Deeper Than Love

Майклсоны не видели свою сестру очень долго. После той встречи в Лондоне Клаус не видел Ребекку еще несколько лет. Однажды она вернулась без предупреждения. Она узнала, что Кола вернули к жизни и примчалась как ураган. Тогда она и познакомилась с Хоуп. Но так же быстро как она ворвалась в их жизнь, она из неё и исчезла. Конечно, Хоуп этой встречи не помнила, но у неё остался медальон, который ей подарила тётя. Когда ей было десять, она использовала его, чтобы отследить Ребекку. Она очень долго практиковала это заклинание, чтобы применить его для того, чтобы пообщаться с тетей. Заклинание вышло не так как она планировала. Ей не удалось поговорить тогда с Ребеккой. Но ей удалось её увидеть. Она была еще красивее чем на фото и портретах. И она была в окружении людей. Вау, подумала Хоуп, никто из её семьи обычно не окружал себя людьми. Да, дядя Кол очень любил быть в компании ведьм. Но не людей. Дядя Элайджа предпочитал компанию её мамы, Хэйли. И её отец… он всегда был в одиночестве. Он часто запирался в своей студии и просто рисовал. А со временем, они стали запираться там вместе. Только отец и дочь. И он учил её рисовать. Хоуп периодически «подсматривала» за своей тётей. Она всего лишь хотела быть ближе к ней. Дядя Элайджа иногда смотрел на неё с улыбкой и приговаривал «Ребекка в детстве так же делала», когда Хоуп что-нибудь вытворяла. Она хотела знать больше о мистической тёте, которую она никогда не видела. И чем больше она наблюдала за Ребеккой, тем больше замечала повторяющихся людей вокруг неё. Особенно молодого колдуна. Она сразу его заметила, его магию. И девушку-вампира со светлыми волосами. Они были похожи с тётей Ребеккой. Сначала она побоялась, что колдун её заметит. И она обещала себе больше не практиковать это заклинание. Но её любопытство всегда держало верх на ней. Она сдавалась, наблюдала за Ребеккой и обещала, что это в последний раз. И так снова и снова. Пока она не поняла, что колдун кажется её и вовсе не замечает. Видимо её преимуществом было, что она ещё была мала. В их доме практически не было закрытых дверей. Но когда Хоуп их все же находила, она принимала это как вызов. И вот однажды она наткнулась на такую комнату в западном крыле. Она пробралась туда и была удивлена. Обычно в запертых комнатах она находила оружие или склады хлама, или библиотеки. Это, казалось, была кладовая. Но единственное, что в ней было – картины. Много картин, закрытых брезентом. Хоуп открыла одну из картин. Это был портрет. Хоуп сразу узнала, кто был изображен на портрете. Она открыла еще одну картину. И ещё одну. И ещё одну. На всех была изображена одна и та же девушка. Хоуп стало немного не по себе. Она стояла в едва освещаемой уличным светом комнате, в окружении множества одних и тех же глаз, которые смотрели на неё с портретов. Она никогда не видела, чтобы её отец рисовал эти картины. Эту девушку. Она всмотрелась в один из портретов, рассматривая каждую линию. Она была заворожена. И вдруг Хоуп как будто услышала голос. Она прислушалась. Было сложно определить откуда доносился голос, потому что это был едва слышный шёпот. Он как будто отражался от стен и предметов в комнате как пинбольный шарик. Хоуп попробовала сосредоточиться и найти источник голоса. Она закрыла глаза, медленно вдыхала и выдыхала. Наконец ей удалось выделить источник голоса. Это была одна из картин, спрятанная за другими. Она достала её и стала разглядывать. На ней была нарисована девушка, стоящая на мансарде в лучах солнца, завернутая в простыню. А сзади ее обнимает мужчина. Хоуп смутилась. Это явно была очень личная картина. Она узнала в мужчине своего отца. И когда она хотела поставить картину на место, из неё что-то выпало. Вот откуда доносились голоса, поняла Хоуп. У отца Хоуп было много секретов. Но этот секрет особенно зацепил её. И она сделала этот секрет своим. И когда Хоуп было семнадцать лет, ей пришлось раскрыть его.