Особая канцелярия Его Императорского Величества

Начало долгого пути -Маша, ну сколько можно, это неприлично. -А я неприличная. Ты не знал? Я прямо-таки воплощение неприличности!- молодая женщина, сидящая на подоконнике открытого окна, за которым виднелся сад, а вдали и лес, покачала голой ногой и попыталась вернуться к книге которую читала. -Маша!- голос беловолосого мужчины был еще мягок, но где-то на его дне начала слышать сталь привычки командовать. Он прошел через их спальню, подошел к жене, аккуратно своей рукой опустил книгу ей на колени, мельком с неприязнью отметив, что та явно не из его мира. -Хватит капризничать. Мы здесь уже три недели. Просто неприлично не посетить соседей, не представиться… -Не завести светскую жизнь, - передразнила она его, затем откинулась на косяк окна и запустила руку в порядком отросшие волосы, зачесывая их назад. -Я не хочу. Лев, как ты не можешь понять, что я просто не хочу. Можно мне нормальный отпуск, а? Без этой вашей суеты. Я итак целый год моталась как ленивец, переодетый белкой в колесе. Хватит. Здесь тихо, спокойно, никого нет. Можно мне хоть чуть-чуть тишины. Мы же ее честно заработали? -И ты совсем не скучаешь по столице? По баллам, по вечерам с друзьями? -Ты издеваешься? Да если бы Бенкендорф знал, как он меня осчастливит ссылкой, то приковал бы к Петербургу, мне кажется. Оглянись вокруг. Я впервые за год никуда не бегу, не надеваю дурацкие корсеты и все эти тысячи слоев одежды, не дрожу каждый раз, когда открываю рот, потому что не боюсь сказать глупость или неуместность. Не бегу никуда. Не пытаюсь держать в голове тысячи имен. И не ношу перчатки. Женщина подняла руку, посмотрела на нее на свет. Ладонь и предплечье уже начали покрываться золотистым загаром. Белоснежная аккуратная мужская ладонь перехватила запястье, переплела свои пальцы с ее. -Ты же понимаешь, что это не будет длиться вечно? -Понимаю. Но я выдеру себе столько времени на отпуск, сколько смогу. Как минимум, пока волки не приедут. Думаю, до этого времени нас никто не тронет. А потом… Потом я опять натяну маску милейшего бестолкового Мартина Генриховича или чопорной странной Марии Давидовны… -Александровны, - мягко поправил мужчина, - Не забывай, ты теперь Александровна. А то папенька твой расстроится. И ехидно улыбнулся, отскакивая от возмущенно пискнувшей девушки. Ее раздражала обязательная смена отчества и иногда офицер позволял себе этим пользоваться. Как сейчас, когда нужно было быстро сменить тему разговора. Девушка соскользнула с подоконника, ринулась к кровати, схватила лежащую на углу подушку и рванула за уже тактически отступающим мужем. Погоня закончилась этажом ниже в большом светлом зале, приспособленным явно для приемов. Лев Павлович, расслабившийся в отпуске настолько, что не носил ничего, кроме штанов и рубахи, лежал, придавленный к диванчику, а сверху с видом счастливого охотника из какого-то дикого племени восседала Маша, одетая в тонкую черную футболку и совершенно неприличной. Но искренне радующей глаз мужа, длины джинсовые шорты. -Будешь еще меня дразнить? -Буду, - решил не врать мужчина, уже запуская руки под тонкую ткань непривычной одежды и очередной раз соглашаясь мысленно с женой, что такой костюм значительно более удобен. От входа кашлянули. Супруги синхронно повернули головы. Низенький, едва ли выше трехлетнего ребенка старичок с окладистой белой с черными прожилками бородой в простой крестьянской одежде стеснительно прикрывал маленькой ладошкой глаза: -Тама гости, господа хозяева. -Где? -Да границу поместья пересекли. До деревни еще не доехали. Но скоро. -Кто? -Тарантас открытый да тройка коней, не столичные, местные видать. -Ну вот, видишь, если мы не наносим положенных визитов, они все равно случаются, только в самое неудобное время и обиженными соседями. Девушка сразу погрустнела, сползла с мужчины и двинулась к лестнице наверх. -Гадость эта ваша дворянская жизнь. Я пойду переоденусь. Сразу говорю, в платье не полезу, я в нем сдохну тут от жару. Будет Мартин сегодня нас позорить. -Крестьянская жизнь тебе бы еще сильнее не понравилась, - крикнул вдогонку Лев и тоже поднялся с дивана. На секунду задержался, раздумывая. -Кто в коляске разглядел? -А то ж. Барыня какая-то. -Одна? А слуг с ней сколько. -Кучер да и все. Видать из незажиточных. -Или наоборот. Ладно. Будь добр, подготовь все к чаю на задней веранде. Только не очень шикую, нечего лишнего показывать. Домовой кивнул, что-то пробурчал в ответ и скрылся в тени одного из коридоров, ведших из зала в остальные помещения. Лев, оставшись один глубоко вздохнул, нервно дернул себя за манжет, задумался на секунду, а потом пошел одеваться. Гостей следовало принимать в приличном костюме. Черты его лица, мягкие и расслабленные, словно следка заострились, а светлые, почти бесцветные глаза посерели, напоминая гневливое небо перед началом грозы. На порог он вышел по своим прикидкам за несколько минут до того, как незваная гостья въедет на широкий двор перед поместьем. Оглядевшись, хмыкнул и прислонился к одной из колон, прикидывая, заметят ли его или нет. Белые штаны, такая же рубашка и белый шелковый жилет с вбитым на нем необычным рисунком с драконами помогли скрыться. Единственное, что могло его выдать – зеленая лента, стягивавшая белые волосы на затылке в хвост, пряталась а спиной. Колона, вид просторного двора, дороги, петлявшей вниз к деревеньке, сейчас пустой, в который раз напомнили ему родной дом. Правда, здесь в саду был пруд, а дома лес начинался практически сразу за околицей. Зато само поместье даже чуть более огромное, чем его родовое, словно обнимало сад. Основное двухэтажное здание отстроили в прошлом веке, но прошлый хозяин сильно его расширил, достроив две галереи, ведущие в зимний сад и дополнительные помещения, добавил что-то вроде обсерватории и небольшой беседки прямо на крыше и украсил по моде этого века, высокими, позаимствованными у греков колоннами у входа и резным парапетом перед ними и по лестнице, спускавшейся от входа. Весь дом сиял почти девственной белизной. Бывший хозяин явно озаботился покраской стен прямо перед продажей. Очередной раз Льву подумалось, сколько же ему придется выдержать шуток, когда Алексей наконец-то доберется до своего имущества и увидит, что же добрый начальник ссудил ему во владения и в качестве тюрьмы и базы для мохнатой гвардии. Из деревни вывернула коляска и начала быстро взбираться на холм к дому. Мужчина оценил скорость, а значит и качество запряженной в нее тройки. Через несколько минут она уже пылила по пустому двору, останавливаясь прямо напротив лестницы входа. Внутри оказалась, как и говорил домовой, одна женщина, тут же начавшая с недоумением оглядываться по сторонам. Лев вздохнул и шагнул на встречу гостье. Явно увидев приближающегося человека, дама сделала знак своему кучеру, который бодро слез с козел и открыл перед своей хозяйкой небольшую дверцу, выдвинул порожки и, протянув руку, помог выбраться из коляски. Подойдя ближе, Лев окинул ее взглядом. Женщина была его сверстницей, может чуть младше. Когда-то в юности она была красива, но время не пожалело ее. Безвольный подбородок из-за полноты казался утопающим в шее, бледные губы были слишком тонкими, а некогда более четко очерченные скулы, щеки уже поплыли. Все это не скрывалось, а лишь подчеркивалось слоем пудры и румянами, наведенными не слишком умело. Единственное, что выделялось в заурядной внешности женщины, - яркие синие глаза, горящие энтузиазмом. Дама улыбнулась, показывая мелкие вполне приличные зубы. Лев ответил ей взаимностью, растягивая свои губы в привычной, натренированной гримасе радости. Слегка наклонил голову в приветствии. -Здравствуйте. Кого я имею честь видеть в этом скромном жилище? -Ну так уж и скромном! Не прибедняйтесь, - женщина махнула на него ручкой в тонкой кружевной перчатке и тут же достала из небольшой сумочки, такой же полосатой, желто- голубой, как и все ее прогулочное, не слишком пышное, по моде прошлого десятилетия платья. – Я Авдеева, Ирина Михайловна, соседка ваша с юга. Деревня моя, Агаповка, смыкается с вашими лесами там. А с кем я имею честь общаться? Женщина, закончив тараторить, с нескрываемым любопытством разглядывала необычного собеседника. Труда скрыть свои чувства, она себе не давала, и на секунду Льву показалась, что следующим ее вопросом будет что-нибудь в стиле «А вы продали душу дьяволу или вашу матушку прокляла злобная колдунья». -Лев Павлович Вольмер, к вашим услугам, - чуть склонил голову в вежливом поклоне он. -Вольмер, какая интересная у вас фамилия. Знакомая даже. О, вы, должно быть, из прибалтийских краев. -Нет, не имею быть чести оттуда. Мое родовое поместье в другой части нашей империи. -Но все равно мне ваше имя знакомо. Ох, простите меня, совсем забыла уж все в этой деревне сидючи. А вы, Лев Павлович, однако же большой баловник, что же вы все никак нас не навестили? Ведь не первый же день как приехали, а знакомиться не спешили! -Не первый день? – Лев осознал, что неугомонная соседка прознала о них уже довольно давно и сейчас пытался прикинуть, что же ей могло быть известно. -Ну да, мой лесник вас еще с неделю назад заприметил, вы тогда изволили из леса возвращаться с ружьем. С охоты что ли. Вы любитель охоты? -Да, - светски улыбнулся он, - Балуюсь иногда. Поняв, что быстро избавиться от гостьи не получится, он продолжил: -Не хотите ли скрыться от этого солнца, оно сегодня так и жарит. Мы как раз хотели выпить чаю на террасе. Не присоединитесь ли? -О, с удовольствием, а мой… -Вашему кучеру придется пока остаться здесь и самому позаботиться о лошадях. Мне неловко об этом говорить, но наши слуги еще не прибыли. Переезд из дальних губерний – это, знаете ли, так долго и утомительно. С нами только наш домоуправитель. Да и тот куда-то отлучился. Эй, любезнейший, колодец в той стороне, - Лев махнул вправо, в сторону, где действительно располагались конюшни и колодец, устроенный специально для дворни. Затем он предложил даме руку и аккуратно повел по ступеням вверх. -Ну что же вы? Такое большое поместье купили и приехали только с одним слугой? Вам, наверное, ужасно неудобно! -Нет, что вы. Мы с кузеном неприхотливы и привыкли многое делать сами. А поместье купили не мы. Скорее, мы лишь присматриваем за ним. -Так вы управляющий? – большая часть энтузиазма тут же сползла с лица гостьи, она даже явно раздумывала, не снять ли руку с локтя странного человека. Хотя дорогой жилет и несколько успокивал ее сомнения. Лев хохотнул: -Нет, вот уж чего не умеют, того не умею. Мы лишь гости. Владелец по долгу службы не смог вырваться из столицы и проследить за прибытием людей, обжить дом. А у меня как раз выдался отпуск, вот и решил помочь другу. Лицо Ирины Михайловны немного смягчилось. Друг человека, имеющего средства для покупки такого поместья – это уже было не так плохо, как управляющий. -А где же вы служите? - полюбопытствовала она, действительно недоумевая, где в столице могло найтись место для человека с такой внешностью. -В третьем отделении, - коротко ответил Лев, зная, что такого обозначения вполне хватит, чтобы вернуть задорный блеск любопытства в глаза собеседницы. Они уже прошли холл и вступили в просторный зал, где еще несколько минут назад он сдался на милость своей прекрасной жены. -Ох, как же у вас здесь светло, - женщина с восхищением осмотрела залитую светом залу, обставленную мебелью из светлого дерева, обтянутой желтой и зеленой, как молодая трава, тканью, - Совершенно очаровательно. Вам надо провоить здесь приемы. Прошлые-то хозяева почти и не показывались здесь. Мы даже не были знакомы, представляете? 10 лет бок о бок вроде прожили, но ни разу не имели радости быть представленными. Видимо не очень подходил им наш климат. -О, ну что вы, скорее служба не давала такой счастливой возможности, вступился за бывшего владельца мужчина, прислушиваясь к стуку каблуков по лестнице. -А вот и мой кузен, он очаровательный молодой человек, только немного неотесанный. Простите ему, он прожил всю жизнь в Германии, лишь недавно переехал в империю и еще не очень хорошо знает наши правила обхождения. -Ой, ну что вы, у нас все запросто. Маша, одетая в противовес мужу, во все черное, вошла в залу. Она не поленилась даже надеть сюртук, чтобы лучше скрыть особенности фигуры. Ирина Михайловна уставилась на высокого, тощего юношу с слишком длинными, немного растрепанными волнистыми волосами, доходившими до челюсти. Затем быстро бросила украдкой взгляд на первого встретившего ее мужчину. И явно уже заранее отказалась верить, что эти столь непохожие люди, родственники. -Позвольте мне познакомить вас. Мартин Генрихович Вольмер, мой двоюродный брат. -Счастлив, положительно счастлив познакомиться с вами, очаровательная фрау. Или фройляйн? – Маша глуповато улыбалась, приближаясь к паре, подпуская в голос сильный немецкий акцент. Ирина Михайловна непонимающе прищурилась, но быстро получив разъяснение странных слов от Льва, снова засияла улыбкой: -Фрау, Мартин Генрихович, Ирина Михайловна Авдеева. Приятно познакомиться. Маша склонилась чуть ниже, чем стоило бы, нагло схватила ладонь женщины, затянутую в летнюю кружевную перчатку, сделала вид, что целует. Гостья от такого обхождения засмущалась, но руку вырывать на стала. -Большая честь, что вы прибыли в наш дом. Простите, что принимаем вас в таких походных условиях. Увы, дороги в этой стране – сущее наказание и эти огромные расстояния Ничто невозможно сделать быстро. -Ну что вы. Мы здесь все по- простому, по-соседски, без излишних условностей. Ваш кузен как раз рассказывал мне о его службе. -О, не напоминайте мне об этом кабинетном ужасе. Сейчас мы в деревне, мы отдыхаем. Мне куда интереснее ваши рассказы об этом прекрасном месте, чем его скучные истории о службе. Мы как раз собирались пить чай, не составите ли нам компанию? Ирина Михайловна, быстро взятая в оборот активным юношей, может и хотела возражать, но перехвативший ее за локоть старший Вольмер уже аккуратно вел в сторону задней веранды и накрытого небольшого стола с самоваром в окружении удобных плетеных кресел. Через полчаса Лев подливал кипяток в чашку гостье в очередной по счету раз, почти полностью отстранившись от беседы и наблюдая, как Маша, привычно изображая немного простоватого и неуклюжего немца, выманивает у гостьи подробный обзор на каждого из ближайших соседей, при этом совершено незаметно умудряясь не отвечать ни на один из вопросов помещицы. Та уже раза три спрашивала, что заставило молодого человека покинуть родину, но ответа более подробного, чем «о, это совершенно неинтересная история, во всем виноваты проклятые крючкотворцы и бумагомаратели, это так скучно» не смогла. -А то чудное поместье, что примыкает к вашей очаровательно деревеньке с севера? То, что с желтой большой усадьбой посреди английского парка. Кто живет там? Я как-то проезжал мимо и заметил прекрасные кустовые розы в саду. -А, это творение их садовника, совершенно талантливейший мужик, хотя и крепостной. -Так кто им владеет? Честное слово, я бы выкупил его или хотя бы ненадолго одолжить, сад здесь нуждается в опытной руке. Только посмотрите на это убожество, - юноша махнул рукой в сторону действительно несколько запущенного сада. -О, боюсь, у вас не выйдет. Разве что договариваться с самим садовником или управляющим. Хозяев-то вечно нет. Там живут Елисеевы. Владислав Макарович с супругой своей второй. Но они там редко бывают. Почитай, как первая супруга отошла в мир иной, а он женился второй раз, и не бывали здесь. -Простите, а как зовут его супругу? Маша бросила пристальный взгляд на мужа. Лев был спокоен, держал в руках небольшое печенье, будто раздумывая, съесть ли его или не стоит. Лицо было безэмоциональной маской с аккуратной, выдрессированной улыбкой на нем. Сосед явно был непростым. -Ох, боже ты мой. Как же ее звали? Да я ее и видела-то за эти годы раза два - три. Почитай после свадьбы да и потом разок. Как же.. Ксения Евгеньевна, что ли. А что такое? Знакомцы ваши? -Нет, пожалуй, что нет. Фамилия знакомая, слышал, что ли где-то. -Ой, вы точно слышали. Владислав Макарович известный фабрикант, не посмотрите, что дворянин. Богатей, говорят, невероятный. И ходили слухи, когда лет десять тому умерла его первая супруга, упокой, Господи, ее душу, - Ирина Михайловна слегка наклонилась к явно более благодарному слушателю – Мартину и заговорщицким тоном продолжила, - Что женился второй раз так быстро не просто так, давно уж присмотрел себе красавицу, да держал на коротком поводке. Ее-то семья, говорят, разорялась в то время, батюшка играть любил, да не умел. Говорят, в столице по этому поводу даже скандал в тот год был. Вы не припомните? – обратилась она снова к Льву. -Нет, простите, не помню. Меня, в то время, видимо в столице не было. Служил. -Ох, служба, она такая. А где вы… -Простите, что прерываю. Я вынужден вас ненадолго покинуть. – Лев, обративший внимание на знаки, что делала из дома привлекающий их внимание домовой, встал и ушел к нему. -Я что-то не то сказала? -Нет, видимо услышал что-то. У братца очень чувствительных слух. Почти колдовской. Ирина Михайловна проследила за ушедшим мужчиной, дождалась, пока он совсем скроется, и приглушенным голосом спросила: -Скажите, а ваш кузен. Он, ну, почему он такой? Неужели это проклятие или знак его колдовских сил? Маша тихо рассмеялась: -Ну что вы, вы же такая современная прогрессивная женщина, а в эти приметы верите. Ученые на моей родине давно выяснили, что это просто природная особенность, болезнь такая, если хотите, навроде лопоухости или рыжины. Какой-то ребенок рождается рыжим, а какой-то, как Лев, белым. Помещица явно не особенно поверила, но продолжать расспросы не стала, вместо этого запричитала: -Ох, бедняжка. Тяжело ему в жизни с такой внешностью. Наверняка все эти великосветские снобы шарахаются. Но вы не переживайте, у нас здесь все по-простому, может кто криво смотреть-то и будет, до от дома никто не откажет. Бедняжка, а какой приятный мужчина и так не повезло. Знаете, вы когда заговорили про службу, я же вспомнила, где о фамилии вашей слышала. И волосы белые здесь к месту. Он же сын того генерала. Отец еще аж со службы ушел из-за него, что не принимали такого сына в свете и армии. -Боюсь, вас дезинформировали. Мой дядя покинул службу совсем по иному поводу. А мой брат после того времени еще более 15 лет носил мундир, - сухо, почти не удосуживаясь поддерживать акцент, проговорила Маша, - И вот уже не думаю, что его судьбу можно назвать несчастной. -Ну как же. Уж не молод ваш брат, а не семьи, не детишек. Эх, жалко, видно же, что хороший человек. Ну конечно, кто из столичных за него пойдет, принцессы они там все, не ценят доброго сердца в человеке да честной службе, все на лицо смотрят. Ну ничего, здесь мы… -Мой брат женат! –Быстро проговорила Маша, с внезапно проснувшейся злостью понимая, что помещица совершенно очарована Львом и уже сочинила ему ореол рыцаря – страдальца, нуждающегося в утешении. -Да? И где же супруга? Кто она? -Она заканчивает последние семейные дела в столице и скоро прибудет, сразу после слуг. Фрау ее уровня негоже жить в необустроенном доме. -Какие ж у нее дела, если муж ее здесь. Ох, ну кто же она, расскажите. Вы плохой мальчишка, напускаете туману! – воскликнула помещица, показывая, что начинает злиться на своего собеседника, но горящие любопытством глаза показывали, что это лишь притворство. Единственное, чего хотелось женщине, - пикантных подробностей о новых таких странных соседях. -Мария Александровна Львова. Хотя с недавнего времени, Львова-Вольмер, - поправила сама себя Маша. В этот момент Лев вернулся на террасу: -Прошу простить нам эту грубость, но нас с братом срочно вызывают на службу, и мы вынуждены прервать это чудесное чаепитие, так скрасившее наше утро. -Ну что вы, что вы, - засуетилась женщина, поднимаясь. Ее глаза впились в конверт, который держал в руках Лев, но единственное, что удалось рассмотреть, отметку императорской почты. Печать, которая могла бы подсказать, из какой государевой канцелярии пришла весточка, Лев аккуратно прикрыл пальцами ладони. Когда помещица уехала, взяв с братьев клятвенное обещание обязательно заезжать к ней запросто по-соседски в ближайшее же время, Маша тут же стянула с себя сюртук, прошла в залу на первом этаже и рухнула на диван: -Давай свои отвратительные новости, испортить день еще сильнее ты не сможешь. Кстати, кажется, она думает, что тебя прокляли или ты колдун. И уже подыскала тебе местную невесту. -Счастье какое. -Ну ты же само очарование у нас. Лев взглянул на раздраженную супругу, уже закинувшую ноги на спинку дивана и лежащую, чуть свесив голову вниз. -Мне казалось, она тебе понравилась. Ты так мило с ней болтала. Маша спустила ноги вниз, села и посмотрела на мужа: -Лев, как это могло мне понравится, вот скажи? С чего ты вообще взял, что мне нравится общаться с людьми? Я же каждый раз как по лезвию ножа хожу. Спасибо, они хоть забывают моментально, когда я ошибаюсь. Ненавижу это. Знаешь, ваш век все-таки ужасно отличается от моего времени и мира. Даже когда я Мартин. Ладно, что там стряслось? Вот наверняка это я накаркала, не надо было с утра радоваться отпуску. Лев Павлович мягко улыбнулся, присел на диван рядом с женой и вскрыл конверт, поворачивая его так, чтобы и ей было удобно читать, зная ее нетерпение к таким делам. На листе изящным почерком Юрия, секретаря Бенкендорфа, был выведен приказ явиться к полудню завтрашнего дня на заседание особого отделения в полном личном составе. В углу красовалась собственноручная подпись высокого начальника и его печать. -Вот и отдохнули, называется.