Yes, I do!

Глава 3. Close contact (Тесный контакт). Степан. Система оказалась действительно превосходной. Я раздавал Гудвину команды, наблюдая, как техника живет собственной жизнью. Елена права: программа была интуитивно ясна. Благодаря этому первая лекция прошла очень хорошо. – Итак, если все понятно, у нас осталось десять минут на свободный разговор. Можете задавать любые вопросы, – лес рук мгновенно поднялся, и я закончил, – за исключением вопросов о личной жизни. Потому что нет, не женат. В отношениях не состою. Гул восхищенно-возмущенных голосов прокатился по аудитории, и я лучезарно улыбнулся. Скрывать ориентацию нет смысла – когда-нибудь все равно раскроется, но в лоб говорить тоже не стоит. Для начала начнем обозначать границы. Плавно и постепенно. Собственно, Анж не стал моим первым мужчиной, до него у меня были связи с парнями. С девчонками я тоже мог, но особо не хотел. Ничего не значащие отношения меня устраивали, пока я не встретил Анжело. Стройного, изящного и хрупкого – его хотелось скрыть от остального мира, чтобы он достался одному мне. Я быстро стал слишком жадным. Люди говорят – любовь делает из человека глупца. Наверное, они правы. Только что толку думать об этом сейчас? Анж по-прежнему на звонки не отвечал и непонятно где прятался. Наше расставание стоило хотя бы обсудить. Сбегать вот так… подло. Без шанса объясниться. – Степан Михайлович, звонок, – раздался голос из аудитории. – Домашнее задание будет или пожалеете нас? Я рассеянно перевел взгляд на миловидную блондинку, сидящую неподалеку от парня, которого я встретил в коридоре после первой лекции. На лекцию он надел очки, такой современно-модный вариант ботана. Парнишка на стиле, надо признать, пусть и не в моем вкусе. – Да, задание я оставлю на платформе, оно появится немного позже. Если больше вопросов нет, все свободны. Народ собирать тетрадки и бодро направился к выходу из аудитории. Я же был вынужден остаться в ней. Судя по расписанию, день предстоял быть насыщенным. Глава 3.1. Catophobia (Котофобия). Саня. Несмотря на материалы, предоставленные преподавателем английского, я вымотался, но должен признать – пары прошли интересно. Степан Михайлович, которого женская половина уже лихо окрестила Стефаном (и ведь недалеко ушли от истины) вел себя раскованно, охотно давал пояснения, но только на английском, впрочем, если его не понимали, легко находил синонимы более понятные, и в целом заполнял паузы комментариями. Одним словом, блистал. А еще он оказался настоящим красавчиком, вон Зимина на него слюни пускает. Судя по всему, на нового преподавателя нацелилась не только она. Оставшиеся занятия по биологии и химии прошли более или менее спокойно. Мне даже предложили поучаствовать в исследовании, а ведь кого попало в исследовательские группы не берут! Я не был уверен, что осилю нагрузку, но обещал подумать. Планов, как конкретно развивать интерес к этим наукам был, но придя на факультет я осознал все разнообразие специальностей. Хорошо, что выбор можно было сделать после второго курса. – Эй, подожди! Стой же! – я хотел перекусить в столовой, но чей-то голос заставил меня остановиться. За мной, быстро сокращая расстояние, бежала девушка. – Ты же Саша? Я – Таня, – выдохнула она. – Слышала, Герман пригласил тебя в нашу исследовательскую группу. Если сомневаешься, приходи в пятницу. Его самого не будет, так что сможешь расслабиться и посмотреть, чем мы занимаемся, пообщаешься с другими студентами. Группа встречается дополнительно для совместных обсуждений, да и просто устраивает мозговые штурмы по проектам. Таня мило улыбнулась. Подумав, что не потеряю, если приду на встречу, я согласился. Мы обменялись номерами, Таня пообещала добавить меня в общий чат ближе к вечеру. Я в задумчивости шел к метро, размышляя над происходящим. Участие в совместных проектах – здорово, но меня смущало возможное количество участников. Я надеялся на малые группы, которые позволят мне больше работать одному, чем в команде, а выходило наоборот. В командных проектах я был заинтересован слабо. За обдумыванием возможных вариантов я почти дошел до дома, когда решил зайти в пекарню. Местный кондитер делала потрясающие пирожные и тортики, и я иногда покупал наборы маме на карманные деньги. Ну и себя вниманием не обделял. Девушка за прилавком привычно улыбнулась милой улыбкой: – Как обычно, Саш? Обычно я брал «макарон», мамино любимое печенье. Но раз мамы не было, почему бы не разнообразить меню? – Нет, Марин. Что есть нереально вкусного, но не слишком сладкого? – О, тогда смотри, – оживилась девушка, – у нас появились новые сливочные трайфлы с орехами, тебе точно понравится. Я взял четыре стаканчика в наборе, оплатил и поблагодарил Марину, предвкушая вечер лени и чревоугодия. И чтобы компенсировать вечер обжорства, домой я поднимался пешком, а не на лифте. Своеобразная разминка закончилась, когда я дошел до нужного этажа, только пройти к своей квартире оказалось невозможно. Причиной проблемы оказалась… или оказалось? – большое, реально большое, животное семейства кошачьих, преградившее дорогу. Я плохо разбирался в породах кошек, тем более таких огромных, очень пушистых и злых, но то, что это оно самое, кошачье – было понятно сразу. Животное неподвижно сидело посреди лестничной клетки ровно до момента, пока не увидело меня. Стоило нашим глазам встретиться, как кошка (или кот?) мгновенно напряглась. Сердце тут же сделало кульбит и бешено заколотилось. – К-к-кис-кис? – попытался я выйти на контак с незнакомкой. Почему-то я был уверен, что это «она». Кошка отвечать мне не захотела, и вообще сделала вид, что я ее сильно раздражаю. Глаза сверкнули: животное распушилось, мгновенно увеличившись раза в полтора в размерах и грозно зашипело. Стало понятно, пускать меня к квартире она не желала. Я попал. В детстве меня здорово поцарапал домашний кот маминой подруги, которому я жаждал отдать всю любовь и тепло. Кровь, крики, сопли, детские слезы и вопли кота, которого отдирали от меня двое взрослых… С тех пор кошек я боялся и своих заводить не спешил. Нормальных размеров! Откуда же на моей лестничной площадке оказалась огромная, белая, явно породистая и дорогая, кошка, злющая, как… – Фш-ш-ш-ш… О. Бог. Ты. Мой. – Спасите… – просипел я задушено, сползая по стеночке рядом с лифтом. Кошка двинулась ко мне, явно размышляя, сожрать сразу или подождать. Она уселась в опасной близости, не сводя с меня внимательных глаз. Так мы просидели неопределенное время. Стоило двинуться, как белоснежное чудовище грозно шипело, пресекая все попытки к спасению. Я чувствовал – еще немного, и мое хрупкое сердце не выдержит. По спине тек пот, а дышать становилось сложнее. Ситуация почти вышла из-под контроля, когда двери лифта бесшумно открылись. Кошка покосилась в сторону распахнувшихся дверей и жалобно, совершенно не грозно, мяукнула. Короткая ругань на английском не заставила двинуться меня с места и даже поднять голову. Голос звучал отдаленно знакомым, где я мог его слышать? – Эл, детка, – голос перешел на русский, – ты тут откуда? Твою же…! Ты живой? Что здесь происходит?! Свет от искусственного освещения заслонила чья-то фигура. Я сфокусировался на блейзере и его обладателе. – К-к-кошка… – трясущимися губами смог произнести я, и на этом потуги закончил, я сосредоточившись на том, чтобы дышать. Воздух прошил легкий аромат древесной туалетной воды. Я попытался зацепиться за него, дышать как можно глубже. Запах влиял благотворно; через какое-то время я смог отпустить чужой блейзер. – Прости…те. Первое, что я осознал – нюхать чужую шею – не очень прилично. Второе – мужчина, вынужденный терпеливо ждать, пока я поборю паническую атаку и перестану его удерживать, мне был знаком. Я рассматривал его снизу вверх, испытывая дежавю, пока он, поднявшись, шел открывать дверь, соседствующую с нашей. – Элизабет, в квартиру! – скомандовал коротко Степан Михайлович. Кошка в два прыжка достигла входа и скрылась в квартире Аллы Сергеевны. Ефимцев с сожалением осмотрел мятый вусмерть блейзер, вздохнул и, наконец, снова обратил на меня внимание. – Не хотите объясниться? Я хотел. И честно рассказал, как его (судя по всему) кошка напугала меня до приступа. Он недоверчиво смотрел на меня, явно полагая, что я вру. – Боязнь кошек? Серьезно? – скептически переспросил он. Раз за мою жизнь можно больше не волноваться, почему бы и не подвергнуть произошедшее сомнению? Кто же боится милых пушистиков? Я боюсь. И очень, очень сильно. Кошки – опаснее волков, сожрут и не подавятся. Степан Ефимцев со мной согласен не был. Его прекрасная Элизабет «напугана не меньше меня», поэтому шипела и выглядела подобно йети. Вообще неясно, как животное оказалось на лестничной площадке перед закрытой дверью. Короче, кошка – такая же жертва обстоятельств как и я, с чем я абсолютно был не согласен. Видно, задел меня скепсис «Михалыча» не меньше его большой любви к кошке. Больше, чем к человечеству. Вопрос, почему? – Может, в качестве жеста доброй воли и благодарности (несмотря на то, что это Ваша кошка виновата!) угощу Вас трайфлами из пекарни? – предложил я. – Я не ем сладкое, – последовал ответ. – И со студентами чаи не гоняю. – Э…? – я с изумлением наблюдал, как захлопнулась соседская дверь. Что это было? Пятьдесят оттенков снобизма? – Ну и как хотите! Съем один, как и планировал изначально. Еще еду на него переводить собрался! От праведного негодования я напрочь позабыл о недавнем инциденте с соседской кошкой. Шлепнув коробку с десертами на стол, щелкнул кнопкой чайника, но, подумав, достал из холодильника колу. Кола – решение всех проблем. Даже без виски, припрятанного мамой в кухонном шкафу. Заниматься категорически не хотелось, да на сегодня я честно выполнил учебный план. Иногда было необходимо устраивать такие вечера, и я не собирался отказываться от приятного времяпрепровождения. Десерт поумерил гнев. Сытый и разморенный калорийной пищей, я растянулся на кровати. Заняться было нечем, телефон молчал; очевидно, я сегодня был никому не интересен. Звонить кому-либо также желания не возникало, поэтому я продолжал изображать тюленя, подперев подбородком учебник по органической биологии, которую читал интереса ради. Обычно биология привлекала меня активнее. Кто же знал, что знакомство с новым учителем английского приведет к тому, что его кошка зажмет меня на лестничной площадке? Ситуация с обывательской точки зрения выглядела абсурдной – большинство находило кошек милыми. Да и в целом, людей с боязнью кошек не так и много, а мне всего лишь довелось оказаться в их числе. Ладно, кошка кошкой, черт с ней. Осталась дверь открытой, Мурка (как окрестил я про себя белую злыдню Бе-бе-как-ее-там) вышла, и дверь захлопнулась. Нет, все же стоит добавить в колу виски, а то я снова начинаю злиться. Вероятно, на свою глупость, но это неточно. *** Позже я был готов признать – злость не присущее мне чувство. Паника, вот где я король! Соседская кошка-баскервилей абсолютно точно решила испортить мне жизнь. Готов признать, эта кошка умнее своих сородичей в миллион раз, и могла бы посоревноваться в коварстве с человеком. Всю неделю, возвращаясь домой я встречался с ней в коридоре: закрытая дверь соседской квартиры, шипящая пушистая тварь, и я, дрожащий возле лифта и вынужденный спасаться бегством в ожидании, когда вернется заносчивый сосед и заберет свое животное домой. Кроме того, я попытался с ним поговорить – читай – обрывал ему дверной звонок несколько дней, но он не соизволил открыть дверь ни разу, я пришел к выводу: мой сосед законченный говнюк. – Опять? Голос с легкой хрипотцой вывел меня из лирических воспоминаний. Я моргнул, прогоняя морок, и вернулся в настоящее: мы столкнулись на выходе из столовой университета совершенно случайно. Не отдавая себе отчет в действиях, я перегородил Ефимцеву путь, мимолетно радуясь отсутствию быстро формировавшейся фан-базы «Михалыча»: за молодым красивым преподавателем толпами ходили все феи универа от первокурсниц до выпускниц и число восторгающихся только росло. Нередко бросали взгляды и женщины постарше. Даже те, кто были глубоко замужем. Мужская половина же наблюдала за этим фарсом, пока еще мирно и спокойно. – Опять, – подтвердил я. – Извинитесь. И, пожалуйста, сделайте что-нибудь с ней. Я не могу нормально попасть домой, потому что каждый раз натыкаюсь на Вашу кошку, Степан Михайлович. Преподаватель и мой сосед по совместительству рассеянно посмотрел на меня. Судя по его недовольному выражению лица, мой вопрос ему сейчас вообще был не к месту, и заниматься моими проблемами он собирался в последнюю очередь. – Прошу прощения? – слегка прищурившись, произнес Ефимцев. Впрочем, это не было извинением. – Куда попасть? Несмотря на то, что в коридоре было довольно шумно, молчание, с которым мы взирали друг на друга оказалось довольно неловким. Я подумал – говорил ли Ефимцеву о своем соседстве. О чем думал сам Михалыч, я мог лишь догадываться. В итоге преподаватель нарушил молчание первым. – Вопрос с кошкой и дверью решу до конца недели. Мастера приедут только в субботу, до этого мы в одинаковом положении неведения, потому что я уже голову сломал, как Элизабет открывает дверь. Но, – его губы растянулись в ехидной улыбке, а пальцы коснулись шеи, – в начале недели прошла одноразовая акция, которая позволит Вам, дорогой студент, немного потерпеть. Намек был более чем прозрачным, и от такой наглости я лишился дара речи. Пару секунд так точно не мог подобрать подходящий ответ, но, в конце концов: – Вас совесть не мучает? – спросил я отчаянно. – Неужели вот тут, – обозначил пальцем воздух в районе чужой грудной клетки, – не екает от понимания, что Ваш питомец приносит проблемы соседям, оказываясь каждый день на лестничной клетке? Даже если соседи по лестничной клетке в единственном числе, это не повод наплевательски к ним относиться! Михалыч посмотрел на часы, потом на меня и честно признался: – Мучает. Присутствие Элли на лестничной клетке без объективных на то причин беспокоит меня не меньше навязчивого студента, который не придумал глупее идеи, кроме как подкатить к преподавателю под видом фобии. – Я не… Нашу затянувшуюся драму прервал звонок. И расчудесный преподаватель иностранного очень педагогично отчалил обучать неокрепшие умы нюансам разговорного английского языка. В театре абсурда остался один актер, за которым внимательно следили оставшиеся в коридоре зрители. – Ничего себе тесный контакт! – Голос Светы Зиминой сработал как ушат холодной воды. – Поделись секретом, Калугин. Я, как ни пытаюсь, ближе, чем на полметра приблизиться не могу. Чем его поразил? Явно же не достижениями по предмету. Используешь язык не по назначению? Пошлые шуточки Зиминой не были чем-то непривычным, я даже не обиделся. Мы медленно двинулись по коридору, чтобы не мешать другим. – Не сравнивай меня с собой, Света. Это ты у нас эксперт по использованию языка во всех сферах жизни. – Не буду спорить. Но на будущее: если собрался играть за другую команду, постарайся не палиться так явно. А то замечу не только я. Впрочем, если понадобится практический опыт – обращайся. Подберу игрушки по назначению. И даже покажу, что куда и как лучше… – совсем тихо промурлыкала девушка. – Что? – растерялся я. – Что? – вторила Зимина невинно. – И не таких поднимали. Подумай над моим персональным предложением, – прошептала она мне прямо в ухо. – Я умею творить чудеса. Как реагировать на такое? Еще бы год назад я бы всерьез рассмотрел Светкино предложение. Объективно, Света была красавицей; отсутствие серьезных отношений ей нисколько не мешало. Даже наоборот: Зимина была пробивной, целеустремленной и определенно талантливой. А главное – очень богатой и при этом совершенно не заносчивой. Почему при ее деньгах и мозгах она не училась где-нибудь в «Лиге плюща» было интересно многим. – Я думал, ты больше по красавчикам с большим кошельком, – вернул я ей ответку. – Мои доходы более же чем скромные. Зимина расхохоталась: – То есть, что красавчик, не отрицаешь? Калугин – космос! Поэтому и нравишься. С тобой легко общаться, знаешь? – С тобой тоже, Свет, – улыбнулся я. – Даже странно. Но надеюсь, про свое предложение ты несерьезно, не хочу портить наши прекрасные платонические отношения. И играть за другую команду я тоже не планирую. – Почему? – искренне поинтересовалась Зимина. – Ты же заинтересован в Ефимцеве. Что смущает? Пол? Возраст? Особые предпочтения? Если нет, то не вижу никаких причин для дел амурных, после того как Стефан закончит вести у нас курс. Он же временный преподаватель. – Я не заинтересован в нем. Просто… есть обстоятельства непреодолимой силы, из-за которых я всю неделю бегаю за ним, как влюбленная девица. И, кажется, он ошибочно решил, что я такая девица и есть.