радостно, победно улыбнулась, - И он клятвенно пообещал, что выживет из нашего дома всех слуг. -Что? –Лев выглядел откровенно ошарашенным, - Сумасшедшая моя, ты притащила сюда злобное существо, которое даже у оборотней считалось не существующим мифом и позволишь ему прийти в наш дом. Ты знаешь, что про них рассказывают, раз уж они оказались не сказкой? Что нет жизни хозяевам в оме, где домовой обретается, выживает всех оттуда. -Ну, в моем мире домовые были ребятами поприятнее, честно говоря, - девушка ненадолго стушевалась, - Но вообще, можешь не беспокоиться, мы заключили договор, одним из пунктов которого как раз отмечена невозможность прямо или косвенно навредить нам и нашим гостям. Так что, злобный не злобный, а жить он будет у нас, особенно если действительно сможет наконец обеспечить нам конфиденциальность. Ни Бенкендорф, ни Львов не будут больше знать о каждом нашем шаге, каждом слове. Не в тюрьме сидим.       Лев встал и подошел к жене, наклонился и поцеловал ее, потом выпрямился, нежно провел рукой по щеке, вглядываясь в темные глаза: -Ты знаешь, что ты удивительно мудрая женщина с невероятным чутьем? Даже когда ты совершаешь что-нибудь невероятно глупое, все равно попадаешь в самую точку. -Э, спасибо конечно, но что на этот раз – то? -Радость моя, скажи, сколько магических амулетов тебе дали с собой на это задание, кроме отслеживающего твои передвижения? -Эээ, только его. -Сколько тебе дали сопровождающих? -Двух, но я бы больше с собой провести не смогла. -Не смогла бы. Но так ли нужна была твоя скорость? Все это там творилось не один месяц. И тут внезапно, когда сведения дошли до Бенкендорфа, он, военный, отправляет разбираться с проблемой, повинной в гибели целых сел одну женщину, без боевого опыта, без магической поддержки и всего с двумя оборотнями в сопровождении. Кстати, к сведению, он был очень расстроен, когда узнал, что я отослал с тобой своего первого помощника и вожака стаи. Я бы сказал, крайне расстроен. -Лев, ну ты что-то совсем в теории заговоров ударился. Ты хочешь сказать, что он от меня избавиться просто хотел, что ли? Ты перегибаешь, Левушка. Зачем ему? Я полезна. -Да, именно поэтому уже несколько месяцев тебя только и гоняют в соседнее здание мелких жуликов допрашивать да сплетни про молодежь нашу, по углам слишком громко шушукающуюся, собирать. И заодно список книг тебе доступных в библиотеке этой магической сильно урезают. -Ну, это ж не только мне, видимо нельзя мне еще что-то знать. -Нельзя. Именно поэтому книги, которые запретили взять тебе, дали почитать мне. Ты прости, ты оставила как-то список, вот я и решил перепроверить идею одну.       Девушка откинулась в кресле, запустила пальцы в волосы, расчесывая их назад: -Мда, нерадостно выглядит. -А еще буквально вчера вечером мне опять отказали в праве официально сделать тебе предложение и стать если не мужем, то хоть женихом. И князь Львов весьма непрозрачно намекнул, что это не только его желание. -Мдааа, а ведь когда-то я жаловалась, что у меня слишком скучная жизнь и что на меня никто не обращает внимания никогда. Что делать-то будем? -Ты пока перепишешь отчет, там немного поправить надо. А потом ждать и смотреть, что будет дальше. ***       Атли, вызванный наконец вернувшимся в свой мир Господином, с опасной шагнул в привычное помещение, не изменившееся с тех пор, как тут побывала Маша в последний раз, что было странно. Демон в последнее время принципиально не держал свой кабинет в таком виде, словно отгораживался от него.       Рыжий коренастый парень в мятой рубашке, черных брюках и босиком, расслабленно валялся на диване, качая спущенной вниз ногой и закинув одну руку за голову. В помещении висел тяжелый запах дорогих, но слишком пряных и сладких духов, такие выбирали дамы определенного толка. Эльф поморщился, его хозяин, предпочитающий, чтобы вокруг него пахло морем или сжигаемым деревом, обычно тщательно избавлялся от запахов подобного толка, а не кутался в них, как в новый плащ. -Господин. -Привет-привет. Ну что, было тут что-нибудь веселое или хоть интересное, пока меня не было?       На эльфа в ливрее дворецкого с веснушчатого, слишком простого лица уставились два мутно-зеленых глаза. -Нет, Господин, все было спокойно. Было прислано несколько мелких обращений, но я разобрался в этом. -Ну и молодец, - мужчина помолчал, покачивая ногой в такт каким-то своим мыслям, - А в гости никто не заглядывал? -Это и было одно из упомянутых мной обращений.       Демон заинтересованно приподнялся на локте: -Поподробнее! -Заходила Маша. Она… Она в своем репертуаре, господин. Притащила мелкого демона, который на нее напал и требовала помочь найти ему новый дом. -Хм, даже так? И что это был за демон? -Кот – баюн. Знаете, из тех, что кошмарят? Только этот вроде бы дефективный был, что неудивительно, нормальный бы к ней в руки не попал. -Я не помню, чтобы просил твоих оценок. Рассказывай, Атли, просто рассказывай, - веселое лицо рыжего простака постепенно бледнело, черты истончались и заострялись. -Да, Госопдин. Он насылал не кошмары, а приятные сны. Жил у какой-то местной ведьмы, добивал и без того больных. А тут ведьма померла, село вырезали, а Маша проездом там оказалась, решила поспать в ведьмином доме и нарвалась. -Что сделали с котом? -Я отвел ее к Джони Сладкие грезы. Помните, что держит здоровенный такой остров – пансион для престарелых в мире А 72? -Ты отвел женщину, пришедшую к тебе с мелким демоном к демону покрупнее? Забавно. И чем закончилось? -Она с ним договорилась. Сбагрила ему кота, чтобы он за часть души умирающего, устраивал тому райский уход в спокойненьком сне. Никакой ломки и страданий. -Вот просто так перепоручила и все? -Нет, Господин, она заставила Джони подписать договор, а меня сделать его неразрушимым. И знаете, она удивительно наглое существо. -Хм? -Там был пункт, по которому если кот посчитает, что Джони с ним обходится несправедливо или как-то обижает, то договор аннулируется и животное возвращается к ней. Ну и в случае смерти Джонни тоже. Вы представляете, она попросту заявила, что это теперь ее кот. Просто присвоила себе демона. -Он был против? Дворецкий отрицательно качнул головой -Хм, ты просто слишком старый и слишком мудрый Атли, поэтому тебе это и удивляет, - хихикнул Демон, ставший явно выше, чем был, поднявшийся давно с дивана и разгуливающий по комнате, запустив одну руку в короткие рыжие кудри, - Смертные, особенно молодые смертные, могут сотворить и не такое. Ладно, иди. Хотя подожди, давно это было? -24 дня назад, Господин. -Хорошо. Все, иди.       Убедившись, что дворецкий действительно достаточно удалился, Демон быстро подошел к высокому зеркалу, стоящему в отдаленной нише, быстро подтащил его к своему креслу, стянул прикрывающую поверхность ткань и всмотрелся в подернутую мутью черноту. Беловолосый мужчина что-то объяснял паре других смертных, ничего интересного. Демон не стал вслушиваться, только оглядел помещение, понял, что нужной цели здесь нет и переключился на свой второй маяк в этом мирке.       Огромный пушистый кот растянулся на ковре, блаженно вытягивая вперед лапы и взмуркивая каждый раз, когда странный мужичек, едва ли выше самого животного проводил по его шерсти гребешком. -Вот так, вот так, будет у нас шерстка как шелк, красивая, длинная, как и должно. Вот так. Нравится тебе, Чудовище? Нравится? Анисий Никифорович точно знает, как хорошо сделать.       Мужичок убрал гребешок, провел рукой по пушистому боку. Кот поднял морду и благодарно потерся о лицо человечка, почти сбивая его с ног. Тот обнял огромную голову и почесал за ухом: -Ну полно, полно, хорошенького оно понемножку. Пойду я, Чудовище, готовить. Я такой рецепт телятинки вычитал в той книжке, что хозяйка, дай бог ей жизнь подлиннее, принесла. Чудо, а не рецепт. Хозяева аж языки попроглатывают за ужином. Обещались сегодня быть и даже не в ночи заявиться…       Демон вглядывался в зеркало, не замечая, как его лицо и тело окончательно меняет свой вид. Моргнув кошачьими глазами с странными вертикальными зрачками, он протянул: -Интереееесно. Значит, одного злобного демона на работу пристраиваем, а второго еще похуже в собственный дом приводим и в домохозяйку превращаем. Вижу, отпуск удался не только у меня.