Yes, I do!

Глава 4. In general (В итоге). Степан. Ощущение надвигающейся катастрофы настигло меня с большим опозданием. Сказалась разница менталитетов и привычек – я слишком долго прожил за рубежом. По приезду я эгоистично игнорировал разницу с Западом, полагая, что подростки – везде подростки, со своими гормонами, влюбленностями и проблемами. Хороший же из меня взрослый, посчитавший симпатичного темноволосого парня, на учебе надевающего очки, а волосы завязывающего в короткий небрежный хвост, преследователем. Чай с пирожными ввел меня в глубокое заблуждение. Подобные ситуации уже случалась на заре моей карьеры. Самая запоминающаяся из них, когд одна из студенток проникла ко мне домой в мое отсутствие, попытавшись забрать что-то из личных вещей. Соседи вызвали полицию, девчонку поймали. В результате – запрет на приближение ко мне ближе, чем на сто метров, и отстранение от учебы на четыре месяца. К учебе она так и не вернулась. Но разыграть целый спектакль? Облапать, обнюхать и сочинить слезливую сказку за рекордно короткий срок – нужно суметь. Собственный снобизм сыграл со мной злую шутку. Телефон завибрировал на столе входящим звонком: «Мама». Видимо, вернулась из выездной конференции на работу, раз звонила мне в перерыв. – Привет, – принял я звонок. – Привет, Степ, – по голосу мама была бодра и полна сил вершить великие дела. – Как твоя первая рабочая неделя? Загляни ко мне на чаек-кофеек после последней пары, посидим, поговорим, а то не успел ты приехать, меня в командировку отправили. Расскажешь, как коллектив, студенты. – У меня пара с лингвистами через сорок минут закончится, и я подойду, – согласился я. Мы виделись буквально минут двадцать в первый мой рабочий день, а потом маму монополизировала работа. Словами не передать, как успел сильно соскучиться. – Вот и договорились, – довольно резюмировала мама, на чем мы и распрощались. Студенты заполнили аудиторию, занятие продолжилось. – Итак, – прежде чем начать лекционный материал, нужно немного разогреть расслабившихся от перерыва студентов. Я присел на угол стола, удобно вытянул ноги, и оглядел зал, – представьте, вы встретили известную медийную личность. Ваша реакция? Зал зашумел, обсуждая варианты. – О май гад! – выкрикнул светловолосый кудрявый парень в третьем ряду, поднимая одновременно руку для привлечения внимания. – Можно Ваш автограф? – А если вы на важном мероприятии? – Позвольте сделать с Вами селфи? – Вы переводчик строгого СЕО известной крупной корпорации. – Если позволите, та леди весьма прелестна, сэр! – пафосно закончил блондинчик и аудитория взорвалась хохотом. Я тоже улыбнулся. Мне нравилось, когда студенты свободно общались между собой или с преподавателем на паре, поэтому даже грамматику мы проходили в обсуждениях. Английский в большинстве своем был даже у первокурсников на хорошем уровне, исключая, пожалуй, некоторых из узкоспециализированных предметников вроде историков, математиков, химиков. Те, чей уровень пока ниже, подтянут его при нужной мотивации. По крайней мере план работы по таким студентам у меня был. – Отлично. Помните, ваша задача состоит в том, чтобы вас без проблем понимали. Для этого не обязательно составлять сложные конструкции, но фразовые глаголы рекомендую использовать активнее. Конечно, собеседник поймет вас, даже если вы выразитесь как младшеклассники, но с топ-менеджментом такой уровень недопустим. Поэтому давайте сегодня разберем часть таких глаголов, которые вы используете меньше всего и попрактикуемся в их использовании. В конце неделе будет устный зачет по ним, поэтому учите, господа, учите. Негативной реакции по поводу зачета я не увидел, и это порадовало. Значит ребята настроены серьезно, а не волнуются, как бы подсмотреть или списать. Тем более, что списать не получится, за что я и люблю устные зачеты. Пара закончилась быстрее, чем я ожидал. Понравилось и мне, и студентам. Проговорив домашнюю работу и продублировав ее в «Гудвине» я отпустил молодежь. На чаепитие с матерью оставалось буквально пара часов. Проблему с кошкой и дверьми никто не отменял. *** – Что ты сделал? – мама с выражением искреннего изумления рассматривала мое лицо, как в первый раз видела. Не знаю, почему я решил ей рассказать. Может затем, чтобы выяснить, что с дверью и почему Эл оказывалась за ней всю последнюю неделю? Но теперь, когда я озвучил ситуацию вслух, проблема превратилась в фарс. – Захлопнул перед ним дверь, унизил и в целом вел себя неподобающе. – Покорно повторил я, чувствуя себя крайне неловко. Мама задумчиво постучала ногтями по обивке кресла, в котором сидела. – Хорошо, но объясни мне, почему ты решил, что он тебя преследует? Зная Сашу, я бы сказала, что он не то, что преследовать не способен, скорее вообще отношениях не заинтересован. По крайней мере за последние пять лет я ни разу не видела в компании постоянной девушки. Зато в учебе мальчик талантлив, пусть и начал поздновато. – Я понятия не имел про соседа-подростка, – простонал я. Виски заныли в ожидании головной боли. – Думал про семейную пару или подобное. – Степа, я тебе рассказывала про соседей задолго до трудоустройства, – ласково пояснила мама. – И про командировку Сашиной матери также упоминала. Ты выразил желание не встречаться с соседями от слова «совсем». Мой сын был чрезмерно занятым решением иных проблем, поэтому я не стала вдаваться в детали, полагая, что ты сам со всем разберешься. И сейчас мы имеем последствия моего решения. Возможно, ты еще не пришел в себя до конца – вздохнула моя родная. – История с твоим партнером сильно ударила по самочувствию, понимаю. Дам номер хорошего специалиста, созвонись с ним, я настаиваю. Иначе, при возникновении более серьезного конфликта я буду вынуждена отстранить тебя от работы, имей ввиду. Кроме того, Степчик, извинись перед Сашей. Он не виноват в твоих тараканах. Сашина же фобия – глубоко личный вопрос. Было бы неплохо и ему заняться этим, но, боюсь, я не вправе ему указывать. Теперь второй момент. Ты так трясешься за свою кошку, но по факту пока она у тебя практически живет в коридоре. Да, мейкуны – крупная порода, а твоя Элизабет своим характером подвинет даже добермана, но, дорогой, неделю ты позволяешь ей находиться за дверью, даже не начав решать проблему? Ты уверен, что хороший хозяин так поступает? – Я проверил дверь, вызвал мастера по ремонту замков, он приедет в субботу. На вскидку дверь в норме, система безопасности тоже. Камера на этаже фиксирует только как дверь открывается и Эл выходит. Оправдание звучало жалко. – Сын. Ты смотрел камеры и не увидел, когда Саша приходит домой? Я замер. В самом деле. Я не смотрел видео дальше, чем открывалась входная дверь нашей квартиры и Элизабет выскальзывала наружу. Почему мне в голову не пришло проверить, как выглядит мой сосед? Волна стыда обожгла щеки, и я скрыл лицо в ладонях. Я идиот. Кажется, мама считала также. – Что он любит? Сладости? – вспомнил я недавнее соседское предложение и тут же отказался от этот идеи. Вряд ли парень захочет вообще говорить со мной после последней выходки. – Нет, ладно, я поговорю с ним! – под ироничным маминым взглядом я окончательно стушевался. Вживую мамины невербальные жесты действовали в два раза эффективнее. – В нашем доме в видеоэкран домофона в квартирах встроены камеры, Степа. Каждый раз когда срабатывает открытие-закрытие двери со внутренней стороны, камера автоматически включается и фиксирует происходящее на случай грабежа и подобных моментов. Позвони еще раз в фирму, которая замки устанавливала, запроси архивы. Насколько мне известно, их не удаляют за последние полгода – возможно, ситуация прояснится. И да, Саша сладости любит, но ест редко. Следит за фигурой, говорит. Несмотря на усердие в учебе, со спортом мальчик дружит. Я пожал плечами. Все равно, чем он там занимался, он был не в моем вкусе: долговязый, ни разу не милый пацан. Но главное, С-Т-У-Д-Е-Н-Т. Вдобавок к неудобному соседству. – Хорошо, мам. Я разберусь, обещаю. А пока лучше расскажи, как твои дела. Мы, конечно, встречались иногда. По праздникам, в отпуска. Чаще созванивались по видеосвязи. Но только оказавшись в России я понял, как соскучился по матери и ее поддержке. Она была первой, кому я рассказал, что, похоже, больше предпочитал мужчин и вторым человеком, кто в принципе узнал об этом. Маму опередил отец, застукавший нас с Анжем целующимися у подъезда. Челюсть от его удара болела не меньше сердца, когда он сказал, что я ему не сын. Тогда я впервые пожалел, что уехал с ним за границу. В то время я учился на втором курсе магистратуры, но уже жил отдельно. Отец иногда приходил навещать. Навестил. Мама позвонила в тот же вечер после разговора с отцом. Вместо того, чтобы пытаться убедить двадцатитрехлетнего меня не любить мужиков, она напомнила отцу, что они уже почти десять лет как в разводе, и свое мнение он может оставить при себе. Собственную ориентацию я понял достаточно поздно. Подростком считал себя стопроцентным гетеро. Скоростные отношения с девчонками благополучно списывал на «пока не нашел» и особо не переживал по данному поводу. На баловство с друзьями закрывал глаза, не испытывая особых мук совести – все так делали. Или я думал, что все. Осознание голубых намерений накрыло меня в выпускном курсе колледжа на очередной перекрестной тусовке лингвистов, дизайнеров и прочей богемной нежити. Нежитью они прослыли за поздний после регулярных тусовок подъем, вечные круги под глазами и аристократическую бледность лица. Желудки, что у художников, что у дизайнеров были крепкие – алкоголь они хлестали как воду, руки наутро у них не тряслись и ничего не болело. Спрашивал позже у Анжа, что за таблетки они пьют (или, быть может, курят что втихаря), он только смеялся. Секрета не было, лишь годы тренировок – вот что ответил мне ныне бывший возлюбленный. Так вот, на одной из таких встреч я и встретил Анжело Ведичи – длинноволосого хрупкого ангела с дьявольским характером и руками бога. Ими он не только создавал шедевры, но и вытворял иные немыслимые вещи. Слава в тот день моему итальянскому, позволившему нашептывать в украшенное пирсингом ушко жаркие комплименты. Сначала нам просто было комфортно друг с другом: в постели, в социальной жизни, студенческой. Анж переехал ко мне буквально через две недели, и это казалось естественным – сказывалась разница в графиках и хотелось проводить вместе больше времени. Периодически мы ссорились, жарко мирились и снова ссорились. Анжело ревновал к каждому столбу и требовал стопроцентного внимания к своей персоне. Морального, физического и финансового. Иногда дело доходило до абсурда, но в целом я старался выполнять все желания возлюбленного в течение всех пяти лет наших отношений. Теперь же Анж скрылся в неизвестном направлении, я оказался в опале в России и уже успел знатно накосячить. Сказался старый негативный опыт, который не должен оправдывать мое скотское поведение. С мамой к этому вопросу мы больше не возвращались. Обсудили ее командировку, мои планы работ со студентами. – Стёп, ты понимаешь, уровень нашего университета высок. Твои навыки без сомнений для ВУЗа востребованы. Основная проблема, с которой мы сталкиваемся не первый год, касается узкоспециализированных курсов. Некоторые ребята, талантливые в своих областях, слабо владеют иностранными языками. И наша задача – подтянуть их до нужного уровня, чтобы они могли свободно участвовать в конференциях и исследованиях, представляя наш ВУЗ на международных площадках. – Я заметил разницу в уровнях, – согласно кивнул я. – На смешанных занятиях мы делаем акцент больше на новую лексику с подробным словарем. Таким образом студенты учат новые фразы прямо на занятии, применяя их в реальном времени. Преодолевают языковой барьер те, у кого с этим сложности. На обособленных парах уже расставим акценты. Нужно посмотреть, насколько низкий уровень конкретно каждого учащегося. Потестим студентов, выявим проблемные места и уже будем действовать исходя из результатов. Идею с тестами мама одобрила, и мы потихоньку стали собираться. В глубокой задумчивости от разговора и собственного тугодумства я шел к парковке, сопровождая мать к машине. Чем задобрить пацана, который, если не врет, боится кошек? Вспоминая сейчас, как он протирал задом полы, вцепившись в меня, я уже не испытывал злость и негодование. – О, Саша! – негромко воскликнула мама, а я вздрогнул. На встречу, не замечая нас в сумерках, шел предмет моих душевных мук в сопровождении какой-то девицы. Что-то тихо сказав, он помахал ей рукой, и ребята разошлись. Когда мы сравнялись, мальчишка мягко улыбнулся моей маме и как-то неловко проигнорировал меня. – Добрый вечер, Алла Сергеевна. Рад Вас видеть после недельного отсутствия. – Ох, Сашенька, взаимно. Ты как? Слышала о ваших разногласиях с Степой. Градус неловкости поднялся в два раза. Калугин устало потер переносицу, все также продолжая делать вид, что я пустое место. – Угу, есть такое, – промямлил он. – Переехал к бабушке до выходных. Что ни делается, все к лучшему, как она говорит. Давно было пора заняться своими проблемами, но повода как-то не было, вот и забил. Наверное, запишусь на психотерапию, кошек-то в мире много. Так или иначе дойду до врача, как знать, может и получится переломить ситуацию. – Я запру Эл в комнате, – влез я в разговор. – Извини, что не поверил, были причины. – Уничижающий взгляд в мою сторону показал, что Калугин думает о моих словах. – Неужели? Я рад. Ох, змеюка, ядом плюется. Оправданно, конечно, у меня даже слегка перехватило дух от высокомерно-обиженного выражения лица. Мама едва заметно улыбнулась: – Дети, думаю, вам нужно обсудить прошедшее тет-а-тет. Я вас покину, а вы прогуляйтесь, дорогие. – Посмеиваясь своим мыслям, она живо поспешила к своему авто. Секунд тридцать мы напряженно молчали. – Я действительно прошу прощения, – прочистив горло, начал я свою извинительную речь. Калугин с подозрением окинул меня взглядом. – Сказалась разница в менталитете, я слишком привык к фривольностям за границей. Точнее, к оборонительной позиции. Парень недоверчиво окинул меня взглядом. Весь его вид говорил о том, что Калугин не понимает, чему там обороняться. А он умеет выражаться без слов! От мамы моей научился, не иначе. И тем не менее, стена холода между нами стала потихоньку таять. Мы направились в сторону метро, точнее, направился Калугин, а я плелся рядом, рассказывая об особенностях канадского менталитета и своего позднего студенчества. Поначалу Саша неохотно вклинивался в разговор, но постепенно стал задавать больше вопросов о зарубежном обучении. Калугин был явно заинтересован в биологии и химии, и вероятно даже, хорош в этих предметах. Но английский он не воспринимал совершенно, и интереса к языку особо не проявлял. Страдание, которым искажалось его лицо при упоминании иностранного, было очевидным и явным, а потому у меня созрела идея. – Хочешь, я подтяну тебя по своему профилю в качестве извинений? – прокричал я ему в ухо, когда мы дошли до входа в метро. Было слишком шумно, и мне пришлось наклониться вплотную. – У тебя уникальная возможность выучить язык без регистраций и смс. Калугин отшатнулся как ошпаренный. Даже в полумраке фонарей были видны его покрасневшие уши и шея. И щеки стали похожи на помидоры. Очаровательная реакция, но с чего бы? Я же с ним не флиртую? – С-сначала реши вопрос с кошкой! – обалдело выпалил парень. Я согласно закивал и клятвенно пообещал запереть Элизабет в квартире. На предложение отвезти Калугина домой, тот ожидаемо отказался – бабуля ждала на ужин. А вот к выходным хотел бы вернуться в квартиру матери. Смущенный он выглядел чертовски хорошо. Сейчас был без очков, хотя темные волосы были собраны в гульку на затылке, как на занятиях. А глаза-то светлые! Серые даже, с золотистыми всполохами городских вечерних огней. Парень был ниже меня, но ненамного. Было бы удобно… – Пока! – вякнул студентик и стремглав ломанулся в спасительный тоннель метро. Я задумчиво пытал взглядом ступеньки подземки, уходящие вглубь. С моей стороны точно был флирт. Вот тебе и принципы, и убеждения. Интрижки со студентами в канадском университете наказывались строго, хотя самих студентов это не всегда останавливало. В сравнении с ними российские подростки казались несколько скромнее. Как минимум со стороны парней я почти не чувствовал явного интереса, а девушки вполне вели себя прилично, даже среди местной элиты. Это позволяло расслабиться и вести занятия раскованно, тем более аудитория была действительно классной. И тем не менее среди них наверняка нашлись те, кто уже прошелся по моим социальным сетям. Может, уже откопали наши с Анжем общие фото, однозначно намекающие на статус отношений. Мои слова относительно «неженатости» в первый рабочий день не были полным лукавством. Сейчас я был абсолютно свободен, отношения заводить не собирался. Когда мать, как ректор российского ВУЗа, сделала мне оффер, я задал ей два вопроса: понимает ли она, что русских студентов будет обучать гей, и что будет делать университет, если вскроется причина моего увольнения. – Сколько ему было, Степ? – мягко спросила меня мама в том разговоре. – Восемнадцать? – на мой угрюмый кивок она сама согласно кивнула. – Этот молодой человек уже не ребенок. Тем более, ты показывал те самые фото, и они вызывают вопросы, как минимум уже о том, почему мальчик сделал эти фото сам. Ракурсы это четко подтверждают. Даже если его сумасбродный папаша поднял бучу по этому поводу, у мальчика была причина тобой воспользоваться. С учетом власти отца, уверена, провернуть махинацию было несложно. Я знаю, ты собирался сделать своему возлюбленному предложение руки и сердца. Ломать отношения ради глупой интрижки в самый ответственный момент было бы неразумно. – Некоторых это не останавливает. А отношения сломались, так или иначе. – Согласна. Не знаю всей вашей истории с Анжело, но уверена, разберешься без моего вмешательства. Если понадобится моя помощь – знаешь, ты всегда ее получишь. История с работой и всей этой кутерьмой вышла действительно неприятная. Как профессионала, университет тебя примет, педагог ты сильный. Однако избегать новых возможных скандалов все же стоит. Какую репутацию ты создашь себе в рамках нашего вуза, решать тебе. Как часть руководящего состава я не имею ничего против твоей ориентации; как минимум, среди наших студентов уже встречались гомосексуалисты. Травля человека по любому из возможных признаков в университете жестко пресекается вплоть до исключения. Мы следим за соблюдениями социальных норм. Но и распущенности терпеть никто не будет. Студенты пришли к нам учиться, и мы делаем все возможное, чтобы развивать их таланты и открывать для них карьерные пути развития. Поступить к нам непросто, отбор жесткий. За свое место каждый держится. Честно говоря, я был удивлен ее словам. Я не сомневался в матери и ее решениях, но Россия – страна контрастов. В том числе и в толерантности. И не так уж особо меня волновало общественное мнение, если только оно не влияло на мою репутацию и близких. С этим мне еще предстоит разобраться. Как там сказал Калугин? «Что не делается – к лучшему»? Я бы сказал иначе – все в наших руках. Дело выбора.