Как задумано природой

      Клац. Пиу-пип. Клац! Пиу-пип.       Джамин Тет заворчал. Сколько можно? Кто-то определенно пытался открыть одну из дверей через стенку от закутка, где он сидел, но делал это как безмозглый придурок. Протащить чип-ключ, нажать ручку, толкнуть — что сложного? Даже омега справится.       В номере беспроводная сеть не ловила, и Джамину приходилось выбираться к окну в конце общего коридора. Здесь обычно было тихо — на съезд биоинженерии и квата-химии собралось немало народа (почти все из других стран), но основную массу людей разместили в четырехзвездочных плазах у главной площади, рядом с гигантским конференц-залом. Просторные номера на одного, шикарный вид, море в двух шагах, кондиционеры, микшеры с кучей программ сотворения, даже, как он слышал, бесплатный доступ к городской лаборатории.       Ключевым словом в «массе людей» было «люди». Хотя... в эту второсортную гостиницу тремя улицами ниже попал не только Джамин, но и пара дюжин полноправных, полнокровных представителей двух новых полов — ну, новых по меркам эволюции. Может, и правда места не хватило, хотя в двухместном номере, доставшемся Джамину, он пока жил в одиночестве. В конце концов, он же не так давно получил гражданство Зореана, самой древней страны на планете, твердо держащейся старых традиций. Людей тут принимают подчеркнуто дружелюбно, особенно в морском приграничье: ссориться с могущественными странами, где они влегкую задавливают числом и поразительной технической продвинутостью, себе дороже. В отличие от центральных районов, в этом городе даже к омегам относятся по людским законам — по крайней мере внешне, напоказ, чтобы не дразнить гусей. Конечно, на съезд ни один омега бы не попал, об этом и думать смешно.       Джамин был умеренно рад, что перебрался в Зореан. Здесь законы были более естественными и не стеснялись «этическими» людскими надумками, позволяя экспериментировать гораздо шире. Здесь он был тем, кем должен был, альфой-гением, и чувствовал себя в своем полном природном праве, но это не делало лучше все остальное. Не то чтобы с людьми природа совершила большую ошибку... наверное, они для чего-то нужны, и то, что их теперь настолько больше, тоже нужно. Поразительно, как быстро начал процветать когда-то стабильный «общий» вид, получив новое разделение, каких он добился технологических высот, и это учитывая, что у женщин, в отличие от омег, не всегда рождаются абсолютно здоровые дети, да и для таких им нужно не меньше семи месяцев! Люди объявили, что их главное достоинство и оружие — интеллект, не зависящий от пола, и полноценная работа сообща, но это, даже повторенное много раз, звучало все равно немного... неестественно. Прямо как их запах, выцветший и едва различимый, или телосложение и рост, почти не зависящие от пола и совершенно сбивающие с толку, даром что внешне людей легко было перепутать с представителями настоящих полов.       Но при всем этом численность людей дошла до того, что альф и омег теперь нередко именуют не иначе как пережитком древних эпох, и генетическая вероятность рождения, пусть оно и возможно даже в чисто «человеческой» семье, исконных, немутировавших обитателей планеты свелась к жалким двадцати процентам.       С этим ничего не поделать, в унисон заявляли научные светила и учебники по всему на свете, от биологии и химии до истории. Так задумано природой, и это, разумеется, к лучшему.       Пиу-пип. Клац. Пиу-пип. Клац. Клац. Дыщ!       Пауза.       Дыщ! ДЫЩ!       Джамин отставил ноутбук, встал с подоконника и размашисто направился за угол.       — Да что ты тут...       Остаток фразы умер у него на языке. Парень, сражавшийся все это время с дверью, а теперь ее несколько раз еще и пнувший, обернулся, ставя ногу на пол.       — Оу, извини, — сказал он неловко и ухмыльнулся. Ухмылка была такой же неловкой, словно резкость в ней была ему на самом деле чужда и непривычна. — Затупил тут. Дверь, точнее, затупила, не открывается.       И в подкреплении своих слов пожал плечами, а потом поправил горловину слишком свободной футболки. Загорелая ключица поднялась и опустилась, прячась под тканью с дурацким рисунком, ушастым силуэтом кролика или зайца, и потертым слоганом, который было не разобрать. Худощавая стройная фигура продолжала выжидающе стоять в пяти шагах от Джамина. Светло-зеленые миндалевидные глаза глядели прямо в лицо — открыто, ясно.       — Ты... — отмер Джамин. Он был сбит с толку. Как такое возможно... он сильно втянул носом воздух. Нет, это человек, точно человек. От этого парня, на вид лет на пять моложе него, как Джамин понял с первой же секунды, пахло водянисто и ровно, как от всех людей... может, с едва заметной сластинкой. — Ты... ты здесь... откуда? Ты ведь человек?       Парень фыркнул, наморщив нос. Зайка. Джамин почти физически чувствовал, как в самой глубине его тела разливается тепло.       — Понятное дело, человек, я из Ратена. Приехал на биосъезд, — Парень небрежно качнул ногой, пнув потасканную сумку, стоявшую рядом на полу. — Мне сказали заселяться в восемьдесят третий номер, но замок, похоже, сломан, и изнутри никто не открывает, хотя обещали соседа. Тут же двухместные номера, верно?       Восемьдесят третий?..       — Верно. И тут вся гостиница такая, немного разваливающаяся, — улыбнулся Джамин, чувствуя, как оживают мышцы, и подошел поближе, с трудом остановившись в одном шаге. Парень даже не шелохнулся, продолжая доброжелательно на него глядеть. Как есть зайка. — Но, знаешь, — Джамин перевел взгляд на дверь; это было физически же сложно, больше не смотреть на чистую нежную кожу и зеленые глаза. — Конкретно эта дверь — вообще не номер.       — Эм, — парень скептически посмотрел на криво написанные фломастером символы. — 83.       — «Дака виат», место для уборки. Это не цифры, а зореанские глифы.       Парень сделал паузу. А потом расхохотался. Джамину казалось, что внутри него все поет. Вот что это, вот каким это описывают, вот как возникает лучшая из связей. Им природой задумано быть вместе. Зная, что на него сейчас внимательно не смотрят, он вдыхал полной грудью, втягивая почти неуловимый, растворенный запах, который и сейчас был приятен обонянию и мог быть прекрасен, если бы... будь он...       Парень хлопнул его по плечу, и Джамин поморщился.       — Я Кеди Сиан, — весело сказал он. Не до конца сошедший смех прятался в уголках губ. — Блин, ты прямо знаешь зореанский?       Восхищение, абсолютно беспримесное, в его голосе немного примирило Джамина. Его сущность, глубинная природа альфы, одобрительно это приняла, слегка успокаиваясь и не желая больше на месте показывать омеге, как надо себя вести.       Кеди и не омега, одернул природу разум. Он человек.       — Успел подучить, — улыбнулся Джамин еще раз, кладя свою ладонь на чужую, чуть меньшую руку у себя на плече, чтобы якобы снять, но успев слегка стиснуть, задержавшись. — Я тут пятый год.       — Ого, — Кеди отнял руку, но не отдернул ее, а просто опустил. В его округлившихся глазах не было ни тени подозрения. — Так ты, считай, местный? А почему живешь в гостинице?       — Тоже приехал на съезд... и, знаешь, насчет номера. Тебе обещали соседа, верно? — Он полез в карман за чипом и раскрыл ладонь, показывая цифры «83». Рука немного подрагивала — от ожидания, от жадности, и запах альфы стал сильнее, но человек этого, конечно, не заметил. — Похоже, это я. Меня, кстати, зовут Джамин Тет.       Кеди расхохотался еще раз, а потом подхватил свою сумку.       — Ох, круто вышло. Покажешь тогда, куда идти, Джамин? А то я, походу, вообще забреду хрен пойми куда, и меня кто-нибудь съест. Блин, извини еще раз.       Номер 83 располагался выше по коридору, идти до него было всего ничего. Джамин указал жестом в нужную сторону и пропустил Кеди вперед, оглядывая его ноги и задницу, обтянутые тонкими джинсами в облипку. Она были немного, по-человечески угловатой, словно природа слишком сильно подкрутила световой рычаг на прожекторе, предлагая прекрасное произведение в худшем свете. Интересно, исправится ли это, если снять джинсы? А если сжать и приподнять ягодицы?       Природа тоже любит экспериментировать, как всегда был уверен Джамин, и кто мы такие, чтобы ей перечить, даже когда речь идет об альфах? Но она не зря создает и лучших из нас. Мы — ее помощники, знал он с самого отрочества, и он собирался исправлять огрехи там, где они слишком выбиваются из колеи. Немного помогать природе, иными словами, возвращать вещи в то состояние, какое было ею задумано. Для этого он и работал так кропотливо и тщательно над делом всей своей жизни. Джамин скромно называл его «Икс-Тет», но это было рабочее название. Конечно, прямо сейчас он дорабатывал доклад совсем не о нем, и не собирался говорить ни слова о препарате на съезде. Это не для людских ушей, по крайней мере сейчас, на стадии разработки. Честно сказать, даже правительство Зореана, возможно, закроет ему все пути, а то и посадит, если узнает, над чем он работает и как далеко успел зайти.       А Джамин, как истинный гений, зашел далеко. Взяв за основу принципы микшерных процессов и сильно их доработав, он создал гормональный код, способный исправлять изнутри человеческое тело. Животные, на которых он испытывал препарат, разумеется, умирали, но показывали высокий уровень необходимых параметров, а их органы даже частично трансформировались. Препарат был совершенно успешен... почти готов. А это все, разумеется, потому, что животные являются совершенно другим видом. Люди же — просто иная стадия развития омег и альф.       Джамин открыл дверь номера чипом и распахнул дверь, давая зайти им обоим, а потом надежно закрыл за собой.       — Чуть кладовку не взломал, вот я балда, — Кеди шваркнул сумку на пустую, застеленную кровать, стоявшую через комнату от занятой кровати со смятым покрывалом. — И времени потерял кучу. Когда там первый доклад на сегодня?       — А что ты изучаешь? — рассеянно и хрипловато спросил Джамин, прислонившийся к косяку двери. Он разглядывал все его тело целиком, скованное одеждой, наблюдал, как Кеди ходит туда-сюда, потягивается, чтобы что-то взять, наклоняется, открывает шкаф. Запах ускользал от него, как призрак, но несомненно присутствовал в воздухе. Не мог же Джамин такое себе придумать.       — Что-то про подсолнухи. Нет, я ничего читать не собираюсь, с ума сошел? Слушать с другими студентами. Я вообще не ученый. Отсижу до перерыва и свалю, мне просто надо засветиться и пропуск отметить. — Кеди воткнул телефон в розетку и постучал по корпусу пальцем, критически глядя на экран. Складка на его футболке, великоватой по размеру, выпрямилась, и можно было прочитать слова на родном и для Джамина ратенском: «В отрыв».       — Тут не ловит. В смысле... не ученый?       — А. Блин, говенное место. Ладно, не важно, все равно я тут торчать не собираюсь... да в прямом, Джам, — он сел на кровать, упершись в матрас обеими руками, и попрыгал на месте, будто оценивая пружины. Джамин сглотнул. — Я ничего во всем этом не смыслю и здесь только для того, чтобы смотать на неделю от своей семейки на все включено от второго курса универа.       — У тебя есть семья?       — Родители, брат и двое сестер-близняшек, я средний, — скривился Кеди. — Вечно не пришей кобыле хвост. Интересно, они вообще заметили, что меня нет дома? Так что я просто намереваюсь вволю подышать воздухом, повеселиться, девок покадрить, всякое такое. — Он широко заухмылялся, и это выражение снова выглядело на его милом лице неправильно. — Ты со мной?       — Конечно, — поспешно ответил Джамин. Чувства снова вскинулись, и он усилием воли подавил их. Заявлять права пока рано. — Еще спрашиваешь.       Кеди потянулся к сумке, подгреб ее ближе и закопался в раскрытое нутро, разыскивая. Футболка задралась, обнажая загорелый бок. Найдя то, что хотел — почти пустую бутылку с водой, — он извлек ее из сумки, разочарованно потряс и допил в два глотка.       — В этой гостинице есть фильтры на воду? И, слушай, правда, что от сырой тут можно помереть за сутки?       Джамин отлепился от косяка, убежденный, что ноги плохо будут его слушаться, но оказался неправ. Его тело, великолепно приспособленное природой, напротив, пришло в пик формы.       — Нет, но есть сок, сейчас принесу, — бросил он через плечо. Слова прозвучали точно и беззаботно, как и планировалось. Пружинящий шаг, сохранивший спрятанную до этого, веками оберегаемую хищность, привел Джамина к холодильнику на крохотной кухоньке. Холодильник, старый, как и все здесь, даже еду сохранял плохо, и, конечно, настоящую ценность он в нем не хранил.       Джамин вытащил пачку сока из плодов лимры и налил ее в стакан. А потом открыл собственный, без маркировки кейс с охлаждением, стоявший сверху, извлек из него полную ампулу вещества такого же фиолетового, как сок, цвета, и вылил ее следом. Как хорошо, что он успел завершить испытания! В нос ему ударил концентрированный, обезличенный альфа-запах «Икс-Тета», который не пропустил бы ни один омега на двадцать метров вокруг. И который для любого из людей был... отсутствующим. Бессмысленным.       Бессмысленным, как мелкая промашка природы в ее великолепно продуманном плане, которую Джамин обязательно исправит.       Он все тщательно размешал.       — Серьезно? — раздалось из комнаты, а потом все ближе. — Да не надо, ты чего, я сам.       Джамин повернулся как раз в тот момент, когда Кеди зашел на кухню. Его ладонь сжалась, пряча в пальцах опустевшую ампулу.       — Спасибо, — хмыкнул Кеди, беря стакан и снова поддергивая футболку, но Джамин был уверен, что его щеки слегка порозовели. «Икс-Тет», смешанный с соком, был совершенно неразличим. — Мм, лимра. Я твой должник, можно сказать, дважды. С меня поход в бар... раз ты местный, знаешь хорошие места?       — Что-нибудь придумаем, — отозвался Джамин весело, наблюдая, как подрагивает горло Кеди, залпом опустошающего стакан.