Yes, I do!

Эта история длиною в жизнь началась довольно безобидно. Одним ярким солнечным октябрьским деньком наша англичанка Софья Ильинична (прекрасная во всех отношениях женщина) ушла в декрет. Не то чтобы это стало для нас открытием, совсем нет, но по моему глубокому мнению, она могла протянуть еще немного. Хотя бы месяца три, пока наш курс не сдал бы ей английский и не продолжил учиться со спокойной душой. Потому что, Софья Ильинична, с Вашей стороны это была та еще подлость! Уйти в декрет и спровадить нас на поруки Ефимцеву, понимаете? Останься Вы еще ненадолго, я бы не стал жертвой тотального произвола со стороны этого %@&*$! О том, что он %@&*$, кроме меня никто не догадывался. И не безосновательно — шифровался гад под социально адаптированную личность очень способно. Вот только на самом деле за маской улыбчивого симпатичного препода скрывался чернобыльский ацкий сатана. Откуда я знаю? С недавних пор этот сказочный хрен живет по соседству со мной.

— Месяц назад —

– Саша, ты уверен, что не хочешь поехать к бабушке на это время? – мама волновалась, если уезжала хотя бы на выходные, а сейчас – на целых полгода! Шкала стресса, что я оголодаю, буду ходить голышом и водить девок домой поднялась до небес, и любимая моя родная была твердо намерена сдать меня бабуле. Ни я, ни бабушка были от этой идеи не в восторге. Я – по причине того, что буду на вписках 70-летних пятым колесом, бабушка – что я снова начну гундеть по поводу спрятанной бутылки «коньяку» и очередного «это последний» моложавого ухажера. И дело не в нотациях, просто алкоголь бабушке с ее болячками вреден, а ее ухажеры… Им больше нравилась ее квартира, а не сама бабушка. А бабушку я любил. - Мам, я взрослый самодостаточный человек. С готовкой как-нибудь справлюсь, пользоваться стиральной машинкой обещаю, девчонок водить не буду, честно. Я ж теперь студент, мне на учебе сосредоточиться нужно, какие девчонки! Бабушку клянусь навещать, но жить к ней не поеду. Мать мне, ясное дело, не верила, хотя вот теперь повода я ей не давал. Девчонок и правда не приводил, в тусовках не участвовал. Вел ошеломительно домашний образ жизни с перебежками в спортзал и на учебу. «Мама, я – гей» – три слова, одна фраза, ноль попыток воспроизведения. Я – то еще трухло, осознавшее ориентацию чуть больше пары лет назад. Дело было в прекрасные подростковые годы, когда «окей, гугл, хочу экспериментов» обернулся для меня тотальным провалом. Мы тусили у Машки (соседки на этаж выше), ее парень Толян притащил пару ящиков пива «для молодежи», сам попивая чего покрепче, было весело, а потом эти двое узнали, что я ни с кем и никогда и решили помочь мне получить первый сексуальный опыт. Я был навеселе, Машка цепкими пальчиками прошлась по вмиг вздувшейся ширинке на штанах, Толян только хмыкнул и шлепнул Машку по попе. – Толь, может на троих сообразим? – томно выдохнула Машка, алчным взглядом прожигая во мне дыру. В обычной ситуации я бы напомнил ей, чем грозит взрослому совращение несовершеннолетнего, но сам был не без греха – пиво надежно осело в желудке и мешало трезво мыслить. Тело, само собой, отвечало на Машкины действия благосклонно, только наличие Толяна немного смущало. Самую малость, я почти про него забыл, стоило Машке склониться над моей ширинкой и слегка прикусить джинсу. До этого самого момента я твердо был уверен в своей ориентации и не задумывался, почему в то время, как мои одноклассники перевстречались с тонной девчонок, я продолжал изредка дрочить на порно. Отношения меня не особо интересовали, перепих на одну ночь – тоже. Но это не повод думать, что я по мужикам! Взгляд Толяна, который я поймал, пока Машка ответственно отсасывала мне (не подумайте, Машке нормально перепало от ее парня, пристроившегося сзади), внимательный такой, сосредоточенный взгляд, стал тем самым поводом. Стоило мне посмотреть ему в глаза, и я уже не смог разорвать зрительный контакт. Именно тогда я впервые подумал, что Толян красивый. Слегка за двадцать, с точеными чертами лица, пронзительными голубыми глазами и светлыми волосами, с неплохой фигурой; он был из той породы холеных красавчиков, перед которыми было трудно устоять. Я чувствовал, что на грани, уже скоро, и пульс ощущался где-то дробью в горле, сбивая дыхание. Тут Толян резко дернул меня за шею к себе, оперевшись рукой на Машкину поясницу, и впился губами в мой приоткрытый рот. Язык проворно скользнул внутрь, прошелся по чувствительному небу. Чужая ладонь крепко удерживала меня, не давая отстраниться, а волна яркого удовольствия накрыла почти мгновенно. Почти сразу следом снизу застонала Машка с моим членом во рту, в то время как Толик продолжал вдалбливаться в нее на бешеной скорости. Он все также смотрел на меня, давно отпустив, а я – на него, ощущая, как алкоголь покидает разум. На его место заступил страх. Машка подтянулась за мои плечи, легко чмокнула в губы, подаваясь тазом назад. Толян сделал пару финальных фрикций и спустил Машке на спину. – Понравилось, милый? – Машина погладила меня по волосам. Толик в это время заправился и потянулся к тумбочке – искать салфетки. Я ошалело смотрел то на Машку, то на ее парня. Несмотря на то, что я в общем-то тоже кончил, ощущение неправильности происходящего давило на меня камнем. А потом пришла злость. Спихнув Машку вбок, я врезал Толяну, да так, что он слетел с разложенного дивана. Машка взвизгнула. Я же молча привел себя в порядок и пошел прочь из этой душной квартиры, пропахшей сексом. Свой первый раз я представлял не так. Машка остановила меня у порога. В ее глазах читалось переживание и сожаление. – Саня… – я не дал ей закончить: – Я не гей. – Голос позорно дрогнул. Девушка ничего не ответила, вместо нее из комнаты донесся спокойный голос: – Отстань от него, Маш. Пусть сам в себе разбирается. И я трусливо сбежал. С Толяном мы больше не сталкивались. Не знаю, как у них с Машкой сложилось, но факт. Да и Машку я поначалу жестко игнорил – так было стыдно, а потом как-то само складывалось – я отходил от шока и убеждал себя, что ничего не произошло, затем психовал и проклинал Толяна, попутно грозясь переспать с тонной Маш еще полмесяца (как будто Толяну было дело), после чего впал в глубокую эмоциональную яму почти на полгода, забросил утренние пробежки, учебу, гулянки. Толи от стресса, толи от качества порно, но у меня не вставал. Под ребрами холодил страх, что Толян заразил меня гейством. При этом внутренний голос подсказывал, что я идиот: ориентация не передается воздушно-капельным путем, это так не работает. Во мне заговорили стереотипы общества с одной стороны и позднее любопытство с другой. Поэтому я открыл ноутбук и ввел в строку поиска новый запрос: «гей порно». И о.хре.нел. Нет, я догадывался, что и как, но, матерь божья! Толян, ублюдок, на что ты меня сподвиг? И почему у меня, когда я смотрю на это безобразие, встает так, как никогда и ни за что на мягкие женские формы? Безобразие приняло позу «69» и активно занялось делом, я же трясущимися руками захлопнул ноут с багровым от смущения лицом и крепким стояком в штанах. Итак, вопрос дня – я гей или би хотя бы? Судя по качеству стояка парни нравились мне больше девчонок. Это удручало. Наше общество, несмотря на молодежную толерантность, оставалось более чем гомофобным. Геев не любили, с любимым за ручку не походишь – забросают камнями и бутылками. Проявление любых сексуальных отклонений в российской среде каралась ненавистью и агрессией со стороны простого народа. Вердикт: никаких пацанов, только прекрасный женский пол. Сказано – сделано, следующий год я честно пытался вернуть свою гетеросексуальность всеми доступными способами: ходил на тусовки, знакомился через приложения и на улицах. Связи на ночь, два-три дня, неделю. Видит бог, я даже отношения пытался построить! И если с ночными похождениями было с горем пополам и чисто механически, то с отношениями получился полный провал. Эмоций у меня, как у табуретки. А ей небо в алмазах и романтику подавай. Я, пытался, честное слово, но итог получился закономерным – в ответственный момент главный участник процесса ушел в глухой отказ. Логично было предположить, что после этого мы расстались, и я забил. Переходить на темную сторону упорно не хотелось, на светлой же ничего не получалось. В итоге я плюнул на амурные дела и подсел на учебу, жестко так подсел на радость матери и учителям. Мне и раньше была интересна биология, просто я не особо задумывался о будущем, но будущее от меня не отстало. Полтора года бессонных ночей сделали свое дело – я успешно зачислился на биофак в ВУЗ почти своей мечты. Вот тут мы и подбираемся к главной проблеме. В отличие от сына-гуманитария, мама у меня – стопроцентный технарь; шарит в аналитике, расчетах, подсчетах как бог. Руководит мама строительной фирмой, и руководит твердой рукой. Мой выбор профессии ее удивил, правда, препятствовать ее получению она не стала, за что ей большое человеческое спасибо. Так я о чем? Мама, прекрасная во всех отношениях женщина, вырастившая меня в одиночку (нерадивый папаша сбежал на начальном этапе, и хрен с ним уже), собралась в длительную командировку на полгода в Чехию по поводу строительства нового научного центра. – Саш, конечно, ты взрослый и самостоятельный, – согласилась мама, протягивая посадочный талон и паспорт сотрудникам аэропорта (мы стояли в очереди на посадку в самолет до Праги), – но полгода – не пара выходных. Даже если Алла Сергеевна обещала за тобой присматривать, мое материнское сердце все равно будет беспокоиться. Обещай звонить по скайпу чаще, хорошо? Я согласно замычал. – И девочек, – уже тише добавила мама, – лучше в отели води, а не домой, – кажется, она не забыла красные стринги с дыркой на важном месте, которые оставила одна из моих одномоментных девушек прямо на обеденном столе. Кстати, саму девушку мама обнаружила выходящей голышом из душа. Так что спорить я не стал. Мама забрала паспорт и корешок обратно, глубоко вздохнула и, отведя взгляд, едва слышно произнесла: – Мальчиков, если что… знаешь… тоже. – Она покраснела, потрепала меня по щеке и быстро прошмыгнула за поручень. Я оторопело смотрел ей вслед, переваривая информацию. Кажется, каминг-аут прошел без моего участия. Как она поняла? Закладки с порно? История в гугле? Нет, мама не имеет привычки без спроса трогать мой телефон или ноутбук. Если только случайно увидела? Господи, как теперь быть? Хочу самоудалиться… Я в прострации дошел до такси, в таком же шоке поднялся на лифте до квартиры. Соседская дверь была нараспашку, а в проеме стояла Алла Сергеевна – добрейшей души невероятно интеллигентная и обаятельная женщина. А еще она была ректором универа, в который я поступил. Именно Алла Сергеевна уговорила меня сдать экзамены на биофак, когда я был полностью раздавлен. – Алла Сергеевна добрый вечер! – помахал я ей рукой, и она улыбнулась в ответ. – Что-то случилось? – Ох, нет, Саш, все в порядке, – Алла Сергеевна посторонилась, пропуская вперед грузчиков, вносящих и выносящих мебель. – Просто послезавтра возвращается из Канады мой сын, он будет жить здесь. А я переселяюсь поближе к работе, возраст уже не тот. Вот только новых соседей мне не хватало, – подумал я уныло. – Не переживай, Степка неплохой парень, – завидя мое расстройство, поспешила добавить Алла Сергеевна – своеобразный, конечно, но неплохой. К тому же, он довольно молод, понимает современных детей лучше меня, – она мягко рассмеялась. – Уверена, вы обязательно найдете общий язык. И я помню обещание, данное твоей маме, так что буду вас навещать, да и в университете часто будем видеться. Мы еще немного поболтали на отвлекающие темы первого семестра и распрощались. Предстоящее соседство мне заочно не нравилось, но что поделать. Постараюсь реже сталкиваться с этим «Степкой» и нет проблем. Такой был план. Однако ни в понедельник, ни во вторник ректорский сын замечен не был, и я успокоился. Ровно до того момента, как стало известно, что наша англичанка уходит в декрет. Нас поставили перед фактом, вывесив информацию на доске объявлений в университетском информационном уголке. – О, нет. Нет, нет, нет. – Леночка Фолкина, читавшая рядом это объявление, очень точно сформулировала мою собственную мысль. – Если Софья Ильинична уйдет, я точно не сдам иностранный. Я вообще не понимаю, как его можно запомнить! Если с ней был хоть какой-то шанс, потому что препод добрый и лояльный, то в теперь просто нет. Ноль процентов. Ноль. Я Фолкину понимал. У меня английский ассоциировался исключительно со муками, которые я испытывал в школе, поэтому новость, что наш преподаватель – божий одуванчик была как нельзя кстати. – Говорят, вести будет молодой красавчик, – рядом нарисовалась Света Зимина, – так что я не против замены. – Она кокетливо закрутила локон. Ясное дело, Зимина не будет против замены, она же с филфака, они там все поголовно в теме. – Свет, ну так помоги нам. Мы ни дыры в английском не понимаем! Если твой красавчик будет драть нас как сивых коз, на биофаке никого не останется! – попытался я внять к ее совести и голосу разума. – Проси что хочешь, только помоги! Улыбка Зиминой стала еще шире. Подозреваю, что она была бы не против замутить с красавчиком-преподом. – Посмотрим, Калугин. Если что, расплатишься натурой, – хохотнула она, а по моей спине пробежал холодок. В каждой шутке есть доля правды. За недолгое универское время Света Зимина успела прославиться своими аппетитами и очень, очень богатой фантазией. С кем бы я не стал встречаться, так это с ней. После таких не выживают. Так что по поводу «проси, что хочешь», я сильно лукавил. – Все, кроме натуры, Светочка, – вторил я ей. Я себя берегу для одной единственной. Чтоб раз и на всю жизнь. Мы позубоскалили еще немного, потом же Фолкина потащила меня на занятия, а английский вылетел из головы. После зубрежки домашних заданий в студенческой библиотеке и вечерней тренировки я заснул, едва пришел домой. Даже не поел (мама, ты этого никогда не узнаешь); разделся, принял душ, почистил зубы. Все, дальше – спасительная темнота. Когда я проснулся, на улице вовсю светило яркое солнце. Я лежал в кровати и понимал, что что-то не так. Появилась в нашем доме такая модна функция – живой будильник. В деревнях – петухи, а у нас – Вовчик. Вовчик – денно и нощно любимый сын семейства с первого этажа, – прославился на весь двор своей нелюбовью к детскому саду. Нелюбовь проснулась у него не сразу, только в последние недели, но успела закрепиться и стать регулярной. И все бы ничего, но проявлялись эти детские искренние чувства в диких воплях каждое утро, когда родители вытаскивали бедного Вовчика в детсад. Пацан орал во всю мощь маленьких легких, и, будь я знаком с его родителями, посоветовал бы отдать в секцию плавания или, на крайний случай, на вокал. Такой талант пропадает! Так вот, сегодня Вовчик не «зазвонил». Мой организм на рефлексе проснулся, а Вовчика, судя по всему, нет. Сломался? Как вариант, ему надоело голосить каждое утро, а может, родители таки решили перевести его на домашнее обучение и не мучить соседей ежедневным ритуалом. Или проблема вовсе решена. С непривычки тишина казалась оглушающей, ну да ладно. Не проспал и слава богу, а то была шальная мысль выключить будильник, раз есть чудо-Вовчик. Часы на телефоне показывали половину седьмого утра, самое время для отгрузки ребенка в дошкольное учреждение. Ради любопытства я выглянул на улицу, и вот что я увидел: Вовчик обнаружился сидящим на лавочке (ожидаемо и по времени), мама Вовчика топталась рядом, а перед ребенком присел какой-то парень и что-то ему говорил. Необычным в этом было даже не наличие незнакомого человека, а то, что Вовка (сопля соплей) крайне внимательно его слушал. Понятно, увлеченный беседой ребенок – лучше, чем орущий. Поэтому его мать не особо торопилась, оттягивая момент, когда надо будет идти в детский сад, и крики возобновятся. Незнакомец закончил говорить, потрепал Вову по голове, помахал его маме рукой и отчалил. Я с восхищением провожал его взглядом, и не только потому, что фигура у неизвестного благодетеля была отличной. Вовчик все также хранил тишину и, кажется, не собирался ее прерывать, чем воспользовалась его мама. Семейство благополучно отчалило, я же вспомнил, что универ никто не отменял, часики-то тикают. Первой парой числился ненавистный английский, и я не хотел на него опоздать. Однако, хотеть – не вредно, а вселенная сегодня была не на моей стороне. Почти двадцать минут от начала пары, и я стою перед дверьми в потоковую аудиторию. Стою не один – рядом еще три человека. Препод перестал пускать на пары через пять минут после ее начала. Я его еще не видел, но уже заочно невзлюбил. Есть же непреодолимые обстоятельства! Но он так определенно не считал. – Интересно, как он сюда устроился, – с обидой протянул незнакомый парень, подпирающий стену. – На вид еще тридцати нет, а уже к нам взяли. Я уверен – сюда кого попало не берут. – Я слышала, новый преподаватель несколько лет за границей жил, учился или работал. Говорят, в иностранных языках нереально хорош, на филфаке на него уже заочно молятся, – уныло уточнила девчонка рядом. – Но, судя по всему, характер у него отвратный. Я вообще не успеваю из своей дыры вовремя приезжать. Если он каждый раз так будет делать, на первую пару приходить не буду. Так что, адьос, народ, увидимся через час, может, в другой жизни. Ремарка: наш ВУЗ входит в топ по стране и за границей. Здесь учится достаточно богатеньких детишек, родители которых оплатили учебу. Без знаний они вряд ли доучатся (как правило, за первые два семестра отчисляются больше половины лентяев), но не стоит лишать родителей надежды. Тем не менее, студентов, поступивших своим умом, довольно много, и не все они ездят на машинах. Конечно, наши опоздания – не проблема педагогов. И новый препод был не первым, поступающим подобным образом. В любом другом случае я бы вообще не переживал по поводу строгости, но конкретно в отношении к этому предмету у меня поднимались дыбом волосы даже на ногах. Я сполз по стеночке вниз. Толку-то от стресса. Оставалось только ждать конца первой пары, чтобы смиренно принять свою судьбу.