Yes, I do!

Белые кеды. Бе-лос-неж-ны-е просто. Это первое, что я увидел, когда толпа измученных первой парой первокурсников ломанулась на перерыв. Я ждал, пока пробка рассосется, и продолжал сидеть, рассматривая очень интересную точку на полу. Пока ее не закрыли чья-то мажорная выпендрежная обувь. К кедам прилагалась загорелая полоска оголенной кожи щиколоток, модные подвороты, светлые джинсы (отличные ноги, кстати), простая белая футболка и блейзер, прекрасно сидевшие по фигуре. Когда я добрался до лица, прошла почти минута. И, вау. На меня сверху вниз смотрел парень, которому место больше на обложке модного журнала, а не в университете. Не в обиду ВУЗу, конечно. Просто для студента он был слегка староват, а аспиранты сюда забредали редко – у них был отдельный блок. Модель улыбнулась белозубой улыбкой и протянула руку. Я на рефлексе протянул руку в ответ – мне помогли подняться. Пока я беззаветно пялился на красавчика, тот, подмигнув мне (как перестать залипать), ушел. – Саш, дырку в нем просверлишь, – ко мне подошли Артем Колесов с Леной Фолкиной. Взгляд Фолкиной недалеко ушел от моего с той разницей, что рядом стоял ее официальный парень. Чувствовалось, что Артема Ленка любила до соплей, но другой парень был вне конкуренции. – Тём, согласись, он потрясный, – Ленка дергала Колесов за руку. – Слухи не врут, Степан Михайлович по-английски говорит невероятно круто. Раньше я считала самым сексуальным языком французский. Но если мне будут таким голосом признаваться в любви, я выучу английский мгновенно. – Как будто я тебе мало в любви признаюсь, – обиделся Артем. Ленка рассмеялась, чмокнула его в щеку: – Немало, а как у него не получится! Правда, я тебя не променяю даже на топ-модель! – Колесов мгновенно повеселел. – Да и наверняка он занят, с такой-то внешностью. Мы дошли до автомата с кофе и, купив по стаканчику, вернулись в аудиторию. Ребята приземлились в третьем ряду, чтоб не так далеко от доски и лектора, но и не под носом. Народ прибывал со скоростью света, видимо, новость о том, что в нашем студенческом мирке завелся небожитель, разлеталась со скоростью света. Я бы ему поклонял… ся…? Алло, Калугин, приди в себя! – Дезоксирибонуклеиновая кислота — макромолекула, обеспечивающая хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования живых организмов, – забормотал я как мантру определение ДНК*. – Когда нужно было срочно собраться с мыслями, я вспоминал базовые определения. Для меня это было сродни «числу пи» в математике, успокаивало. – Калугин, – послышалось позади, – придурок, заткнись. В аудитории стало очень тихо. Красавчик-модель с интересом смотрел на меня, опираясь на стол и ждал, когда я прекращу свой маленький перфоманс. Мне оставалось только закрыть рот и спрятать полыхающее от стыда лицо за руками. Лекция началась. Я понял, что дело жопа, едва преподаватель начал говорить. На английском. Бегло. Красиво. И совершенно непонятно. Остальные сидели, отрыв рот и с обожанием смотрели на него, словно всю первую пару он зомбировал их нахрен. Даже Фолкина, ничего не понимая, бодро списывала теорию с интерактивной доски. На столе между нами лежал диктофон. Подготовленная Ленка, однако. Почему нет перевода? Он же должен понимать, что не все знают английский хорошо, чтобы понимать его болтовню. И тут я заметил странность: большинство студентов держали перед собой телефоны, кто периодически подсматривая, а кто и вовсе уткнувшись в смартфон. Ради интереса я заглянул к Колесову в Хуавей, и наконец до меня дошла истина. Просветление, не иначе. – Откуда у вас перевод?! – зашипел я максимально тихо. – Почему не сказали про него до пары? Артем отмахнулся. Английский он изучал по играм и был самоучкой. Видимо, игры оказались насколько эффективными, что Колесов понимал происходящее лучше меня. – Еще слово, и ты – труп. – Сидящая во втором ряду Зимина, взяла телефон в руки и быстро в него потыкала. Мой телефон завибрировал входящим сообщением: «Калугин, не тупи. В системе к занятию добавлен весь материал. Вот ссылка на лекцию и домашку к ней». Слава тебе, Света! Хоть один адекватный человек, не попавший под влияние нового преподавателя. Но злость моя начала проходить, стоило мне начать вникать в задание. Глава 2.1. Переезд. Степан. «Лучше бы я его трахнул». В этом случае было бы не так обидно. Нагнул бы и не глядя (представил бы какого-нибудь милого мальчика, как в лучшие годы), всунул-высунул – готово. Что еще для счастья надо? Подумаешь, принципы, знал бы раньше, встал бы этим принципам на горло! А теперь я собираю чемоданы, потому что меня вышвырнули с работы из-за собственной глупости. Спасибо, хоть без занесения в личное дело, хотя, скандал, который учинил этот малолетний поганец, почти равен этому. И Анж… При мысли об уже бывшем возлюбленном в груди что-то болезненно сжалось. В следующем месяце я собирался сделать ему предложение, уже даже кольцо выбрал и забронировал столик в нашем любимом ресторане. Я думал, между нами больше доверия. Или ожидал, что он хотя бы даст мне шанс объясниться. Но когда вернулся домой, не обнаружил ни вещей Анжело, ни его самого. На столе лежала пресловутая статья, обличающая меня в измене с мэровским сынком, и записка, что между нами все кончено. – Никогда не нравился твой бойфренд, уж извини, – Вик, лучший друг, сидел за кухонным столом и наблюдал, как я пакую кухонные принадлежности. – Он же… – Не надо, – устало прервал его я. – Мои отношения с Анжем тебя не касаются. Вик согласно хмыкнул, сползая под стол. – Элли, детка, скажи, тебе этот скользкий тип тоже был не по вкусу, да? – засюсюкал он слащаво в белую шерсть. Вик испытывал оргазмический восторг рядом с Элизабет, несмотря на то, что Элли была немногим меньше самого Вика. Завести кошку тоже было идеей Анжело. Ей сделали ветеринарный паспорт, и Элли благополучно стала членом нашей небольшой семьи. И было бы все хорошо, если б маленький белый пушистый комок, которого притащил Анж, не разросся до размеров тибетского мастифа. К кошке возлюбленный быстро охладел, она, впрочем, тоже не испытывала к нему особо нежных чувств, но вела себя мирно, за исключением случаев, когда Анж пытался прогнать ее с нашей кровати, стоило Элли запрыгнуть ко мне пообжиматься. Тогда мой парень психовал, Элли едва не рычала, я успокаивал обоих. Так и жили. Элли от ухода Анжа не страдала, то была моя прерогатива. Кошка наслаждалась объятиями Вика и наблюдала, как я укладываю вещи в коробки. Я бы мог попробовать другой город, но уже не хотел. Травля мэра, пока еще набирающая обороты, уже выходила из-под контроля. Я не готов был сложить руки и просто стать жертвой, принимающей все на себя, но и оправдаться не получалось. Я действительно был тогда пьян. Но уверен, с мальчишкой, даже в отключке, я бы ничего не сделал. Тем более того, что было изображено на тех фотографиях. Мать, узнав о ситуации, предложила подать иск. К черту иск. К черту. Моя жизнь превратилась в какую-то пародию на ток-шоу. Поначалу я пытался восстановить репутацию, даже встречался с адвокатом. И знаете что? Трудно доказывать невиновность, когда все все понимают, а потом резко дают заднюю. Власть и деньги могут сделать из рядового преподавателя колледжа соблазнителя маленьких мальчиков. Даже если в Канаде однополые отношения считались нормальными, и возраст согласия был довольно низким, десятилетняя разница в возрасте с сыном мэра стала поводом для сплетен и осуждения. И я решил сбежать. Бегство – отличный выход. Просто замечательный. Иными словами, впервые за десять лет я возвращался жить в Россию. Я и сам до сих пор не до конца понимаю, как пришел к такому решению. Я бы мог выбрать Штаты или Австралию, например. Страны, более лояльные к геям. Нужен мне этот геморрой, обязательно следующий за фразой «извини, дорогая, я по мужикам»? Наверное, я – мазохист. Иначе мое согласие на преподавание курса английского в российском университете не назовешь. Вариант, где я банально соскучился по родине и матери, не рассматривался. Наконец коробки были собраны, на Элли одет ошейник, а солнце давно скрылось за горизонтом. – Я бы предложил тебе поужинать где-нибудь, но, думаю, лучше обойтись доставкой? – предложил я Вику, после завершение утомительного дела. Наобнимавшись с Элли, Вик решил принять участие в сборах. Он терпеть не мог мой метод «закинул и ладно». Вик вообще был довольно педантичным парнем, наверное, поэтому его и бросали девушки. Кому понравится, когда тебя постоянно тыкают носом в то, что ты сделал не так? С вредной привычкой друг боролся, скрипя зубы принимая критику. Но девушки продолжали его бросать. – Нет, доставка будет добираться минимум час, давай лучше в аэропорте где-нибудь перекусим. Ты же не думаешь, что я отпущу тебя, не проводив до самолета? А вдруг тебя похитят по дороге люди мэра или пришельцы? Умеет он поднять настроение. Я в последний раз оглядел опустевшее жилище. Переехать в этот город ради любимого человека, намереваясь связать с ним свою жизнь, и что в итоге? Я бы не сказал, что не пытался объясниться с любовником, еще как пытался. Безрезультатно, Анж не шел на контакт, а его друзья стойко держали оборону, не говоря ни слова о местонахождении моего бывшего возлюбленного. Ладно, отработаю несколько месяцев в России, отдохну, вспомню русский, пообщаюсь с матерью не по скайпу, а вживую. А там займусь поисками нормальной работы. Задерживаться надолго в родной стране я не планировал. Нежелание вернуться на ПМЖ в Россию лишь усугубилось, стоило сойти с трапа. Родина-мать встретила серыми красками и унылым дождиком, крапающим с неба. Настроение, которое и без того было на нуле, опустилось за предельную черту. Хотелось быстрей доехать домой и лечь. Но для начала позвонить маме. Я легко коснулся дважды наушника в левом ухе, вызывая голосового помощника: – Звонок маме, – буркнул я, кутаясь в тонкую спортивную куртку. Россия, как всегда, радовала чудесной осенней погодой, от которой я успел отвыкнуть. Мерзкое настроение затапливало сильнее с каждой секундой, и уже хотелось убивать. – Сын? – сонный голос матери скорее удивил, чем обрадовал. – Ты чего так поздно? Твой самолет же завтра? На мгновение я потерял дар речи, соображая, как по-русски сказать «нет». – Привет, мама. Я в аэропорту в Домодедово уже сейчас. И я тоже рад тебя слышать, – от усталости я перешел на английский, но почти сразу взял себя в руки. – Ты перепутала дату прилета? Твой секретарь прислала расписание, завтра у меня первая лекция. Мама сконфуженно вздохнула: – Прости, Стёп. Я была твердо уверена, что ты приезжаешь завтра, даже напоминалку поставила. Но не переживай, можешь смело ехать домой – квартира готова, ключи возьмешь у вахтера Светланы Альбертовны. Завтра встретимся в университете, хоть полюбуюсь – давно сына не видела, – рассмеялась она. Я, конечно, рассчитывал на более теплый прием в день (скорее уж ночь) приезда, но делать было нечего. Ночевать с Элизабет в отеле сильно не хотелось, поэтому я вызвал такси. Происшествий по пути, к великому облегчению, удалось избежать. Такси мчало быстрее звука. Я отвык от вида ночной Москвы, но наслаждаться им сегодня не хотелось, настолько меня утомил перелет. Элли флегматично рассматривала горящие в ночи фонари, всем видом показывая, насколько ее Москва не волнует. Она вообще была дамой самодостаточной, но это не значило, что я могу пропустить прием кормления. Лишить Элли еды значило подписать себе смертный приговор. Пушистая леди с удовольствием придавит тебя всей массой, пока ты спишь. Рисковать я не хотел, вытащил из кармана лакомство, припасенное на случай непредвиденных ситуаций, и помахал перед кошачьей пастью. Пасть гостеприимно открылась, я закинул туда вяленую колбаску для кошек. Челюсти, подобно пещере Али-Бабы, сомкнулись, Элли проглотила еду после секундного пережевывания. Я звучно поцеловал кошку в переносицу и потрепал ее по голове. Легкое утробное урчание намекнуло, что моей Снежной королеве ласка не пришлась по нраву. – Да ладно, Эл, – меня подобное смущать перестало еще лет пять назад, – я знаю, ты меня любишь. К тому же, теперь ты моя единственная любовь, детка. Будь немного ласковей. Урчание и телесные вибрации прекратилось. В отличие от Анжа, мы с Элли всегда могли найти общий язык. – Молодец, детка. – Уже по-русски добавил я и чмокнул кошку в нос еще раз. Таксист припарковался возле дома, я добавил чаевых в приложении, сумма за поездку тут же списалась, мы распрощались. Впереди меня ждала битва с вахтершей. Так я подумал, но нет. Дом, в котором жила мама до недавних пор, выглядел современным и чистым. На входе сидела приятной наружности женщина, бойко что-то печатая на планшете. – Вечер добрый, леди, – когда я понял, что меня не заметили, решил сам себя обнаружить. Светлана Альбертовна (так, насколько я запомнил, звали вахтершу) слегка расфокусировано посмотрела на меня. – Добрый вечер, молодой человек. – Сканирующий взгляд с головы до ног был почти ощутимым. – Как понимаю, Вы – Степан, верно? – на мой утвердительный кивок, она довольно вздохнула. – Алла Сергеевна говорила, что Вы приедете завтра, но, видно, ошиблась. Будьте добры, Ваш паспорт, я проверю данные, и внесу Вас в список жильцов. Я послушно достал паспорт, протянул ей. Хотелось уже забрать ключи и завалиться в кровать в обнимку с Эл. И чего-нибудь горячего. Пожилая вахтер бодро заполнила данные, бдительно проверила их несколько раз. – Ох, – протягивая обратно паспорт со связкой ключей, – всполошилась Светлана Альбертовна неожиданно. – Вы, может, и не говорите по-русски, а я тут…. Ду ю спик рашн? – Йес, ай ду, – устало вторил ей я, решив не напоминать, как поздоровался. – Хорошего вечера, Светлана Альбертовна. – Выговаривая ее отчество я слегка споткнулся, но в целом мой русский был более чем хорош. – Седьмой этаж, молодой человек! – вдогонку услышал я перед тем, как двери лифта закрылись. Седьмой так седьмой. На лестничной площадке было всего две двери. Удобно. Мама как-то рассказывала про соседей: семья как семья, я толком не вслушивался. Так или иначе, с одними соседями как-нибудь справлюсь. Особенно, если семейная пара в возрасте. Улыбнулся, угостил хорошей выпечкой – и соседские отношения считай установились. С маленькими детьми я, в принципе, тоже лажу неплохо. – Эл, заходи, – согласно старым обычаям я пропустил кошку вперед. Элизабет грациозно перешагнула порог, обнюхала вход в гардеробную. Квартира была чистой и прибранной. В этом мама молодец; подготовка – ее конек. Все необходимые вещи присутствовали, мебель была современной, какая-то даже новой. В спальне обнаружилась огромная двуспальная кровать. Точно только купленная. Слишком минималистично и строго для вкуса матери, а вот для парня в самый раз. Все просто, но стильно. Мама была не сторонником старины, предпочитая ей современную моду. – Умница-мама, – похвалил я ее вслух за такое решение. Элли посмотрела на меня задумчиво и зевнула во всю ширину клыкастой пасти.Для нее была приготовлена огромная когтеточка почти с меня ростом и, кажется, сбрызнутая кошачий мятой, потому что моя пушистая тварь неожиданно стала проявлять к ней повышенный интерес. Оставив Элли развлекаться, я быстро разобрал чемодан и сумки. Остальные вещи должны приехать транспортной компанией. Надо бы перед сном еще раз пролистать лекцию для студентов, мало ли. Мамин помощник переслала списки и характеристики студентов, за исключением филфака навыки разговорного английского у ребят были развиты не очень. Ничего, кто не говорил – заговорит. Со мной так точно. Я проверил вводные темы, слегка скорректировал глоссарий в программе, которой планировал воспользоваться завтра, добавил ссылку на студенческий портал. – Ну, Элли, пора баиньки! – оповестил я кошку, а кошка уже растянулась на второй половине кровати, вытянув лапы. Один кошачий глаз приоткрылся, показывая, что меня услышали, и тут же закрылся обратно. Нет, ну а что. Правильно, будь я кошкой, делал бы также. Жаль, что я всего лишь брошенный любовником неудачник, который не может справиться даже с малолетним засранцем. С мыслью держать максимальную дистанцию с любым, кто младше хотя бы двадцати трех, я заснул, забив на водные процедуры. Это подождет до утра. Проснулся я, едва рассвело. В отличие от Анжа, любителя поспать до обеда, я привык к ранним подъемам: умылся, побрился, сделал зарядку. Мне не нужен был кофеин, без которого я был бы похож на овощ, но свежесваренный кофе по утрам я любил. Кофемашины у мамы не было, зато я нашел в одном из шкафчиков турку и молотый кофе. Для начала пойдет. Элизабет коротко мяукнула, потеревшись о ногу. «Покорми кошку, Стэф» – я почти услышал хрипловатый ото сна голос Анжело рядом. Я все еще не могу его забыть. Сердце болезненно кольнуло. Зачем он так? Ведь мы могли бы объясниться по-человечески. Причин молча сбегать я не видел, хотя наши отношения были далеки от идеальных. Они больше напоминали американские горки со взлетами, падениями, скандалами и бурным примирением. Игнорирование и провокации тоже были в ходу, и все же… Рефлексия не мешала мне собраться и выйти из дома, но была прервана начинающейся истерикой какого-то ребенка. Сначала я подумал, что где-то квакнула лягушка. Решил, что померещилось, но звуки повторились. Здравый смысл убеждал, что лягушек в сердце Москвы не водится, а вот мелкие пацаны, обнаруженные в радиусе метра, вполне. Рядом с ребенком лет пяти стояла мама. Видно, случай был далеко не первый – она вяло внушала ему необходимость шевеления, но тщетно. Икота, которую я принял за кваканье, грозила перейти в полноценный ор, а бесконтрольно орущие дети – отдельный круг ада. Вариантов было два: валить в университет и оставить «сигнализацию» выть или попробовать успокоить на будущую перспективу. Был, конечно, еще вариант заклеить пацану рот, но, боюсь, его мать это не оценит. Хотя, как знать. – Привет, – для удобства переговоров я присел на корточки. Две пары глаз заинтересованно уставились на меня. Я включил очарование на максимум, и уровень заинтересованности возрос в несколько раз. – Д-дрась-сь-те, – прогундонил мальчик, вдыхая вытекающие сопли обратно. Больше сделать он ничего не успел, вмешалась мама: – Вов, пошли. Реви-не реви, а мне на работу надо. Вова отреагировал мгновенно: – Ни-э-э-эт!!! – и водопад слез мощным потоком хлынул по раскрасневшимся щекам. – И так каждый день. – Устало вздохнула мать Вовы. – К нам в группу новенькую девочку привели, и они не могут найти общий язык. Мы и с родителями разговаривали, и с воспитателями – без толку. Так. – А с детьми говорить пробовали? – задал я, казалось бы, банальный вопрос. Мама Вовы посмотрела на меня с изумлением. – Ну… да? – с сомнением ответила она. Похоже, поговорить с сыном по душам ей в голову не приходило. – Вов, девочка хоть хорошенькая? – спросил я мальчишку. Вова отрицательно замотал головой, тут же перестав плакать. – Она во, – вытянул он руку вверх, – и во, – развел руки в стороны, – и во-о-о-о…!!! – он показал мне кулак и снова зашелся в плаче. Сдается мне, маленькая великанша Вову просто лупит. – Сдачи дать пробовал? – М-м-м, – Вова снова выразил жестами отрицание и плакать временно прекратил. – Мама говорит, девочек бить нехорошо. Они – де-евочки! От моего вопрошающего взгляда мама Вовы пожала плечами. Ну нельзя же! – выражало ее лицо. И в чем-то она права. Только почему девочке никто не объяснил, что за преступлением обычно идет наказание? Вседозволенность и мужское терпение развязали ей руки, что и привело к паническому нежеланию Вовы сталкиваться с агрессоршей – дать сдачи нельзя. Я поманил мальчика к себе с заговорщическим видом и дал короткую инструкцию по решению проблемы. – Понял? – переспросил его я. – Ага. – Вова немного повеселел. – Ну и отлично, давай, не заставляй маму ждать. Напоследок я ему подмигнул и попрощался с Вовиной мамой. Время в запасе еще было, если не случится форс-мажора. А в жизни могло быть что угодно. Я в России не был с десяти лет, не считая редких приездов к матери. Навигатор подсказывал, как добраться до метро, но такой давки я не ожидал. Кажется, какая-то великовозрастная шалунья даже сделала попытку меня облапать. Больше в метро не поеду. До привоза транспортной компанией личного транспорта буду пользоваться исключительно услугами такси. Выйдя из подземки в довольно потрепанном состоянии, я все же вызвал машину. Слушать мать об удобстве маршрута было явной ошибкой. Сама-то ездит с водителем, а сына заставляет пользоваться метро, ага. Финальную часть пути я провел в относительном комфорте, и даже быстро сориентировался по карте университетского городка. А неплохой ВУЗ, оказывается. Мама как-то упоминала, что он находится в топе учебных заведений, недаром же частный. Отстроен по принципу западных – с нормальной логистикой, необходимыми зонами и современным оборудованием. Нужные документы и временный пропуск я нашел еще по приезду на тумбочке в прихожей. Все же удобно, когда твой родитель – ректор университета, в котором ты работаешь. От привилегий я давно отвык, да и не собирался ими особо и пользоваться. Вот секретарю матери позвонить надо бы. Ее номер был вбит в телефонный справочник уже на этапе переговоров. – Елена, добрый день, это Степан. Да, я стою у центрального здания, куда мне дальше? Третий этаж? Хорошо, понял. Скоро буду. Елена встретила меня на этаже. Стройная, не сильно улыбчивая девушка брала профессионализмом: говорила и показывала строго по существу. В преподавательской, куда она меня проводила, секретарь отбрила не самые удобные вопросы коллег, снизила градус восторга женской подавляющей половины коллектива, оставила на столе папку с документами и расписанием, и узкую коробку. – Я распечатала Вам расписание на ближайшую неделю, чтобы было легче входить в курс дела. В дальнейшем пользуйтесь «Гудвином», нашей университетской электронной системой. Уверена, Вы быстро все поймете – наши программы в большинстве своем автоматизированы, а цифровые помощники работают без сбоев. На лекциях рекомендую пользоваться облачными сервисами, если у Вас есть учебные материалы, не сохраненные в нашей эко-системе. Если появятся вопросы вовремя подключения техники, просто задайте их Гудвину – он работает по принципу Алисы и Сири, но показывает более впечатляющие результаты. Для того, чтобы подключиться к нему, просто назовите его по имени и задайте вопрос. Что ж, в любом случае, можете позвонить мне, если появятся проблемы. Хорошего дня, Степан. Ах, да, – она постучала пальцами со скромным, но явно недешевым маникюром, по коробке, – напоминаю про смарт-часы. В них встроена преподавательская часть платформы – «Стелла». Ваши личные данные в нее уже занесены, поэтому проблем с использованием не будет, просто носите их. Стелла понадобится при проверке домашних заданий, постановке задач студентам, действует как пропуск, и так далее. Уверена, Вы быстро разберетесь. Теперь точно хорошего дня. Она улыбнулась, слегка приподняв уголки губ, и вышла из преподавательской, оставив меня переваривать информацию за чуть более чем сорок минут до лекции. Конечно, вместе с контрактом всю информацию мне предоставляли заранее, и никто не виноват, что я читал ее по диагонали. И даже этого мне должно хватить, в конце концов, я пришел сюда работать. А значит, буду играть по правилам университета. – Итак, Гудвин, как пройти в триста пятый кабинет?