Эгоисты

      День свадьбы. И вот Лера уже официально чья-то жена. Чья-то, но точно не его… В паспорте штамп, на пальце кольцо — всё по закону. Но для него законы неписаны.       Пчёлкин не упустил момента пощекотать себе нервы (то есть полюбоваться на прекрасную невесту). Он знал, в каком ресторане будет торжество и припарковался неподалеку. За толпой нарядных гостей он не сразу увидел ту, ради которой приехал. Надо же, а ведь у него, кажется, дежавю. История повторяется… Нечто подобное он уже видел и чувствовал на свадьбе лучшего друга.       Невеста в белом платье держит в руках букет, окунается в объятия близких и принимает поздравления. А он вынужден смотреть на неё со стороны и примерять на себя роль её жениха. Что это вообще такое? Ревность? Витя и сам не мог себе признаться. Любовь? Да, разве ему она свойственна? Чувство собственности? Чувство власти?       Валерия в этот день, казалось, и не думала о своём горе-любовнике. Быть может, этот праздник совсем закружил её. Гости радовались, наверное, больше, чем сама невеста. А она и вовсе была словно безучастной, отстраненно улыбалась и вообще подозревала, что все это происходит не с ней. А тут ещё и он… Нет, для галлюцинаций слишком рано, ведь она пока не выпила ни капли. Но ей не мерещится. Витя стоял на другой стороне улицы возле своей машины и словно собирался вот-вот сорваться к ней. Она нервно сглотнула и едва заметно качнула головой, а потом поспешила тут же отвернуться. В какой-то момент она уловила его оценивающую и наглую улыбку, после чего он скрылся в машине и уехал.       Брачная ночь сразу после свадьбы — классика жанра, которая уже давно осталась пылиться только на страницах старых романов. Брачная ночь с мужем тоже стала постепенно выходить из моды. Ровно через два дня жена разделила постель со своим любовником. — А платье было шикарное, — Витя сменил позу, накрывая ладонь девушки своей, прижимая её к взбитой подушке. — Благодарю, — с придыханием ответила она, прижимаясь щекой к его щеке. — Зараза ты! Не представляешь как мне тогда башню снесло, — горячо шептал он ей на ухо, слегка увеличивая темп. — Увидел там тебя… такую. — Какую? — улыбнулась девушка от удовольствия, не открывая глаз и выгибаясь под ним.       Пчёлкин простонал ей в унисон и поэтому не смог ответить конкретно. — Ты там поаккуратнее, — отозвалась Лера, после чего он перекатился с её спины на кровать. — Сногсшибательную, — выдохнул Витя. — И понял, каким я был дураком. — Наконец-то! Я могу собою гордиться, — рассмеялась она. — Сам Виктор Пчёлкин признал меня сногсшибательной. — Лерк, а слабо развестись с ним и выйти за меня?       Девушка перевела на него колкий взгляд. — А тебе слабо хоть минуту не издеваться надо мной? — А я и не издеваюсь. Я серьёзно. — Поздновато, Витенька…       Теперь у Леры новая страница жизни под названием «замужняя», а Витя собрался быть холостяком до конца жизни. Если, конечно, Прилучная не разведётся.       Однако Пчёлкин и от этого получал своеобразный кайф. Американские горки и рядом не стояли. А вот спать с женой майора — это сильно. Лере так же сносило голову. Так что первые месяцы после свадьбы они появлялись на квартире день через день.       Но позже, в один прекрасный или ужасный день в ней как будто что-то переключилось. Какая-то кнопочка внутри. Должно быть под этой кнопочкой было слово «совесть». Её постоянно преследовал страх, что её муж их вычислит, и тогда он может сделать все что угодно и с ней, и с Витей. Хотя последнему бояться нечего — он ничего не потеряет, даже свободу. А она?.. А что будет с ней?       Лера свела все отношения с Пчёлкиным на нет.       После последнего их совместного времяпровождения прошло недели три. И ему и ей это было морально тяжело, а ей — ещё и физически. Пчёлкин был готов лететь к ней на полной скорости, но бензин всякий раз сливал один из лучших друзей — Саша Белов. Он, разумеется, понимал, как Вите было хреново, ведь это как бросить курить — неожиданно и тяжело, и хочется стянуть даже самую дешёвую сигарету.       Белый умный парень, он умел просчитывать шаги, он соображал, он умел убеждать. И он вроде как убедил Пчёлу, что Лера — жена майора, а за этим майором стоят хорошие люди, и что лучше забыть про неё раз и навсегда.       Витя немного пришёл в себя. Время лечит, главное — потерпеть. И эти двое начали отвыкать и забывать друг друга. Год им понадобился двоим.       Саша умел просчитывать, но в этот раз он просчитался… На семейном ужине, где собралась его семья, Катя — его тётка случайно нарушила врачебную этику. — Был тут случай на работе. К Люське пришла одна девчонка, говорит, молодая и смешная, даёт, значит, Люське деньги — стопку приличную, мол, сохраните медицинскую тайну, мужу, говорит, не сообщайте. — За абортом пришла? — догадка Ольгу Белову осенила сразу же. — Да! Муж у неё из органов там кто-то. У неё ещё такая фамилия. Как же там… Пре… При… При… А, Прилучная, вот! Люська ей, мол, подумай, первая беременность, а после аборта может и последней стать. — Не представляю, как это можно! Собственного ребенка… — ужаснулась Татьяна Николаевна. — Ну, а что? Видимо, девка молодая вышла замуж, а нагуляться не успела. Ой, Танюш, у нас такое на каждом шагу, сплошь и рядом. Время, видимо, такое… — Саш, ты чего завис? — толкнула его Оля, заметив, что он то ли заслушался, то ли заснул. — Там чайник вскипел? — А? Ща посмотрю… Кать, а как, говоришь, фамилия у девушки? — Прилучная. Знакомая, что ли? — Нет. Просто знал одного из органов с той же фамилией.       Белов был предупреждён Катей об конфиденциальности этого семейного разговора за столом. Но Саша и без того был не дурак. Он быстренько смекнул, откуда растут ноги. А если ещё точнее, откуда мёдом пахнет.

***

      Зайдя в офис, Белов сразу направился к Пчёлкину и со всей злости хлопнул дверью. Тот развалился в кресле, спокойно попивая коньяк. — Бухаешь? — небрежно бросил Белов. — Похмеляюсь. — Ну чё, всё? Доюлозились со своей Леркой? Я ведь тебя предупреждал. — Да, чё такое, я не врубаюсь. — Не врубаешься? Так мозги свои прополощи вон минералкой. Хорош уже бухать! — Белый, твою мать, чё случилось? — Твоя Прилучная делала аборт.       Витя глядел на друга затуманенными глазами несколько секунд, а потом усмехнулся. — Так замужем она. Я-то здесь причём? — Вить, ты дурак? Она врачей подкупила, чтобы те молчали и мужу не сообщили! Логику включи. Был бы ребёнок от мужа, скрыла бы она? И теперь, по словам врачей, она вообще родить вряд ли сможет. — Чего получается, ребёнок… мой? — Был, Витёк. — И чё делать? — Снимать штаны и бегать, ё-маё… Хотя нет, штаны лучше не снимай. Ты уже доснимался. Пчёл, презики для чего изобрели? Чтоб вот такие как ты не превысили демографию страны. — Твою мать, Сань! Я же серьёзно. — Пчёл, тебе эта баба зачем нужна? Ну, повеселился разок, и в сторону. Зачем до низов-то доводить? — Да сам не знаю, Белый. Зацепила она меня… — Завязывай, Пчёла, завязывай. Не ты ли мне говорил «западло из-за бабы переживать»? Молись, чтоб она муженьку своему ничего не разболтала. — Да пусть болтает. Я её майора в бараний рог скручу. — Так любишь ты её или нет? Если любишь, то скручивай. А если это твоя придурь, то я тебе советую спалить мосты. Ты хорошо в её жизни отметился. — А если люблю, Санёк? — Ты глухой? Езжай тогда к ней и делай все возможное и невозможное.