Kings and Queens

      Ровно год назад жители Итернума провожали своего короля и его армию в военный поход против царства Ирам, являвшегося колонией Либертаса. Ирам, не желавший больше платить дань в виде солдат, коней, золота, серебра и изумруда, объединился с мелкими пятью государствами и с полной решимостью объявил войну жестокому колонизатору. Правда, восставшие забыли тот факт, что Либертас – самая сильная держава на континенте и мощнейшая боевая сила во всем мире. Именно из-за этих названных факторов королевство-колонизатор потратило меньше года на то, чтобы вновь склонить недостойных на колени. Однако на сей раз недостойные стояли на коленях без головы. Столица Либертаса, едва не сотрясалась от радостных и гордых возгласов, встречавших вернувшегося короля. Когда Его Величество исчезнет из виду, народ пустится в пляс. Сегодня очередной день победы. Сегодня очередной праздник.       В это время иные господа находились на террасе, расположенной на задней части территории королевского замка. Юноша и леди, примерно одного возраста, сидели за круглым столиком и играли в шахматы. Шла ничья. Первую партию выиграл молодой человек, а вторая осталась за его соперницей. Несмотря на серьезную и сосредоточенную игру, их лица были ее полной противоположностью. Игроки посмеивались над неудачами друг друга и обсуждали свои излюбленные темы: кто им нравится во дворе, кто их до безумия раздражает, кто опозорился на балу, кто с кем воюет и прочее. В общем, просто перемывали всему своему окружению косточки. — Тсутому, напомни, почему мы сидим и играем в шахматы вместо того, чтобы пойти и поприветствовать Его Величество? — девушка, даже не взглянув на брюнета, сделала ход конем. Тсутому не растерялся, прекрасно зная, что та обязательно пустит коня и съел его дамкой, улыбнувшись так, будто уже победил. — Мы не идем, потому что тебя ненавидит большинство министров, которые тоже ждут брата, — совершенно спокойно ответил юноша, откинувшись на спинку стула со скучающей физиономией. Кажется, ему надоела затянувшаяся партия. — Просто преврати их всех в змей, Деа. И не смотри на меня такими невинными глазками! Я знаю, ты это прекрасно можешь. — Я бы с радостью, но укус таких змей, как советников, будет очень смертельным. Что они люди, что они змеи — без разницы. Они всегда будут пытаться отравить меня, — обойдя пешку, король соперницы съел дамку в ответ. Тсутому, младший брат короля, не мог не согласиться со словами Деи. Его Величество уже давно возвел бы свою любимую наложницу на пост матери королевства Либертас, но основная составляющая совета министров и двора выказывает протест воле самого короля, ведь верные псы поддерживают другую кандидатуру в королевы, от одного упоминания которой Деа готова рвать и метать, что она, в принципе, и делает, пока никто не видит. Взгляд темных глаз внимательно прошелся по доске, когда их носитель выпрямился. Только принц нашел лазейку, чтобы удалить из игры сразу несколько вражеских пешек, как послышался звук уверенно приближающихся шагов. Цокнув языком от досады, что игра, считай, прервана, Тсутому встал следом за девушкой. — С возвращением, брат, — уже поставлено жестким тоном поприветствовал брюнет. — Ваше Величество, рада видеть Вас в добром здравии, — поклонилась Деа, исподлобья взглянув на короля и прикусив губу. Сердце бешено забилось от его присутствия. Только наложнице известно, как сильно она скучала по нему. Прошел целый год, но возлюбленный ни на йоту не изменился. Всё то же бесстрастное лицо, те же оливково-коричневые волосы с неаккуратной короткой челкой и то же стальное тело, запечатанное в доспехах, без которых он, кажется, прожить не может, — именно так со смешком подумала наложница. Однако он всё тот же — ее Вакатоши. В приветствие Его Величество сдержанно кивнул. — Не думал, что замок останется целым и невредимым. Удивительно. На лицах принца и Деи дернулись желваки, хотя они продолжали натянуто улыбаться. Король всегда слишком прямолинеен и честен. Если бы они не были с ним знакомы, то подумали бы, что каждое его слово — сарказм. — Я отправляюсь к себе. Вечером состоится собрание в тронном зале, Гошики, — напомнил старший брат лишний раз и, получив утвердительный кивок от младшего, пронзил свою наложницу строжайшим взглядом и пошел в сторону замка. — Иди к нему, — бросил нахмуренный принц, наблюдая её завороженный взгляд. — Я пока побуду здесь. В комнатах душно. — Тсутому, ты самый лучший! — Деа беззаботно обняла своего душевного друга и поспешила за Вакатоши. Оставшись в одиночестве, Гошики не мог не смотреть на ее удаляющуюся спину. Каждый раз, когда он отпускал её к своему старшему брату, каждый раз, когда она вот так без труда уходила от него, он готов был поклясться — внутри все разрывалось на части. Его любовь к женщине своего брата, несомненно, считается запретной. Он не должен, но что поделать? Чувствам не прикажешь, да и не существует магии, избавляющей от неправильной любви… К сожалению.

***

Наполнив обширную ванну теплой водой и мыльными маслами, слуги откланялись и удалились. Дождавшись их ухода, Деа, встав на обнаженные носочки, обвила шею мужчины руками и притянула его для поцелуя. Обняв наложницу за талию, Вакатоши пылко ответил ей, сплетаясь с влажным языком. Поцелуй оказался одним из самых страстных за все время их отношений из-за разлуки длиною в год. Даже чувствуя, как сильные руки сдирают с нее платье, Деа не отрывалась от короля. Справившись с назойливым платьем, мужчина помог девушке снять с себя одежды, что тоже заняло какое-то время. Возбужденные, они погрузились в воду с лепестками разных цветов, продолжив остервенело целовать друг друга. Усадив девушка сверху, Вакатоши принялся осыпать поцелуями нежную шею и плечи. Его ладони мяли округлую женскую грудь, пропуская меж пальцев бусинки затвердевших сосков. Наложница прикрыла глаза, откинув голову назад, отдаваясь во власть своего короля. Она млела и про себя молила, чтоб сладостная пытка длилась вечно. Одной рукой сжав грудь, другой он накрыл ее мягкое лоно, массируя пальцами. — Вакатоши, — промурлыкала та, целуя его в лоб и щеки. Не в силах больше терпеть, Вакатоши насадил Дею на свою член, войдя в ее киску полностью. Она даже вскрикнула от забытых ощущений, которые до военного похода дарил ей король почти каждую ночь. Ей казалось, что это сон, что Вакатоши еще не здесь. Словно прочитав ее мысли, он насаживал ее сильнее и быстрее, тем самым показывая, что это реальность. По всему телу словно прошел электрический заряд. Зовя его по имени сквозь стоны, Деа томно приоткрыла губы, в которые он немедля впился грубым поцелуем. Его руки задавали темп, больно сжимая бока, сквозь слегла прикрытые веки она видела его довольную ухмылку и горящие желанием очи. Наслаждаясь процессом и тем, как возлюбленная стонет о том, что ей невероятно хорошо, правитель не отрывал от нее взора: на больших серых глазах застыла пелена от блаженства, длинные завитые локоны, цвета вороньего крыла, хаотично спутались от быстрых толчков и воды, пухлые вишневые губы искусаны и испачканы в его слюне, а фарфоровая кожа запечатлела следы от жадных касаний. — Не было и дня, что бы я не тосковал по тебе, — Его Величество замедлил темп, насаживая податливое тело. — Я каждый день представлял тебя в своих руках и желал поскорее вернуться к тебе, — тяжело дыша, прошептал он на ухо. — Я скучала больше, — фыркнула Деа и сама начала двигаться, с каждой секундой увеличивая скорость, чем удивила мужчину. Поцеловав его в губы, она затем прижала его лицо к своей груди, едва не теряя сознания от накатившей эйфории. Мышцы мужской плоти начали сокращаться, и матка в следующее мгновение заполнилась горячим семенем. У них обоих сбилось дыхание, тела обмякли, разум перестал думать, склоняясь ко сну. Не вытаскивая из лона член, король откинулся на край, полностью расслабившись. Счастливая и довольная Деа легла ему на грудь. — На собрании совета должна присутствовать и ты, — вдруг произнес Вакатоши. — Я? — наложница резко привстала, удивленно глядя монарха. — Зачем? — Королева должна присутствовать в такие моменты, разве нет? Деа, пораженная до глубины души столь внезапным намерением Его Величества, позволила себе не сдерживать слезы от милости, которую она ждала годами. Уголки мужских губ слегка приподнялись вверх. Вакатоши безмолвно и нежно стер дорожки слез с разрумянившихся щек. Долгожданный момент наконец наступит. Сильнейший маг Либертаса получит то, чего заслужил за свои способности и любовь.