Как задумано природой

      Теплое тело рядом с ним пошевелилось, и Джамин резко открыл глаза.       Он скосил глаза, окинув взглядом светлую макушку, и расслабил руку, неосознанно крепче обхватившую его омегу.       Сейчас он чувствовал себя здоровее, сильнее и энергичнее, чем за всю предыдущую жизнь. Джамин полежал еще секунду, смакуя это ощущение. Запах его омеги больше не висел в воздухе, слепя, как свет маяка: его, словно нестабильный элемент в пробирке, подправил его собственный аромат, создав нечто устойчивое, завершенное, и теперь запах Кеди сгладился до мягкой, нежной сладости. Джамин вдохнул полной грудью, расширяя грудную клетку, слегка шумнее, чем надо, втягивая воздух. Он казался... удобным. Теперь неярким, но уютным, как прикосновение ткани любимой рубашки точно по мерке.       Джамин сам поразился тому, что все-таки задремал. Кеди, конечно, спал, как убитый, подтянув к животу колени; как известно, омеги после секса часто почти отключаются, крепко засыпая. Во-первых, организм отдает почти всю энергию на то, что составляет важнейшую часть его жизненного цикла, а во-вторых, в этом проявляется еще одна мудрость природы: ничто не должно мешать оплодотворению, а даже омеги из истинных пар иногда ведут себя капризно. Его зайка не из таких, Джамин был уверен, и пока все это только подтверждало: он заснул почти сразу, и Джамин еще пару минут любовался разгладившимся выражением его лица. Нет, конечно, он немного боролся, но это от неопытности. Его воспитывали люди, а первая течка накладывает свои коррективы.       Сразу после Джамин осторожно перевернул его, укладывая на бок, и крепче прижал к себе, чувствуя теплую кожу всем телом, и лежал так, наслаждаясь новыми ощущениями и иногда поглядывая на часы на стене, пока, видимо, и сам не погрузился в дрему. Утро было слишком ранним для дальнейших планов, а он, в конце концов, более чем имел право отдохнуть.       Теперь Кеди поерзал; между его телом и Джамином возникло крошечное расстояние, полное остывающего тепла. Джамин наощупь погладил его по груди, ощущая под нежной кожей ребра.       Кеди застыл.       Он снова задвигался, но это движение уже было словно бы осознанным. Он хаотично, почти как ночью, попытался перевернуться и отодвинуться; Джамин слегка поморщился, но, в конце концов, с едва заметным вздохом придержал его, проведя рукой ниже и тверже прижав за бедра, и осторожно вытащил свой член.       Словно извиняясь, Джамин прижался к его спине всем телом, крепко обняв и поцеловав в шею. Узел, конечно, опал некоторое время назад, выдоенный до конца, и теперь Джамин чувствовал пахом влажные от вытекающей спермы ягодицы.       Кеди судорожно выдохнул и двинул локтем, ощутимо задевая его по руке. И отодвинулся.       И тут же, рывком, сел, покачнувшись от этого, и рывком же дернул головой, оглядываясь. Ошеломленный взгляд зеленых глаз, брошенный из-под упавших на глаза волос, растрепанных после ночи, был таким забавным, что Джамин не смог не рассмеяться.       — Доброе утро, зайка, — сказал он, широко улыбнувшись.       Кеди дернулся так, как дернулся бы кролик, дернув всем телом до самых ног, и развернулся.       — Не надо пока так резко двигаться, — Джамин приподнялся, садясь. Ему пришлось убрать руку с загорелого бедра, но любоваться ничего не мешало. — Твои мышцы еще немного... привыкают.       — Чт... — Кеди запнулся на первых же буквах слова, будто подавился им, будто не узнал собственного голоса — и это, подумал Джамин, вполне вероятно, ведь тон немного изменился. "Икс-Тет" довольно мозаичен, впрочем... это вполне укладывается в нормы. Подумать только, нечто столь великое... столь правильное. — Ты...       Кеди быстро глянул вниз, на голую кожу и свой член с уменьшившимися яйцами, на перепачканные бедра с подсохшей смазкой и свежими каплями спермы, постель в пятнах и откровенно любующегося Джамина. И Джамин не мог не любоваться на него, застывшего в перемешанной постели, загорелого и изящного, со сглаженными линиями, растрепанными светлыми волосами и перепуганным... ну, немного сбитым с толку взглядом красивых зеленых глаз.       Кеди издал какую-то смесь хрипа и рычания и метнулся вперед с места, целя Джамину в голову, ведя сжатый кулак и изо всех сил налегая плечом. Удар, которым этот ратенский парнишка, вынужденный мыкаться в неподходящем для него мире, наверняка нередко угощал сверстников.       Раньше.       — Ох, — весело сказал Джамин, поймав его руку в полете и дергая вниз — мягко, конечно. — Поосторожнее!       Кеди потерял равновесие и шлепнулся было боком на скрученное одеяло, но тут же попытался вырвать руку и одновременно пнуть Джамина.       — Я же... — Джамин легко прижал его колено, — только что... о-хохо, — он деланно-впечталенно хмыкнул, когда Кеди выгнулся всем телом, пытаясь выдраться из того, что считал захватом, — ...сказал, что твои мышцы пока привыкают!       Кеди дернулся еще раз, продолжая движение, лягнув его вслепую и вскользь, едва ощутимо задев бок, и Джамин сжал пальцы уже серьезнее и навис над ним.       — Надо слушать, что говорит альфа, — сказал он построжевшим голосом, но Кеди, прижатый к кровати, скорчил от перенапряжения такую милую гримаску, что продолжать сердиться не было никакой возможности. Джамин рассмеялся и поцеловал его, быстро подняв голову. — Ладно, ладно. На первый раз прощается.       Гримаска перешла в оскал, сопровожденный новым хрипом, но тот быстро превратился в хныканье. Движение просто не получилось, и, судя по ужасу на лице, Кеди прочувствовал это в полной мере. Джамин отодвинулся, с деланной строгостью качая головой, но, конечно, все равно поддержал его, помогая сесть.       Мышцы и кости Кеди получили свою дозу препарата — и дозу изменения, поддерживаемого теперь собственными гормонами, слишком обильно, быть может, вырабатываемыми непривычным к этому телу. Мышцы привыкали, это так, но прежними они не будут никогда. Омегам не нужна физическая сила, а бороться против собственного альфы и вовсе никто не сможет. Джамин на секунду задался вопросом, как именно препарат повлиял на лобные доли — омеги не блещут академическим умом — но вообще об это рассуждать рано, нужно провести тесты. Пока он просто постарается не оперировать действительно сложными понятиями.       — Что со мной? — выдавил наконец переставший бороться Кеди. Он двинул плечами, словно хотел сбросить руки Джамина, но бесполезно — тот продолжал его держать.       — Все хорошо. — Джамин слегка нахмурился. Он надавил ему на щеку, проверяя зрачок. Да, тесты... непременно нужно оборудование и реактивы. Все это есть в городской лаборатории, например, что плохая идея по целому ряду причин, или в Урте, городе в глубине континента, в котором он теперь жил, городе, в котором людей никогда и не водилось, и где все шло по заведенному природой порядку вещей. — Ты тот, кем и должен быть.       — Кто? — глупо, словно неверяще спросил Кеди. Его голос подрагивал. — Что со мной? Ты... ты отравил меня... ты ведь не человек, ты из этих, но почему я... почему...       — Я — да, конечно, я альфа. А ты — омега, — улыбнулся Джамин и наклонился вперед, убирая ему со лба прядку. — Посмотри на себя, зайка. Вспомни. Ясно как день, что природа и задумывала тебя омегой, просто произошла досадная ошибка. Так сошлось, — продолжал он скромно, — что я был в силах ее исправить. Я тебя, конечно, не отравил — просто давал препарат собственного изобретения, и он перестроил всю систему твоего тела. Ты теперь полноценный, настоящий омега.       Кеди покачал головой. Потом замотал ей — все быстрее и быстрее, и резко остановился, обхватив ее ладонями, вскинув взгляд.       — Это же... это... животные, — выпалил он. — А я человек! Я человек, я мужчина, Кеди Сиан, студент Университета Ратена, я — у меня-       — Омеги и альфы не животные, что за человеческие глупости? И ты — омега, — повторил Джамин проникновенно, придержав его за подбородок и глядя прямо в глаза. — Самый прекрасный из всех, кого я видел, — нежно добавил он. — И притом счастливый, потому что у тебя уже есть истинный альфа, и, — он приподнял брови, — знаешь, не из плохих. Можно сказать, гений квата-химии.       — Истинный... что...       — Истинная пара — это тот, кто идеально тебе подходит, — пояснил Джамин, слегка озадаченный было, но быстро сообразивший: конечно, Кеди этого не знал. Проклятые люди. — Биологически, понимаешь?       Миндалевидные, светло-зеленые глаза потерянно смотрели на него в упор. Джамин не выдержал и снова его поцеловал; на сей раз Кеди только запоздало и не резко отвел голову.       — Принюхайся, — продолжил Джамин. — Чем пахнет?       — Я... — неуверенно выдавил Кеди, опуская руки. Его ноздри расширились. Трудно было понять, принюхивается ли он или это просто участился пульс. Джамин опустил левую руку ниже, поглаживая шею и проверяя ток крови... конечно, немного да. — Не знаю...       Он казался теперь не то чтобы озадаченным, не то, чтобы растерянным. Он просто сидел так, и был... притихшим.       — Ну, ты всего лишь не имел раньше того обоняния, которое позволяет альфам и омегам различать друг друга. Ты привыкнешь. Мой запах тебе будет, я думаю, трудно разобрать, пока я рядом, потому что он основополагающий. Как и твой для меня, — поспешно добавил он. — Мы подходим друг к другу, как чип-ключ к замку.       По лицу Кеди скользнула бледная улыбка, превратившись в нечто странное, перекошенное.       — Больно?       — Нет, вспомнил кое-что, — безжизненно произнес Кеди. Джамин погладил шею еще раз, уже без нажима и любых проверок, просто чтобы ощутить бархатистую кожу, и он задрожал, но не отстранился.       — И это сочетаемость закрепленная, — продолжал Джамин тверже, гладя его так, словно пытаясь убрать дрожь. — Ты чувствуешь ее уже и сейчас, подсознательно, конечно. Не знаю, откровенно говоря, как люди выживают с их диким отношением к размножению, но у нормальных существ закрепленность важна именно поэтому. Она означает, что ты сможешь рожать детей только от меня.       Кеди снова дернулся, отшатываясь всем телом и мотая головой, и не ожидавший этого Джамин отнял руку.       — И это будут замечательные дети! — поспешно добавил он, выпрямляясь. — Зайка, осторожнее, помни про тело.       — Тело, — Кеди лающе рассмеялся, потеряв равновесие и с трудом удержавшись на отставленных назад руках. — Я не могу никого рожать! У меня нет... как это там зовется!       Джамин приподнял брови, глядя на него, а потом вздохнул.       — Солнышко, конечно, надо будет проверить все на аппаратах, но судя по тому, что я видел ночью, у тебя все в порядке. — Он перевел взгляд на живот и пах Кеди, дорожку светлых волос к члену и испачканные бедра. — Если хочешь, давай еще раз сейчас посмотрим?       Джамин переместился, садясь между загорелых ног, дернувшихся было почти механически, чтобы свести колени, и легко нажал чуть ниже последних ребер. Казалось, совсем близко стучало сердце... нет, колотилось все быстрее.       Смазка теперь, после сцепки, не должна была течь так обильно, — ее вообще обычно меньше даже во время первой течки, — но учитывая, что само преобразование было вызвано препаратом... Джамин не мог за это поручиться, и так и пояснил Кеди, подтаскивая снизу комок одеяла, чтобы приподнять его бедра. Мышцы вокруг отверстия уплотнились: Джамин помассировал их пальцами, обводя вокруг, и засунул внутрь первые фаланги, ощупывая стенки канала. Те были растянуты после узла, но уже возвращались в форму, стиснув его пальцы. Канал у омег хорошо растягивается и легко и быстро восстанавливается, продолжал объяснять Джамин, придерживая второй рукой задрожавшее бедро, — это тоже естественно. Рожают они, в отличие от людей, чаще. Под пальцами было скользко: остатки спермы, хорошо послужившей гормональным бустом, и снова начавшей выделяться смазки, теперь уже едва ощутимо — это и понятно, ведь сцепка уже случилась. Джамин как раз начал объяснять про железу, просовывая пальцы немного глубже, как усилившаяся дрожь резко оборвалась: Кеди дернулся назад так, что пальцы выскользнули из его отверстия, и попытался отползти спиной вперед, рявкнув что-то слаборазборчивое, перешедшее в полуплач, полуистерический смех, и трясясь всем телом.       — Пошел нахуй! — крикнул он.       Джамин сжал зубы и одним движением наклонился, дернув Кеди на себя и тряхнув: не сильно, но ощутимо.       — Не делай так, — сказал он жестко.       — Отвали — от — меня, — прорычал Кеди сквозь слезы, начавшие катиться по щекам, и вскользь ткнув Джамина кулаком по ребрам. Это трудно было назвать ударом, и боли он не причинил. Но, тем не менее, это произошло. — Я не омега! Я не — дети — пошел ты — Я НЕ ОМЕ...       Его голова дернулась вместе со звонким ударом-шлепком. Джамин ощутил, что ладонь стала мокрой от слез, смазанных пощечиной. Кеди, с широко распахнутыми глазами, затих ровно на одно мгновение, скорее от ошеломления и неподготовленности, чем от чего-то еще. Кожа на его щеке слегка покраснела, и это было заметно только потому, что новая краснота выходила за границы прежней, от волнения.       Прежде, чем он успел бы снова попытаться на него напасть, Джамин снова схватил его рукой за подбородок, теперь жестче, у самой челюсти, и пригнулся ближе, глядя в глаза. Кровь вскинулась сама по себе: инстинкты снова давали мышцам силу, а взгляду — стальную твердость. Разум, логические знания, набранные словно в другой жизни, сказали переместить пальцы ниже и надавить, против воли заставляя приоткрыть рот, и Джамин сунул в него все еще измазанные в сперме и смазке пальцы второй руки. Он сам почувствовал, как запах стал острее, ощутимый почти физически. Припухшие губы Кеди изогнулись было в чем-то вроде оскала, смазанного гримасой, но ноздри затрепетали. Еще мгновение Джамин строго смотрел ему в глаза, и наконец почувствовал, что рот приоткрылся шире, пропуская пальцы. Кожу лениво царапнули зубы; он слегка надавил на язык, просовывая их к небу. Застывшая секунда — и глотка расслабилась, Кеди глубже задышал носом, размереннее, спокойнее. Запах поступал быстрее, сразу к небу; Джамин просунул бы пальцы дальше, проверить этот человеческий рвотный рефлекс, но сейчас важнее было другое. Должно быть, дозировку можно было и подправить... или дело не в этом. Страшно подумать, сколько придется тренировать омегу, который совершенно не умеет им быть, но Джамин знал, что не боится трудностей. Помедлив, он осторожно убрал пальцы, державшие изящный подбородок, и Кеди не попытался дернуться или укусить. Джамин почувствовал, как подушечки его пальцев, словно на пробу, обвел чужой мягкий язык, губы удобнее обхватили пальцы. Зрачки зеленых глаз, от которых Джамин не отрывал собственного взгляда, больше не расширялись, вглядывась в него почти осмысленно, а слезы начали подсыхать. Свет преломлялся на этой пелене, заставляя радужку сверкать, как драгоценность.       — Никогда так со мной не разговаривай.       Голос Джамина был слишком мягким сейчас для нужного внушения, но он ничего не мог с собой поделать: один вид его зайки, покорно сидевшего перед ним вот так, лишал его всякой строгости.       — Иначе мне придется тебя наказать, — прибавил он для порядка, но проговорил это довольно быстро и, вынув пальцы, тут же притянул его к себе в объятия. Кеди безвольно последовал за его руками, почти упав, прижимаясь грудью и роняя голову на плечо.       — Омеги не могут по-настоящему драться со своими альфами, — сказал ему Джамин утешающе. — Это основы биохимии... основы основ в голове и теле. Так задумала природа.       Кеди отвернул лицо, глядя куда-то в сторону, и Джамин не знал, что оно выражает. Он притянул его к себе поудобнее и гладил по спине, крепко обняв. Сердце Кеди сперва стучало громко, как у пойманного зверька, но дыхание продолжало быть глубоким, без заполошности, ровно приподнимая грудь, отдаваясь в голый живот и понемногу стихая. Теплый, густой запах больше не дразнил неконтролируемо, как со случайным подходящим омегой. Джамин просто знал, что может возбудиться от одного желания это сделать, но время сейчас было неподходящее.       Потом он скорее почувствовал, чем услышал, как Кеди набрал в грудь воздуха, словно собираясь начать говорить, но сбился. И ощутил, как в такт движениям его рук вяло приподнялись и руки Кеди, не то чтобы обнимая, скорее обхватывая без настоящего касания, неуверенно, на пробу.       — Я не хочу, — прозвучало наконец тихо и тускло.       — Понимаю, — отозвался Джамин терпеливо, повернув голову так, чтобы прижаться щекой к всклокоченной макушке. — Ты всю жизнь жил в одной большой ошибке. Тело может перестроиться за пару дней, а вот сознанию труднее. — Он поцеловал его в висок. — Я теперь буду с тобой и всему тебя научу, зайка. Не бойся.       Потом Джамин глянул на часы на стене.       — Мм, — как бы ему ни хотелось оставить все так, он все же отстранился, не выпуская своего омегу из рук. — Нам почти пора, Бюро уже работает. К открытию приходить бесполезно, но лучше это все же сделать пораньше. Ты только после течки, и толпы нам ни к чему.       — Какое бюро, — произнес Кеди, не поднимая головы. Это только показалось, или в его голосе мелькнуло нечто, похожее на надежду?       Джамин отвел с его лба прядку волос, глянул вниз и улыбнулся.       — Регистрации. Ты ведь там уже был, когда сюда приехал — они и туристов регистрируют, для временного пребывания. Только сначала нам надо тебя помыть, правильно?              

***

      В маленькое здание в южной части города, на другой стороне от побережья, они пришли спустя час после открытия. Его зайка, кажется, начинал осваиваться. Он вымылся почти без помощи, сам выгреб из сумки документы, поддакнул, когда Джамин пообещал купить ему что-то вместо этих ужасных джинс — "но сейчас придется надеть их, что поделать" — и под конец казался почти таким же оживленным, как в день их знакомства. Выходя, он долго смотрел на пустую стойку администратора, пропадавшей невесть где, а на улице повернулся было, собираясь направиться к выходу из переулка, выводившего на большой проспект, но Джамин придержал его за талию, указывая на вызванную машину аутошеринга, и Кеди на мгновение замер.       Компьютерная навигация довезла их без задержек. В машине Кеди притих, но когда вышел, то все оглядывался, пересекая безлюдный по раннему часу тротуар, поднимаясь по лестнице к тяжелой двери, ведомый Джамином, шагая по пустому холлу, и шаг его немного замедлялся.       А потом он неожиданно рванулся вперед и сам распахнул дверь, чуть ли не вваливаясь в приемную.       — По... — начал он громко, почти криком, и этот крик захлебнулся.       Опешивший Джамин, зашедший сразу же за ним, не увидел ничего особенного — казенные жесткие диванчики приемной были пусты, а из двух столов с регистраторами только за одним скучал не до конца проснувшийся работник в форменном пиджаке.       — Все хорошо, зайка? — спросил Джамин, беря Кеди за руку. Тот молча нюхал воздух, и каждый следующий вдох был оборваннее предыдущего. Его рука дрожала. Джамин снова посмотрел на работника — альфу старше их обоих, сидевшего за столом, — и недоуменно, но ободряюще приобнял Кеди.       Работник кивнул, указывая на диванчик впереди. Он тоже принюхался, отмечая, видимо, закрепленный смешанный запах, без особого интереса скользнул взглядом по потертому рисунку с зайцем на футболке Кеди и, наконец, дежурно улыбнулся Джамину.       — Чем могу вам помочь?       — Я хотел бы оформить документы на омегу, — Джамин усадил Кеди на диванчик и сел рядом. — Понимаете, — он вытащил чип ратенских документов, с которым приехал Кеди, и собственный чип с глифом Зореана. — Так получилось...       — Я — человек, — выпалил Кеди, отодвигаясь в угол, и продолжая все быстрее: — Пожалуйста... Я был тут два дня назад, я вас помню! Я не знал, что вы... помогите мне! Прошу, помогите!       Работник оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Кеди, приподняв брови.       — Во-первых, здесь большая проходимость, — сказал он. Прищурился на выскочившие на экране строчки, и перевел взгляд на Джамина. Кеди замер, словно затаив дыхание. — Во-вторых, вы очень много позволяете своему омеге. Так что вы говорили?       Джамин кашлянул, строго глянув на осевшего Кеди.       — Прошу прощения. Он еще не привык. Понимаете, у нас в некотором роде уникальный случай — он до сих пор жил в Ратене, с людьми, и его организм не проявлял ярких признаков истинной принадлежности. Но потом приехал сюда, мы познакомились в гостинице, — он улыбнулся, — и у него началась течка.       — Я человек! — выкрикнул Кеди. Его глаза снова подернулись бессильными слезами. — Помогите!       Работник тяжело вздохнул, выпрямляясь, и перевел на него взгляд с таким видом, будто это было огромное одолжение.       — Можем сделать пробу Рибера, если... — он посмотрел на Джамина, и тот успокаивающе кивнул, небрежно помахав рукой. Но незаметно сжал зубы и тяжело положил Кеди руку на трясущиеся плечи, стиснув пальцы.       Работник вытащил узкую красную палочку с заостренным концом из индивидуального пакета.       — Омегам ее сто лет не делали, — он кольнул палец мигом протянувшего руку Кеди. Конец палочки мгновенно выцвел до розоватого. — Кто вообще захочет притвориться омегой... Видишь? Ты не человек. Впрочем, любое существо с нюхом скажет, что ты омега в закрепленной паре.       — Он подмешал мне какую-то дрянь! Препарат, который меняет тело!       — В мире не существует препаратов, которые "меняют тело".       — Он... его сам сделал... он химик, какой-то там гений!..       — Истинные, — закатил глаза работник. — Вечные дифирамбы. Приструните его все же, это государственное учреждение, что за крики.       — Я человек... — Кеди трясло. Джамин, чувствуя, что неосознанно стиснул зубы, положил ему руку на плечи, стиснув пальцы. — Пусти меня, — произнес он совершенно впустую, не подкрепив слова ни единым движением. — Что я тебе сделал... отпусти меня... я... требую ратенского посла... я учусь в...       Джамин обхватил его за талию и резко притянул к себе, затаскивая на колени и раздвинув их. Сжавшийся Кеди съехал на диванчик между его ног, нелепо перекинув ногу через чужую, прижатый всем телом к чужой груди так, что с трудом мог дернуться. Он тяжело, рвано дышал, словно пытаясь набраться сил для рывка.       — Простите, — сказал Джамин очень искренне.       — Регистрация омеги на вас? И вы планируете продолжать жить в Урте?       — Да и да.       Работник что-то проворчал, перебивая данные на чипе Кеди, время от времени уточняя что-то у Джамина и сверяясь с его собственным чипом. В какой-то момент Джамин начал успокаивающе поглаживать Кеди по животу, запустив руку под футболку и край джинс, и это, похоже, помогло: тело трясло меньше, оно начало немного расслабляться, словно скрытый рывок уходил из мышц, но дыхание оставалось тяжелым.       — Готово, — сказал наконец работник, отключая оба чипа и передавая их Джамину, и тяжело фыркнул, покосившись на скорчившегося Кеди, дернувшегося от этого слова. — У него что, сдвоенная течка?       Джамин взглянул ниже и с удивлением увидел, что джинсы Кеди подмокли от густой прозрачной жидкости. Кеди отчаянно замотал головой, пытаясь встать, но от его рывка, если тот и был, ничего не осталось.       — Просто долгая, — весело ответил Джамин. — Природа берет свое. Спасибо за документы, и не подскажете, где тут у вас туалет?