Take my hand in the middle of the crisis

- Тони? Что ты делаешь? - Шерил опешила, крепче прижимая портфель с учебниками к груди. Рыжеволосая как обычно провожала лучшую подругу домой, когда та внезапно остановилась и опустилась на одно колено. Блоссом с испугом оглянулась, но все равно на её лице расплылась улыбка. За шесть лет дружбы она уже привыкла к спонтанности Топаз, но все же она бы предпочла, чтобы такая сцена развернулась, когда они были наедине, а не под окнами дома брюнетки. Темные кудряшки девушки развевались на ветру, пока она стояла на одном колене, стараясь как можно скорее найти что-то в собственном портфеле. - Ти, встань. - Подожди минуту, у меня сюрприз. - Тони достала несколько тетрадей, кладя их рядом, продолжая что-то рьяно искать. - Вчера я шла в школу мимо дома твоей кузины, Бетти, кажется, и видела, как её рыжий дружок делает что-то подобное. Не знаю, что он имел в виду, но блин, мне так это понравилось и засело в голове. Я подумала, эй, а почему у нас нет ничего, что обозначает нашу дружбу? Топаз, наконец, выпрямилась, сдувая пару кудряшек, что упали на глаза. Шерил слишком хорошо знала эту девчонку, чтобы понять, что она на грани того, чтобы рассмеяться, но Тони изо всех сил пыталась сдержаться. Девочка даже на секунду нахмурилась. - Дай руку. Шерил еще раз оглянулась. Нет, она знала, что в этой части северной стороны никто посторонний (например, кто-то из родителей или прислуги) не обратит внимания на эту шалость, но живя в доме Блоссомов четырнадцать лет, девочка привыкла постоянно оглядываться, дабы потом не быть наказанной за какую-нибудь мелочь. За "неподобающее поведение", как любила говорить Пенелопа. Блоссом улыбнулась, видя искреннюю заинтересованность подруги в этой нелепой затее, потому неловко подала ей ладонь. - Шер, мы дружим уже шесть лет, и я знаю, что будем дружить еще долгие, долгие годы. Эээ, - брюнетка на секунду замешкалась, все еще сжимая одной рукой ладонь подруги, а в другой какой-то неизвестный предмет. Она явно не заготовила речь, как должно быть сделал Арчи. Ни для кого в средней школе не было секретом, что он пускал слюни по Бетти Купер. Шерил никогда не понимала природы его привязанности, ведь для неё блондинка была лишь скучной девочкой по соседству и вынужденной кузиной. Но вот с Тони всегда все было по-другому. Поэтому рыжая смирно стояла, будто бы не обращая внимания на то, что девочка замешкалась. Все будто бы шло по идеальному плану. - Так вот. Мы с тобой будем дружить вечно, я уверена, поэтому было бы глупо не придумать что-то вроде символа вечной дружбы. Топаз улыбнулась, наконец, смотря прямо в глаза Шерил, которая не могла сдержать мягкой улыбки. Её волосы, забранные в два аккуратных хвостика, развевались на ветру. Антуанетта подняла сжатую в кулак ладонь чуть выше и раскрыла её. На карамельного цвета ладони Шерил заметила игрушечное кольцо из лавки с бижутерией, в которой они частенько закупали всякие побрякушки, чтобы поиграть в переодевания на очередной ночевке. - Обещаешь всегда быть моей подругой? - Это похоже на то, будто ты делаешь мне предложение руки и сердца. - Только если ты согласишься. - Брюнетка поддержала шутку. Уголок её губ приподнялся в игривой улыбке. Она уже знала, что Шерил не откажет, и она сможет одеть кольцо прямо ей на палец. А потом достанет второе, чтобы надеть на свой их новый маленький талисман дружбы. - Хорошо, Шерил Марджори Блоссом, ты выйдешь за меня? Они пару секунд смотрели друг другу в глаза, прежде чем разразиться смехом. Тони поднялась на ноги, тыльной стороной ладони вытирая подступившие из-за смеха слезы. - Спроси меня через пару лет, и я обязательно соглашусь. Топаз все-таки надела бижутерию на безымянный палец рыжеволосой, а та поднесла ладонь к лицу, будто на ней была надета не обычная жестянка за пару долларов, а настоящее кольцо с бриллиантом. - Ну, я же знаю, что ты припасла для себя такое же, доставай. Антуанетта подчинилась, доставая кольцо и позволяя Шерил одеть ей его на палец. - Ну вот, подруги на века. - Подруги на века. - Тони, дорогая, я понимаю, что вы опять никак не можете расстаться, но может Шерил тогда зайдет внутрь? Топаз закатила глаза, бросая взгляд в сторону дома, где мать открыла окно на кухне, чтобы нетерпеливо позвать дочь на ужин. Со всеми уроками, продленкой и занятиями чирлидингом, девочки возвращались домой только к вечеру. - Спасибо, тётя Эм, но мне пора домой. Сегодня у нас праздничный ужин. Бабушка с дедушкой приезжают. - Ладно, рыжий лис, тебе уже пора. - Увидимся завтра в школе, медведь гризли. Девочки обнялись, задерживаясь в объятиях друг друга чуть дольше, чем Шерил разрешила бы мать. Но Амелия на такие мелочи внимания не обращала. Она лишь радовалась, что у её дочери все было хорошо, что она нашла себе отличную подругу. - Позвони, когда будешь дома. - Обязательно. Шерил надела портфель на спину, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов от дома брюнетки. Она могла позвонить Майклу, водителю её семьи, чтобы он забрал её, как делал миллион раз. Но чем старше она становилась, тем отчаяннее ей хотелось провести как можно больше времени вне дома. Это было главной причиной, почему она сопровождала Топаз до дома почти каждый день. Тони несколько мгновений провожала удаляющуюся подругу взглядом, прежде чем наклониться, взять тетради, чтобы запихать их обратно в рюкзак, и направиться к дому. Она любила свой дом, своих родителей, но расставаться с рыжеволосой ей всегда было тяжело. Но сегодня на её сердце было удивительно спокойно. Они с Шерил только что заключили некий пакт, и теперь у нее была подруга на всю жизнь. - - Твоя очередь. - Тони запустила руку в вязаную шапку с большим помпоном, которую они использовали, чтобы сложить свернутые бумажки с именами знаменитостей. Они обе сидели на кровати Топаз в её комнате, одетые лишь в нелепые детские пижамы с животными (Шерил уже давно не носила такую дома, потому что брат смеялся, а мать недовольно кривила лицо, говоря, что рыжеволосая уже не маленький ребенок, а будущая женщина рода Блоссомов; но рыжая просто обожала мягкую пижаму, в которой было так уютно, не то, что в шелковом комплекте, купленным матерью), босые, а их волосы были в маленьком беспорядке после спонтанного боя подушками. Блоссом нигде не чувствовала себя так комфортно, как дома у Тони. Да, небольшой двухэтажный домик на самой окраине Нортсайда даже близко не сопоставим с огромным особняком, в котором Шерил жила всю жизнь, но здесь она действительно чувствовала себя как дома. В мрачном Торнхилле она чувствовала лишь липкий страх и неудовлетворенность. - Так, поцеловать, жениться, убить: Гарри Поттер, Рон Уизли, Драко Малфой? Топаз засмеялась. Она специально написала эти имена, чтобы подшутить над подругой. В их интерпретации игры тот, кто доставал бумажку, задавал главный вопрос другому игроку. Блоссом нахмурилась, её большие карие глаза сузились в щелочки. Брюнетка еле успела спрыгнуть с кровати, прежде чем Шерил подалась вперед, чтобы шлепнуть её. - Это правило номер один! Ты не называешь персонажей Гарри Поттера, а я не называю никого из Звёздных войн! - Ну прости, прости. Я просто хотела посмеяться. - Всё, игра закончена. - Рыжая убрала шапку на тумбочку со своей стороны кровати. У Тони была всего одна кровать, а Шерил предпочитала как можно больше времени проводить с подругой, потому Амелия практически сразу предложила девочкам ночевать в одной комнате. Конечно, никто из них не был против, но в первый раз Шерил колебалась. Пенелопа в очень редких случаях позволяла кому-то из друзей дочери (как будто у нее их было так же много, как у Джей-Джея) остаться на ночь, да и то сугубо в гостевой комнате. Но Блоссом быстро привыкла к такому гостеприимству. Согласитесь, к теплоте и радушию сложно не привыкнуть. Шерил забралась под одеяло и отвернулась. Не то, чтобы она действительно обиделась, она ведь прекрасно знала, что Тони не хотела её обидеть, но это была отличная идея, если хотелось слегка поддразнить брюнетку. Почему Шерил её обожала? Тони никогда не давала её в обиду. В тот день, когда они познакомились в начальной школе, Стив, друг Джейсона, толкнул рыжеволосую, сказав, что она слишком уродлива, чтобы играть с ними. Её брат-близнец лишь бросил на неё извиняющийся взгляд, потому что уже в том возрасте он слишком зависел от мнения окружающих и был привязан к компании. Шерил знала, что он боится, что друзья от него отвернутся, поэтому на него она не злилась. Но её очень удивило, когда маленькая девочка со смуглой кожей и темными кудрявыми волосами подошла к Стиву и толкнула его в ответ. - Ты сам уродливый, Стив Болдуин, и с тобой играют только потому, что у тебя красивые игрушки. Никому не было бы интересно с тобой играть, если бы у тебя их не было. Шерил хотела вмешаться, видя, что паренек собрался атаковать малышку (Блоссом не была лично знакома с этой девочкой, потому что та лишь недавно пришла в их класс, но она была на десяток сантиметров ниже, потому её хотелось защитить), но брюнетка стойко выдержала взгляд нахала, который не стал отвечать, поворачиваясь к ней спиной и кивая своим друзьям, чтобы продолжить путь. - Ты в порядке? - Спасибо. - Он придурок! Только никому не говори, что я сказала это слово. Я обещала папе, что не произнесу его вслух. Я Тони, кстати. - Я Шерил. Ты... - Блоссом замешкалась. Раньше она никогда ни с кем не играла, кроме брата (ну, когда у него не находилось дел поважнее). Она не понимала почему, но с ней никто не хотел дружить. И тут она побоялась, что Тони тоже откажет. - Ты не хочешь пойти поиграть? Брюнетка улыбнулась, демонстрируя отсутствие одного переднего зуба. Шерил еще тогда подумала, что не видела никого милее, но эти мысли быстро сменились радостью, когда Тони кивнула. С того дня прошло шесть лет, и рыжая уже не могла вспомнить все моменты, когда Тони защищала её от очередного хулигана. Пусть она и была маленькой и безобидной на вид, у неё внутри был крепкий стержень, она была бесстрашной. И если тогда Блоссом этого не понимала, то сейчас знала, что это у девушки от родителей, которые большую часть жизни провели в Саутсайде. И в отличие от своих родителей, Шерил не считала это чем-то постыдным. Рыжая отвлеклась от своих мыслей, слыша громкий отчаянный вздох. В следующее мгновение кровать с противоположной стороны прогнулась, и Тони забралась под одеяло. - Ну, прости, правда. Я больше так не буду. Ведь невозможно выбрать между твоими любимыми персонажами, так? - Так. - Шерил перевернулась на спину, глядя в потолок, украшенный светящимися звездами-наклейками. Было уже поздно, а комната освещалась лишь парой прикроватных светильников, потому наклейки светились приятным зеленоватым цветом. У рыжеволосой никогда не было возможности украсить свою комнату так, как ей хотелось, потому что мать считала это ребячеством. А вот Амелия позволяла Тони делать всё, что угодно. Шерил повернула голову, бросая взгляд на прикрепленные к стене рисунки. Это были её рисунки, которые очень понравились брюнетке. - Мир? - Не могу на тебя долго злиться. - Шерил протянула мизинец, скрепляя его с мизинцем подруги. Тихий стук заставил их слегка вздрогнуть и приподняться. Они знали, что уже слишком поздно и пора ложиться, но, тем не менее, они также знали, что никто не поругает их. Амелия слегка приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Она улыбнулась, замечая, что девочки уже в кровати. - Спите сладко, принцессы. Может, хотите молока с печеньем на ночь? Тони закатила глаза, но, как и Блоссом, не смогла сдержать улыбки. Амелия будто не желала осознавать, что они больше не восьмилетние девочки, которые боятся монстров под кроватью. - Нет мам, всё супер, мы уже ложимся. - Да, тётя Эм, всё хорошо. - Тогда спокойной ночи. - Женщина улыбнулась, но в следующую секунду разразилась кашлем. Она тут же успокоилась, переводя дыхание. - Мам? - Всё хорошо. Спите. Амелия ушла, а девочки еще пару минут смотрели в сторону закрытой двери. Потом они выключили источники света и легли. Блоссом привычно нашла ладонь Тони под одеялом, чтобы слегка успокоиться. Она никому кроме лучшей подруги не признавалась, что до сих пор побаивается темноты. А этот жест всегда её успокаивал. - С тетей Эм всё в порядке? Шерил задала вопрос, который, кажется, повис в воздухе. Она не первый раз замечала тусклый цвет лица женщины, натянутую улыбку и приступы кашля. Но она старалась не думать об этом, чтобы не расстраивать Тони, которая могла читать её, как открытую книгу. - Она говорит, что очень устает на работе. Но я не знаю. Ты ведь знаешь маму, она не будет меня пугать, если что-то не так. - Значит всё хорошо. Она тебя любит, Тони, она бы сказала, если бы это было что-то серьезное. Рыжая практически не верила собственным словам, понимала, что Тони тоже относится к этому скептически, но они старались держаться. Старались сохранять хоть что-то нормальное. - Можно я тебя обниму? - Да, пожалуйста. - Тони всегда старалась держаться стойко, но поддержка рыжеволосой была ей нужна ничуть не меньше, чем её поддержка той. Она ответила на объятия подруги, прижимаясь к ней всем телом и прикрывая глаза. Всё должно было быть хорошо, потому что они обе к этому привыкли. - - Мам, можно я сегодня останусь у Тони? Её маме стало хуже, не хочу оставлять её одну. Блоссом спустилась вниз, чтобы лично поговорить с матерью. Конечно, её решение было скорее формальностью, чем реальной причиной того, что она не сможет пойти к Тони. Рыжеволосая заранее собрала рюкзак с учебниками и одеждой, чтобы, в крайнем случае, сбежать через чёрный ход. Но ей так не хотелось вновь ругаться с матерью. За последние пару месяцев ссоры становились все регулярнее, а желание Пенелопы, чтобы дочь дружила с Тони - всё меньше. Да, она никогда не была фанатом их дружбы (да просто фанатом того, чтобы дочь была счастлива), но после того, как Амелия заболела, а успеваемость Шерил ухудшилась на доли процента, потому что она старалась быть с семьей брюнетки как можно чаще, старшая Блоссом стала реагировать на просьбы дочери крайне негативно. Вот и сейчас она нехотя отстранилась от журнала, который перелистывала, и поставила чашку чая на подставку на столе. Шерил нервно сглотнула, когда взгляд матери встретился с её взглядом. - У тебя завтра контрольная. Если ты получишь еще одну четверку в этом семестре, у тебя выйдет четыре с половиной по французскому. Скажи мне, Шерил, неминуемая смерть какой-то незнакомки важнее, чем твоё будущее? Шерил на секунду подавилась воздухом. Неужели на свете действительно были настолько жестокие люди? И почему это была именно её мать? Амелия бы никогда не сказала такого Тони. Она растила свою дочь лучшим человеком, которым та безусловно являлась. Блоссом тут же взяла себя в руки, превозмогая растерянность. Она гордо подняла голову, намереваясь стоять на своем. - Я готова к контрольной на все сто процентов. Пожалуйста, мам, ей очень нужна моя поддержка. Я не хочу оставлять её одну, пока дядя Джон с тетей Эм в больнице. Она еще не знает, какие новости они привезут, и сейчас очень переживает. - Дядя Джон и тетя Эм, ты сама-то понимаешь, что несешь, Шерил? Они нам не ровня. Пусть я и закрывала глаза на дружбу с этим отбросом общества, но, видит Бог, дальше это продолжаться не может. Шерил развернулась, не желая больше ничего слышать. Понятно, что она злилась, когда Пенелопа говорила что-то подобное про людей, которые стали ей лучшей семьей, чем её собственная. Но ругаться с матерью словесно ей не хотелось. Не хотелось опускаться до её уровня: уровня грубости и унижения. Хотя, она могла так сделать, ведь четырнадцать лет в этой семье не прошли даром. Девочка бегом забежала по лестнице и зашла в свою комнату, чтобы схватить рюкзак и телефон. Также быстро она спустилась обратно, направляясь в кухню, где и был чёрный ход, которым обычно пользовалась прислуга. - Шерил! Не смей покидать дом, я тебя предупредила! Но рыжеволосая лишь намеренно громко хлопнула дверью. Завтра её ждет наказание, возможно, она опять не сможет нормально сидеть целую неделю, но это того стоило. Когда Тони позвонила, её голос дрожал, и Шерил отчетливо слышала невыплаканные слезы подруги. Топаз всегда была крепким, стойким человеком, который не плачет по пустякам, а смотрит на жизнь с позитивом. Но в такой ситуации ей нужно было плечо, на которое можно опереться. Плечо лучшей подруги. Блоссом бросила взгляд на кольцо на своём безымянном пальце. Прошло полгода с того милого "предложения", но обруч бижутерии из нержавеющей стали всё еще был самым любимым украшением девушки. Шерил надела рюкзак на спину и подошла к велосипеду, который был отличным транспортом, чтобы проехать полгорода. - Держись, Ти-Ти, я уже в пути. - *Sam Smith – To die for* Шерил очень хотелось заплакать, но она держалась из последних сил, держалась ради Топаз. Она чувствовала, как ладонь Тони сжимает её руку будто в тисках. Было больно, но рыжая даже не думала об этой боли. Она стояла чуть позади брюнетки, второй рукой обнимая её за талию, а её подбородок покоился на плече подруги. Вокруг уже никого не было, поэтому Шерил не было нужды заботиться о границах. Она чувствовала невыносимую боль и горечь утраты, но ей даже в голову не приходило, что испытывает Тони. Она молчала около пяти часов, всё время, пока Блоссом находилась рядом. Но она, слава Богу, хотя бы позволяла подруге быть рядом и поддерживать её, держа за руку и обнимая. Джонатан позволил им остаться одним после того, как согласился подождать у машины (Шерил просто знала, что он не особо этого хотел, но переубедить Тони ему бы не удалось). Блоссом с самого утра помогала мужчине справляться со всеми хлопотами. Она знала, что сейчас им нужно ехать на поминки, ведь многие друзья и коллеги Амелии уже ждали их дома у Топаз. Но она не желала отрывать Тони. Если девушке нужно было остаться тут чуть дольше, она готова была наплевать на всё. Рыжая даже на долю секунды не думала о проблемах, что ждут её дома. Постоянные ссоры с родителями и физическое насилие с их стороны стало почти нормой, ведь за последние четыре месяца она несчетное количество раз сбегала к Тони, чтобы помочь и поддержать. Она без проблем помогала с уходом за Амелией, которая к своему концу практически не вставала с кровати. Вот и сейчас рыжая пропускала уже третий день в школе, потому что не могла оставить брюнетку одну ни на минуту. Ей очень не нравился её потухший взгляд и гримаса печали и тоски, кажется навечно застывшая на её лице. Рыжая почувствовала, как подруга дрожит, но всё еще старается сдержать эмоции. Она не видела, чтобы Тони плакала, что было хуже всего. Она всё держала в себе. И если раньше Шерил это не особо напрягало, потому что ей нравилось, как Антуанетта с хладнокровным спокойствием успокаивает её, то сейчас она беспокоилась. Она не могла допустить, чтобы Топаз закрылась в себе. Девушка усилила хватку на талии подруги, а её пальцы постепенно переплелись со смуглыми пальцами. Она услышала резкий вздох. - Я не могу. - Голос Тони будто был голосом чужого человека. Он сломался и охрип, и Шерил это напугало. - Я не могу просто оставить её здесь, будто бы так и надо. Разве нормально, что она больше никогда не зайдет в наш дом, никогда не приготовит завтрак и не подвезет меня до школы по пути на работу? Я... - Шшш, - Блоссом повернула голову, зарываясь носом в выпрямленные волосы брюнетки. Она вдруг подумала, что ей совершенно не нравилась новая прическа подруги. Эти выпрямленные, а не кучерявые пряди делали её какой-то чужой, взрослой версией Тони, которую Шерил не знала. - Говори, медвежонок, просто говори. Тебе нужно выговориться. - Я не хочу жить в этом доме, зная, что она умерла в своей комнате на первом этаже, зная, что она уже никогда не принесет нам печенье и молоко перед сном. Это гребаное овсяное печенье, которое я не любила, но все равно ела, потому что она заботилась. Шерил услышала первый всхлип, который послужил толчком к тому, чтобы резко развернуть подругу к себе лицом и вновь обнять так крепко, как будто от этого зависели их жизни. Рыжеволосая не всегда понимала природу этих чувств, но ей хотелось забрать всю боль Антуанетты себе. Её слезы разрывали и душили её изнутри, но она держалась, гладя девушку по волосам и слыша, как она уже не просто всхлипывает, а горько плачет. Может быть, она и знала, что это за чувства. В конце концов, ей шел пятнадцатый год, и в то время как все девчонки в её классе вовсю обсуждали парней, она могла думать лишь о Тони. Но сейчас Блоссом не хотела окунаться в этом слишком сложный омут. Она была рядом, пока что, это всё, что нужно было её подруге. Они простояли в обнимку около пяти или десяти минут. Шерил не очень хорошо ощущала время, но Джону пришлось их потревожить, а значит, они опаздывали. Рыжей не очень понравилось, что Тони моментально утихла, стоило отцу нарушить их уединение, но она была горда. Вечером у них с Топаз будет сколько угодно времени, чтобы поговорить или помолчать, как будет угодно девушке (благо Шерил не собиралась возвращаться домой еще какое-то время, она просто напишет брату, как обычно), но сейчас у них были обязанности. Они должны были проводить Амелию в последний путь. - Держись, принцесса. - Джонатан устало опустил ладонь на плечо дочери. Шерил видела, как ему тяжело, как он еле сдерживает собственные слезы. - Мы должны с этим справиться, пап. Все будет хорошо. - Брюнетка вытерла мокрые щеки ладонями, а потом вновь протянула руку рыжеволосой, которая тут же переплела их пальцы. Они втроем отправились к машине, чтобы более не заставлять приглашенных гостей ждать. *Off Sam Smith – To die for* - - И это неизбежно, так что... Я не знаю. Они сидели в Попс, как обычно деля молочный коктейль. Только в этот раз ни у одной из них не было желания насладиться напитком. - Ты думаешь, мы не сможем общаться как раньше? Но Тони! - Блоссом резко вздохнула, мечтая, желая возразить, но возразить было нечего. После смерти Амелии, после того, как их семья лишилась главного кормильца (у Джонатана не было образования, а его работа в мастерской практически не приносила прибыли), дом на северной стороне был им просто не по карману. Шерил хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь, но она была еще ребёнком, да и знала, что никто винить её не будет. Когда-то давно члены семьи Топаз жили на юге, поэтому Тони не то, чтобы боялась туда вернуться. Она просто не хотела оставлять свою некогда светлую и беззаботную жизнь, не хотела оставлять Шерил. Будто у неё был выбор. Но они обе знали, что это случится. Пенелопа уже несколько раз намекала, что их дружная идиллия скоро закончится. Блоссом не желала этого признавать, но как только Антуанетта уедет, пойдет в другую школу, им и правда станет труднее общаться. Мать никогда не позволит ей находиться на южной стороне со всеми этими бандами и наркотиками. Она уже настаивала на том, чтобы дочь немедленно обрубила все контакты с брюнеткой, ведь скоро она станет такой же преступницей. Собственно даже для этого ланча в закусочной Шерил пришлось упрашивать брата прикрыть её. Их близость буквально разваливалась на глазах. - Ты и сама знаешь, лисенок. - Впервые рыжей было противно слышать свое детское прозвище. Казалось, Тони пытается попрощаться, но разве это возможно? Разве они смогут прожить друг без друга? - Нет, это не так. Я не знаю. Мы справлялись с чем-то и похуже. В конце концов, ты уезжаешь не в другую страну, а всего лишь возвращаешься в Саутсайд. Мы дали клятву, Тони, разве ты не помнишь? Шерил протянула руку, кладя её на стол ладонью вверх, чтобы брюнетка положила свою ладонь сверху. - Думаешь, мы сможем? - Детский, абсолютно наивный вопрос. Может быть, Блоссом всё еще верила в то, что всё будет хорошо. Но Топаз в свои четырнадцать с небольшим уже столкнулась с несправедливостью этого мира в полной мере. Она не верила в то, что их дружба останется такой же крепкой. Через несколько месяцев Шерил перейдет в старшую школу, станет полноправным членом группы поддержки, а брюнетки рядом не будет. Понятно, что девушка найдет себе других подруг, да и Тони найдет если не друзей, то хотя бы приятелей, с поддержкой которых будет проще выжить в школе Саутсайда. - Да, Ти-Ти, мы обязательно справимся. Блоссом улыбнулась, накрывая их сцепленные ладони свободной рукой. Только спустя годы эта доброта и оптимизм размоются и истончатся так, что их практически невозможно будет заметить. Как они обе прекрасно знали, Пенелопа запретила дочери общаться с южным отбросом. Она заставила её сменить номер, первое время водитель её семьи всюду её подвозил, а угроза отправить её в интернат стояла острее всего. Шерил безумно не хотелось забывать. Да и как она могла? Но она научилась не думать. Тони, пусть лишь в своих мыслях, была права. Шерил нашла новых подруг, стала такой же жестокой стервой, как и многие в её окружении. А Антуанетта просто сумела приспособиться. Девушка почти сразу же вступила в Змей Саутсайда (узнав, что отец и мать когда-то принадлежали к группировке). Они постепенно стали привыкать к своим новым жизням. Шли годы, и прекрасные воспоминания затуманивались. Кольца дружбы были забыты, рисунки убраны в коробки. И вряд ли Тони или Шерил в свои семнадцать лет знали, что им предстоит увидеться вновь. Нет, они не знали, но, видимо, это все же было неизбежно.